Демоны Истины. Глава 12 Слуги Серого Трона

Глава двенадцатая: Слуги Серого Трона
Туман был рваным, латаным, неравномерным, словно сотканным из обрывков влажной шерсти. Он стелился над городом, цепляясь за крыши, за ставни, за карнизы, будто скребущейся лапой. И в нем что-то было не так: не тот запах, не тот цвет, не тот ход.
Он как будто бы оттянулся от сапог Верракта, - как вода уходит от горячего железа. Ведьмолов заметил это. Его ремесло, замечать то, чему другие бы не придали значения.
Он поднял взгляд. Спокойный. Холодный. Такой же, как всегда.
На виселице возле рынка болталось уже пятеро. Их лица были синюшными, вымороженными туманом. Веревки скрипели, будто висельники пытались что-то сказать.
Дети продолжали исчезать. Позавчера - двое. Вчера - младшая дочь мельника пропала прямо с порога дома. Подозрение пало на сына кузнеца, жившего по соседству. Он давно бросал на ребенка сальные взгляды. Как то украдкой. Опасливо, будто скрывая грех. Так, чтоб никто не заметил. Но подобное всегда замечают.
Доказательств вины не обнаружено, но истерзанное тело подозреваемого нашли сегодня утром. С переломанными костями и пробитым черепом. Его забивали камнями и железными жердями. Так, что тело мало походило на человеческое. Больше на окровавленный мешок, раздробленных костей.
Виновных в самосуде нашли почти сразу. И вот они болтаются в петле. В назидание другим. Окутанные туманом, обволакивающим их не достающие до земли ноги.
Валлир подошел почти бесшумно. Даже не наградил висельников мимолетным взглядом, изуродованного молниевидным шрамом бельма. На его поясе покачивалась высушенная голова, размером не превышающая кулака.
- В воздухе прям витает запах серы и жженого железа, - гневно скривился он. Свел брови, нахмурил нос. Процедил сквозь сомкнутые зубы. - Того и гляди скоро рванет…   
- Я ждал вас в башне еще две ночи назад, - ответил Эмануэль. Направляясь сквозь расступающийся туман.
- Были кое какие дела, - ответил Таллис Валлир, направляясь следом. Лежащая у самой земли дымка, будто опасливо отодвигалась от овитых стальной лозой с облезлой позолотой, сапог.
Верракт был в курсе. Орден способен извлекать выгоду даже из врагов Истины. Инквизиция позволяет существовать раскрытым и обнаруженным ячейкам тайных лож и культов, пока те не представляют непосредственной опасности. Иногда используя их в своих целях, в качестве провокаторов и диссидентов. Но когда ситуация начинает представлять опасность, такие организации истребляются молниеносным, безжалостным броском. И Орден использует все доступные силы.
Слуги Серого Трона в Виллоке заручились поддержкой городской гвардии и две ночи совершали истребительные рейды на адептов и аколитов давно обнаруженных и раскрытых организаций, базирующихся и действующих в городе, - пока им позволялось существовать. 
Действия инквизиторов не могли не вызывать осуждения и негодования у обычных обывателей. Пришлые господа в “белых сюрко” вершат казни без суда и следствия над теми, кто годами жил бок о бок. Был чьим то соседом, другом, братом…
Инквизиторы не могли не заметить, какими взглядами их награждают горожане. В них скрывался суеверный страх, граничащий с ненавистью. Зачастую уже привычный для людей их ремесла.
Но их заботили не взоры живых. Профессиональный взгляд, выученный десятками походов против тварей, что притворяются людьми, подмечал то, на что остальные и не взглянули бы.
Как туман сгущается у стен или у колодцев - будто бы что-то там шевелилось, едва различимое.
Под ногами дрожали доски мостков - едва ощутимые, будто под землей кто-то прокладывает себе путь. Казалось, что кто-то идет сзади шаг в шаг…
А в толпе множились шепоты. Говорили, что ночью в тумане слышны голоса. Говорили, что кто-то ходит по улицам. Говорили, что в влажной мгле стоят силуэты, слишком высокие, слишком тонкие, наклоненные так, как человек наклониться не может. Говорили, что они не движутся… пока на них смотришь.
Слухи, бредни, они всегда наполняют охваченные истерией города. Но инквизиторы были способны отличать суеверия и домыслы от сокрытой от глаз суровой правды.

