Сон

2022 г.
— Тёмная ночь, только пули свистят по степи, — практически беззвучно пел со сцены какой-то мальчик класса седьмого, подыгрывая себе на гитаре и глупо уставившись в зал, набитый школьниками, бесцветными серыми глазами.
Несмотря на то, что немалыми усилиями учителей в актовом зале всё же удалось создать тишину, расслышать певца школьники не сумели бы даже при всём желании, не говоря уже о том, что подобного желания у них никогда бы не возникло. Впрочем, и слушать-то тут было особенно нечего. Монотонный голос выступающего звучал так серо и безлико, что казался буквально пропитанным какой-то мутью. Лицо певца тоже не блистало чувством. Если он и понимал что-то из исполняемой им песни, то очень умело это скрывал, потому что на его безучастной физиономии не прослеживалось ни одной связной мысли, кроме ощутимого желания поскорее убраться с этой проклятой сцены.
Школьный актовый зал был полон народу. Для праздничного концерта в честь дня Великой Победы от каждого класса потребовали несколько человек. Ребята шли охотно. Кто же будет против прогулять пару уроков в середине учебного дня? Ради такого они даже обещали не сидеть в телефонах, хоть и обещание своё выполняли слабо, за что то и дело получали в свой адрес сердитое шиканье учителей.
Дотянув песню до конца, выступающий с явным облегчением поднялся, неловко согнул и без того сутулую спину в поклоне и в вялом шуме апплодисментов покинул сцену.
Тут же из её глубины выступила худенькая смазливая старшеклассница с накрашенными ногтями и микрофоном в руках.
— Патриотизм являлся движущей силой советского народа, приведшим его к полной победе над врагом, — проговорила она хорошо поставленным, но таким бесцветным голосом, что он казался чем-то сродни белому шуму. — Я приглашаю на сцену ученицу 8 "А" класса Королёву Евгению, которая расскажет нам стихотворение Сергея Каргашина "Я русский".
В зале снова послышались хилые апплодисменты, и из-за кулис вышла невысокая светловолосая девушка. Взяв у ведущей микрофон, она вышла на середину сцены, отставила одну ногу и патетично начала:
— Я русский! Спасибо, Господи!
В зале послышалось хихиканье, переросшее в громкий смех. В глазах выступающей тоже заиграли смешинки, но она, не смущаясь, выставила вперёд правую руку и внушительно продолжила:
— Я — поле. Бабушкин крест.
Я — избы Рязанской области.
Я — синь подпирающий лес.
— Что это за говно? — невнятно пробурчал парень лет шестнадцати с седьмого ряда своему приятелю.
Тот фыркнул.
— Да ладно тебе. Всё лучше, чем на матеше сидеть.
Подросток понимающе улыбнулся.
— Блин, поссать хочется, — проговорил он затем, недовольно поморщившись. — Гоу со мной?
— Ты чё, дебил? Там Наташка сидит.
Парень боязливо оглянулся. На заднем ряду и правда сидела Наталия Фёдоровна, их классный руководитель.
— Да посрать. Я щас обоссусь. Пойду спрошу у неё.
Поднявшись, он стал пробираться между рядами к левому краю. Учительница, заметив это, недовольно уставилась в затылок беглеца.
— Куда ты идёшь? — раздражённо зашептала она, наклонившись вперёд.
— Я в туалет хочу. Можно? — повернувшись, прошептал в ответ паренёк.
— Ой, младенец! На перемене нельзя было сходить?
Подросток молчал, неловко замерев в неудобной позе.
— Давай быстрей, — смилостивилась-таки "Наташка", и парень обрадованно продолжил движение к выходу.
Добравшись до стены, он тихонько двинулся вдоль неё и, дойдя до двери, вынырнул наружу. Коридор встретил подростка тишиной и белюдьем. Из закрытого зала лился приглушённый голос Евгении Королёвой, в классе напротив какая-то учительница ругала стоявшего у доски мальчика. Подросток размеренно направился вперёд между распахнутыми от майской жары классами, из которых доносились где-то более тихие, где-то более громкие речи учителей и ребят.
