День рождения пьеса

ДЕНЬ РОЖДЕНИЯ

Трагикомедия в двух действиях


ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА


Алексей, москвич, но большую часть года живёт у озера Селигер в собственном доме. Высокий, крепкого телосложения.
 Савва, артист тверского молодёжного театра, с выразительными чертами лица и вьющимися длинными волосами.
Олег, бизнесмен, с привлекательной внешностью. Слегка заикается, а потому немногословен.
Николай, полицейский Следственного управления г. Торжка. Чуть полноват, с лысиной.
Отец Глеб.
Врач скорой помощи.
Медсестра.
Полицейский.
Первый санитар.
Второй санитар.

Алексей, Савва, Олег и Николай — друзья и бывшие одноклассники (49–50 лет).

Место действия — деревенский дом Алексея на берегу озера Селигер, Тверская область.
Время действия — наши дни, июнь.
Предполагается музыкальное оформление в наиболее эмоциональных и драматических моментах пьесы (по выбору режиссёра).




ДЕЙСТВИЕ ПЕРВОЕ

Картина первая

Большая, уютная горница в деревянном доме. В задней стене комнаты по центру — входная дверь. В правом углу — небольшая кухня с холодильником и плитой, в левом, за полупрозрачной перегородкой, — туалет и душевая кабина. В центре комнаты стоит большой старинный деревянный стол и четыре стула. На столе — самовар. У правой стены — диван и кресло. Над диваном висит акварельная картина с озёрным пейзажем. Над креслом — большое зеркало в деревянной оправе. За креслом к стене прислонена надувная резиновая лодка, вёсла и рыбацкая атрибутика. В левой стене — окно, которое выходит на озеро. Слева от окна — шкаф и дверь в другую комнату. На обеих стенах на свободных местах висят рога и чучела голов диких животных.
Хозяин дома Алексей, одетый в футболку и джинсы, подметает щёткой пол, делая это с явным неудовольствием.

Алексей (тихо ворча). Опять уборка… Пока этот дом уберёшь — день потеряешь. (Вздыхает, смотрит в окно.)

Звонит мобильный телефон. Алексей раздражённо достаёт его из кармана джинсов.

(Говорит в телефон). Алло, Таня? Привет… Да вот уборкой решил заняться, порядок в доме навести. Всё-таки день рождения, так сказать, юбилей. (Пауза.) В Москву? Нет, нет. Точно не приеду, и не уговаривай. Свой день рождения я буду отмечать только здесь, на природе! Уж извини. А сама не хочешь приехать к мужу на праздник, хотя бы к вечеру? Знаешь, какая здесь сейчас красота? Закаты, рассветы — из окна прямо на озеро сейчас смотрю… Не хочешь? Очень жаль. (Пауза.) Нет, скучать один не буду. Обещал Савва приехать. Ну, ты его помнишь, мой одноклассник, служит артистом в тверском театре. Он несколько раз бывал у нас на Селигере… На гитаре хорошо играет. Обещал какой-то сюрприз. Ну что, точно не приедешь? (Пауза.) Чего молчишь? Обиделась? Ну не хочу я в эту душную Москву, некомфортно мне там, понимаешь? Воздуха не хватает! Алло! Алло! Не слышу тебя…

Алексей смотрит на экран и убирает телефон в карман.

Ну вот, обиделась, трубку положила. Я ведь ей заранее говорил, что не приеду в Москву на свой день рождения, буду здесь праздновать. Не поверила. Ну и пусть!

Достаёт из шкафа робот-пылесос, включает его и отпускает ползать по полу.

(Улыбаясь). Ну вот, так-то лучше будет, чем вручную щёткой махать.

Раздаётся громкий стук в дверь. Алексей едва успевает взглянуть в ту сторону, как дверь распахивается, и входит Савва. Он энергичен, улыбчив, одет в джинсы и белую рубашку. В правой руке держит гитару, в левой — сумку с продуктами.

Савва (радостно, ставя сумку с продуктами на пол и кладя гитару на диван). Привет, привет, Лёха! (Бежит обнимать Алексея.) Я так рад тебя видеть!
Алексей (тепло обнимает его). И я очень рад! Молодец, Савва, что приехал. А я подумал: вдруг забудешь...
Савва. Да ты что, Лёх, как можно забыть друга детства? Дорога отличная, от Твери чуть больше двухсот километров, за два часа долетел!

Они расслабленно усаживаются на диване.

Я тут продукты захватил, пригодятся на праздник.
Алексей (качая головой). Да у меня полно еды. Сейчас рядом столько магазинов понастроили, что не знаешь, где покупать: и «Пятёрочки», и «Магниты», даже «Утконос» недавно открыли. Но продукты твои не пропадут, спасибо.

Савва встаёт с дивана, подходит к окну и смотрит вдаль.


Савва (с улыбкой). Ну, кажется, обещанный сюрприз тоже приехал. Готовься к встрече.

Алексей встаёт и тоже подходит к окну. Слышен звук подъехавшей машины.

Алексей (озадаченно). Не пойму, кто это приехал. Мужики какие-то, незнакомые лица.
Савва (уверенно). Ничего, сейчас узнаешь!

Дверь резко открывается, и входят Олег и Николай.
Олег несёт ящик водки, Николай — ящик пива. Оба одеты в модные летние спортивные костюмы.

Олег (немного заикаясь). Н-ну что, Лёха, не узнал старых друзей?
Николай (иронично). Привет, однокашник! Вернее, здравия желаю!

Алексей несколько секунд вглядывается в их лица, затем радостно вскакивает и обнимает обоих.

Алексей (искренне и взволнованно). Неужели это вы, ребята? Олег! Коля! Мы же со школы не виделись! Это же сколько лет прошло?
Олег (ставя ящик водки на пол). Ну, б-больше тридцати лет минуло.
Николай (опуская ящик пива на пол). Точно, ровно тридцать три года. И ещё долго бы не увиделись, если бы Савва нам про тебя не рассказал. И про дом твой на Селигере, и про юбилей… Мы-то с ним связь поддерживали, а с тобой как-то потерялись.
Алексей. Да вы садитесь, хлопцы, чего стоять-то?

Все рассаживаются по местам: двое на диване, двое за столом.

Алексей. Да я на москвичке женился и к ней жить переехал. Поэтому и связи с Тверью оборвались. А Савву по телевизору случайно увидел — думаю, вот такой замечательный артист играет в местном театре! Конечно, не сразу, но узнал. Нашёл его телефон в интернете, связался, он потом ко мне сюда, на Селигер, приезжал.
Савва (с лёгкой усмешкой). Вы зачем столько водки и пива набрали? Я же просил взять всего несколько бутылок.
Олег. Ну, п-пиво больше на завтра пойдёт — «оп-похмел-пати» называется. А за водку Коля отвечал.
Николай. А у меня друзья на винном складе работают, ящик по оптовой цене взял. Не выпьем — Алексею останется.
Алексей. Да я мало пью. Так, по рюмашке…
Савва (улыбаясь). Да мы тоже по рюмашке, максимум по две.

Все смеются.

Алексей. Давайте, пожалуй, на стол накрывать, время к обеду, и гости в сборе.

Друзья начинают суетиться, разбирать сумки и накрывать на стол. Савва достаёт продукты, Алексей расставляет тарелки, приборы и рюмки, а Олег и Николай достают продукты из холодильника и ставят водку из ящика на стол. Играет бодрая музыка.
Так проходит несколько минут. Наконец праздничный стол накрыт.

Савва. Ну что, прошу всех садиться. Предлагаю предаться пищевому гедонизму. (Торжественно встаёт, поднимая рюмку.) Первый тост, конечно, за нашего именинника. (Обращается к Алексею.) Лёша, дорогой! С днём рождения! Будь здоров и счастлив. И богат — друзьями, мыслями и делами добрыми. С юбилеем тебя. Ура!

Все поднимают рюмки, громко кричат «ура» и чокаются.

Олег. Юбилей — это с-солидно. Такое хорошее, красивое слово.

Звонит мобильный телефон Саввы. Он отвечает на звонок.

Савва (в телефон). Алло, Лена, привет! Да, нормально доехал. Всё хорошо, сейчас с ребятами день рождения Алексея отмечаем. Не волнуйся. Да, не буду, не буду напиваться. Всё, пока.

Савва убирает телефон и смущённо смотрит на остальных.

Жена звонила, волнуется, как доехал. Продолжаем.
Алексей (с грустью). Спасибо, конечно, за тост, но меня печалит возраст — уже пятьдесят.
Николай. Да перестань, Лёха! Пятьдесят — это только середина, что за уныние? Всё самое интересное только начинается. Живи так, чтобы было что вспомнить, но стыдно рассказать. Предлагаю за пятьдесят — по пятьдесят.

Николай разливает водку по рюмкам. Все чокаются, выпивают и продолжают есть.

Олег. А с-стало как-то веселее, когда выпили. Н-не зря говорят, чт-то истина в вине.
Алексей. А ты, Олег, стал свободнее говорить. Помню, в школе ты заикался вовсю, иногда сложно было тебя понять.
Николай (с улыбкой). Особенно на экзаменах почему-то сильно заикался. Учителя его жалели и оценки завышали.

Все смеются.

Олег. Д-да, что я только ни делал, чтобы вылечиться! Д-даже пением з-занимался. Ведь к-когда поёшь — не з-заикаешься. Всё равно до конца не вылечился.
Савва. Много великих людей заикалось, и ничего: Черчилль, Ньютон, Моэм...
Николай. Тем не менее заикание не мешало ему в школе торговать импортной жвачкой и фломастерами. А если что достать нужно было — джинсы, например, — все шли к Олегу. Девчонки вокруг него всегда толпились. А что? И богатый, и симпатичный!
Олег (с легкой улыбкой). Б-было дело.

Алексей встаёт с рюмкой в руке.

Алексей. Ребята, а давайте выпьем за настоящую дружбу! Ведь в наших отношениях никогда не было второго дна, подлости, корысти! Дружба в детстве самая крепкая, самая настоящая… И пусть годы нас разлучили, мы не утратили этой связи… Я так рад вам, ребята! Давайте больше не терять друг друга! За нас!

Все кричат «За нас!», чокаются и выпивают. Алексей садится.

Савва. Крепкая дружба бывает у очень схожих между собой людей. Это Платон сказал.
Олег (задумчиво). М-молодость — счастливое время, и чем д-дальше оно уходит, т-тем счастливее становится.
Алексей. Друг — это тот, кто способен понять, принять, обсудить, решить... И самое важное — не завидовать, а искренне радоваться за товарища.
Николай (усмехаясь). Сейчас дружат с теми, кто может быть полезен, выгоден для карьеры и бизнеса. Выгодна дружба или нет — вот её главный критерий.
Алексей. Я с тобой не согласен, Коля. Дружба для меня бесхитростна и бескорыстна. Вот я хожу на рыбалку, познакомился там с местными рыбаками. Никакой выгоды от них нет, просто общее увлечение. А хорошо!
Олег. А я, р-ребята, наверное, не умею дружить. Это т-требует времени, а у меня его всегда не хватает.
Алексей. Я ценю в людях не богатство и статус, а достоинство и порядочность. Вот вы все — приличные люди и настоящие друзья!

