Свет с горы Арарат Месроп Маштоц и рождение армян

Когда солнце истины — Христос — взошло над миром, лучи его, подобно водам потопа, разошлись по всей земле, неся жизнь народам, сидящим во тьме и сени смертной. Но, как и во дни Вавилонского столпотворения, Господь не пожелал, чтобы все языки слились в один, но дабы каждый народ славословил Его на своем наречии, получая свет Откровения через собственные письмена.

Так, на востоке от Рима, там, где, по преданию, остановился ковчег Ноя, на древней земле Араратской, вызрело семя новой письменной культуры. Ибо, как написано: «И рассеет вас Господь по всем народам, и останетесь малым числом», но слово Его, запечатленное на родном языке, становится для народа якорем спасения, не дающим ему раствориться в пучине иноплеменных нашествий.

Земля обетований и испытаний
Армения — страна древняя, видевшая восход и закат многих царств. Еще в те времена, когда Урарту воздвигало свои клинописные стелы, на этой земле теплилась жизнь. Город Ереван, основанный царем Аргишти I в 782 году до Рождества Христова, и поныне стоит как живой свидетель седой древности. Но слава мира сего преходяща: в IV веке до нашей эры пала держава Ахеменидов, затем пришли греки, а позже — легионы Рима.

 
Однако для армян наступил час величайшего выбора. В 301 году от Рождества Христова, ранее всех народов мира, Армения провозгласила христианство своей официальной религией. Это был дерзновенный шаг, поставивший ее между молотом и наковальней — между языческим Римом и зороастрийской Персией, ибо «всякий, желающий жить благочестиво во Христе Иисусе, будет гоним». К концу IV века независимость Армении пала. В 387 году она была растерзана двумя хищниками: западная часть отошла Византии, а большая, восточная, — Персии.

Армянский царь остался лишь номинальным правителем под властью персидского шаха. Казалось, сам дух народа обречен на угасание под пятой чужеземцев. Но, как часто бывает в истории Церкви, гонения не разрушили, а лишь укрепили веру. Лишенные земного царя, армяне еще теснее сплотились вокруг Царя Небесного и своих духовных пастырей. И в этот час смертельной опасности Господь воздвиг трех мужей, которым суждено было подарить народу оружие, неподвластное ни персидским копьям, ни византийским интригам — собственное письмо.

Три столпа: царь, патриарх и подвижник
Сие великое дело неразрывно связано с именами царя Врамшапуха, католикоса Исаака и преподобного Месропа Маштоца. Царь, понимая, что без единства веры и языка народ обречен, всем сердцем желал укрепления Церкви. Патриарх Исаак, муж ученый и благочестивый, видел, что души паствы его остаются без спасительной пищи, ибо Священное Писание читается на чужом — сирийском или греческом — языке, а толмачи не в силах передать всю глубину Божественных глаголов.

Но главным орудием Промысла стал Месроп Маштоц. Родившись в семье по имени «Зад», в селении Хацик, он с юности получил доброе образование, изучив языки греческий и персидский. Верный и рассудительный, он состоял на службе при царском дворе, исполняя должность секретаря. Но, вняв гласу Божию, Маштоц оставил мирскую карьеру, принял сан и удалился в монастырь. Там, по слову его ученика и биографа Корюна, он «предавался великим подвигам, терпя голод и жажду, холод и нищету, питаясь овощами, ночуя на голой земле и проводя целые ночи в молитве и изучении Писания».

Так, в тиши уединения, готовил Господь Своего избранника. И когда настало время, около 394 года, Маштоц, получив благословение католикоса, отправился с миссией к язычникам в провинцию Гохтн, что на берегах Аракса. Он проповедовал, обращал, крестил, но сердце его томилось. Он видел, как трудно народу внимать истине, когда слово Божье звучит на непонятном наречии. Пытаясь записывать проповеди греческими или сирийскими письменами, он убедился, что они бессильны передать все богатство и своеобразие армянской речи. Тщетны были все усилия; «буква убивает, а дух животворит», но как дух может оживить, если буква чужда уху?

 
Путь в Месопотамию и обретение письмен
Тогда, подобно мудрому зодчему, который не строит на песке, но ищет твердое основание, Маштоц задумал великое дело — создать для своего народа совершенный алфавит. По преданию, мысль эту вместе с царем и патриархом они вынашивали сообща. Ибо сказано: «Где нет совета, там падает народ; а при множестве советников благоденствует».