Добравшись до туалета, парень быстро сделал своё дело и пошёл обратно. Проходя мимо Большого зала, он с интересом остановился у двери. Там какой-то класс играл в волейбол. Встав на пороге, подросток устремил взгляд на ребят, но вдруг произошло неожиданное. Один из играющих бросил мяч так высоко и сильно, что тот вылетел в аут и с головокружительной скоростью понёсся прямо в раскрытую дверь, а затем с силой саданул прямо по голове стоявшего там парня. Тот, не успев опомниться, как подкошенный, полетел на пол и тут же почувствовал, как кто-то дёрнул его на себя.
— Коля! Держись! Не падай! — услышал он совсем рядом знакомый голос.
Это был его приятель, с которым он разговаривал несколько минут назад в актовом зале.
— Миша? Как ты здесь... — но не успел подросток договорить, как вдруг обнаружил, что стоит вовсе не в школьном коридоре, а у стены какого-то дома и краем глаза заметил удаляющийся тёмно-зелёный силуэт.
— И кто тебя дёрнул пойти цапаться с этой мразью? — недовольно проговорил Миша, осторожно отпуская приятеля.
— С кем? — глупо переспросил Коля.
— Он что, мозги тебе пробил? Давай уже, соберись, мы идём к Хорькову дроны собирать.
Коля уже окончательно потерял надежду разобраться в том, что происходит, и просто молча зашагал вслед за товарищем, размышляя по дороге, кто такой Хорьков и зачем нужно собирать какие-то дроны.
Миша шёл осторожно, крадучись, вплотную прижавшись к каменной стене какой-то многоэтажки. А Коля, оглядываясь по сторонам, узнавал и не узнавал родной город. Улицы, дома были всё те же, только вот вид их совершенно поменялся. Весь асфальт был разбит, деревьев не было вовсе, здания стояли покорёженные, как в какой-нибудь компьютерной игре про войну, а из людей вокруг не было ни души.
Миновав несколько улиц, подростки вышли к веренице гаражей и подошли к одному из них. Миша постучал в закрытую дверь, и через какое-то время она отворилась, явив взору ребят мужчину лет пятидесяти с уверенным, сосредоточенным взглядом.
— Проходите, — сказал он, придерживая дверь, и, подождав, пока парни зашли, снова запер замок.
Подростки вместе с мужчиной прошли в глубь гаража. Коля с интересом огляделся. Они попали в настоящую мастерскую. Кругом были разложены многочисленные детали, инструменты, с десяток людей возились прямо на полу с какими-то механизмами, а вся дальняя стена была завалена вытянутыми белыми предметами в полуметр длиной.
— Что, теперь "Орланы-10" делаем, Игорь Эдуардович? — спросил Миша, бросив взгляд на странные экспонаты.
— Да, парни говорят, разведчиков не хватает. Накинемся пока на них.
— Ясно.
Миша подошёл к импровизированному складу и достал небольшую металлическую пластину, а затем, вытащив какой-то прибор, стал припаивать к нему разноцветные провода.
— Что ты стоишь? — спросил он у Коли, обернувшись.
Тот молчал, не зная, что делать. Ни за что на свете он не смог бы догадаться, как из этих железок собрать что-то путное.
— Я не знаю, как это делать, — выдал наконец подросток, так и не придумав, как выкрутиться из ситуации.
— Слышь, сейчас не до шуток, — поморщился его приятель, возвращаясь к работе. — Нашим парням позарез дроны нужны. Давай, работай.
— Да не знаю я, как работать! Я это всё первый раз в жизни вижу.
— Хватит уже придуриваться! Как маленький, честное слово...
— Постой, — остановил его Игорь Эдуардович. — Ты головой случайно не ударялся? — обратился он к Коле.
— Да... Мне мяч залетел... — начал было тот.
— Какой мяч! Его укроп по башке треснул, когда он его фашистом назвал, — рассказал Миша.
Коля так и выпучил глаза от изумления.
— Плохо дело, — сказал мужчина. — У нас в доме раньше Марья Викторовна жила. Она хоть и стоматолог, но хоть какой-то врач, да недавно её убили. Я даже не знаю, где теперь доктора найти.
— Ты что, правда ничего не помнишь? — с удивлением проговорил Миша, потрясённо глядя на товарища.
Тот вздохнул.
— Ну скажите мне хоть, что здесь происходит? Что это за война? Кто на нас напал? — спросил он немного погодя, переводя взгляд с приятеля на мужчину и обратно.