Звонит мобильный телефон Саввы. Он отвечает на звонок.

Савва (в телефон). Лена, ты опять? Да, зарплату положил в тумбочку, как обычно, полностью. Забирай. Ну, пока! (Убирает телефон, смущённо взглянув на остальных.)
Николай (с недоумением). Ты что, всю зарплату жене отдаёшь? (Савва кивает.) Во дела! Так, пора выпить… (Поднимает бутылку, разливает водку.) Мы же выпиваем не просто так. Для нас это важное, ответственное, можно сказать трепетное, действие. За нас, за нашу родную школу!

Все встают, чокаются и выпивают. Потом садятся и активно едят.

Савва (с энтузиазмом). Я тут недавно придумал формулу пития водки. Значит, так: краткий тост, быстрое распитие, интенсивный разговор о жизни. И опять: краткий тост, быстрое распитие, интенсивный разговор о жизни. И снова: краткий тост, быстрое распитие…
Николай (перебивает). Да поняли мы, поняли, хватит про формулу. Я признаю два сорта водки: хорошая и плохая. Если утром голова болит — плохая, а если нет — хорошая.
Алексей (с улыбкой). Это смотря сколько выпить. Вот с утра и проверим.
Николай. А помнишь, Олег, как я у тебя в десятом классе Ленку Рогову увёл? Хотя ты в школе самый крутой был, богатый. Ты же не особо переживал?
Олег. К-конечно помню. Она мне ещё з-записку написала: «М-между нами всё кончено». Г-грозная такая з-записка. Я ещё п-подумал: а что, между нами, б-было-то? Ну поцеловались пару раз — и всё. Д-да она мне не особо и нравилась.
Алексей. А помните Ирку из десятого «Б»? Забыл её фамилию. Ну такая, фигуристая? Представьте, она за сто рублей давала себя за грудь потрогать в раздевалке.
Савва (с усмешкой). А с меня двести рублей взяла. Вот… нехорошая девочка. А ты её грудь трогал сверху кофточки или под ней?
Алексей (улыбаясь). Сверху.
Савва. А я под кофту залезал, трогал грудь в лифчике. Вот поэтому и стоило дороже — двести рублей.
Николай (иронично). Наверное, если бы без лифчика, то тогда стоило бы триста.

Все смеются и продолжают выпивать.

Савва. Да, «много девушек я перещупал, многих женщин в углах прижимал». (С пафосом.) Сергей Есенин.
Олег. А к-кто дырочку в женскую раздевалку с-сделал на уроке ф-физкультуры? Мы т-тогда по очереди смотрели, к-как они п-переодеваются, а потом жвачкой з-заклеивали, чтобы из д-других классов не догадались.
Николай (с гордостью). Это я сделал, для всех вас!
Савва (со смехом). И ты столько лет молчал? Ну молодец! А у меня самое яркое воспоминание, как мы вчетвером выпивали в кабинете физики. Кто-то из нас копию ключа сделал, и мы там вечером заперлись и прямо-таки нажрались.
Николай (с улыбкой). Это тоже моя работа. Да, набухались мы тогда крепко. И кое-кого даже тошнило. А мы были настолько пьяные, что ушли и даже не убрали за собой. Представляю, как утром физичка явилась на занятия, а там… (Смеётся, задрав голову и откинувшись на спинку стула.)
Олег. Н-но виновных так и не нашли. Тогда ещё к-камер наблюдения не б-было. Предлагаю снова выпить за дружбу!

Все чокаются и выпивают. Савва берёт гитару, усаживается поудобнее и начинает петь. Ребята подпевают.

Савва (поёт).
За то, что только раз в году бывает май,
За блёклую зарю ненастного дня
Кого угодно ты на свете обвиняй,
Но только не меня, прошу, не меня.

Этот мир придуман не нами,
Этот мир придуман не мной.
Этот мир придуман не нами,
Этот мир придуман не мной.

Придумано не мной, что мчится день за днём,
То радость, то печаль кому-то неся.
А мир устроен так, что всё возможно в нём,
Но после ничего исправить нельзя.

Этот мир придуман не нами,
Этот мир придуман не мной.
Этот мир придуман не нами,
Этот мир придуман не мной.

Один лишь способ есть нам справиться с судьбой,
Один есть только путь в мелькании дней.
Пусть тучи разогнать нам трудно над землёй,
Но можем мы любить друг друга сильней.

Этот мир придуман не нами,
Этот мир придуман не мной.
Этот мир придуман не нами,
Этот мир придуман не мной.

Этот мир придуман не нами,
Этот мир придуман не мной.
Этот мир придуман не нами,
Этот мир придуман не мной .

Савва умолкает и кладёт гитару на диван.
Некоторое время все задумчиво молчат.
Затем Олег встаёт и принимается прохаживаться по комнате, осматривая её.

Олег. А х-хороший у тебя дом, к-крепкий такой. Д-давно построил?
Алексей. Десять лет назад. Но намучился с ним серьёзно. Это же настоящая архангельская сосна. Нашёл там лесокомбинат, они мне брёвна обработали, пропитали, пронумеровали, привезли сюда. Но собрать такую избу оказалось непросто — пришлось мастеров из Мурманска приглашать. За лето управились.
Николай. А как ты вообще на Селигере оказался? Ты же в Москве живёшь?
Алексей. Мы с женой приезжали сюда пару раз туристами с палаткой, очень места понравились. А тут случайно в местной газете объявление увидел, что продаётся участок двадцать соток прямо на берегу озера. Татьяна поначалу категорически возражала: далеко от Москвы, кто будет ездить? Но я настоял, пообещал сам построить дом и всё тут обустроить. Так и вышло.
Савва (с недоумением). И где же сейчас твоя Татьяна?
Алексей (со вздохом). В Москве.
Николай. Даже на день рождения к мужу не приехала?
Алексей (грустно). Да не любит она Селигер, ей в Москве комфортнее. Там музеи, театры, рестораны, салоны красоты, подружки. Здесь этого нет.

Олег перестаёт ходить и садится за стол. Снова звонит мобильный Саввы. Он отвечает.

Савва. Лена, ну чего ты опять звонишь? Да всё нормально! Сидим, выпиваем, без глупостей. Давай, целую. (Убирает телефон.)
Олег. Что-то мы д-давно не выпивали. Есть тост. З-за Селигер!

Все сидя чокаются, повторяют «За Селигер!» и выпивают.

Алексей. А я люблю эти места и при первой возможности сюда приезжаю. Восстанавливаюсь и физически, и душевно. Это моя гавань, моя пристань, моя берлога и моё гнездо. Мне эта земля силы даёт. Москва — это такая чёрная дыра, где душа умирает. Можно сказать, что я уезжаю от перенасыщенного московского образа жизни. Вообще, я думаю, что у каждого должен быть свой уголок, своё личное пространство. Вот для меня Селигер и есть этот уголок.
Савва. А я тоже с возрастом дачу полюбил. Главное, в детстве не хотел на дачу ехать, думал, лучше в городе остаться, с друзьями, а сейчас так и тянет собирать грибы, ягоды и пить дедушкины настойки.
Алексей. А какая здесь охота и рыбалка! Тут правильный темп жизни: спокойный такой, размеренный… Можно замедлиться, перестать суетиться. И соседство другое, чем в Москве, — удобное и приятное. Все готовы помочь. Вот завтра пойдём с утра гулять — и все с вами здороваться будут и улыбаться. Вот увидите! К сожалению, мир стал цифровым, быстрым, клиповым, визуальным. Чем больше биороботов и искусственных интеллектов, суррогатных видео в «ТикТоке», тем больше будет в цене родниковая вода, натуральная еда, свежий воздух и человеческие отношения.
Олег. Д-да, на свежем воздухе и выпивать п-приятнее. А это все твои охотничьи т-трофеи, что на стенах висят?
Алексей. Не все. Некоторые морды и рога другие охотники подарили. (С энтузиазмом.) А давайте я с утра баню затоплю! Попаримся от души!
Николай (одобрительно). Баня — это хорошо. Мы согласны. Так ты что, целый год один тут живёшь?
Алексей. Ну не целый год, конечно. В основном с апреля по октябрь. А зимой в выходные приезжаю. Здесь зимой тоже хорошо: тишина такая звенящая, снег по пояс.
Николай. А жена приезжает?
Алексей. Ну, два-три раза за лето приедет. Иногда сын с компанией на пару недель остановятся. Вот тогда веселуха сразу!
Николай. Так ты, значит, не работаешь?
Алексей (машет рукой). Да не везёт мне с работой. Не могу я халтурить и людей обманывать! Вот устроился в Москве в мастерскую по ремонту бытовой техники. У меня же высшее техническое образование, и я с техникой на «ты». Приносят люди что-то ремонтировать — ну, я сначала честно и говорил, какая поломка, сколько стоит. Многие вещи ведь за пять минут можно починить, и стоит это копейки. Так меня мастер через неделю вызывает и отчитывает: «Ты что делаешь? Так работать нельзя! Надо говорить людям, что ремонт сложный и дорогой. И цена соответствующая». А как я потом старушке какой-то в глаза буду смотреть, если за пятиминутную работу треть её пенсии потребую? Ну, поработал месяц и ушёл. Хотя платили неплохо.
Николай (скептически). Ну, старик, это ты зря. Главное в жизни — не быть лохом. Всё имеет свою цену, и надо подстраиваться под ситуацию. Бабулька эта тебя на рынке обманет и глазом не моргнёт. А ты так и будешь… (Умолкает на полуслове, чтобы не сказать лишнего.)
Олег. И с-сейчас ты б-безработный?
Алексей. Ну почему? Есть кое-какой доход, но непостоянный. Тут, недалеко от меня, один богатый бизнесмен коттеджный посёлок строит. И нанял меня дома показывать потенциальным покупателям. И я езжу, показываю. Правда, покупают плохо — дорогие они. Зато у меня рыбалка, охота, грибы и ягоды. Неудачником себя не считаю. Я готовлю хорошо… Люблю это дело. Кстати, сейчас вам рыбу пожарю, сам лещей наловил!

Алексей встаёт и подходит к плите на кухне. Начинает разделывать рыбу и выкладывать её на сковородку.