Таверна, куда они стеклись к вечеру, была стара, прокопчена, как дымоходы кузнецов, и будто сама впитала в себя серость Виллока. Воздух стоял тяжелый, маслянистый, с привкусом плесени и старого дерева. Свечи чадили темным воском, и тени по углам казались живыми - но это была всего лишь игра света, слишком знакомая всем, кто сидел за столом.
Верракт, прислонившись к шершавой стене, притушил взглядом все помещение. На скамье напротив стояли кружки с разбавленным элем и миска недоеденной похлебки - все, что трактир мог позволить в голодный сезон. Вокруг, за другими столами, сидели лишь самые отважные или самые отчаявшиеся горожане, но они не решались даже обернуться в сторону немногословных людей в серых плащах.
Энаэль Брабасс не снимал железной маски, не снял бы даже в собственной спальне. Он сидел неподвижно, как статуя - лишь редкий поворот головы выдавал живое существо.
Слуги Истины собрались полукругом, словно не в таверне, а в осажденном бастионе.
Его неразговорчивость была привычной, но сейчас в ней чувствовалось что-то иное… будто он тоже ничего не услышал, ничего не обонял, ничего не почувствовал сегодня. И это уже было само по себе дурным знаком.
Таллис Валлир осторожно постукивал костяшками пальцев по столу - кольчуга едва звякала под кожаным хауберком. Его взгляд оставался сухим, внимательным, будто он продолжал выслеживать добычу даже тут.
- Помнишь Форн-Крайт? Так начиналось. Так всегда начинается, - сказал Тирас Анувиэль, не поднимая взгляда от сколотый краев глиняной кружки.
Верракт кивнул едва заметно.
- Вешали бродяг, - продолжил Тирас. - Потом воров. Потом тех, кто слишком громко возражал.
Он перевел тяжелый взгляд на площадь за окном. Туда стекалась толпа на вечернюю проповедь и раздачу похлебки.
- Потом начали искать ведьм.
Верракт ответил спокойно:
- Ведьм там не было.
- Да, - глухо выдохнул Анувиэль. - Но кто-то должен был стать ими.
- Они и здесь ищут виновного, - произнес Эмануэль. - И скоро найдут. В соседе, в лавочнике, в брате.
Анувиэль перевел на него тяжелый, молчаливый взгляд.
- Лучше бы это действительно была ведьма.
Верракт покачал головой.
- Нет. Проблема не в ведьме. Иначе вас бы здесь не было.
Верракт впервые за долгое время ощутил себя сторонним. Не из-за холода, не из-за их опыта - ему хватало своего, - а из-за роли. Он был охотником. Они - Истребителями.
Их дороги пересекались редко. Как с ним, так и между собой. Каждый из них полноценная боевая единица на службе Серого Трона. Зачастую равная полноценной когорте Ордена. 
- Я удивлен, - вымолвил Эмануэль медленно, обводя взглядом их лица. - Не думал, что мое послание приведет… к таким мерам.
Таллис Валлир сухо усмехнулся.
- Это не твое послание, Верракт. Это твоя подпись. Ты ведь не забыл, что носишь?
Его взгляд скользнул к медальону, спрятанному под одеждой Эмануэля.
- Серый Трон давно ждал сигнала, - продолжил Валлир уже мягче. - Несколько когорт уже подняты по приказу Архимагистра.
Тирас, нахмурившись, потер щетину.
- Даже Орден Черного Храма призван к оружию.
- Черный Храм… так плохо? - Верракт поднял бровь.
Таллис ответил вместо других:
- Архимагистр знает больше, чем рассказывает. Всегда знал. Но раз призвали Черный Храм… значит, речь идет о чем-то, чьего упоминая сторонятся в хрониках.
Фабий, бросив взгляд на дверь, продолжил:
- Слухи об исчезающих детях с каждым днем множатся. Туман ведет себя как в тех местах, где грани тонки.
Энаэль тихо повел головой, будто вслушиваясь в что-то, что другие не слышали.
Все посмотрели на Верракта.
Он вызвал их. Он первым увидел знак. Он первым разгадал, что в Виллоку грозит то, на что обычные глаза не способны взглянуть.
- Ты что видел? - спросил Тирас наконец.
И тишина в таверне стала такой плотной, что казалось - она сама ждет ответа.
Тогда снаружи что-то глухо скрипнуло, будто волокли по камню мешок, и следом в щель под дверью просочился первый язычок дыма. Его запах был терпким, грязным - не чистый дым костра, а с примесью сырого сена и старой ветоши.
