Про Ухищрения и вожделения Phyllis Dorothy James

Давно на полке, почему бы не перечитать …

«Ухищрения и вожделения — Devices and Desires»  —
бестселлер, классический психологический роман Филлис Дороти Джеймс, восьмой  из цикла о расследованиях, которые явились  предметом  для разговоров о законе, морали и цене, которую при вопиющих контрастах жизненных обстоятельств приходится платить за достаток, власть и успех.

Казалось бы, в идеальном мире — более года серийный убийца по имени Свистун наводит ужас на жителей маленького городка, где друг о друге все всё знают…

Но он слишком мелкая сошка, можно считать , авторский приём : повод навострить уши.

Всё гораздо серьёзнее . В романе речь  идёт о борьбе за выживание, о природе человеческой лжи, когда в богатой  стране, чтобы добиться чего- либо , каждый  идёт на ухищрения, проявляет удивительную изобретательность  в достижении своих целей, и даже  способен на убийство, изворотливо заметая следы.
Речь ведётся и о возможном терроризме, о специальной операции « Птичий зов» по захвату АЭС, и « вовсе не ради защиты прав животных… которым грозит вымирание»…

Роман написан в 1989 году, через три года после Чернобыльской катастрофы.
Произведение отличает сочный, богатый язык, элегантный стиль написания, возможно, где-то  несколько затянуто, с излишними , но весьма интересными подробностями, со всеми деталями в описании  множества образов персонажей с глубоким внутренним миром и предысторией, поражающей воображение читателя, а также обстановки , интерьеров.

Будто  побывалось  в различных уголках Англии и увиделось, как живут люди с разным социальным статусом.

Слишком неторопливый темп повествования.
Словно идёт замедленная съёмка среди уютных домиков и живописных пейзажей , а также  рассветного тумана над ‘аглицким болотом лжи.

Побыстрее бы проскочить : захотелось  самостоятельно  разгадать множество загадок, выйти на след убийц , понять их мотивацию; по прочтении же , благодаря психологизму— желание  перечитывать:
настолько  мне симпатичны персонажи, настолько их понимаю ( кроме  Свистуна  -там месть миру!).
Тем не менее в убийстве подозреваю каждого , ищу доказательств виновности, и в то же время  - тревожно  за их судьбу .

  * * *
Ещё бы! Элегантный стиль написания!—
Британская писательница Филлис Дороти Джеймс (1920-2014) — не просто автор детективов, а пожизненный пэр Палаты лордов с ненаследуемым титулом баронессы, офицер ордена Британской империи.

У неё, как всегда, на повестке дня  один ключевой вопрос : « Быть или не быть»?

Писательница практикует беседы-интервью, которые проводит детектив, а также внутренние монологи персонажей.
Не легко раскрутить сложный клубок человеческих взаимоотношений, когда с личными трагедиями ( жаль погибших!) переплетаются серьёзные идеи, попутно с анализом религиозных и философских вопросов.
* * *

Что касается серьёзных идей. ‘Стоит ли рядом с  действующей АЭС вводить в работу ещё один ядерный реактор ?  Появятся новые рабочие места.


«Но атомная  станция —это не так уж и безопасно, как о том твердит её директор - Алекс  Мэар».

Вообще-то уже существующая  АЭС — камень преткновения у местных.
Их жизнь подпорчена  её присутствием.
Не всем нравится соседство с ядерным реактором, тем более что Чернобыль случился всего два года назад, и люди переживают.
Специалист-учёный ядерщик Нийлс Паско, рядом с АЭС  живущий в фургоне и  выполняющий специальное исследование (на университетский грант), даже создал организацию "Народ против атома" и отчаянно борется с АЭС.