Николай. Ну не знаю… У человека три основных, можно сказать примитивных, инстинкта: пожрать, расплодиться и доминировать. И чтобы на всё это были деньги.
Савва. Ну, ты так жизнь не упрощай, она гораздо интереснее и насыщеннее.
Алексей (отходит от плиты и садится за стол). Ребята, расскажите о себе, столько лет не виделись! Кем работаете? Как семья? Дети?
Олег. Я б-бизнесом занимаюсь, у меня к нему л-любовь ещё со школьной с-скамьи — ну, вы помните. (Смеётся.) С-сейчас у меня сеть м-магазинов в Московской области. Типа сельпо. М-маленькие магазинчики у дома, г-где всё можно купить. Ещё есть н-несколько табачных к-киосков. Вести б-бизнес сложно: и конкуренция большая, и налоговая наезжает. (Пауза.) Раньше ещё б-бандиты досаждали, но с-сейчас вроде куда-то п-пропали. Есть н-надёжный деловой п-партнёр — Сергей. На него можно п-положиться. (Пауза.) С п-первой женой я развёлся, есть д-дочь, уже взрослая. П-потом женщин было очень много — любил пог-гулять. (Усмехается.) С-сейчас есть одна женщина, Светлана, вместе раб-ботаем. Один раз п-переспали после корпоратива — и п-понеслось.
Савва (со смехом). Надо говорить красиво: не «переспали», а «разделили ложе». А фото твоей Светланы есть?
Олег. Есть, в т-телефоне.
Савва. Ну-ка покажи.

Олег достаёт телефон и всем по очереди показывает фотографию.

Алексей. Ну, симпатичная. Не в моём вкусе, но очень модная.
Савва. Да, её лицо обращает на себя внимание.

Николай воздерживается от комментариев. Олег молча убирает телефон.

Николай (со знанием дела). Сейчас все бандиты ушли в управляющие компании.
Алексей (Олегу). А ты где живёшь?
Олег. В П-подольске. Там у меня хорошая к-квартира.
Алексей. А ты, Николай, чем занимаешься?
Николай. Я майор полиции, служу в Следственном управлении Торжка.
Алексей (восхищённо). Ого! Ничего, что мы сидим в твоём присутствии?
Николай (смеясь). Ничего, сидите пока, мы же друзья.
Алексей. Теперь понятно. У тебя ещё в школе такие задатки были... Ну и как служба?
Николай. По-разному. Есть свои плюсы и минусы. В целом так: я не рву тельняшку на груди, в лучшем случае расстёгиваю несколько пуговиц на кителе. И ещё у меня золотое правило: никогда сам не делай то, что могут за тебя сделать другие.

Алексей неодобрительно качает головой, встаёт из-за стола и идёт к плите, где готовится рыба. Оттуда он слышит весь разговор.

Олег. А п-платят хорошо?
Николай. Основная зарплата небольшая, но всегда есть варианты.
Савва. Это как?
Николай. Ну, допустим, любое уголовное дело можно ускорить или замедлить — в зависимости от того, кому это выгодно. Или устроить дополнительное свидание с родственниками. За денежку, конечно. Продукты там передать, в камеру получше определить. Водительские права вернуть… Можно из СИЗО под домашний арест перевести. Но это уже большие деньги, и с судьёй надо делиться. Есть варианты, есть! Жалко, что вытрезвители закрыли.
Олег. П-почему?
Николай. Раньше, когда человек в вытрезвитель попадал, сообщали на работу. Так можно было договориться так, что это письмо на работу не доходило. А в вытрезвители тогда многие попадали. Я там до Следственного управления работал.
Алексей (возвращается, с явным неодобрением). Неплохо устроился. А дети?
Николай. После смерти первой жены я оформил отказ от родительских прав и отдал их в детский дом. А что? Там чистенько, дети живут на всём готовом, их кормят, одевают, да ещё праздники всякие устраивают. Я же целый день на работе, у меня ненормированный график...
Олег (изумлённо). Кто же тебя н-надоумил на такое?
Николай. Ну, во-первых, я сам не дурак, а во-вторых, у нас в Следственном управлении юрист оказался грамотный. Он мне и посоветовал написать такое заявление: мол, я весь день на работе, не могу создать детям соответствующие условия, да и выпить люблю.
Савва. А тебе не кажется, что для детей главное не еда и одежда, а родительская любовь? Ведь детский дом — это ненормальная среда, травмированная психика!
Николай (раздражённо). Вот так и знал, что сейчас к совести взывать будут! Зато старшая дочь уже квартиру в Торжке от государства получила, однокомнатную, с отделкой, до центра пешком пятнадцать минут. И вторая скоро получит. Сиротам от государства квартиры полагаются.
Алексей. Так ты из-за квартир лишил себя родительских прав?
Николай. Из-за квартир тоже. В жизни надо как-то устраиваться. К тому же я с дочерями постоянно виделся, они на меня не в обиде. А сейчас у меня молодая жена, красивая. Ириной звать. На пятнадцать лет моложе. Слушается меня во всём, как скажу, так и будет. В общем, старый муж — грозный муж. У меня хороший дом в Торжке и связи везде. А дочки скоро начнут своё гнездо вить.
Алексей (качая головой). Я этого не понимаю и никогда не пойму.
Савва (примирительно). Ну ладно, ребята, не будем ссориться! День рождения всё-таки, и в кои-то веки увиделись. Давай, Лёша, свою рыбу!

Алексей встаёт из-за стола, идёт к плите и выкладывает на тарелки жареную рыбу.

Николай. Ну, выпьем что ли? За детей. (Разливает водку по рюмкам.)
Алексей (Николаю). А с тобой я чокаться не буду.
Николай (пожимает плечами). Как хочешь.

Все, кроме Алексея, чокаются, выпивают и начинают есть рыбу.

Олег. Савва, т-ты у нас один остался. Д-давай про театр рассказывай.
Савва. А что рассказывать? Служу в молодёжном театре, в Твери. Можно сказать, ведущий актёр. Меня даже в Москву приглашали, но я отказался. (С явным самолюбованием.) Я в Твери известный артист, а в Москве буду так... И в кино предлагали сниматься, но в театре меня не отпустили на съёмки, сказали: нет мне замены в спектаклях. Да и не люблю я киношный хаос. Театр — это всегда в тепле, в уюте…
Николай. Артисты — народ бедный. Неблагодарная профессия: всю жизнь стоишь с протянутой рукой, ни стабильности, ни уверенности в завтрашнем дне.
Алексей. Уж, конечно, не вытрезвитель. Ты, Николай, всё деньгами измеряешь!
Николай. Согласен. Деньги — это зло, приносящее радость.
Савва (встаёт и упирается руками в стол, говорит возбуждённо). Да, платят мало! Но актёр не должен выходить на сцену лишь для того, чтобы заработать на квартиру или машину! Он должен быть голоден до ролей. Театр — это больше про служение искусству, про обмен энергией со зрителем, душевный и эмоциональный тренинг. (С нарастающей патетикой.) Настоящий театр — не для заработка! Театр должен потрясать, в нём должны плакать и смеяться! Для меня была высшей наградой ночная эсэмэска от одного зрителя, где человек пишет, что не может заснуть — всё думает о нашем спектакле! А вот ещё был случай: пришла в театр семейная пара. Для них это был последний совместный выход в свет, потому что они разводились. А после спектакля они всю ночь проговорили и на следующий день забрали заявление о разводе! Ты понимаешь? Они остались вместе благодаря искусству! А ты говоришь, платят мало... Вообще, говорить о деньгах — это неинтеллигентно. (Садится и переводит дух.)
Николай (язвительно). Конечно, куда там! Лучше о бабах. Я вот не понимаю театральную систему. Как можно играть одну и ту же роль десятки лет?
Савва. И не поймёшь. Это традиция русского драматического театра — получить свою роль и умереть в ней. Не представляю себя вне театра!

Встаёт и декламирует.

Если б я не была актрисой,
Я была бы — кулисой,
Или сценой, или порталом,
Или всем театральным залом…

Алексей. Красивые стихи. Твои? А почему от лица женщины?
Савва. Нет, не мои. Но я тоже иногда пишу.
Олег. Ну-ка, п-прочитай что-нибудь своё.
Савва (декламирует с особым выражением).

Я не люблю мордатых мужиков,
И толстых мужиков не уважаю,
И лысые мне как-то не близки,
А с бородой — совсем не замечаю.

С усами мне не нравятся совсем,
Худые все на мальчиков похожи,
С высоким ростом — разговаривать трудней,
А с малышами — строить только рожи.

Но все они давно мои друзья.
Общенье с ними мне всегда дороже.
Я женщин дорогих хочу любить,
Но чтоб стройней, красивей и моложе.

Николай. Мордатые мужики — это мы, что ли?
Алексей. Конечно, ведь мы же его друзья. Ну, давайте выпьем за мордатых мужиков.

Алексей разливает водку по рюмкам. Все тянутся чокнуться.

 (Николаю). А с тобой я по-прежнему не чокаюсь.

Некоторое время за столом молчание, все с аппетитом едят рыбу.

Олег (Алексею). К-какая же вкуснятина! И как хорошо с-стало!.. Н-но чего-то всё-таки не хватает. М-может, девчонок из Осташкова п-пригласим? Тут всего десять к-километров.
Савва. Я женатый человек. Маленькое приключение — на большее я не готов.
Олег. Так это и б-будет маленькое п-приключение.
Савва. «Больно лих я на девок-то». Островский, «Гроза».
Алексей. Я против. Вы приехали и уехали, а соседи потом Тане настучат, что какие-то девки в нашем доме были — хлопот не оберёшься. И вообще, я жену люблю.
Савва (со смехом). Ты же говорил, что они добрейшие люди, а тут — «настучат»!
Николай. Так по доброте душевной и настучат! (Смеётся.) Хотя я тоже против. От женщин одни неприятности. Смотрит лисичкой, а чуть зазевался — так в горло и вцепится.
Савва (цитируя). Да, «как крепнет нравственность, когда дряхлеет плоть»!
Алексей (с усмешкой). Это откуда?
Савва. Мольер, «Тартюф».
Николай. Что-то ты зачастил с театральным репертуаром!
Алексей. А ему так легче. Актёры в жизни часто говорят чужими словами. Им уютнее чувствовать себя в выученных репликах. Да и думать не надо.

Савва всем своим видом демонстрирует оскорблённые чувства.

Олег. Ну д-давайте хоть ценник узнаем, д-для интереса. Чего т-так сразу з-заволновались? (Достаёт смартфон и ищет информацию.)

Звонит мобильный телефон Саввы. Он берёт трубку.

