Россияночка. Кн. 3. Школа выживания. Глава2

 Без отца
Так вот и прошёл год освоения родных пенат, приспособления к новым условиям жизни. Страшным декабрьским днём мы потеряли самого дорогого человека. Опору нашей семьи, папу.
Год прошёл, как мы обосновались на нашей земле. В ноябре приехал брат. Мне в этом году исполнялось сорок лет. Брат сказал, что у него длительная командировка предстоит в Москву. Поэтому мой юбилей отметили раньше. Обговорив, что сорок отмечать предрассудки досужие. Брат уехал.
   Декабрь был в том году тёплым, в меру снежным. Приближались наши с сыном дни рождения.
Подступал тихонько крадучись, Новый год. В школу привезли огромную пушистую сосну. Здесь, в Башкирии ставили  вместо ёлки пушистую, душистую сосну. Она лежала в фойе школы, на паркете, согревалась и испускала горьковатый смолистый дух. В перемены между уроками  у сосны собирались младшие ребятишки. Притихшие, мечтательные. Во всем чувствовалось приближение праздника и каникул.
Время тянулось медленно, без видимых ярких событий. Зима как зима. Готовились к Новогодним утренникам. В школе подводили итоги второй четверти. Конец года. Работы невповорот, да в полный рот и больше. Успевай, крутись. Дома вечерами шила мальчикам костюмы зайчиков. Время к полночи. Дети спят. Папе не здоровилось. Он весь день лежал.
А тут вышел из спальни:
- Что-то душно. Выйду, подышу. Трактора чистили снег на улице...Посмотрю...
- Дедушки так долго нет, Олён. Посмотри.
Как сидела за машинкой, так и выскочила, в лёгком халатике, в тапочках. Погода стояла тёплая, с крыш капало, под ногами хлюпало. Ворота закрыты. Побежала к туалету, звала, звала...Побежала за ворота до другой улицы. Отца нигде нет, как и не было. Забежала в туалет...лежит у двери, видно, как вошёл, так лицом вниз и упал...справа палочка, с которой он не расставался в последнее время...
Забежала домой. Оделась, сказала Саше. Разбудили Андрея, позвали соседа и дядю Ваню Сошенко. Втроем занесли отца, помыли, одели и положили на лавку под образами. К обеду следующего дня приехал Вена. Ездил, все документы оформлял, заехал в ДОК с заявлением , чтоб сделали гроб и выделили автобус на похороны.
- Я пенсионеров не обслуживаю, у меня план,- как отрезал, сказал молодой управляющий ДОКом.
Там брат встретил рабочих, друзей отца по работе. Они сказали, что отца наградили Орденом. Но отцу этого Ордена не дали и не сообщили...Человек отработал с первого до последнего дня на этом предприятии. Вот такие молодые приходили к руководству, бездушные, бессердечные...Откуда они? От каких матерей?
Я побежала к директору школы. Она при мне позвонила на подшефный завод «Строймаш»...наутро гроб нам доставили и автобус в день похорон.
У папы были накопления, он мне их показывал незадолго. Как знал. Деньги, как и у мамы, всегда были под изголовьем под периной в кошельке. Их могло хватить на все расходы. После того, как отца положили на лавки, посидела рядом в раздумьи, и вспомнила, что у папы есть необходимые средства. Ни кошелька, ни денег не было! Они так и не нашлись!
Опять и опять меня выручила моя милая, моя дорогая Ольга Николаевна.
На похороны приехали все родственники, все племянники отца, Николай Иванович, сын брата Ивана, Ольга и Мария Сергеевны, дочери Сергея.  Из Москвы?  Дяди Тимоши уже не было в живых, Валера приехать не смог. Из Слакбаша  от Владимира Лукьяновича пришла телеграмма: «приехать не могу  состоянии здоровья» сын Павел... Как прошли похороны,  ничего этого не помню, всё это было как в тумане. После того, как  и приехали домой, помянули, я пошла в спальню и отключилась,  проспала почти до обеда следующего дня. Саша была с детьми,  Мишей  и  Янеком. Андрей уже взрослый, помогал. Помогали  Веня   Сашей, зятем. Они приехали  без Елены Львовны,  вот они встречали и провожали нашу родню. Они, родные, впервые  встретились за столом. Все дети братьев Астафьевых. О чём они говорили я сквозь бред, сквозь сон слышала, что они разговаривали. Никто спать не ложился. А когда я проснулась, в доме были только  Веня с Сашей. Отчего же так произошло, приехали все взрослые люди все семейные?  Я среди них была самая младшая. Можно  же было, наверное, понять девчонку, которая без сознания после похорон отца, осталась одна во всём мире с детьми. Да ещё и сиротами. Оставили бы записку. Оставили бы адреса, перед тем как уехать. Каждый бы написал письмецо и оставил,  или сами взяли адрес, потом написали.  Первым   стал  этот день  встречи и последним днём. Похоронили дядю, отвели какой-то срок и разъехались. Никому до друг друга нет больше дела. Мне тогда было, наверное, не до того. Было очень тяжело, может быть, они думали, что тут хоромы у дяди. А какие могут быть хоромы? Когда постоянно разоряли,  раскулачили, поехали в Москву с котомкой, там что-то нажили  и на 7лет его в ГуЛАГ отправили. Вернулся на Украину, в Славянск опять с котомкой. Тут началась война. опять с котомками приехали эвакуированные голые, босые.  О Марии и Ольги Сергеевнах ничего не знаю.  Николай Иванович, конечно, встал на ноги. Молодец.  Жили бедно, богатство вряд ли у кого-то было после всех перипетий.