Миша округлил глаза.
— Ты и этого не знаешь?
— Украина на нас напала, — сказал Игорь Эдуардович. — Украинские нацики. 8 марта они пересекли границу.
Коля так и замер, раскрыв рот.
— Украина? Но как? Зачем?
— Было бы странно, если бы она этого не сделала. Её с 14 года к этому готовили. Удивительно только то, как наши позволили этому свершиться, почему не предприняли мер? Ведь можно было бы напасть первыми. А так нас застали врасплох, как в 41 году. Армия, разумеется, была не готова. Обмундирование всё было разворовано, оружие оказалось не то, которое нужно. Спасибо Ирану, поставил нам беспилотники. А теперь вот мы и сами их делаем, — он кивнул на возящихся на полу рабочих.
В голове у Коли словно образовался вакуум. Мысли куда-то разбежались, оставив после себя зияющую пустоту. Всё, чем он жил прежде, перестало для него существовать. Как он мог так спокойно наслаждаться бездумным существованием, когда его страна, всё, что он знал и любил, находилось в такой опасности? Слушая бесконечную пропаганду СВО, патриотизма, мог ли он подумать, что всё это так неразрывно связано с его собственной жизнью, с жизнями всех близких ему людей? Как он мог быть настолько слеп? Почему не замечал ничего, что происходит вокруг?
— Так, давайте уже приступать к работе, — сказал Игорь Эдуардович. — Миш, покажешь ему, что делать?
— Конечно! Идём.
Парень подвёл приятеля к складу и принялся рассказывать, как из различных мелких разрозненных деталей собрать сложный, целостный механизм. Коля никогда не занимался ничем подобным, но процесс быстро его увлёк. Всё-таки, он был мальчишкой, а значит, всякие механизмы являлись его вотчиной. Сначала неловко, затем всё более и более уверенно он брал в руки гайки, провода и прочие детали и начинал по определённой инструкции превращать это всё в самое главное оружие современной войны — беспилотный летательный аппарат. Постепенно в парне зашевелилось странное, незнакомое для него чувство. За долгие годы так называемой "учёбы", состоявшей из бездумного списывания и бесконечной разработки разных хитроумных путей получения хороших оценок, он совсем отвык от мысли, что его руки способны создавать что-то дельное, имеющее смысл. И вот теперь он делал беспилотники — приспособления, которые должны были принести не что-то эфемерное, а мир и покой в его собственный дом, счастливую жизнь для его родных. Он чувствовал, как его руками творится история, как из этих маленьких железок куётся новая Великая Победа.
— Так, партия, кажется, готова, — оборвал его размышления голос одного из работающих. — Как раз сорок штук. Больше не начинайте.
Мужчины, не отрываясь от работы, ответили согласным мычанием. Доделывая последний дрон, Коля краем глаза видел, как те, кто уже закончил работу, прикатили откуда-то четыре автомобильных прицепа и стали перекладывать на них сложенные беспилотники. Когда с погрузкой было покончено, рабочие взяли припасённые заранее пакеты и принялись вытаскивать из них упаковки макарон, сахара, крупы, заваливая ими груз. В конце концов он совсем скрылся из виду, замаскированный продуктами.
— Так, Миша, помнишь ваш маршрут? Справитесь вдвоём? — спросил у парней Игорь Эдуардович.
— Конечно! — уверенно ответил подросток. — Давай, толкай его сзади, а я спереди потяну, буду дорогу показывать, — обратился он к Коле.
Ребята потащили прицеп прочь от гаража. Остальные тоже взялись за поклажу и повезли груз каждый в свою сторону.
— Долго нам идти? — спросил у приятеля Коля.
— Часов за пять дотащим. Тут уже недалеко фронт.
И они двинулись в путь. Миша старался идти поближе к зданиям, чтобы не слишком бросаться в глаза на пустой дороге, а Коля снова всё глядел и глядел на знакомый с детства город, удивляясь, как же сильно он отличался от того, что был в его родном мире. Словно лицо человека, постаревшее в один страшный миг на много лет. Пустые глазницы окон выглядели холодно и дико, вместо шума машин и весёлых детских криков издали доносились приглушённые взрывы, безлюдные улицы казались вымершими. Отовсюду на подростков глядели равнодушные и беспощадные очи войны.