Савва (говорит по телефону). Алло, Ленусик, ты? Да, отдыхаем, всё хорошо. (Пауза.) Виноватый голос? Тебе показалось! Скоро гулять пойдём. Целую, люблю! Пока… (Убирает телефон в карман.) Вот как женщины измену чувствуют. Ещё не вызывали никого — уже звонит.
Николай. Что-то она часто тебе звонит. Ты бы как-то её отослал ненадолго.
Савва. Не могу уже, такая система отношений сложилась — всё время на связи.
Олег. Т-так, вот, нашёл. Интимные услуги в Осташкове. С-савва, может, ты п-позвонишь? А то я заикаюсь немного.
Савва. Ну давай, только ради тебя. (Слышатся длинные гудки. ) Алло, здравствуйте. Вы услуги мужчинам оказываете? Да, хорошо. И сколько у вас это безобразие стоит?.. Что?.. (Громко повторяет услышанное.) Десять тысяч за два часа плюс оплата такси в оба конца. (Кладёт трубку.) Ну вот. С учётом такси — по двенадцать тысяч за девушку.
Олег. Д-дороговато для Осташкова. Московские ц-цены.
Алексей. А ты откуда знаешь?
Олег. Так, п-приходилось пользоваться. Я вообще ж-женщин люблю. Можно сказать, з-завяз по этой части.
Алексей. Всё, девочки отменяются! А давайте потанцуем вместо девочек? Вот любимая песня моей жены.

Алексей находит в смартфоне мелодию и включает её на полную громкость. Играет песня Love in Portofino в исполнении Andrea Bocelli. Алексей приглашает танцевать Савву, а Олег — Николая. Все неуклюже двигаются, спотыкаясь и паясничая, как делают крепко выпившие, но ещё стоящие на ногах мужчины. Выглядит это очень смешно.
В середине танца Алексей говорит: «Так, меняемся партнёрами!» Алексей теперь танцует с Олегом, а Савва — с Николаем.
Наконец мелодия умолкает, и все останавливаются.

(С энтузиазмом). Так, у меня есть конкретное предложение — покататься на лодке по Селигеру. Смотрите, какой вечер наступил, закат встретим на воде. Кто за?

Все радостно поддерживают идею. Раздаются крики: «К воде! Быстро!»

Значит так: все надеваем спасательные жилеты, Николай и Олег берут лодку, а мы с Саввой — вёсла.

Мужчины надевают спасательные жилеты. Николай и Олег несут лодку, Алексей и Савва берут вёсла. Все направляются к выходу.
Вдруг Алексей останавливается.

(Решительно). Стойте! Как капитан судна, отдаю приказ: перед выходом нужно выпить для удачи плавания. На ход ноги, так сказать!

Все послушно возвращаются к столу. Алексей разливает водку. Мужчины поднимают рюмки.

Ну, большому кораблю — большое плавание! И попутного ветра!

Все радостно чокаются и выпивают.
Свет медленно гаснет

Картина вторая

Поздний летний вечер. Тихо. Озеро Селигер. Мягкий закат окрашивает горизонт в нежно-розовые тона. Медленно скользит по водной глади резиновая лодка.
Впереди сидят Алексей и Савва, позади — Николай и Олег. Слышны тихие всплески воды и мерный скрип вёсел.

Савва (с лёгкой досадой). Чёрт возьми, я телефон в доме оставил! А Ленка наверняка волнуется, звонит…
Олег (иронично). Вот з-заколебал ты со своей Ленкой. Н-научись уже отдыхать, Савва!

Пауза. Все молча гребут вёслами, наслаждаясь вечерним пейзажем.

Николай. Вот вы тут стыдили меня, что я дочек в детский дом отдал, а они мне, между прочим, каждый день звонят. Вот вам дети звонят каждый день?
Олег (усмехаясь). З-знаем мы эти з-звонки — наверное, денег п-просят.
Алексей. Мне сын не звонит каждый день, и, знаешь, может, это и не нужно. Но у меня с ним хорошие отношения.
Олег. А как т-твои мальчики поживают Савва? У тебя же их д-двое?
Савва. Да, живут с нами. Два ребёнка — идеальное число. Именно столько нужно, чтобы вырастить достойных людей, не превращая семью в финансовую проблему.
Николай. Почему именно двое? Потому что кормить троих дорого?
Савва (с готовностью, словно отвечает на этот вопрос не впервые). Единственный ребёнок рискует вырасти эгоистом, а трое-четверо требуют слишком больших денег, которых у меня нет. Воспитание детей — это прежде всего воспитание самих родителей. Дети — наше зеркало.
Алексей. Да, коли есть отец и мать, то ребёнку благодать. Но детей надо воспитывать.
Савва (назидательно). Кто-то из великих сказал: «Не воспитывайте детей, они всё равно будут похожи на вас. Воспитывайте себя». Будем совершенны мы — будут совершенны и наши дети. Дети учатся на примере. Личный пример — самое важное в семье.
Николай. А моими главными педагогами были отцовский ремень и мамин подзатыльник. Я вам так скажу про детей: главное — не курит, не пьёт, не колется, не нюхает. Всё остальное ерунда.
Алексей (задумчиво). Дети — наше счастье. Наше продолжение. Да и смысл жизни, наверное, тоже…
Савва. Ну да, а ещё наша мука и вечная тревога.

Пауза.
Все молчат, созерцая закат над озером.

Олег. Ну, о д-детях поговорили, теперь давайте о п-прекрасном — о женщинах. Вот мы с м-моей Светкой в прошлом г-году были на Домбае, на лыжах к-катались.
Николай (с усмешкой). «Грыжа на лыжах».
Олег. Н-не понял…
Николай. Ну, возрастных лыжников называют «грыжа на лыжах».
Олег (с обидой). Вот с-сейчас обидно было. Я в-вообще со Светкой как будто заново р-родился. Как Везувий в Италии, к-который считался потухшим и вдруг н-начал извержение. И она меня л-юбит.
Савва. Что ж, тебе можно только позавидовать. Я рад за тебя, дружище!

Олег. Не всё т-так радужно… Мне к-кажется, она сразу з-запланировала наши отношения как с-супружеские. А я хочу, чтобы она была моей л-любовницей, и всё. Так и хочется ей с-сказать: «Пожалуйста, не вынуждай меня ж-жениться!»
Николай (с усмешкой). А как ты хотел, «Везувий»? Статус жены всегда выше статуса любовницы.
Олег. Т-только денег на любовь м-много надо. Вот сейчас оплатил ей п-поездку в Сочи.
Савва (с иронией). Без звонкого гроша любовь нехороша.
Алексей. Служебные романы имеют огромный минус: рабочие трудности переносятся на личные отношения и наоборот. И вообще, иметь в коллегах любовницу очень опасно — снижается планка требовательности. Я вот свою жену счастливо угадал. Мы склеились, как пельмени в пачке при высокой температуре. И чем ты старше, тем глубже чувствуешь любовь. Вообще, любовь там, где есть жертвенность, когда один человек отдаёт себя другому.
Николай. Что-то твоя супруга даже на юбилей к любимому «пельменю» не приехала. Где здесь жертвенность? Или жертвы приносишь только ты?
Савва. В молодости женятся на внешности, а в зрелости — на душе и интеллекте, потому что внешность — это вещь преходящая.
Николай. Э, не скажи, богатые и сейчас на моделях женятся, несмотря на разницу в возрасте.
Савва (с усмешкой). Ну то богатые, у них свои причуды.
Олег. М-мужики, у всех нас сейчас кризис с-среднего возраста. Когда ты л-либо меняешь свою жизнь, либо плывёшь по т-течению.
Савва. Я плыву по течению.
Николай. С тобой и так всё ясно, ты у нас типичный подкаблучник.
Савва. Это почему же?
Николай (с поучающей интонацией). Мужчина становится подкаблучником, когда во всём соглашается с женой. Мне кажется, что у вас с Ленкой именно так.
Савва (обиженно). Ну нет, у меня есть собственное мнение.
Николай. Знаю я твоё мнение: «Да, дорогая».
Савва. А прежде, чем спорить с женщиной, спроси себя: ты хочешь быть прав или счастлив?
Николай (со смехом). Достал ты уже со своими цитатами! Ходячий сборник афоризмов!
Алексей (примирительно). Давайте честно: куда мы без женщин? Женщины всегда привязаны к мужчинам, а мужчины — к женщинам. Всё очень просто: мы от рождения связаны.
Николай. Угу. Или склеены, как размороженные пельмени…

Наступает ночь. На небе зажигаются звёзды, вокруг тихо и очень красиво. Лодка медленно плывёт по озеру.

Алексей. Посмотрите, какая красота: небо, звёзды, тишина. И мне кажется, что природа прекрасно себя чувствует, когда человека нет рядом. А вот человек без природы очень одинок…

Вдруг Олег встаёт в лодке и начинает петь.

Олег (поёт).
Ходят кони над рекою,
Ищут кони водопою,
А к речке не идут —
Больно берег крут...

Ни ложбиночки пологой,
Ни тропиночки убогой.
А как же коням быть?
Кони хочут пить...

Вот и прыгнул конь буланый
С этой кручи окаянной.
А синяя река
Больно глубока.

Кони встали, поглядели,
Прыгать следом не посмели…
По воде круги —
Страшные враги .

Олег снова садится.

Савва (имитируя аплодисменты). Молодец, Олег, спел замечательно!

Внезапно небо темнеет, тучи сгущаются, сверкает молния, гремит гром и начинается сильный ливень.

(Испуганно). Вот природа нам и ответила!
Алексей (решительно). Быстро плывём к берегу! Гребите все изо всех сил!

На озере поднимаются высокие волны, лодка начинает ощутимо раскачиваться. Все быстро работают вёслами.

Николай (с тревогой). А куда грести-то? Берега не видно!
Алексей. Бери правее! Видишь свет вдалеке? Это фонарь у моего дома, типа маяк. Специально установил, чтобы не заблудиться.

Волны становятся выше и мощнее, лодка отчаянно качается.
Гроза, молнии, сильный ливень.

Савва (испуганно кричит). В лодке уже полно воды, сейчас перевернёмся!
Алексей (решительно). Так, Савва и Олег, берите черпаки — они к борту привязаны — и немедленно вычёрпывайте воду! Мы с Николаем будем грести к берегу. Держитесь, тут метров триста осталось, главное — не паниковать!

Мужчины судорожно пытаются спасти лодку, черпая воду и отчаянно работая вёслами.

Олег (тяжело дыша). Я, к-кажется, весло потерял.
Савва. Я тоже!
Алексей (спокойно и твёрдо). Ничего страшного, главное — не сдаваться. Скоро доплывём до берега. Вместе справимся!

Савва и Олег продолжают вычёрпывать воду. Алексей и Николай усиленно гребут.
Свет медленно гаснет.

Картина третья

Вечер. Дом Алексея. Гром и молнии за окном создают тревожную атмосферу.
Дверь резко распахивается, и внутрь врываются четверо промокших и грязных мужчин: Алексей, Савва, Николай и Олег.

Алексей (решительно). Так, быстро раздевайтесь и бегите в душ, пока не простудились!

Все стремительно скидывают одежду и в одних трусах бегут в душ.
Слышен шум льющейся воды и радостные возгласы.