Отвергнув все готовые образцы, Маштоц отправился в научное путешествие в северную Месопотамию — в города Амид, Эдессу и Самосату. Эдесса была средоточием христианской учености, там хранились древние книги и кипела богословская мысль. В книгохранилищах Эдессы, изучая различные системы письма, Маштоц провел долгие часы. Он советовался с епископом Даниилом, с монахом Рофином из Самосаты, постигая тайны графики и фонетики. Ибо создать письмена для языка, распадающегося на десятки диалектов, и определить единые нормы для него — задача, требующая не только учености, но и подлинного вдохновения свыше.

Наконец, около 405–406 годов от Рождества Христова, труд был завершен. Месроп Маштоц создал алфавит из 36 букв, где 7 передавали гласные, а 29 — согласные звуки. Он избрал направление письма слева направо, как в греческом, но форма букв была совершенно особенной, ни на что не похожей. Лишь порядок и названия букв напоминали о греческом прототипе. Сие обстоятельство и поныне служит загадкой для исследователей, порождая споры об истоках сего дивного письма.

Тайна о древних письменах
Ибо существует предание, что Месроп Маштоц не столько изобрел, сколько восстановил некий древний алфавит, бывший у армян в языческие времена. Ученые мужи приводят свидетельства: еще Филон Александрийский (I век) упоминал о переводах с армянского; Ипполит Римский (III век) в своих хрониках причислял армян к народам, имеющим собственную письменность. Рассказывают и о золотой цепи, найденной в Памфилии, с надписью, сделанной, как утверждали, армянскими буквами. Да и сам языческий пантеон армян включал бога Тир, который почитался покровителем письменности и науки. Возможно ли, чтобы народ, чтящий бога письма, сам оставался безграмотным?

Сии свидетельства наводят на мысль, что Маштоц, подобно доброму пастырю, нашедшему потерянную овцу, отыскал следы древней армянской графики, быть может, забытой или вытесненной иноземными системами. Он вдохнул в них новую жизнь, дополнил, упорядочил и, главное, освятил их, использовав для перевода Слова Божьего. Так языческое наследие, очищенное и преображенное, стало служить Христу.

Золотой век армянской словесности
Вернувшись на родину, Маштоц с ревностью приступил к главному делу — переводу Священного Писания. Патриарх Исаак благословил труды, царь Врамшапух оказал всяческую поддержку. Сам Маштоц основал множество школ по всей стране, обучая юношество новым письменам. Известно, что он сам преподавал в монастыре Амарас в Арцахе.

Для перевода Библии требовались не только знания, но и точные списки с оригиналов. Маштоц отправил своих лучших учеников — Иовсепа, Езника, Корюна и других — в крупнейшие центры учености: Эдессу, Константинополь, Афины, Александрию. Они привозили оттуда греческие и сирийские манускрипты. Сначала Библия была переведена с сирийского текста (около 410 г.), но эта версия показалась несовершенной. Тогда, с помощью списков, привезенных из Константинополя и Александрии, был сделан новый перевод с греческого текста Септуагинты, завершенный около 434 года. Именно эта версия и стала канонической для Армянской Церкви.

 
Так, в течение немногих лет, на армянском языке зазвучало Слово Жизни. Вслед за Библией хлынул поток переводной и оригинальной литературы. Трудами Маштоца и его учеников была заложена основа армянской книжности, ставшей для народа тем же, чем был ковчег для Ноя — спасением среди потопа истории.

Письмена, пережившие века
Судьба армянского алфавита явила собой чудо стойкости. Он пережил падение царств, арабское нашествие, сельджукские орды, османское иго. Он сохранил народ, когда тот лишился государства, ибо в слове, запечатленном на родном языке, жила душа народа.

Самый ранний сохранившийся пример использования алфавита Маштоца — дарственная надпись на церкви святого Саркиса в Талине, датируемая концом V века. Есть и более поздние, но не менее ценные свидетельства: мозаика в Иерусалиме, папирусы из Египта. Древнейшие рукописи на армянском языке датируются VII–VIII веками, но они несут на себе отпечаток многовековой традиции.

Ныне армянский алфавит, в который в XII веке были добавлены еще две буквы, продолжает жить. В каждом городе Армении есть улица имени Месропа Маштоца, стоят памятники создателю письмен и самому алфавиту. В 1993 году учрежден орден Святого Месропа Маштоца — высшая награда за достижения в науке, культуре и образовании.

Тайна происхождения формы армянских букв все еще волнует исследователей. Быть может, новые открытия прольют свет на эту загадку. Но для армянского народа несомненно одно: Бог, избравший их для великой миссии — первыми в мире принять христианство как государственную религию, — не оставил их и даровал им через верного слугу Своего Месропа Маштоца то духовное оружие, которое помогло им устоять среди всех бурь и напастей. Ибо слово Божье, зазвучавшее на родном языке, стало для них истинным «светильником ноге и светом стезе».