Дом
Вот и разъехались родные. Конец года, новогодние утренники, подведение четвертных отчетов, выставление оценок…работа требовала присутствия…
Придя со школы вечером, обнаркживаю -  дом в дыму,  дымоход печки развалился, из него под потолок летят искры и пламя… Забегаю в спальню, а там вселенский потоп – вода хлещет с потолка и водопад над дверями…Что делать? Стала заливать печь водой, дверь открыли - угар, Андрей перепуган, лепечет:
- Я ничего…только печку затопил…как всегда…
Маленькие спрятались в зале…Одела теплее выпроводила на воздух, угорят ато…Открыли все двери стали выгонять полотенцами дым… Но долго не продержишь открвтвми двери – декабрь на дворе…Завесила пододеяльником мокрым дымоход…печь топили с открытой дверцей по два полешка. Вода течь переставала при малом огне…На полу половодье. На кровати все белье - матрасы подушки бельеё, сложенное после гостей чуть не до потолка – мокрое…Для приехавших на похороны родственников досталвала новыз несколько комплектов постельного белья…Стали с Андреем выносить на улицу, вешать на веревки…Потом разберёмся, перестираем…
Вот и Саша пришла со второй смены с работы, поняв по ходу ситуацию,  взяла у меня половую тряпку начала собирать воду с пола. Включили электрическую плитку для тепла. Согрелись, поужинали, как смогли уложились спать. Завтра нам на работу, Янека в садик, Мишу с Андреем в школу…
Со школы пришла пораньше, затопила сама, понемножку дров- но снова все заревело, полилось…Ладно хоть занавеска на дымоходе держалась - так не дымило…Папа умер 25го, хоронили 28го декабря. До 31-го рабочие дни, ёлки, утренники…Тридцать первого мы собрались в Веронике все вчетвером на Новый год, отдохнуть, пожить несколько дней, отмыться, отоспаться , прийти в себя после…похорон, потопа, школьного аврала…Ну, здравствуй, Новый1989й год!
Отмылись, согрелись, Верочка наготовила вкусностей. До нас была её мама, Анна Сергеевна, и было много разных пирогов... На полу расстелили «цыганскую постель» на всех нас. Благо, что эта новая квартира была просто огромная, по сравнению с прежней двадцатиметровкой,  хоть тоже однокомнатная. Но район новый и проект домов тоже. В большой комнате, справа от двери стояла софа и у лоджии трехстворчатый шифоньер. Это создавало впечатление изолированной спаленки…Под утро выключили телевизор и все, утомлённые быстро уснули.
А мне какой там сон…прийти бы немного в себя, собрать мысли и себя хоть в какую-либо матрицу…Как жить???.  Слёз не было…даже не хотелось…Как всегда: слезы  не для меня - это роскошь… Сухая душа, жесткое сердце, сухие глаза в окно… Господи, милостивый, дай же силы…Зима…Ходод. Хронос. Не раскисать. Не позволять себя жалеть. Нельзя слабеть…Надо выстраивать новые ниши. Ступеньки…То я за папиной спиной… Теперь за моей спиной семья и помощи ждать неоткуда…Давай впрягайся сама, Оля…и это не на время, а на очень долго - пока дети не окончат школу...Они на твоем иждивении на одной зарплате…хоть бы  уж Сашка остепенилась…Но уже не совсем одна - дома взрослый человек, да две руки в помощь…Уже не плохо - наполовину одна…
Утро, по обычаю, 1-го января всегда наступает в обед…На часах, что напротив 2 часа дня…Глаз не открываю…полежу…соберусь с мыслями…ещё хоть с полчасика… Как встанешь - все проблемы оживут разом и свяжут по рукам и ногам, и не поднять их…
Живём у Вероники три дня. Ходили на Елки, по магазинам….Ели –пили-отдыхали, будто и не было предновогодней недели…Но она ушла глубоко - под ложечькой сосало, там лёд, в голове - горело, жгло, не отпускало…Андрей уехал к Грише, моему ученику…поживет там…Хорошо, что праздники: никто в душу не смотрит, не спрашивает, не смотрит в спину…Первый день покоя. На второй день приехала Анна Сергеевна. Слушала, ахала, подкладывала свежих пирогов…Я спустила повода…отдыхаю…Завтра –день серьёзных решений, а послезавтра возвращаться домой…
Нет-нет, да и усмехнётся душа, вспомнив, какая нас ждала картина. Полные две бельевые веревки нового белья полощутся во дворе на морозе, белоснежные покрывала судьбы… и с них надо начать уборку…
В гостях хорошо, а домой надо. Засветло покинули уютную Верочкину квартиру. Гружёные вкусностями и подарками зашли во двор. Однако, намело, следы запорошило. Саша взяла лопату и быстро пробежалась, расчищая дорожку. Зрелище для художника, причудливые белые полотна заполняли двор, белый снег. Белые полотна, застывшие на веревках в прмичудливых фигурах…брр - холод в душе.
Ну здравствуй, Дом! Принимай свою новую хозяйку, да Домовёнку накажи, чтоб так не пугал нас больше…Мы ему кашки слатенькой варить будем и давайте все жить мирно, как и было заведено хозяином и хозяйкой, Арсентием и Василисой…а это ведь для меня они строили дом, слышали, наверное…
- Олён, а я к печке не подойду, боюсь, - сказала Саша, раздевая сына.