Николай (кричит из душа). А все поместимся?
Алексей. Поместимся, поместимся! Только теснее становитесь, прижимайтесь друг к другу.
Олег. А п-пускай только Савва ко мне не п-пристаёт. А то слишком с-сильно прижался — знаю я этих артистов!

Все громко смеются.

Савва. Да нужен ты мне! Места мало, вот и прижался. Мойся давай!

Играет весёлая музыка, слышны шутливые возгласы: «Спинку потри!», «Ты один весь душ занял!», «Ну-ка, место уступи!», «Наконец горячая пошла!»
Через пару минут все выходят из душа, взбудораженные и дрожащие от холода.

Алексей (достаёт из шкафа чистые простыни). Вот, берите простынки, садитесь за стол, быстрее согреетесь.

Все рассаживаются, кутаясь в простыни.

Николай (разливая водку). Нужно срочно выпить!
Савва (потирая руки). Вот это правильно!
Алексей (поднимает наполненную рюмку). Ну, давайте за наше чудесное спасение!

Все встают, чокаются, выпивают и снова садятся, энергично закусывая.
Внезапно гаснет свет.
Пауза.
Через секунду свет загорается снова, и так повторяется несколько раз.
Во время вспышек зритель видит, что Олег замер в странной позе и медленно сползает со стула. Его руки безвольно повисли, голова откинулась влево, глаза закрыты.
Освещение восстанавливается, и все присутствующие с ужасом смотрят на него.

Савва (испуганно, недоверчиво). Олег, ты чего? Перестань дурачиться!

Тот сидит неподвижно и не отвечает.

Алексей (с тревогой). Что случилось? Тебе плохо?

Олег не отвечает и не шевелится.

Савва. Да перестань нас разыгрывать! Что сидишь как истукан?

Алексей осторожно подходит к Олегу, наклоняется к нему, внимательно всматривается в лицо и касается его шеи.

Алексей. Господи… Кажется, пульса нет. Сердце не бьётся…
Николай. Поднеси зеркальце ко рту, проверь дыхание!
Алексей. Да откуда у меня?.. Хотя должно быть Танино…

Алексей быстро идёт к шкафу, роется на полках, наконец находит маленькое зеркальце и аккуратно подносит ко рту Олега.

(Тихо, дрожащим голосом). Не запотело... Не дышит он.
Николай. Давление надо померить и градусник поставить.
Алексей (с отчаянием). Да нет у меня здесь ничего! Ни тонометра, ни градусника! Из лекарств — пластырь и йод…
Николай (равнодушно). Да, непорядок. В наши годы — и без тонометра.

Алексей внимательно смотрит на лицо Олега и трогает его за руку.

Савва. Ну что там?
Алексей (шёпотом, с ужасом). Кожа у него какая-то липкая стала, на лбу пот, губы посинели...
Николай (вздыхая, но по-прежнему равнодушно). Ну тогда, наверное, конец.

Ярко вспыхивает молния и раздаётся зловещий раскат грома.
Свет резко гаснет.

Картина четвёртая

Та же комната. Тусклый свет лампы, отблески молний за окном.
Олег неподвижно сидит на стуле. Алексей и Савва стоят возле него, Николай сидит напротив. Лица у всех напряжённые.

Николай (встаёт и начинает расхаживать по комнате). Так, скорую мы вызвали, они обещали минут через пятнадцать приехать. Далековато тут… Кладите его на пол, нужна твёрдая поверхность для реанимации. Будем оживлять нашего акулу бизнеса.

Алексей и Савва осторожно переносят Олега на пол.

(Командным тоном). Сейчас надо сделать искусственное дыхание и массаж. Называется сердечно-лёгочная реанимация — сочетание непрямого массажа сердца и искусственной вентиляции лёгких. Применяется, когда у пострадавшего нет сознания и дыхания. Мы это на полицейских курсах проходили. Надо сделать тридцать нажатий на грудную клетку и два вдувания в рот. Потом снова: тридцать надавливаний и два вдувания. Я так и запомнил: тридцать — два.

Алексей начинает делать энергичные нажатия на грудь Олега, но движения его неуверенные, руки дрожат.

Неправильно делаешь. Пальцы в замок сожми, локти не сгибай, дави на глубину пять-шесть сантиметров. Тридцать раз за семнадцать секунд надо сделать. Когда вдуваешь в рот — зажимай нос двумя пальцами.

Алексей продолжает реанимацию, тяжело дыша и нервничая.

Алексей. Может, сам сделаешь?
Николай. Нет, давайте вы с Саввой. А я за Олегом следить буду.
Алексей (задыхаясь от усталости и слёз). Тридцать нажатий… два вдоха… тридцать нажатий… два вдоха…
Савва. Давай я попробую, Алексей, дай мне!

Савва выполняет реанимацию, но вскоре останавливается, тяжело дыша.

 (С отчаянием). Всё бесполезно… Сердце не бьётся, дыхание отсутствует.
Николай. Да, плохо дело. Может, у вас в автомобильных аптечках лекарства есть?
Алексей. Моя аптечка лет десять не обновлялась, там всё просрочено.
Николай. А у тебя, Савва?
Савва. У меня тоже совсем старая. Да и что там может быть полезного в такой ситуации? А у тебя, Николай, должна же быть?
Николай. У меня вообще нет автомобильной аптечки. Я полицейский, меня не проверяют. (Пауза.) Давайте его на диван перенесём. Нехорошо человеку на полу лежать.

Алексей и Савва перекладывают Олега на диван.

Савва (с отчаянием, глядя на Олега). Может, лицо ему… того… простынкой накрыть?
Николай. Не надо… рано ещё. Вдруг в себя придёт!
Алексей. Ну что делать будем?
Савва (с горечью). Не понимаю, как он мог внезапно умереть? Должны же быть какие-то признаки надвигающейся смерти? Да и про свои болезни он ничего не рассказывал.
Николай. Признаки, конечно, есть. Например, потеря аппетита, сонливость, слабость, дезориентация, самоизоляция…
Алексей. Да ничего подобного не было. Он ел как все, даже больше остальных. Мне кажется, это инфаркт. Или острая сердечная недостаточность.
Савва. А помнишь, как он на лодке грёб? Весло держал крепко, смеялся, пел. А теперь вот лежит.
Алексей. Да он ржал как лошадь!
Николай. Бывает внезапная смерть: шёл, упал — и умер. Савва, ты рядом с Олегом. Послушай ещё раз пульс.

Савва наклоняется к Олегу, всматривается в его лицо, приподнимает веки, щупает пульс на шее.

Савва (с дрожью в голосе). Не прослушивается. Кожа липкая, холодная, губы синие, зрачки расширены.
Николай (разочарованно). Ну тогда точно конец.
Савва. «Но не хочу я, други, умирать, я жить хочу, чтоб мыслить и страдать…» Пушкин.
Николай (с раздражением). Вот это сейчас совсем не уместно! Надо родным сообщить, пока скорая едет. Алексей, возьми его телефон, может, найдём контакты близких.

Алексей достаёт телефон Олега из кармана его куртки, открывает контакты.

Алексей (просматривая список). Хорошо, что пароля нет. Так, а кому звонить-то?
Николай. Начни с любовницы. Светлана наверняка есть в контактах.
Алексей (листая). Так, ищу Светлану… Интересно, а её нет.
Савва (с иронией). Ну ищи надписи вроде «Зайка», «Котик», «Рыбка», «Пупсик». Что там ещё может быть?
Алексей. Вот, есть «Котик».
Савва. Значит, звони Котику.

Алексей нажимает на имя контакта. Идёт вызов.

Алексей. Длинные гудки. Не отвечает.
Савва (забирает у него телефон). Дай я.

Он глубоко вздыхает и нажимает на имя «Котик». Раздаются длинные гудки. Савва терпеливо ждёт. Наконец гудки прекращаются.

 (Говорит в телефон). Алло, это Котик? Ой, извините, это Светлана? Нет? Прошу прощения, ошибка вышла. (Завершает звонок.) «Котик» оказалась не Светлана.
Николай. Значит, опять в контактах поройся.
Савва (всматриваясь в список). Да смотрю я, смотрю. Слушайте, одни бабы, и много их. И Наташи, и Оли, и Кати. Кого только нет… Вот, нашёл «Любимая».
Алексей. Это точно должна быть Светлана. Давай звони.

Савва набирает номер. Раздаются длинные гудки.

Савва (в телефон). Алло, Светлана? Это вы? Как хорошо, что дозвонился! Вы Олега знаете?.. Как это — какого? Соловьёва! (Пауза.) Прекрасно. Это его друг, меня зовут Савва. Понимаете, так получилось: мы тут на даче собрались, и Олегу стало плохо. Очень плохо, можно сказать — совсем плохо. Вы не могли бы к нам приехать и позаботиться, так сказать, о нём? (Пауза.) Что? Вы сейчас в Сочи? Да, он говорил об этом… Не можете приехать? Совсем? Отдыхаете?.. Ну понятно. (Пауза.) Куда его отвезти? В больницу? Да, хорошо.

Савва заканчивает разговор и тяжело вздыхает.

Сказала, что отдыхает и не может приехать. Чтобы мы его в больницу отвезли.
Николай (с цинизмом). Мы это и так поняли. Она ведь не жена, а любовница. Её эти проблемы не касаются.
Алексей (выглядывает в окно). А больница сама к нам приехала.

Через минуту в комнату входят врач скорой помощи и медсестра.

Врач (деловито). Здравствуйте. Что у вас случилось, где больной?
Алексей (указывает на диван, где лежит Олег). Вот. Не дышит…

Врач подходит к Олегу и слушает его пульс стетоскопом. Затем проверяет зрачки.
 
Врач. Как это произошло?
Алексей. Мы сидели, ели, пили, беседовали… И вдруг — раз! Обмяк на стуле.
Врач. Много пили?
Алексей. Много…
Врач. Понятно. (Медсестре.) Пиши заключение: «отсутствие признаков жизни» — и сообщай в полицию.

Медсестра кивает и выходит.

Савва (с тревогой). Зачем в полицию?
Врач. Такие правила. Вы оставайтесь здесь, не расходитесь. Всё!

Врач быстро выходит. Немая сцена.

Савва (растерянно глядя на остальных). Что значит «всё»?
Николай. А то и значит…
Алексей (упавшим голосом). Надо же что-то делать… Надо кому-то из близких сообщить…
Николай. Савва, попробуй позвонить жене Олега.

Савва снова просматривает список контактов.

Савва. Жены нет. Есть «Бывшая».
Алексей. Звони же!

Савва набирает номер. Гудки. Долгая пауза, ответа нет.

Савва (разочарованно). Никто не отвечает… Ребята, вы меня извините, но я покойников боюсь. Нехорошо, что он у нас на диване лежит. Надо в другую комнату отнести.
Алексей. Да, правильно. Давай, Николай, отнесём Олега в спальню.