Их обложили плотно, на совесть. Сено легло вдоль стен, ветошь заткнула щели, и когда огонь взял свое, дым не рванул вверх - он пополз. Медленно, упрямо, как живая тварь. Сначала он стелился по полу тонкой пеленой, цеплялся за ножки столов, облизывал сапоги, затем начал собираться в тяжелые клубы.
Кто-то кашлянул - коротко, сдержанно, будто извиняясь за звук. В ответ из дыма донесся треск - глухой, влажный, как если бы горело не дерево, а что-то пропитанное жиром и грязью.
Воздух стал вязким. Каждый вдох тянул горло наждаком, оставляя на языке горечь. Пламени еще не было видно, но таверна уже начала умирать: балки тихо постанывали, доски пола едва слышно щелкали, принимая жар.
Клубы дыма поднялись до колен, потом до пояса. В свете единственной лампы и тусклых свечей они переливались мутным серебром, скрывая лица, стирая границы между живыми. Казалось, сама тьма легла на пол и медленно поднимается, не спеша, зная, что выхода нет.
-  Они еще здесь, - тихо процедил Брабасс. Его голос сквозь железную маску глухо резонировал.
Завсегдатаи таверны бросились к дверям, но те были словно заколочены снаружи. Трактирщик метнулся в дверь за стойкой, и снова вернулся потрясенный. С округленными от ужаса глазами.
Эмануэль бросил взгляд на окна, - кованые решетки. Не высадишь.
- Ты высаживаешь, я выхожу, - решительно бросил Таллис Валлир Тирасу Анувиэлю, с характерным шорохом извлекая меч из ножен. Его перстень хищно блеснул кармином в задымленной комнате. А сквозь дым, казалось, что блеснули и глаза высушенной головешки у него на поясе.
Тирас крепче сжал боевой молот, выполненный в виде переплетенных вокруг камня лоз. Направился к двери.
- Дорогу! Дорогу, господа! - вмешался аликхарец, расталкивая пытающихся выбраться людей. - Именем Ордена Инквизиции, пропустите!
Дым уже стоял по грудь, и крики смешались с кашлем, превращаясь в сиплый, животный гул.
Тирас дошел до двери и уперся в нее плечом. Доски были теплые - ещё не горели, но жар уже въедался в дерево. Он коротко выдохнул, поднял молот и ударил.
Глухой звон прокатился по таверне, будто ударили в колокол, спрятанный в стене. Дверь дрогнула, но устояла. Снаружи что-то навалилось в ответ - мешки, бочки, чье-то злое, заранее приготовленное усердие.
- Крепко… - процедил Тирас сквозь зубы.
Испуганные люди, бросались к окнам. Били стекла в надежде напоследок надышаться воздуха. Не понимая, что тем самым усугубляют ситуация. Огонь почуявший выход, поддался тяге и от двери потянулся к окнам.
- Тогда быстрее, - прорычал Таллис Валлир.
Он шагнул вперед, и люди инстинктивно расступились. Карминовый отблеск на перстне стал ярче, будто отвечая на жар. Воздух вокруг него едва заметно дрогнул, словно над раскаленным камнем. Высушенная головешка на поясе тихо щелкнула - звук был почти неслышен, но отчего-то от него по спине пробежал холод.
Эмануэль прикрыл рот плащом и бросил взгляд вверх.
- Балки долго не выдержат.
- Значит, не будем ждать, - сказал Брабасс. Он встал рядом с дверью, закрывая собой людей, и положил руку на рукоять. Металл его маски почернел от копоти, и в прорезях глаз отражался огонь, которого еще не было видно.
Тирас снова поднял молот. На этот раз он не бил - он вложился всем весом, всем телом, будто хотел продавить саму стену. Удар был ниже, в запор.
Доски хрустнули. Щель распахнулась на ладонь - и в нее тут же рвануло пламя, жадное, рыжее. Кто-то вскрикнул.
- Сейчас! - рявкнул аликхарец.
Тирас отступил на шаг, и камень в бойке его молота вспыхнул тусклым, неровным светом - не огнем, а чем-то иным, холодным и злым. Он ударил в образовавшийся проем, не по дереву, по тому, что держало дверь снаружи, по чему то что было за ней.
Дверь распахнулась, отбрасывая щепки. Впуская ночной воздух - и вместе с ним рев огня и силуэты за дымом.
- Фабий, Эмануэль, выведите людей, - бросил Валлир, дрожа от нетерпения. - Тирас, за мной! - приказал он и ступил в горящий проем. Энаэлю Брабассу, приказы были не нужны. Он прыжком оказался среди поджигателей и его серпы заискрились в отблесках пламени.