Я расстегнулась и присела  к печи, положила растопку, несколько маленьких полешек…поднесла спичку;
- Давай дружить, милая, ты у нас тут барыня… Огонёк заплясал, заискрился, вот и дровишки загорелись… встала, прислушалась - тихо! А запах сырой побелки…когда это просохнет? Поставили чайник. Добавили дров. …и натопили дом от души…Теплая вода, вёдра, тазы…все включились посильно помогать…кто посуду моет после похорон, кто скатерти меняет. Пыль, полы - все отмыли…
Вот в доме стало светло, засияло…переставили мебель…В отцовской комнате все перемыли, перестелили и я перебралась жить в неё, это ведь была моя детская, и мне не страшно…Полные сени белья что собралось в стирку. Ничего – это просто работа, не горе, не беда….пока каникулы - потихоньку справимся. Пришёл Андрей - накачал воды, прочистил дорожки от снега а сад. Натаскал дров в сенцы. Благо – стоит тёплая погода, даже трубы в доме не помёрзли…
Мне сорок. Я начинаю новую жизнь. Я глава семьи. Хозяйка в доме. Заместитель директора в школе. Лена прислала свои костюмы, блузки, платья со словами:
- Оля, ты должностное руководящее лицо и должна одеваться соответственно. Пошила за каникулы два костюма, юбку, блузки, два  платья. Я готова начинать Новый год.
Дома тоже стало просторнее. То мы все толклись в зале, и нашей с Сашей спальне, там стояли два дивана, стол, тумбочка, стенка. Теперь зала стала свободной, там спала Саша. Мы собирались в прихожей, она же кухня. Я свои вещи и школьные тетради, книги перенесла в комнату на столик у окна. Повесила у себя и в детской мальчиков шторки штапельные, любимые с детства с большими оранжевыми жирафами, яркие африканские пейзажи радовали взгляд и напоминали о детстве, отогревали душу.
Но была ещё одна, совершенно необъяснимая страшилка, о ней я никому не говорила. Чтоб не пугать. По утрам, проснувшись хожу по дому а надо мной, по чердаку, кто-то бегает, как будто котёнок с привязанной за хвост погремушкой…Я к печке и оно тоже, я к двери и оно надо мной, я в спальню и оно надо мной…Мне так страшно было выходить в сени, nам потолка не было, всё под общей крышей…мне казалось, что выйду из дома, а «оно» на меня прыгнет сзади сверху на шею…
Про эти мои беды я рассказала и в школе, подругам  учителям. Посоветовали до 40 дней отцу ставить на ночь кашку  на порог…И только после этого всё утихло и прекратилось…Какая-то мистика…как суеверие…Но что это всё было?
Вспомнилось, как я, приехав домой на каникулы, вдруг увидела большой гвоздь в косяке двери и толстый длинный ремень для дратвы, которую папа распускал на нити, их пропускал через кусок смолы, смолил и ими подшивал валенки. Теперь этот ремень служил ему иную службу…
- Пап, ты что, кого-то боишься, - спросила я, поняв, что так он закрывает дверь изнутри, завязывает  ручку двери к гвоздю. Хотя и замок работает и висит увесистый крючок…
- Знаешь, дочка, Она, Василиса, приходит ночами и стоит у двери до утра…
Ну, что уж тут сказать в успокоение? Мистика? Что непознанное разумом человека?
Чуть потеплело, в марте на каникулах мы стали первым делом в сенцах стелить потолок. Занимались этим  мы с Сашей и Андреем, уже ростом выше нас и посильнее. Благо, досок строганных полный второй этаж сарая. У сарая тоже внастил пятиметровые доски и горбыли. Заготовленные дрова в сарае убывали быстро - топили не жалея их, тепла ради. Да помогал в морозы уголь, который держал жар в печи до утра. Каждое лето отец  выписывал  и привозил дрова, их летом заготавливали, забивая оба этажа сарая. А без отца где ж взять пополнение. Пошли в ход и горбыли и доски.  Пилили, кололи, складывали в сенцы. Всю добротную строительную древесину, заготовленную отцом, пусти на дрова
Сашка, конечно, куролесила, а как же ей без этого.... Ещё по ранней зиме, ещё был жив папа, пришла ночью, уже все спали, и начала орать на весь дом:
- Это будет мой дом, отец умрёт, я тебя, Олёна, вместе с твоим Мишкой выгоню, да вы тут никто и матерно, матерно…Отец не вмешивался, дети проснулись.
- Да уймись же ты, подобру прошу - ложись, проспись, завтра же на работу…
Но с её пьяной энергией сладу никогда не было. Я стирала колготки Янека… и не выдержала:
- Да пошла ты вон из дома! - и мокрыми колготками её хлещу…
- Успокойтесь, девки, ложитесь спать, утро вечера мудренее…
-  И ты, дочь успокойся, куда ж она пойдёт, кромешная ночь, на дворе под 30 мороза…
Ну, нет, меня понесло не остановить - и с матом, я её выставила за дверь…а меня ешё и трудно завести настолько, но она постаралась…и с хохотом вывалилась за дверь…Три дня она не появлялась…На третий день прихожу с работы, а Янек лежит варёный, красный, на градуснике 39,5. Меня начало трясти. За окнами темно, телефонов нет, что делать? Выручают запасы: пеницилин в пузырьках, жидкость для разведения, с помошью советов папы, сделала укол… Уснул ребёнок… Мне не до сна…Вдруг стук в дверь. Заявилась Сашка со второй смены с завода. На часах 12 ночи. Встала у порога. Голову повесила,  молчит.
- Ну и что ты заявилась в ночь?
- Я с работы…
- Вот и иди, откуда пришла.
- Оля, остынь, - вышел папа из спальни.