Николай и Алексей бережно выносят Олега.
Савва остаётся один и нервно ходит по комнате. Затем достаёт свой телефон, нерешительно смотрит на него и звонит.

Савва. Алло, Ленусик, это я. Слушай, тут история неприятная приключилась... В общем, Олег, кажется, умер. Да… Скорая была, сказали — «всё». Сам не понимаю, как случилось. Сидели, выпивали, на лодке катались — и вдруг раз, с Олегом что-то произошло. Пытались откачать — бесполезно, ни на что не реагирует. Что делать-то? (Пауза.) Уезжать? Не моё дело? Пусть родственники занимаются? (Задумчиво.) В принципе, ты права… Не я же должен это решать! Но вроде перед ребятами неудобно… Что? Думаешь, надо срочно уезжать? (Пауза.) Ну, как скажешь… Да, ты права... Я, правда, выпил немного… Точнее, выпил я много, но от такого стресса мигом протрезвел. Так что выезжаю. Целую!

Савва заканчивает разговор, берёт гитару, мгновение колеблется, оглядывается и торопливо выходит. Слышен звук отъезжающей машины.

Картина пятая

Там же.
Алексей и Николай возвращаются из спальни и удивлённо озираются.

Алексей (озадаченно). А где Савва? Ведь только что здесь был!
Николай (подходит к окну). А вон он, уезжает. Как-то по-английски, не прощаясь…

Алексей и Николай отходят от окна, садятся за стол, молча смотрят друг на друга.

Алексей (тихо, с горечью). Что ж, уехал — значит уехал.
Николай. Давай-ка в ритуальную службу звонить. Как полиция осмотр тела проведёт, надо его вывозить. Не ночевать же с покойником в доме!
Алексей. А по какому номеру?
Николай. Звони 112. Они скажут.

Алексей набирает номер.

Алексей (в телефон). Алло, здравствуйте! Какая служба занимается вывозом тела в морг? (Пауза.) Да, скорая была, ждём полицию. Что? Номер СНИЛС? Я не знаю. Паспорт есть. Что? Нет, в Тверской области не прописан, он в Московской живёт. Олег Соловьёв… Да… Только частные? Искать в интернете? Понятно, спасибо.
Николай. Ну что там?
Алексей. Говорят, если умер здесь и в Тверской области не прописан, вопрос надо решать с частной ритуальной службой или каким-то бюро… Они транспортировкой тел занимаются. Сказали, контакты искать в интернете и выбирать.
Николай. Ну, давай выбирать…

Некоторое время оба смотрят в смартфоны.

Вот, смотри, в Торжке есть. Звони.

Николай оказывает Алексею экран, тот, глядя, набирает номер на своём телефоне.

Алексей (в телефон). Здравствуйте, вы услуги по вывозу тела в морг оказываете?... Внезапная смерть, пятьдесят лет... Мы рядом с монастырём Нилова пустынь… Да, понимаю, что ночь. (Пауза.) Понятно… И сколько это будет стоить?.. Сколько-сколько? Да вы с ума сошли!.. Что? Только наличные?.. Спасибо. До свидания.

Алексей выключает телефон, кладёт его на стол и обхватывает голову руками.

Николай. Что сказали? Сколько запросили?
Алексей. Пятьдесят тысяч наличными. Говорят, если смерть внезапна и причина непонятна, надо в Торжок везти, вскрытие обязательно. А до Торжка далеко, больше ста километров. К тому же ночь. (Поднимает на него глаза.) У тебя есть такая сумма?
Николай. Откуда? Тем более наличными.
Алексей. Да, понимаю… Что же делать? У меня и на карте таких денег нет. А у тебя?
Николай (засуетившись). Да откуда? В полиции мало платят! (Энергично.) Попробуй опять Светлане позвонить, может, она тебе хоть на карту переведёт. Или бывшей жене…
Алексей. Да, давай попробую Светлане.

Алексей берёт телефон Олега и звонит.

 (В телефон). Здравствуйте, Светлана! Это Алексей, друг Олега Соловьёва. Извините, что поздно… Тут такое дело: скорее всего, Олег умер, и его надо в морг отвезти. (Пауза.) Да, понимаю, что вы не можете приехать из Сочи. Но вы могли бы хотя бы одолжить мне денег, чтобы оплатить перевозку?.. Да. Нужно пятьдесят тысяч рублей. По номеру телефона, который я сообщу, на карту. Я вам потом верну. Просто деньги нужны срочно, у меня сейчас таких нет. (Пауза.) Что? Не можете помочь? А почему? Не ваше дело? Но вы же вроде близкая подруга Олега… Что? Уже бывшая? Ясно. До свидания.

Алексей выключает телефон и кладёт его на стол.

Денег от Светы не будет, Олег ей уже не интересен. Там новая любовь возникла.
Николай. А я говорил: от женщин одни неприятности!
Алексей (возбуждённо). Время терять нельзя! Давай я вызову ту службу из Торжка, пусть забирают Олега, а пока будут ехать, что-нибудь придумаем. В Осташкове есть круглосуточные банкоматы. Могу съездить, снять наличные. Надо только, чтобы кто-то деньги на мою карту перевёл…
Николай (выглядывая в окно). А вот и полиция!

Без стука открывается дверь, входит полицейский.

Полицейский. Здравствуйте! Поступил сигнал из скорой. Сюда для осмотра тела?
Николай. Да, сюда. Можно побыстрее. Тут всё чисто.

Николай подходит к полицейскому, показывает удостоверение. Полицейский отдаёт честь.

Полицейский. Где труп?
Николай (кивает в сторону спальни). Вон в той комнате. Смерть внезапная.

Полицейский проходит в спальню, через пару минут возвращается. Алексей и Николай тем временем замерли в ожидании.

Полицейский. Ну что, следов насилия не увидел. Буду составлять протокол осмотра. Давайте паспорт умершего.

Алексей достаёт из куртки Олега паспорт, передаёт полицейскому. Тот садится за стол, составляет протокол. Пишет ручкой и говорит вслух.

Так, время, дата… положение тела… трупных пятен нет, особых примет нет... Следов насилия не обнаружено. Вообще неплохо выглядит ваш покойничек. Как живой… Составлено в двух экземплярах. Прошу присутствующих расписаться.

Алексей и Николай подписывают оба экземпляра.

Один экземпляр мне, один вам. Пригодится для свидетельства о смерти.

Передаёт протокол Николаю. Встаёт, мнётся на месте, не уходит.

Алексей. Что-то ещё?
Полицейский. Долго к вам ехал, погода паршивая, гроза… Да и ночь на дворе. Может, отблагодарите?
Алексей. Но это же ваша работа!
Полицейский. Не самая интересная — покойничков осматривать.
Алексей. Ну хорошо: сколько?
Полицейский. Пятёрочки хватит.

Алексей идёт к шкафу, открывает нижний ящик, достаёт деньги.

Алексей. Вот, возьмите, это последние. Больше наличных в доме нет. (Передаёт деньги полицейскому.)
Полицейский. Вот спасибо. Помяну завтра покойника. Всего доброго! (Отдаёт честь и уходит.)

Пауза.

Алексей (берёт свой телефон и нажимает на вызов). Алло, здравствуйте! Я вам звонил недавно. Выезжайте, пожалуйста, за телом. Согласен на ваши условия. Адрес пришлю эсэмэской. (Отключает вызов и набирает сообщение.) Интересно, когда человек умирает, есть ли хоть какая-то услуга бесплатная?
Николай. После смерти близкий родственник имеет право на пособие от государства — на погребение. Но сумма маленькая. А за все ритуальные услуги нужно платить.
Алексей. Осмотр тела — это что, ритуальная услуга? (Пауза.) Так, срочно нужны деньги. Попробую его бывшей жене позвонить. Не помнишь, как её звали?
Николай. Нет, не помню.

Алексей звонит, нервно расхаживая по комнате. Слышны длинные гудки.

Алексей (в телефон). Доброй ночи! Извините, что так поздно. Меня зовут Алексей, я друг Олега Соловьёва. К сожалению, не знаю вашего имени… Простите, вы ведь его бывшая жена?.. Да, очень хорошо. Хочу сообщить плохую новость: Олег сегодня скончался. Примите соболезнования. (Пауза.) Что? Не слышу вас! Что вы говорите? «Туда ему и дорога, этому бабнику»? Я понимаю, может, он вас сильно обидел. Но о покойнике плохо не говорят… Не хотите вообще о нём разговаривать? (Раздаются короткие гудки.) Бросила трубку.
Николай (задумчиво). Помнишь, он про своего друга-бизнесмена говорил? Что на него можно положиться. Сергеем, кажется, звать. Давай ему позвоним.
Алексей. Точно. Ну этот-то должен помочь деньгами, всё-таки партнёр!

Находит номер, звонит.

 (Говорит в телефон). Алло, Сергей? Здравствуйте! Извините за поздний звонок. Меня зовут Алексей, я друг Олега Соловьёва. Знаете такого? Отлично. К сожалению, у меня плохая новость: Олег умер… Да, непонятная и внезапная смерть. Он у меня дома, на Селигере, и я оказался в ситуации, когда нет денег отвезти его в морг. Вы можете помочь? Нужно пятьдесят тысяч рублей. Вам удобно перевести прямо сейчас по номеру телефона на карту? (Пауза.) Что? Я мошенник? А вы разве не видите, что я звоню с его номера? (Пауза.) Ну хотите, я вам его паспортные данные продиктую? Задавайте любые вопросы! Любовницу его Светой зовут. Что вам ещё сказать? Учился в Твери, в школе номер пять… Всё равно не верите? Ну как же так?!

Раздаются короткие гудки. Слышен звук усилившегося дождя.

Не поверил, что я друг Олега. Назвал мошенником.
Николай. Да, сейчас телефонные мошенники каждый день звонят. Чего только не придумают!
Алексей. А помнишь, Олег что-то о взрослой дочери говорил? Как её зовут?
Николай. Да я не особо слушал. Мне эти разговоры о детях — сам понимаешь… Может, есть контакт «Дочка» в телефоне?
Алексей (листает список). Нет… Остаётся последний вариант — звонить моей жене. (Вздыхает.) Ой, как не хотел я её в это дело впутывать! Тем более она была категорически против, чтобы я день рождения на Селигере праздновал. Как в воду глядела: чувствовала, что что-то случится. Вот и случилось. Но других вариантов нет. (Берёт свой телефон и набирает номер.) Алло, Танюша! Здравствуй, дорогая. Разбудил? Ну извини, пожалуйста. Да, отмечаем… можно сказать, уже закончили. Слушай, тут такое дело… Савва ко мне не один приехал, а с ребятами — Колей и Олегом. Однокашники… В общем, так получилось, что недавно Олег умер... Как? Сам не понимаю. Сидел вместе с нами — и вдруг умер. Бывают же внезапные смерти?.. Его нужно в морг отвезти, в Торжок, а у меня денег нет. Да ни у кого из ребят нет. (Пауза.) Да, понимаю: надо было в Москве отмечать — тогда бы, возможно, никто не умер. Во всяком случае у меня в доме точно никто бы не умер. Но случилась беда — надо что-то делать. (Пауза.) А в чём я виноват? Что юбилей отмечал? Ну знаешь, это уже слишком! Короче, нужны деньги, пятьдесят тысяч рублей. Можешь прямо сейчас перевести по номеру телефона? Я тебе потом верну. У родственников Олега возьму. Очень тебя прошу, на колени могу встать! Вот сейчас встану и фото тебе пришлю!