А что администрация АЭС ?
«— А теперь у него ( Нийлса) в руках последний отчёт КМАВР ( Комитет по мед.аспектам влияния радиации на окружающую среду при министерстве Здравоохранения Великобритании)…а его прошлый бюллетень с этой душераздирающей ерундой о полуночных поездах смерти, что так тяжело, но совершенно бесшумно тянулись через северные окраины Лондона? 
Любой, кто это прочёл, мог подумать, что там шли открытые платформы с радиоактивными отходами.
Ему  ( Нийлсу) ведь безразлично, что ядерная энергия к сегодняшнему дню уже избавила человечество от необходимости сжечь пятьсот миллионов тонн угля.
Он, что, никогда не слыхал о парниковом эффекте?… он что- совершенный невежда,этот идиот?
Что, у него нет ни малейшего понятия о том, как разрушает нашу планету использование таких энергоносителей, как уголь и нефть? 
Ему что, никто, никогда не говорил о кислотных дождях и канцерогенах, содержащихся в отходах угольного топлива»?
(А сколько людей погибает под завалами в угольных шахтах)?

Поэтому Алекс Мэар- директор АЭС из своих шкурных интересов ради своего нового продвижения по службе —попридержал публикацию важных результатов специального исследования.

—————

‘Тобиас Гледхилл у Алекса Мэара - на АЭС  лучший специалист по реакторам.. физик, настоящий эксперт.
В отличие от Мэара ,  на АЭС Тоби испытывал страх по поводу ядерного распада и разделял обеспокоенность и поддерживал точку зрения  ученого-ядерщика Нийлса Паско.
Его , Нийлса, Тоби посетил в фургоне — поделиться результатами исследования, так как  пришел к выводу:  ядерная энергия слишком опасна в использовании и до тех пор, пока не будет решена проблема радиоактивных отходов, люди не должны больше строить АЭС.
———-
Кстати, в  Тобиаса Гледхилла - 24 летнего ведущего специалиста талантливого молодого учёного, превосходного компьютерщика, единственного сына священнослужителя- страстно влюблён Майлз Лэссингем—начальник опер.отдела АЭС.

Тоби не был голубым. Но одну ночь ему случилось провести   вместе с Лессингэмом.
Когда они выходили утром в пол-восьмого или позже, мимо дома Майлза проезжала  Хилари Робертс - администратор  (бывшая любовница директора
АЭС).
 Тобиасу она очень нравилась.
Хилари не сделала эту новость всеобщим достоянием.

 Дознаватель:
«— А с мистером Гледхиллом она говорила?

Лэссингем:
— О да, с Тоби-то она поговорила. Потому он и покончил с собой….
— Вы хотите сказать, что она его шантажировала?
— Я хочу сказать, что он чувствовал себя несчастным, запутавшимся, утратившим уверенность в чём бы то ни было в жизни: в своей научной работе, во всём, в будущем, в собственных сексуальных наклонностях.

Я знаю: его влекло к ней. Он желал её…. Не знаю, когда она его заполучила и что именно сказала, но я уверен: Тоби был бы сейчас жив, если бы не эта Хилари Робертс.

Тоби заговорил со мной, когда проходил мимо, идя на смерть. Он произнёс:
— Скажи Хилари: ей больше нечего обо мне беспокоиться.
Я сделал свой выбор.

В следующий раз, когда я его увидел, он поднимался на загрузочную машину. Постоял, балансируя, на самом верху и бросился головой вниз, прямо на крышу реактора. Он хотел умереть у меня на глазах. И умер у меня на глазах.

— А где, по-Вашему, он провёл ночь накануне смерти?
— С ней».

Лессингэм:
« Это была страшная трагедия. Тоби Гледхилл, он был у Алекса одним из самых  блестящих молодых учёных. Он сломал себе шею,бросившись вниз, прямо на реактор… Почему он это сделал. …(Лессингэм говорил об этой смерти так, словно это тоже было убийство)».

Вопросы, вопросы, вопросы…

———
Хилари Робертс своего добилась : Тобиас Гледхилл стал её любовником.
Но его она шантажировала, чтобы заставить  продолжать работу.
Одновременно шантажировала и Алекса Мэара .
После того, как выскребла его ребенка, загорелась желанием  всё же от него родить, и твердо решила выйти за него замуж.
Сестра Алекса тоже твёрдо решила, что этого не будет! 
«Хилари могла помешать Алексу получить новое назначение,
а если бы он всё-таки его получил,могла сделать так,
что он  был бы не способен действовать достаточно успешно.
В её власти было испортить ему карьеру… помешала бы успешному завершению дискуссии об установке нового реактора в Ларксокене.
Алекс Мэар и Тоби обнаружили, что некоторые данные, полученные при создании математических моделей , свидетельствуют о гораздо большей опасности, чем принято было считать.
Те, кто выступает против установки реактора PWR в Ларксокене,
могли бы использовать эти данные , чтобы задержать установку,
подстегнуть массовую истерию.