- И ты Саша. Давайте я чаю налью. Раздевайся, Саша. Папа всегда жалел  эту сироту непутёвую. А я жалеть устала. Она всю мою жизнь сломала. Я её, неоднажды пожалев, уже жалела себя. Она собиралась поступать в физкультурный... ну ладно... поживи, получишь общежитие и уйдешь... Вместо поступления. Она зашалавилась, забеременела и пьяная ржала в лицо мне:
- А теперь, попробуй,  выгони меня с ребёнком.
Работу бросила, декретные не оформила. Я сорвусь, а потом остыну. Плачу, жалею - сирота, куда она пойдёт…прошаю. Она не жалела. Жила на всю катушку-пила- ела по тарелке моркови и по целой курочке ежедневно:ребёночек же должен родиться здоровым…
- Не останешься с ним – сдам в детдом...С тем и укатила на Д.Восток и кутила  там больше года. Вернулась в Казань, вся в долгах, но «честная»  сняла все деньги детские по 20 руб. в месяц полагаемые и переводимые на сберкнижку Янека и отправила друзьям на Д.Восток. Свалилась на нашу голову. Ладно Янек, ребёнок, его кормила, одевала. Денег хватало. А тут ещё тётю в телогрейке кормить, одевать надо. А тут в Новый год от соседей телеграмма – отец на операции. Я с детьми стала собираться – ей идти не куда. Не прописки, ни работы…Сирота...Вот уж она плакала, унижалась, умоляла взять с собой, что будет вести себя очень нормально. Вот куда мне её было везти 23 летнюю здоровую девицу- тунеядку? К отцу?
Да, папа увидел сирот, полюбил, пожалел. А как я уехала в Казань собирать контейнер. Она, не работающая, вызвала своих подруг детдомовских, с ними пили и в городе к кому-то прицепились, их забрали в милицию, приехали к больному отцу- кто такие проживают, без прописки… Пришёл участковый…Хорошо, что папин хороший знакомый. Всё утряс, замял…Бедный папа, что он пережил, этот добропорядочный человек. А ведь дома двое детей – за которыми надо ухаживать…У неё и мысли не было другой - воля, кураж…Никогда никого не жалела. Маленькому Янеку, поедут в город, даст на мороженое, сама кутится с братками, то на рынке кого почистят...потом эти деньги из кулачка, из кармана у сыночка отнимет на пиво, похмеляться…Придут. Вся грязная. В синяках…и всё при ребёнке….
Вот да, в такие моменты вспоминается только такое…Папа наливал чай, ставил варенье… она пила:
- Олён, ты  прости меня…Я завтра уйду…Мне дали комнату в семейном общежитии. Я переночую?
- А где ж ты эти дни жила, Саша? Конечно, останешься, у нас и Янек приболел, Оле завтра в школу, а я как с такой температурой с ним?
- Я в ту ночь в цеху ночевала и эти дни тоже, женщины из женсовета и профкома пошли к директору и добились мне квартиру в малосемейном.
Слушаю и не верю, в душе ещё лёд. То-ли радоваться, то-ли печалится. Завтра в школе аврал. Столько работы, столько ещё надо за ночь сделать…Господи, всё же ты милостив ко мне.
Папы не стало. Живём втроём. Саша работает. Янек в садике. Когда Саша во вторую смену я его забирала. Вот воспитатели стали жаловаться. То ребёнок не умытый. То самые грязные вещи у него. Саша и сама любила одеваться с иголочки и дети наши и одеты были лучше других…Но стало что-то происходить, до сих пор не пойму, почему?  Или она пьяная нагрубила? В общем, перевели Сашу в садик, рядом с моей школой. Ему уже около 6 лет. Саша утром на работу ехала с ним в садик,  и рядом работа. Долго спокойно нам жить не пришлось…По весне, было уже тепло. Вышла на улицу умываться к рукомойнику и слышу стук в калитку и плач…Поворачиваюсь:
- Ты откуда?
- Из садика…
- Почему?
- Мама, я больше к Саше не пойду?
 На часах 6-45 утра. Саша работает с 7-30 часов. Мне на работу в 9 часам, да Мишу собирать. Сели завтракать. Янек стал рассказывать, что дома Саша с тётеньками и дяденьками пьёт, его не кормит.  Пошли пораньше, Янека в садик, а школа через забор. Договорились, что я заберу его поле уроков. Так Саша у нас появилась через неделю. Сын долой, жить свободнее. Пришла. Всё уже забыто, отплакано, оболело, отжалелось…забылось. Пришла и все рады. Не долгий мир, но хотя бы - мир. Сыну мать. Мне женское раскаяние. Жалость, прощение себя. Они снова едут в квартиру.
Май. тепло. Вдруг приходит женщина с соседней улицы, тётя Вера и ко мне!
- Меня прислала подруга, она в том общежитии вахтёр. Янек ходит  голодный по комнатам, просит хлеба, покушать… А Сашка с бабами и мужиками не просыхают, пьют всю неделю. Иди хоть ребёнка забери.
Приезжаю, двери в комнату открыты, захожу, три мужика и Сашка…на столе в пакетах разливное пиво, куча луковой шелухи, хлеб и селёдка… Кровать сломана, одна спинка валяется.
- Где ребёнок?- А а у самой всё кипит…
- Он на кухне- кашку себе варит…ха-ха…
Забегаю на кухню, у газовой плиты стоит малыш и мешает ложкой в кастрюле, чумазый, слёзы не умыты и присохли…Схватила на руки, забежала в комнату, схватила несколько вещичек…
- Ладно, она баба не путёвая, вы же взрослые мужики, поди свои дети есть, хоть бы мальчонку пожалели, - ни слова в ответ. И Сашке:
- Янека я забираю. 