Люди, что обложили таверну бросились в рассыпную, пытаясь спастись от неумолимого гнева слуг Ордена.
Пламя рвануло навстречу, но отступило, словно узнав. Валлир шагнул в огненный проем, не пригибаясь, не прикрываясь - только перстень на его руке налился густым кармином, и жар вокруг него исказился, пошел волнами.
Тирас вышел следом, закрываясь молотом, будто щитом. Лозы на его оружии потускнели, камень в центре налился тусклым внутренним светом, принимая на себя жар.
Снаружи царила суматоха: крики, бег, запах горелого жира и страха. Поджигатели метались, спотыкаясь о собственные приготовления, о мешки с сеном, о перевернутые бочки. Кто-то пытался рвать фитили, кто-то - тушить пламя руками, а кто-то просто бежал, бросая оружие.
Энаэль Брабасс ворвался в них, как железный клин. Его серпы пели - коротко, зло, рассекая воздух. Он не гнался, не кричал, не выбирал - шаг, разворот, вспышка искр. Там, где он проходил, паника становилась окончательной.
Валлир оглядел двор одним быстрым взглядом. Он видел больше, чем пламя и тени: следы, намерение, страх, расползающийся, как тот самый дым в таверне. Его меч дрогнул в руке, будто жаждал работы.
- Не упустить главного, - бросил он Тирасу.
- Вижу, - коротко ответил тот и указал молотом.
У стены, в полутьме, один из поджигателей не бежал. Он пятился, прижимая к груди сумку, и губы его шевелились - не в молитве.
Валлир сделал шаг. Пламя за спиной взревело, но он уже не слышал его. Сегодня ночью Ордену отвечали не словами.
На звуки боя - нет, уже не боя, а расправы, учиненной инквизиторами, - к горящей таверне спешно стекалась городская стража. Лязг копий, сбивчивые команды, сапоги по камню. Толпа, еще мгновение назад разинувшая рты и жадно ловившая каждую вспышку пламени, рассыпалась, как пепел на ветру. Люди бежали, отворачиваясь, прикрывая лица, страшась не огня, - внимания. И гнева Серого Трона, что всегда приходил следом за Орденом.
На окровавленной мостовой, среди затоптанного сена и чадящих тряпок, лежал тот, кого они сочли главным. Тирас Анувиэль прижал его к камню без лишней ярости, почти буднично. Древко молота упиралось в горло, пережимая дыхание. Лицо пленника наливалось пунцовым, глаза вылезали из орбит, рот беззвучно раскрывался, хватая дымный воздух.
Валлир остановился рядом и посмотрел сверху вниз. Пламя отражалось в его глазах, на молниевидном шраме на правой стороне, на бельме правого глаза, но не плясало - стояло ровно, холодно. Он не спешил.
- Кто приказал? - спросил он тихо, так, что слова утонули в треске горящей крыши.
Ответа не было - только хрип, влажный, жалкий.
Тирас чуть сместил древко. Ровно настолько, чтобы пленник смог вдохнуть. Тот закашлялся, захлебываясь дымом и слюной, судорожно втягивая воздух.
- Сейчас ты говоришь, - произнес Анувиэль глухо. - Или следующий вдох будет наедение с ним. -  Тирас, мотнул головой в сторону Брабасса.
Тот, где-то позади выпрямился, стряхивая с серпов кровь. Он молча повернул голову к стражникам, уже выстроившимся у края двора, и одного этого взгляда оказалось достаточно - никто не сделал ни шага вперед. Старый сержант Йорвас, ошарашенный произошедшим стоял переводя дыхание. Согнувшись, пытаясь отдышаться. Оперевшись рукой о косяк дома.
Пленник задрожал. Его губы наконец сложились в слова.
- Вам… здесь… не рады… - прохрипел он, сквозь передавленную трохею. 
В небо взвивались искры пожирающего таверну пламени.
-...о вас… дурная молва… 
Валлир медленно поднял взгляд. Где-то в глубине города, за крышами и дымом, ночной колокол ударил один раз - не тревожно, а слишком рано для часа.
Насколько бы ни была мрачной репутация инквизиторов, а уж тем более тех, кого называли Псами Серого Трона, Таллису Валлиру не верилось, что кто-то окажется настолько безумным, чтобы по собственной воле решиться на подобное. Он бросил короткий взгляд на Энаэля Брабасса. Тот понял все без слов…