Дознаватель:
— Алекс сознательно фальсифицировал результаты?

Сестра Алекса:
— На такое он совершенно не способен. Всё, на что он мог пойти, это отложить публикацию результатов эксперимента.
Он опубликует их через месяц-два.
Но характер этой информации таков, что если только она попадет в газеты, она принесёт непоправимый вред.
Тоби был уже готов передать всё Нийлу Паско, но Хилари его разубедила. Информация была слишком ценной для этого.
Она хотела её использовать сама, чтобы заставить Алекса жениться на ней. Она сообщила ему, что знает об этом… а он ночью рассказал всё мне.
Единственно, чем он мог бы откупиться от неё,это повысить её в должности, сделав главным администратором Ларксокенской АЭС. А это почти столь же невозможно для него, как фальсифицировать научные данные.

— … Он и в самом деле мог на ней женится?

— Он мог быть вынужден это сделать.
Но не известно, был бы он тогда в безопасности или нет.
Она могла держать эту информацию  над его головой , как дамоклов меч, до конца его жизни. И что это была бы за жизнь?
Он был бы связан с женщиной, шантажом вынудившей его жениться на ней, женщиной которой он не хотел,которую не мог бы ни уважать, ни любить…

А потом она добавила так тихо, что Мэг ( подруга)  едва могла расслышать её слова:
— Я должна была отдать Алексу одну смерть».

* * *
Что это было?
Брата и сестру Мэар связывает некое воспоминание: в детстве им приходилось противостоять очень деспотичному и весьма жестокому отцу. Сильнее всего доставалось Элис.
* * *
«К четырём утра, когда Элис Мэар, тоненько и отчаянно вскрикнув, очнулась от ночного кошмара,над мысом поднимался ветер…
Панический страх покидал её медленно, глаза пристально глядели в потолок, пока ужасающая подробность кошмара не истаяла в сознании.

Это был старый сон, старый призрак, вернувшийся после долгих лет, вызванный к жизни событиями прошлого вечера и неоднократным повторением слова «убийство».

Сон не нуждался в истолковании…. Она и Алекс были детьми.
Во сне Элис шла рядом с отцом.
Он произнес: «Алекс не получит теперь эту должность. Я уж постараюсь, чтоб не получил. На такой пост никто не назначит человека, который убил собственного отца».

Говоря это, он взмахнул резаком, и Элис увидела, что лезвие обагрено кровью. И тут вдруг отец, сверкая глазами, бросился к ней, поднял руку, и она почувствовала, как острие ножа пронзило ей кожу на лбу и хлынувшая потоком кровь стала заливать глаза.

Сейчас, уже совсем проснувшись, она часто дышала, как после быстрого бега. Поднесла ладонь ко лбу и поняла, что холодная влага на коже — не кровь, а пот.
———
…Если она хочет, чтобы этот сон утратил власть над ней, если ей суждено каким-то образом помешать ему вновь и вновь возвращаться, она должна теперь, почти тридцать лет спустя, решиться и восстановить в памяти все события того дня:

Стоял теплый осенний день — начало октября. Она и Алекс вместе с отцом работали в саду. Отец расчищал густые заросли куманики и подстригал разросшиеся кусты, окаймлявшие дорожку в дальнем, не видном из окон дома конце сада. Отец яростно работал резаком, обрубая сучья, а она и Алекс оттаскивали их подальше в сторону, готовясь соорудить костер.

Для этого времени года отец был одет слишком легко, но пот лил с него ручьем. Она и сейчас видела, как взлетает и падает его рука, слышала хруст сучьев под ножом, чувствовала, как колючки ранят ее пальцы, в ушах ее снова звучал резкий голос, отдающий приказы.