На кухне умыла, переодела и так и несла на руках уже большенького мальчика. Зашли в столовую. Пообедали. Через неделю пришла Сашка побитой собакой с извинениями. Забрала  Янека. Уехали. Пропали.  В августе приходит из Казани письмо от Рашиды. Оказалось, Сашка отвезла Янека в Казань, «к подруге» Вале, замужней и бездетной и пропала. А Вале он не нужен и она его хочет сдать в детдом. Приедьте. Заберите.» Я к Сашке. Тут уж не до ссор. Помирились. Мы поехали все  на станцию Пронино к брату. Помылись в бане и проводили на поезд Сашу за Янеком в Казань, а сами остались их ждать. Через день они приехали. Погостили, в тепле уюте доброте. Дети собирали грибы в лесу. Ели арбузы. Николай приходил с работы, умывался и кричал:
- Ребятня, а-ну за мной! Какой арбуз самый спелый? Выбирали самый большой и тут же на грядке уплетали со смехом и Сашка с ними, как ребёнок, не получивший во время любви и ласки.
 Николаевых трое и моих трое. Вот и весь арбуз…Шли, умывались садились за стол. Риммочка потчевала борщом, пирогами…как быстро пустеют тарелки.
- Ешьте, ешьте, - подначивал Николай - в большой семье зубами не щёлкают. А я проверю, у кого самый большой живот, того и возьму за грибами, да спустим погулять Борзую. Не дождавшись чая, хватали по плюшке. Кто корзинку. Кто ведро…Вечер долог.  Солнце высоко. А мы с Риммой помоем посуду. Почаёвничаем.  Наговоримся. Вот и банька готова Сначала Саша с Янеком. Потом – мы с Риммой. Потом Николай с  Ваней и Мишей. Заходят румяные:
- Мам, а Миша меня учил голову мыть…
- Как это?
- А он говорил – ты когтями, когтями мой,- всеобщий смех и веселье в зале…Семья-  это пять детей и четверо взрослых. И места, и тепла всем хватает…
А утром просыпаемся в зале, только первые лучи, от Ваниной  песенки,ножки дугой приплясывают:
- Не ходите девки в лес,
Комары кусаются,
Самый маленький комар
За ням-ням хватается…
И тихий шёпот Риммочки:
- Не буди, Ванечка, - пусть поспят…Какой уж тут сон, когда щёки лезут на уши от смеха.
Погостили. Надо и уезжать. Янеку в первый класс. И нам всем на занятия. Сумки не поднять: пирожки, булочки, плюшки, сметана, мёд…Да носочки и варежки Риминой вязки, красивые, мягкие, будто с выставки,  каждому. Самые счастливые добрые воспоминания, о днях, проведённые в Пронино. А другой-то родни я и не знаю.
Янек пошёл в мою школу, в 1 класс к Наталье Павловне. Тут уж мы вообще сдружились семьями. Кажется всё бы хорошо, но затишье опасно. Общежитие стали выселять в квартиры нового заводского дома, а его должны были перестроить в нормальный квартирный дом. Янек живёт у меня. Сашка с бабами напились на производстве…а на выходе проверка на проходной…их всех семерых в отдел кадров - и... акт на увольнение. Квартиры-то всем дали. А Сашка загуляла. Продала все - мебель и пьянствует…Таким образом она осталась без жилья и пропала… Выпал первый снежок, прихожу домой с работы, а первоклассника моего Янека нет. От калитки два следа –взрослый и детский. Дом пуст. Ни записочки. Обмерла душа! С кем ушёл ребёнок? Сашка пропала. Теперь вот и ребёнка нет. Побежала к Наталье Павловне поделиться бедой. Она учитель, я завуч школы…Что делать…Наташа всегда смотрела на жизнь разумно:
- Если что, одной головы, не сносить, а может и обойдётся, ещё объявится. И логично думать, что ушёл с матерью. А мы –то никто…
Через неделю они объявились с объяснениями Сашки, что забежала за вещами, а он был дома и с плачем побежал за ней. Она и записку не смогла оставить…Не знаю, как уж там было.
Мы Янека переселили жить к Наталье Павловне, для его сохранности и до какой-то определённости. Месяца два было тихо, ни каких вестей.
И вот мне пришла судебная повестка в прокуратуру. По поводу имущества Сашки, что у неё имеется имущество в моём доме в виде гитары и дивана, который мы вместе приобретали в кредит. Подписала согласие на сохранность. Узнала, что  за воровство вещей у девчат из общежития посадят на три года. Диван с гитарой перенесли на второй этаж сарая. В зале стало просторнее. Янек вернулся домой. Зажили спокойно. Но получил он от неё два письма с наставлениями, что она в Челябинской женской  образцовой колонии и у неё всё «зашибись», приедет с кучей денег и купит ему квартиру и самолёт…Ему хотелось верить…Он её просил об одном: написать отказ от него. Чтобы на него я оформила опекунство. Конечно, органы опеки знали ситуацию. Не раз нас вызывали на комиссию, он жил со мной. Но опекунство и лишения материнства не могли оформить…без её заявления- ему уже бланк составили в органах опеки, ей надо было только подписать.Тогда было так, Это сейчас быстро бы оформили.