Неожиданно впереди в воздухе замаячил какой-то белый летающий предмет.
— Это дрон? — спросил Коля.
— Угу. Разведчик. Наверное, отбился от управления.
Беспилотник и в самом деле летел неровно, вихлялся из стороны в сторону, как пьяный, то пригибаясь к земле, то снова бросаясь ввысь. Внезапно он подлетел совсем близко к подросткам.
— Вот сука, — выругался Миша. — Сейчас врежет.
— Погоди, тут какая-то палка. Сейчас я его собью, — и Коля, подняв корягу, бросился вслед за дроном.
Тот, словно дразня, понёсся в сторону, взмыл вверх, потом снова опустился и нырнул за угол дома.
— Да оставь ты его! — крикнул Миша, но его приятель, раззадоренный погоней, бросился вслед за добычей.
Однако беспилотник, как будто устав от игры в догонялки, взлетел высоко вверх и закружился на большой высоте. Коля раздосадованно опустил палку и уже хотел было вернуться к товарищу, как вдруг услышал за углом грубые мужские голоса. Осторожно выглянув, он увидел четырёх людей в военной форме с автоматами и синими повязками на руках, окруживших Мишу с его прицепом.
— Что это такое? — спросил один из них, кивая на повозку.
— Это мне наши воины дали. Гумманитарная помощь, — ни мало не смущаясь, ответил парень, открывая крышку.
— Не много ли для тебя одного? — хохотнул другой военный.
— А я знакомым развезу.
Солдаты помолчали, разглядывая поклажу.
— Ну що, вiдпустимо москаля? — спросил третий.
— Зачекай. Подивимося, що там у нього внизу, — сказал первый и принялся копаться в продуктах.
У Коли упало сердце. Через какие-то несколько секунд воин откинул упаковки и наткнулся на белые сложенные беспилотники.
— О-па, — присвистнул кто-то. — Попався, кацап.
В тот же миг один из солдат вскинул автомат и, почти не целясь, пальнул в подростка. Тот, схватившись за сердце, упал, как подкошенный. Коля едва не вскрикнул, крепко сцепив зубы. Весь мир в его глазах померк. Мужчины ещё что-то говорили на украинском, потом взяли прицеп и повезли его с собой, а он всё стоял и смотрел, как самый его близкий товарищ лежал на земле бездыханным. Дождавшись, пока ВСУшники ушли, Коля подбежал к приятелю и стал трясти его за плечи, звать, но всё было без толку. Миша не отзывался и не шевелился, глаза его, застывшие, как у куклы, с каким-то жалким выражением глядели прямо перед собой. Слёзы градом полились из глаз подростка и потекли по щекам.
— Миша... Мишенька... Родненький... — без конца шептал он, проводя рукой по щекам и волосам приятеля, по его красивому прямому носу и пухлым губам. — Как же так... Как же они...
Но вдруг беспилотник, о котором Коля уже совсем забыл, подлетел совсем близко и с силой ударился о его затылок. Парень, не ожидавший такого, не удержался и свалился на землю... но приземлился не на асфальт, а на гладкий линолеум. Изумлённо оглядевшись, подросток увидел вокруг себя знакомые зелёные стены школьного коридора. Рядом на полу лежал злополучный мяч.
— Ой, извини... Ты сильно ударился? — услышал он рядом с собой голос какой-то девочки, выбежавшей из спортзала.
Коля что-то пробормотал в ответ, поднялся и пошёл по коридору. В голове его стоял густой туман. Чувства и эмоции, смешиваясь, плескались где-то на границе сознания, а в мозгу разлилась звенящая пустота. Вот впереди показалась дверь актового зала. Оттуда доносился равнодушный голос какого-то мальчика, читавшего отрывок из "Бородино". Подойдя к входу, парень прошёл внутрь и стал пробираться к своему месту. Всё было как всегда: тот же зал, ребята, учителя... Это снова была знакомая ему реальность, пришедшая на смену странному и страшному видению. Вот только чёрт знает почему Коле отчётливо казалось, что реальная жизнь была именно там, откуда он только что вернулся, а всё, что он видел теперь, был глупый, запутанный сон.