А потом вдруг отец вскрикнул. То ли попался гнилой сучок, то ли отец промахнулся… Резак соскользнул и впился в голую ногу выше колена, и, обернувшись на крик, Элис увидела, как фонтаном хлынула из раны алая кровь, и отец стал оседать, словно раненый зверь, а пальцы его бессильно цеплялись за воздух.

Выронив резак, он протянул к ней дрожащую правую руку, ладонью вверх и смотрел умоляюще, беспомощно, словно ребенок. Пытался что-то сказать, но Элис не могла расслышать слов. Словно зачарованная, она двинулась к отцу, но тут почувствовала, как ее схватили за руку:

Алекс тащил ее прочь по дорожке, меж кустами лавровишни, в глубину фруктового сада.

Она крикнула:

— Алекс, стой! Он истекает кровью! Он умирает! Надо позвать на помощь.

Элис не могла вспомнить, сумела ли она и вправду произнести эти слова. Все, что осталось в памяти, — это сильные руки брата на ее плечах, когда он прижал ее спиной к корявому стволу яблони и держал так не отпуская. Он произнес только одно слово:

— Нет.

Содрогаясь от ужаса, с колотившимся сердцем, Элис не смогла бы высвободиться из его рук, даже если бы хотела.
И она понимала, что Алексу важно это ее бессилие.

То было его решение, его собственный акт возмездия. Ей, порабощенной чужой волей, освобожденной от ответственности, не дано было выбирать.

Сейчас, тридцать лет спустя, она лежала замерев на кровати, не сводя глаз с прямоугольника неба в окне, и вспоминала
это единственное слово  « н е т !», и глаза брата,  глядящие в ее глаза,
его руки на ее плечах, грубое прикосновение древесной коры, царапающей ей спину сквозь сетчатую трикотажную футболку.

Казалось, время остановилось. Она не могла сейчас вспомнить, как долго он держал ее так, не отпуская. Помнила только, что ей казалось — прошла целая вечность, целая вечность неизмеримого времени.
А потом наконец он глубоко вздохнул и сказал:

— Ну ладно. Теперь можно. Пошли.

И это тоже было поразительно: он так четко мыслил, рассчитывал, как долго следует выждать. Он буквально волок ее за собой, пока они не остановились над телом отца. И глядя вниз, на по-прежнему протянутую, недвижную руку, на остекленевшие открытые глаза, на огромную красную лужу, медленно впитывающуюся в землю, Элис осознала, что перед ней — труп, что отца больше нет, нет и не будет, и ей уже не придется со страхом ждать, что он опять сделает с ней  э т о , — никогда.

Алекс посмотрел на нее и сказал, произнося слова громко и раздельно, словно говорил с умственно отсталым ребенком:

— Теперь он уже никогда не сделает с тобой  т о г о  ,  что делал.
Что бы это ни было.   Никогда.

Слушай меня внимательно, в доме 
я  буду рассказывать , что случилось: мы ушли, а он остался.
Мы пошли в сад, лазали на яблоню.
Потом решили, что надо вернуться.
И нашли его. Вот и все. Все очень просто.

Тебе ничего говорить не надо. Говорить буду я, ты только не вмешивайся. Посмотри на меня, Элис. Посмотри на меня. Ты поняла?

Ее голос, когда она смогла заговорить, был хриплым и дрожащим, как у старухи. Слова застревали в горле.

— Да. Я поняла.
 
* * *
Алекс оказался прав. Все было очень просто. Никто не задавал ей вопросов, ни у кого не возникло никаких подозрений. Их рассказу поверили беспрекословно…

Все были с детьми очень добры. Кто-то даже погладил ее по головке.
Чей-то голос произнес: «Трагично, что никого не оказалось поблизости. Присутствие духа и элементарное знание приемов первой помощи — и он был бы жив».
* * *
Расследование убийств поэтом- детективом Адамом Дэлглиш проведено тщательнейшим  образом, из разряда тайного всплыло на поверхность   невероятное множество  пикантных подробностей .
Жаль, не представилось возможным   привлечь к ответственности подозреваемых , которые самолично себя порешили  по-совести.