Возрождение из пепла
Июль тысяча девятьсот девяносто первого года. И мы решили с сыном ехать в это лето  на родину родителей. У брата Вени был отпуск. И он решил ехать с нами к Николаю Ивановичу в гости, да наведаться к маминым родным. Тётушка Мария, наша  двоюродная сестра по маме, всё сетовала и обижалась, « что Вена, когда маленьким был, они его с мамой выхаживали, а вот взрослый, стал городской, загордился, в деревне ни разу не был, с родными знаться не хочет…». Николай Иванович у Вены не раз гостил и приглашал с себе в гости. Саша с нами Янека не пустила. 26 июля мы с Мишей прибыли на автовокзал. Билетов на автобус на ближайшие несколько рейсов не было. Стояла жара. Очередь за билетами выстроилась длинным зигзагом вдоль вокзала. Кондиционер шумел, но от жары не спасал. Мы вышли на привокзальную площадь, в надежде уехать на частном такси.
- Вы до Уфы? Идёмте, провел нас таксист к «Волге» и мы заняли места, я сидела в центре, сын справа от меня у окна. Вот ещё один пассажир занял левое место. И мы поехали. Дорога радовала, в машине свежо, у нас только что купленный кассетный магнитофон и три кассеты с записями модных групп: «Мираж», «Шоколад», Каролины. И через два часа мы будем в Уфе, где нас встретит брат, и мы поедем поездом втроём до станции Пронино. В багажнике чемодан с подарками. Читаю на дорожном указателе: Толбазы …и вижу, как на нас несётся «Камаз» с огромной красной бочкой – цистерной….Сквозь сознание слышу: а этот мальчик с этой женщиной?…мутными глазами вижу милицию и отключаюсь…женщина, женщина, очнитесь…в нос ударил нашатырь…открываю тяжёлые веки…белые потолки. Белые стены, люди в белых халатах…Мне громко объясняют, что мы попали в автоаварию…меня о чём-то спрашивают, я не понимаю… спрашиваю где сын, что с ним…
- Он на операции, ему сделают операцию, операционную проветрят…потом повезут на операцию меня…дошло до сознания.
- Скажите правду - сын будет жить…это я шевелю губами…
- Надеемся, молодой организм
- Вам придётся потерпеть, вы лёгкая, сегодня девять операций и все тяжёлые…
- Есть у вас пожелания или просьбы?- спрашивают
-Прошу нас с сыном в одну палату…
- Мест нет – только в коридоре
- Вас будет оперировать Антонов…отключилась…снова нашатырь…спрашивают –это ваши вещи….смотрю чемодан. Моя новая сумка…- да, мои…
Лежу на каталке…очнулась…замёрзла. Окна открыты, за окнами почти темно…Очнулась в палате, на кровати слева.   Справа кровать …лежит человек с забинтованной головой….рядом со мной женщина   разговаривает…объясняет что знает…говорит- это ваш сын…в час ночи его увезут на ещё одну операцию - вызвали завотделением…он только приехал из Уфы…у него там жена рожала…Приехали, сына забрали…слышу душераздирающий крик. Потом ещё….сколько прошло часов…в окнах светало…женщина всё сидела гладила меня по руке…почти не сплю…в полудрёме…в шесть утра…слышу в коридоре:
-Как там мальчик в десятой палате?- заходит быстрой  походкой молодой красивый доктор и садится на стул рядом с сыном…Обследовал и встал около меня:
-Набирайтесь сил… и задал несколько вопросов
-Скажите, доктор, жить будет?- спрашиваю…
- Скажу правду. Операция тяжёлая, снимали череп, и ещё предстоит операция… в нашей больнице это 34 такая черепная операция и только трое выжили, надеюсь мой пациент будет четвертым, если организм здоров и справится…Но  ни в коем случае не садиться, не вставать ему нельзя…и вышел
- А будто я лежачая смогу его удержать…Правая рука  в гтпсу не работает, лицо мое нащупала левой рукой всё забинтовано, только глаза…
Утром пришла та же женщина, познакомились, Анна, и тоже Евстафьева…Зеркало не дала. В палате душно, мухи, запахи пищи из столовой…часов в 11 пришли два плотника сняли рамы с окна, поставили рамы из двухслойной марли…
-Пришли ещё две сердобольные тётушки больничные. Накормили меня вкуснющим деревенским супом, куда повара положили щедро мясо телёнка, как же это вкусно…Потом стали тихо расчесывать волосы, из которых сыпалось и сыпалось стекло, как серпантин новогодний - тонкими блёстками и выбирали из кровати это стекло пригоршнями….Оказалось, что мне делали операцию на голову- собирали стекла из-под кожи. Лицо всё изрезано осколками и…только при перевязке увидели, что часть уха висит, срезанное стеклом… убрали. Через несколько дней обнаружили, что ключица сломана и надо операцию…Отказалась, побоялась, наложили бинты и лангет, сердце не выдержало, начался приступ, уже глубокая ночь…В обед меня всё же оперировали, вставили металлическую спицу…Прошло несколько дней, я ещё не вставала,  Миша всё ещё не приходил в себя, обед, тихий час, дверь закрыта…тихо звучит касета (нам разрешили слушать) «Елена, милая Елена…». Вдруг вижу: Миша соскакивает с постели и с полотенцем бежит к двери «Мама! Мухха…!» Я так и обомлела…А он спокойно пошёл и лёг….Так сыночек мой пошёл на поправку…Сделали ему ещё  одну операцию на голову и  объяснили, что висок, сантиметров в десять квадратных покрыт только кожей, под ней мозг, без кости. И что в городе врачи решат - ставить ли искусственную пластину или нет.