Алексей опускается на колени, фотографирует себя и отправляет снимок Татьяне. Николай наблюдает за всем этим с презрительной усмешкой.

Николай. Ну что «пельменька» говорит?
Алексей. Положила трубку.

Алексей вздыхает и садится в кресло. Вдруг раздаётся звук уведомления. Алексей вскакивает.

Деньги пришли. Вся сумма! Сейчас ей эсэмэску отправлю. (Пишет Татьяне.)
Николай. И что ты там написал?
Алексей. Написал: «Деньги пришли. Люблю, целую». (Пауза.) Так, слушай, Коля. Я сейчас поеду в Осташков, сниму в банкомате наличные. А ты побудь тут с Олегом. Если за ним приедут, попроси подождать немного. Скажи, что хозяин за деньгами поехал, скоро будет.
Николай. Ладно, нет проблем. Езжай.

Алексей надевает куртку и уходит.

Николай остаётся один. Расхаживает по комнате, потом заглядывает в спальню, где лежит Олег. Закрывает дверь, садится за стол. Читает протокол осмотра тела. Затем встаёт и говорит в пустоту.

А что я, собственно, тут делаю? Жду труповозку? Почему я вообще должен в это вмешиваться? (Пожимает плечами.) Я же этого Олега и не знаю почти! Так, в школе друзьями были… Подумаешь! Сто лет прошло. Алексей всё равно приедет раньше ритуальной службы, так что нечего мне тут делать. (Надевает куртку, привычным движением проверяет карманы, достаёт портмоне, заглядывает в него.) О, а деньги-то у меня есть! Точно, я же только вчера одного типа выпустил… Надо же, даже не пришло в голову проверить. (Пауза.) И хорошо, что забыл. Лёха-то у нас безработный — вдруг не вернул бы? Бегай потом за ним… (Достаёт из другого кармана ручку и блокнот, вырывает листок и пишет записку.) Погостил — пора и честь знать. (Оставляет записку на столе и быстро выходит из дома.)

Слышен громкий шум дождя и порывы ветра.

Картина шестая

Та же комната. Распахивается дверь и вбегает Алексей в намокшей куртке. Оглядывается, подходит к столу, видит записку.

Алексей (читает вслух). «Уехал на службу, дальше сам. Николай».

Алексей тяжело вздыхает, садится за стол и опускает голову. Он в полной растерянности и отчаянии.
Свет приглушается, и за сценой раздаётся голос Олега, который словно бы поёт ту же песню.

Голос Олега.
Ходят кони над рекою,
Ищут кони водопою,
А к речке не идут —
Больно берег крут...

Алексей. Ну вот и всё. Остался я один. Надо его вещи собрать.

Кладёт в пакет куртку и брюки Олега, а также паспорт и мобильный телефон. Садится за стол и задумчиво молчит.
Раздаётся стук в дверь, и входят два санитара в медицинских халатах, на лицах — защитные маски.

Первый санитар. Здравствуйте! У вас покойника забирать?
Алексей. Да, у меня. Вот деньги.

Кладёт на стол купюры. Санитар тщательно пересчитывает.

Первый санитар. Всё в порядке. Давайте личные вещи покойного.
Алексей (протягивает пакет). Здесь всё.
Первый санитар (кладёт на стол визитку). Вот адрес морга, куда родственникам приезжать. Где труп?
Алексей (кивает в сторону спальни). Вон в той комнате.

Санитары идут туда и вскоре выносят тело Олега в чёрном мешке. Направляются к выходу.

Второй санитар Дверь откройте, пожалуйста.

Алексей открывает дверь. Санитары уходят.

Алексей возвращается к столу и устало опускается на стул. Потом оглядывает комнату, подходит к шкафу, достаёт два покрывала и занавешивает ими зеркало и картину.

Свет медленно гаснет.
На сцене становится совершенно темно.



ДЕЙСТВИЕ ВТОРОЕ

Картина первая

Прошло два дня.
Та же горница в доме Алексея.
За окном светит солнце, стоит ясный день. Входит Алексей с самоваром в руках. Ставит его на стол, сверху помещает заварной чайник.
Раздаётся тихий стук в дверь. Алексей вздрагивает, медленно идёт открывать.
На пороге стоит Савва и смущённо переминается с ноги на ногу.

Алексей (недружелюбно). Ты чего приехал? Я тебя не звал.
Савва. Да подумал: вдруг помощь какая нужна…
Алексей (хмуро). Когда помощь была нужна, ты сбежал.
Савва (смущённо). Да, нехорошо получилось.
Алексей. Стыдно стало? Наверное, Ленка позвонила, велела домой возвращаться — ты и умотал. Так ведь?

Савва молчит, опустив взгляд.

Савва. Когда похороны?
Алексей. Не знаю. Сегодня собираюсь в морг поехать.
Савва. Я с тобой. Можно?
Алексей. Ладно, проходи. Чай будешь? Только что самовар вскипел.
Савва. Давай.

Оба садятся за стол. Алексей наливает чай.
Неловкое молчание.

 (Глядя в чашку). Люди трагически мало живут. Мы умираем, когда жизнь только начинается…
Алексей. Вот Олег умер, можно сказать, на природе. А артист, наверное, хочет умереть на сцене?
Савва (с грустью). Я нигде не хочу умирать... Знаешь, должен тебе признаться: я не ведущий актёр театра. И в Москву меня никто не приглашал, и в кино не звали. Я соврал. Нафантазировал. Сочинил. Мой уровень — роли в ТЮЗе: «Кот в сапогах», «Маугли», «Малыш и Карлсон». Хорошие роли, но… детские.
Алексей. А зачем солгал?
Савва. Хотел свою значимость показать. Все ведь чего-то добились в жизни…

Пауза.

Алексей. Ладно, давай чай пить.

Оба молча пьют.

Савва. У меня есть мечта. Хочу сыграть на сцене или в кино сказочного героя, который спасает мир от чудовищ. Вот мой сын придёт на премьеру и будет потом мною гордиться. И всем станет говорить, что это его папа главного героя играл.
Алексей. Хорошая мечта. Может, и сбудется когда. (Пауза.) Знаешь, у большинства людей после смерти остаётся только тире между датами — и всё. А для меня главным критерием человека всегда была совесть.
Савва. Да, Олег совестливым человеком был, хотя всю жизнь бизнесом занимался. Всегда мне в долг деньги давал и никогда не напоминал об этом…
Алексей. А как он пел на лодке! Прямо до глубины души…

Пауза. Оба тяжело вздыхают.
Вдруг раздаётся тихий стук в дверь. Алексей медленно встаёт и идёт открывать.
Входит Николай.

Николай (заискивающе). Не помешал?
Алексей (резко). Ты тут нужен, как хер на ужин!
Савва. Лёш, ну ты уж не матерись.
Алексей. Я не матерюсь, а разговариваю на языке своей страны. Ты чего припёрся?
Николай (смущённо). Подумал, что сегодня должен быть здесь.
Алексей. Должен? Ты же никому ничего не должен! Такая ведь у тебя жизненная философия?
Савва. Ну ладно тебе, Лёша. Коля, садись, чай пить. Потом вместе в морг поедем.

Савва берёт чистую кружку, наливает Николаю чай. Тот садится за стол.

Алексей (глядя в окно). Ты мне вот что скажи, Коля. Ну артист — человек эмоциональный, впечатлительный, покойника в доме испугался и уехал. А ты чего? Ты же мент, каждый день видишь смерть и изнанку жизни — и удрал. Это нормально?
Николай (смиренно). Нет, не нормально.
Алексей (с сарказмом). Ах, какие мы сейчас правильные стали! Вот именно: совесть всё равно потом догонит!
Николай. Да, догонит, тварь такая. Взятки брать не мешает, а тут… Спать не могу. Вот и приехал.
Алексей. Ну, значит, ещё не всё потеряно, душа твоя не совсем почернела. (После паузы.) Тебе не кажется, что сам факт чьей-то смерти должен быть воспитателем человека? Он заставляет задуматься: что ты делаешь, о чём думаешь, как относишься к людям, к старикам, к детям. Как ты вообще живёшь на свете!
Савва. Смерть Олега случилась как-то неожиданно, не вовремя, некстати…
Алексей (с горечью). А смерть никогда не бывает вовремя и кстати! Никогда! Всегда остаётся ощущение, что не успели… Не успели наговориться, сказать друг другу что-то хорошее, повосхищаться, нарадоваться. Почему надо было ждать тридцать лет, чтобы встретиться? Что нам мешало?

Пауза.

Николай. Я вот ещё что сказать хотел… Я не майор полиции, а капитан.

Алексей смотрит на Николая, потом, с лёгкой усмешкой, — на Савву.

Алексей (иронично). Я понял: вы с Саввой не только прохвосты, но ещё и лгуны. Тот, оказывается, не ведущий актёр, а в детских спектаклях играет, этот — капитан, а не майор. Без вранья жить не можете? Знать вас больше не хочу!

Алексей встаёт, отворачивается от них и садится в кресло.

Николай. На майора несколько раз подавали, но начальник не подписывал. Говорит, что плохо работаю.
Алексей. А на себя, небось, работаешь хорошо!
Н и к о л а й (встаёт и подходит к Алексею). Лёха, я это… Деньги хотел тебе компенсировать за Олега. Ну, свою часть.
С а в в а. Я тоже. Кстати, сколько я должен?
А л е к с е й (отмахивается). Ладно вам, потом разберёмся, после похорон.


Слышится осторожный стук в дверь.

Да что сегодня за день свиданий!

Алексей открывает дверь.
Входит отец Глеб в длинной рясе и скуфейке, на шее — массивный серебряный крест.
Савва и Николай встают и смущённо переглядываются.

Отец Глеб (мягко, по-отечески). Здравствуйте, православные. Я отец Глеб, священник Воскресенской церкви города Осташкова. Вы освящение дома заказывали?
Алексей. Я заказывал. Проходите, батюшка.

Отец Глеб проходит в центр комнаты, оглядывается.

Отец Глеб. А что, иконы в доме нет? Нехорошо. Вот вам от меня иконка будет — Матерь Божия, Пресвятая Богородица.

Достаёт из-под рясы маленькую икону, ставит на шкаф. Подходит к ней, осеняет себя широким крестным знамением.