Сначала на АЭС погиб Тобиас  Гледхилл ,  через пару недель-
Свистун, со словами « Не могу больше»—
он самоубийством покончил в истхейвенской гостинице .

Элис Мэар в разговоре однажды сказала непонятную фразу:
— Я ему( брату) задолжала....
Поэтому на своей кухне устроила пожар и сгорела заживо .
В общем, она посчитала, что расплатилась с братом Алексом  за ту, давнюю услугу.

: Алекс Мэар благополучно перевелся на новое место и зажил спокойной жизнью.
Все препятствия на его пути устранила сестра. И теперь ему будут служить новые Тоби, Хилари , Кэролайн…
————
Образованная Кэролайн Эмфлетт -секретарь-референт Мэара-директора АЭС,
в тысячу раз оказалась дурнее необразованной босоноги Эми Кэмм— бездомной молодой мамы ( хотела   бы знать, кто отец её ребенка),—
которую приютил в фургоне Нийлс, и которая случайно стала секс-зазнобой Алекса Мэара.
—————-
Эми незаметненько  оказалась втянутой Кэролайн в тайную организацию « Птичий зов»(кн 6 гл 3).
Случилось так, что Кэролайн , на глазах Ривза (его использовала вдоль и поперёк), оправдавшись перед ним якобы лесбиянской связью с Эми,
обманом затащила Эми на свою яхту , практически похитила .
Эми пришла в ужас , когда узнала о предстоящих планах завербованной.

Кэролайн:
Это серьезная организация, « она интересуется …важными вещами. Её интересует человечество и его будущее и то, как мы организуем мир, в котором живём».
—————
Эми:
— А где ты с ними познакомилась? С теми, на кого работаешь?
— В Германии, когда мне было семнадцать.

У Эми хватило выдержки и ума , и она сказала:
— Речь не только обо мне, Кэролайн. О тебе тоже. Может, это выбор между жизнью и смертью для нас обеих.
Ты ведь им тоже больше не нужна. Ты приносила им пользу, когда на Ларксокене работала,пока сообщала всякие подробности, как станция управляется, кто когда дежурит и всякое такое.
А теперь ты для них обуза, такая же, как я. Никакой разницы.
Какую такую работу ты можешь для них выполнять , чтобы оправдать их хлопоты, траты на твое содержание, на новые документы? Они же не могут внедрить тебя в штат другой АЭС…
Почему они нас здесь встречают? Зачем так далеко? Они могли бы  взять нас на борт гораздо ближе к берегу. Или по воздуху, если уж
мы им так нужны.
Кэролайн, возвращайся! Ещё не поздно».

И, глядя на это точёное, сосредоточенное лицо, Эми поняла, может быть впервые в жизни,как она на самом деле одинока.

Даже её возлюбленные, которых теперь она вспоминала всего лишь как проходящую перед глазами череду напряженных, молящих лиц и ищущих жадных рук , даже они были всего-навсего незнакомыми и чуждыми людьми , дававшими ей лишь мимолетную иллюзию , что жизнь можно с кем-то делить.
————-
* * *
« Луч прожектора снова впился в их лица. Моторы ревели. Судно шло сквозь туман прямо на них.
Кэролайн успела ещё прижаться ледяной щекой к щеке Эми и прошептать:
—- Прости меня! Прости!
Огромный корпус корабля навис прямо над яхтой. Эми услышала треск крошащегося дерева; яхту выбросило из воды.
Эми почувствовала, что летит в беспредельной влажной мгле и падает, падает, без конца падает, распростершись , сквозь пространство и время…

Море всё-таки обошлось с Эми милосердно….
Холод, от которого её руки застыли так,что она уже не могла больше держаться за доску, притупил её сознание.
Она погружалась в бесчувствие, когда луч прожектора снова отыскал её во тьме.
Она не могла уже ничего осознавать, ничего уже не боялась, когда судно развернулось и на полном ходу врезалось в её тело. И снова воцарились тишина и темнота, а на поверхности моря , там, где вода  окрасилась красным,подпрыгивал на волнах обрывок доски.
      01 марта 2026.