Через день нас погрузили на каталки и переправили в соседний корпус, разместили в зале с телевизором, по которому шла трансляция, как Ельцин в Стерлитамаке на площади у ГДК обращался к жителям и призывал брать свободу, дышать ей, жить ей…А в нашем корпусе морили мух и тараканов, которые днём и ночью ползали по степам и вызывали дрожь и брезгливость…
А в это время…После аварии медсёстры спросили кому позвонить и сообщить, чтобы за нами приехали ухаживать родные. Дала телефон брата и Саши. Брат поехал в Стерлитамак, Саша взяла отпуск по заявлению, Янека брат увёз в Уфу, а Саша тем же автобусом доехала то Толбазов и осталась в больнице на десять дней ухаживать за нами. Потом мне разрешили вставать, ходить. Саша уехала. А я стала ухаживать за сыном сама. С лица моего повязки сняли, оставались наклейки, голова была в бинтах. Приезжала Вера в выходные дни, приезжали соседи, приезжали со школы учителя. Нас не оставили в беде.
А БОЛЬШЕ ВСЕГО  за нами ухаживали простые сельчане. Помогали лучше родных, и я, выросшая без близких родных, возрождалась к жизни, окружённая теплом и заботой незнакомых людей. Во - первых. Врачи в день поступления пошли навстречу моей просьбе и переселили из двухместной палаты больных,  поместив нас вдвоём с сыном  в отдельную палату. Повара нас кормили самыми вкусными супами и пирогами и Сашу тоже, наливая тарелки до краёв (местные почти не ели в столовой им приносили из дома). Да и нас угощали. Слёзы катились по моему израненному лицу. Щипали раны. Когда слышала, как кто-то на посту дежурной медсестре  передавал передачку для нас:
- В десятую палату передайте, только напекла блиночков…
- Вот только из печи достала, пока горяченькие пироги с калиной (черёмухой, смородиной), маме с мальчиком в десятую…
Приходили больные женщины. Рассказывали. Как  одна пошла доить корову. Нога подвернулась и упала с крыльца, лестницы сломала ногу, рёбра….беду-то не кличут, сама приходит. Выписываясь, приглашали в гости, оставляли адреса…В городе люди холодные, выживают поодиночке, кто как может. Здесь, в селе люди тёплые, душевные, щедрые…
Доктор Муратов, молодой зав отделением, заходя на этаж, на посту сразу спрашивал, как сегодня Миша из десятой…и уходя поздно заходил и внимательно осматривал….Главный врач был в отпуске и этот молодой заведующий отделением травматологии врач, с раннего утра до поздней ночи находился на работе, иногда уезжал в Уфу к жене и ребёнку в больницу.
Нас выписывали через месяц. Вера привезла по моей просьбе 35 огромных белоснежных гладиолусов для медперсонала. Медсестрички снабдили нас бинтами, бриллиантовым синим и ещё кое-чего необходимого на первые дни.
Начались мытарства по больницам, по перевязкам, с больничными листами. Я с загипсованной правой рукой, так неудобно себя чувствовала в забитом полном людьми автобусе, с пересадкой, с ребёнком десяти лет с перевязанной головой, которому прописан постельный режим, через неделю моталась из одного конца города в другой. Гипс сняли, на работу вышла, плечо болело, не срасталось. Рекомендовали походить со спицей до полного срастания. В пятый класс Миша учиться не вышел. Спасибо педагогам гимназии №1. Я ездила  в гимназию за заданиями, и возила выполненные работы. Ему прописали: не волноваться, не учиться, не быть в скоплении детей - не дай бог, кто заденет голову. Местные светила нейрохирурги  не рекомендовали ставить пластину - инородное тело, неизвестно, как скажется, что со временем нарастёт кость, затянется. Но были и те, кто категорически не давал гарантии, рекомендовали ставить пластину. Мы от пластины отказались и вели очень « осторожный образ жизни». Экзамены Миша ездил сдавать со всем классом, успешно сдал и перешёл в шестой класс, без потери года. Не устаю благодарить руководство и учителей нашей лучшей городской гимназии.
Я приступила к работе.  В октябре в нашей школе, по графику ГорОНО, планово должен быть проведён  «День завуча». Вошли в моду интегрированные уроки, парные уроки. Но ещё давали шаталинские, по системе Лысенковой, классные часы по Ш.Амонашвили…Мы с Ольгой Николаевной замахнулись на интегрированный парный урок по предметам «география - литература и русский язык». Выбрали тему,  по географии  «Реки России», да ещё и в двух параллельных классах…Наполнили теориями, методиками, и карточками, и опережающие задания, и связь  наукой и диктант-пятиминутка. И разноуровневые задания, и посадили экспертную группу из 11 класса - проверяли карточки -.задания,  выставляли оценки. Третий и четвёртый уроки передовые учителя в разных классах давали открытые уроки, а у нас спаренный третий - четвёртый с двумя параллелями. На предусмотренной большой перемене поили детей и комиссию чаем из самоваров и лекарственных  башкирских трав, собранных летом в турпоходе трав.  На наш интегрированный урок пришло18 гостей из ГорОНО и завучей школ. Потом в актовом зале была учебно - методическая конференция по теме: «Внедрение передовых методик в школьную программу». После состоялся разбор полётов…о нашем уроке только восторженные отзывы, и даже в стихах…
Вечер чаёвничали у Натальи Павловны. После ужина и чая, разговор зашёл о политической жизни, о событиях неспокойных. О противостоянии в руководстве страны. На авансцену государства все активнее пробивалась личность Ельцина, его активная деятельность по пути к президентству. Общество раскололось в выборе своих лидеров.
- Знаешь, Оль, если начнётся война и мы выйдем на баррикады, то за Ельцина я убью и тебя,- сказала вдруг Наталья, шокировав меня. Я поёжилась.
- Знаешь, я в тебя стрелять ни за кого не буду, ни за Руцкого, ни за Жириновского, ни за Ельцина.
- А я буду, в любого, буду!