 (Тихо, с глубоким чувством). Мати Божия Пречистая, воззри на мя, грешного, и от сети диаволи избави мя, и на путь покаяния настави мя, да плачуся дел моих горько. Не имамы иныя помощи, не имамы иные надежды, разве Тебе. Пречистая Дево, Ты нам помози, на Тебе надеемся и Тобою хвалимся, Твой бо есмы раби, да не постыдимся.

Алексей, Савва и Николай неуверенно и неумело крестятся вслед за священником. Отец Глеб поворачивается к Алексею.

А по какому поводу дом будем освящать?
Алексей. Да вот хочу очистить его от покойника, чтобы дух его ушёл и присутствие не ощущалось. Позавчера здесь человек умер.
Отец Глеб. С точки зрения церкви никаких призраков быть не может, так как душа после смерти навсегда покидает материальный мир. А когда дом построили, его освящали?
Алексей. Да, приглашали священника.
Отец Глеб (с мудрой улыбкой). Так вот, во второй раз делать это не благословляется. Смысл освящения в том, чтобы наполнить дом Божьей благодатью. Лучше закажите Сорокоуст в ближайшем храме. Молитвы за душу умершего приносят много пользы — как живым, так и усопшим. В крайнем случае можно прочитать молитву в доме, чтобы обрести душевный покой после утраты близкого человека. Молитва всегда силу имеет, особенно если от сердца идёт. Как звали усопшего?
Савва (с горечью). Олегом.
Отец Глеб (с сочувствием). А что? Хороший человек был?
Савва. Хороший, батюшка, хороший. Женщин, правда, очень любил — ну так кто ж их не любит?..
 
Отец Глеб подходит к окну, задумчиво смотрит на озеро. Затем поворачивается к остальным.

Отец Глеб. Жизнь подобна волне на этом озере. То поднимается высоко, играя бликами солнца, то опускается в тёмные глубины, теряя краски и надежду. Но всегда возвращается, ибо так устроен мир Господень. Наши поступки могут вознести нас до небес или швырнуть в глубокую пропасть. Человек есть тайна, и её надо разгадать. Человек — не средство достижения каких-то целей, какой-то выгоды. Тайну разгадывают, а средство используют. Вот и делайте выводы. Надо жить так, чтобы не было ожирения души и сердца.
Алексей. Почему же тогда, батюшка, хорошие люди уходят чаще плохих?
Отец Глеб (мягко, с пониманием). Это только кажется, сын мой. Господь не берёт к Себе тех, кто Ему не нужен. Он забирает, чтобы напомнить нам, смертным, о быстротечности жизни и нашей ответственности перед ближними. А что мы стоим? Давайте сядем.

Все садятся за стол.

Алексей. Отец Глеб, чаю хотите?
Отец Глеб. Это можно, с удовольствием.

Алексей наливает священнику чай. Тот неспешно пьёт, внимательно наблюдая за остальными.

Смерть — это возвращение туда, откуда мы пришли. А жить надо так, чтобы не сказали потом: «Помер». Для человека важно понять, каков его путь, его дело, кто он на земле, для чего родился. Много людей умирает злобными, ненавидящими прожитую жизнь. А жизнь — прекрасна, даже при всех её горестях и бедах. И за смертью всегда следует новая жизнь — этот круговорот вечен. У истинно верующего человека по определению есть жизнь и есть житие. Житие — это та часть жизни человека, которая принадлежит Богу. Это, конечно, больше к святым людям относится. Вот как у вас с житием?
Савва (грустно). Да хреново у нас с житием.
Отец Глеб (с мягкой улыбкой). Поди, и в церковь-то не ходите?
Николай (смущённо). Очень редко. В лучшем случае на Пасху.
Отец Глеб (одухотворённо). Вера — это не пустой звук. Верьте в Бога, дети мои. Вера окрыляет ума и сердца, обогащает внутренний мир, утешает и ободряет душу в часы несчастья и горя, очищает и просветляет её. С верой в Бога не страшны жизненные испытания, а без веры холодно и мрачно на душе. Вот часто, когда нам плохо, мы к Богу обращаемся: «Спаси и помоги». А если задуматься, нам эта ситуация неспроста дана, а чтобы мы сами изменились. Ничего не бывает случайно. (Пауза.) Ну, давайте помолимся за усопшего раба Божия Олега. Он, надеюсь, крещёный был?
Алексей. Крестик на груди носил.
Отец Глеб. Будем считать, что крещёный.

Отец Глеб встаёт, поворачивается лицом к иконе Пресвятой Богородицы. Остальные тоже поднимаются. Он начинает читать молитву.

Отец Глеб. Помяни, Господи Боже наш, в вере и надежди живота вечнаго новопреставленного раба Твоего Олега и, яко благ и человеколюбец, отпущаяй грехи и потребляяй неправды, ослаби, остави и прости вся вольная его согрешения и невольная, возставляя его во святое второе пришествие Твое в причастие вечных Твоих благ, ихже ради в Тя Единаго верова, истиннаго Бога и Человеколюбца. Яко Ты еси воскресение и живот, и покой рабу Твоему, Олегу, Христе Боже наш. И Тебе славу возсылаем, со безначальным Твоим Отцем и с Пресвятым Духом, ныне и присно и во веки веков. Аминь.

Все крестятся, погружённые в раздумья.

Картина вторая

Та же комната.
Отец Глеб, Алексей. Николай и Савва стоят перед иконой, думая каждый о своём.
Вдруг дверь резко открывается, и на пороге появляется Олег. Он опирается на трость, выглядит ослабленным, но взгляд ясный, а на губах играет улыбка.

Олег (тихо). Ну что, безумные окаянне человече, в лености и питии время губиши?

Немая сцена.
На лицах присутствующих — растерянность и полное недоумение.

Отец Глеб. Это кто?
Алексей (удивлённо, с дрожью в голосе). Это новопреставленный раб Божий Олег.
Николай (с изумлением, не веря глазам). Так ты живой? Мы только что о тебе, покойнике, молились!
Олег (с лёгкой улыбкой). Как видишь, живой. Чего стоите? Приглашайте к столу, что ли!

Все садятся, изумлённо рассматривая Олега.

Савва. Я смотрю, ты заикаться перестал! Ну, скорее рассказывай, что и как!
Олег (с улыбкой). Да, куда-то заикание пропало, сам удивляюсь. Видимо, надо было через большое потрясение пройти. (Пауза.) Помню: сидим за столом, выпиваем — а потом всё, провал. Ничего нет. Очнулся в морге. Кругом покойники. Ну, я начал голос подавать. Санитар подошёл, увидел, что я живой, и в обморок упал. Потом меня в больницу перевезли, в реанимацию. Отошёл понемногу. Попросил дочке позвонить, Насте, сообщить, где я. Её номер я наизусть знаю… Она за мной и приехала. По пути я попросил меня сюда завезти. Настя в машине ждёт, так что я к вам на пять минут…
Алексей (с волнением). Так что с тобой случилось? Врачи что говорят?
Олег. Говорят, вначале была клиническая смерть — когда отсутствуют сознание и дыхание, пульс не прощупывается. А потом я на несколько часов впал в кому. В общем, считай, на том свете побывал, но выкарабкался. Врачи говорят: такие случаи — один на миллион, в рубашке родился. Но теперь предстоит долгое лечение, а у них в больнице таких возможностей, конечно, нет. Поэтому еду в Москву — надо пройти полное обследование.
Николай. А ты что-нибудь видел? Ну, когда клиническая смерть была?
Олег (задумчиво). Да ничего я не видел. Было ощущение, что летишь по длинному белому коридору с огромной скоростью, ищешь выход, но не можешь найти. И что никогда из этого коридора не выйдешь. Вот тут страшно стало. А потом — просто белый фон.
Савва (с искренним недоумением). Не пойму, как такое могло случиться! У тебя раньше проблемы со здоровьем были?
Олег. Да, с сердцем нелады. Брадикардия (это когда пульс слабый) при гипертонии… Опасное сочетание. Мне и таблетки прописывали, чтобы постоянно пил, да я всё моложусь… Не хотелось себя стариком считать, который без таблеток жить не может. Но теперь-то уж лучше на таблетках, но жить, чем молодящимся помереть… Вы лучше расскажите, как я в морге оказался?

Пауза. Алексей тяжело вздыхает, смотрит на друзей с горечью.

Алексей. Ну как… Когда тебе плохо стало, мы пытались тебя откачать. Но видим: ты ни на что не реагируешь, не дышишь, пульса нет. Вызывали скорую, врач сказал, что нет признаков жизни. В общем, решили, что ты умер, и на машине Николая отвезли тебя в морг. Ребята ещё денег дали, чтобы тебя забрали. Кстати, сегодня планировали туда поехать и решить с похоронами.

Николай и Савва переглядываются, потом смущённо и благодарно смотрят на Алексея.

Олег. А Свете и Сергею звонили? А бывшей моей?
Алексей. Звонили, но помощи от них не дождались. Потом расскажу.
Олег (с искренней благодарностью, глядя на друзей). Спасибо вам, ребята! Я так рад вас всех видеть! Вы настоящие друзья! Можно вас обнять?

Все встают и радостно обнимаются.

Отец Глеб (одобрительно). Вот и молодцы. Надо находить в жизни радость. Всё у вас будет с любовью! (Тихо уходит, напоследок осеняя всех крестным знамением.)
Олег. Как всё-таки прекрасна жизнь! Она одна — и смысл, и красота, и счастье. Счастье жизни — в самой жизни. Всё просто!

Алексей подходит к окну.

Алексей (мечтательно, тихо). Видите, как солнце касается горизонта? Словно кистью художника мягко красит небо розовым и золотым.

Все тоже подходят к окну, смотрят на озеро.

Савва. Да, действительно, особая магия. Как будто природа шепчет нам о чём-то важном, забытом в погоне за успехом и славой.

Звонит мобильный телефон Алексея.

Алексей (в телефон). Алло, Танюша? Привет, дорогая! Что, хочешь приехать? Вот здорово! Я тебя с друзьями познакомлю — знаешь, какие ребята классные! Жду! (Отключает телефон и со светлой улыбкой смотрит на остальных.) Сегодня Таня приедет. Говорит, соскучилась по мне и по Селигеру… Обещала привезти вкусняшки всякие и торт. Продолжим праздновать день рождения!
Николай. Я этот день рождения никогда не забуду.
Савва. Я тоже.
Олег. А уж обо мне и говорить нечего!

Все смеются.

Николай. Значит, будем жить!
Алексей. Только по-другому.

Алексей стремительно снимает покрывала с картины и с зеркала. Потом берёт со стола листок и отдаёт Олегу.

Олег. Это что?
Алексей. Протокол осмотра тела умершего. Твоего тела!

Все смеются.

Занавес.



                Москва, 2026г.