Неприятное  ощущение навсегда осталось в памяти. А ведь это был прямой намёк на предательство. Но тогда я была просто оглушена и шокирована.

Работа работой, а как жить было в те «лихие девяностые» на оклад завуча две тысячи? Завучу было положено по сетке оплачиваемых девять уроков. А проводили в день по 5-7 уроков, особенно в сезон гриппов, когда учителя болели. Или конференций, когда учителя уезжали, или олимпиад…завучи «затыкали» все окна в расписании, чтобы не один класс не сидел без учителя. Можно было вести уроки, в критических случаях ,в двух соседних классах. Например: в 11м и в 5м. На доске пишешь задания или раздаёшь карточки или работу в контурных картах, а в другом классе, младшем, объясняешь тему, даёшь задание и идёшь в соседний класс.. и всё это абсолютно бесплатно. Тогда дети не были «избалованны» суицидом, да и семьях ещё родители уделяли детям внимание и домострой ещё жил, поэтому, в классах была спокойная рабочая обстановка. Начались осенние каникулы. В обеденный перерыв учителя разбрелись по классам почаёвничать. Мы с Натальей Павловной за чаем разговаривали о доме, о разном…Она и говорит:
- У меня Шарыгин,  вчера пришёл и сказал, что у них на кожзаводе открывается цех ширпотреба и требуется завскладом. Думал нашу Валю пригласить, но она всё время болеет.... ато бы хорошо, рядом с домом, не надо ездить, особенно в зиму простывать. На том разошлись.
Разойтись то разошлись, но эта информация шилом встала в моей голове….Ноченьку не спала, крутилась на горячей подушке. А утром, сидя на педсовете, выложила Наталье свою просьбу:
- А меня Александр Михайлович не возьмет…?
- Наталья Павловна выкатила на меня и без того большие глаза….
- Ты не с ума ли сошла? И сможешь бросить школу?....После работы шли, по привычке, разговаривая, до магазина, брали для дома продукты и мороженое. Стояли у старого развесистого тополя, поглощая мороженое и договаривая начатый разговор:
- Ладно, так и быть, поговорю с мужем о тебе. Но ты ещё раз подумай…
- Как уж думать, Наташ? Чем ораву свою кормить, одевать, обувать с завуческой зарплатой в две тысячи, надоели вечные долги? На том и расстались.
Наутро пришли обе раньше, чтоб поговорить. Налалья Павловна, снимая пальто, со смехом пересказывала её вечерний разговор с мужем.
- Это вот та Ольга, что приходит к нам с сыновьями? Эта тихая интеллигентная, культурная женщина, Наташ, это она собралась на завод? Там мужики, матершина… и она? – сказал Александр Михайлович, он же муж Натальи Павловны и он же – начальник снабжения производства товаров народного потребления Стерлитамакского кожевенного комбината.
- Знаешь, Сашь,  она университет освоила, а уж материться тем более, - сказала я ему… и повернулась ко мне, смущёной, слушающей необычную речь подруги… А Наталья – она всегда  « за любой кипишь»…а тут и мне помочь, и мужу верного человека на работу…
Шарыгин велел прийти на собеседование к 16 часам. Я прямо из школы и пошла на производство. Дорога одна, по центральной Гражданской улице. Школа в оном её конце, а в другом  конце, рядом с домом, завод, остановочное троллейбусное кольцо. Подсказали кабинет. Александр Михайлович, кивнув на стул, и бросив короткое: «ждите», вышел из кабинета «Начальник ТНП». Заходит красавец мужчина, стройный, в светло сером костюме, красном свитере под горло…
- А Вы кто?- спрашивает. Я представилась, а у самой сердце покатилось горячей волной прямо в пятки « не дай-то бог работать с этим красавцем»…
- А. Вы, наверное, Шилина ждёте…я что-то промямлила в ответ, успевая порадоваться, что «слава те боже, что это не Шилин…».
И вот появляются Александр Михайлович, строгий, сухощавый, особенно контрастно они смотрелись рядом, с Шилиным – маленьким, светлолицым кругленьким невзрачным  человеком…. «Так вот кто Шилин. И слава богу. Сработаемся» - всё это мимолётно в мозгу. Переговорили. Они мне продиктовали заявление о переводе из школы на производство. Генеральный директор Мочалов И.А. размашисто подписал, и я поехала  в ГорОНО. Ремезова приняла, спросила про оклад, я сказала, что шесть тысяч пятьсот, ещё премии квартальные и тринадцатая годовая…Она мне сказала:
- Если б я могла тебе дать двадцать тысяч зарплату дать, я бы дала…Мне жаль отпускать… но ведь твою ораву кто-то должен кормить…с болью отпускаю… и подписала заявление: «Согласовано. Не препятствую» Тут же в отделе кадров выдали трудовую ( трудовые книжки завучей школ хранились в ГорОНО).
Долгой дорогой домой с пересадками я ехала домой, ещё не осознавая
- Я ушла из школы???!!! Я ушла….
Наутро пришла в школу, Виктор Ефимович, директор, приезжал раньше, и был уже в кабинете. Я брякнулась на стул  и, как нашкодившая школьница, багровея лицом, начала сбивчиво объяснять, показывая заявление о переходе, трудовую книжку….
- Не поверю, никогда не поверю, что Вы сможете без школы, без детских глаз…- сокрушённо приговаривал он…Надо сказать, что мы были в хороших рабочих отношениях, довольно доверительных.
  Пришла завуч, попросила вести уроки географии в трёх классах, десятых и одиннадцатом. Согласилась по пятницам  во вторую смену последними, в субботу с утра, всего 10.5 часов в неделю.