Зайчонок

   Жизнь может показать наглядную разность между добродетелью и доброхотством, не потревожив почтенную пыль толковых словарей. Сущность этих понятий пролегает через сердце и разум, через несовершенную человеческую жизнь. Вибрирующие колебания души в пространстве между добром и злом - это сущность человека. И пусть наслаиваются во времени эпохи, пусть преломляются на стыках столетий и эр, эта сущность останется неизменной, как неизменны во времени добро и зло.
   Жизнь Зайчонку преломил участливый вопрос старой карги в деревенском магазине:
   - Как же ты живёшь, сиротинушка, без отца, без матери?
Округлив изумлённые серые глаза, Зайчонок пролепетал в ответ:
   - У меня есть и отец и мать.
Карга не унялась и при всеобщем молчании всплеснула руками:
   - Да какие они тебе отец с матерью? Тебя же из сиротского дома взяли.
В тот день Зайчонок вернулся домой без хлеба. Много позже он рассказывал, что этот эпизод положил начало расколу с приёмными родителями. Он по-прежнему называл их папой и мамой, но незримая тень легла на их семью.
   В отношениях с мачехой словно рухнула плотина, и стылая вода раздражения и досады обрушилась на Зайчонка, гася тепло его детства. Он стал больше тяготеть к отчиму, и тот, изливая в пьяных откровениях душу, клялся, что никогда не бросит и всегда будет считать его своим сыном. Жизнь, обувшись в тесные ботинки бытия, топала потихоньку дальше. Зайчонок ходил в школу и рос не но годам разумным и рассудительным. Хулиганские подвиги одноклассников его не увлекали, а увлекла всерьёз электроника, что, кстати, снискало к нему уважение всего класса. И хотя в глазах одноклассниц он вырос, росту так и не прибавил. Он превратил летнюю кухню в мастерскую и, как трудолюбивый крот, стаскивал со всей округи электронный хлам. Мачеха грозилась не раз выбросить его богатство на помойку, но Зайчонок умело играл на единственно доступной её пониманию струне и, не моргнув глазом, утверждал, что собранное стоит больших денег. И мачеха отступалась.
   В голове Зайчонка роились проекты гигантские: параболические антенны, искажатели голосов, цветомузыкальный орган, но вся эта идиллия разбивалась об одно-единственное препятствии - деньги. С неимоверным трудом ему удалось наскрести денег на подержанный осциллограф. Многие считали Зайчонка свалившимся с луны, а между тем, отчим понимал его. Был отчим неплохим мужиком, незлобивым и мягким. Трудно представить, кем он мог стать, если бы судьба свела его с другой женщиной, но, выходя из житейских передряг, они с супругой вынесли непоколебимое суждение, что деньги - единственная твёрдая опора в жизни.
   Каждое утро мачеха отправляла отчима на рынок. Что он мог возить туда изо дня в день, остаётся загадкой. После торговых операций мачеха устраивала ему строгий аудит, финансовые махинации были исключены, но на счастье отчима рынок иногда колебался, и на этом изъяне можно было слегка поживиться. Зайчонку оставалось только гадать, чему отчим отдаст сегодня предпочтение: выпивке или электронике.
К сожалению, науке часто приходится исполнять роль Золушки.   
   Исследовательские работы не позволяли распыляться по мелочам и, в отличие от свободного движения электронов, Зайчонку приходилось иметь дело с прозаическим маршрутом: магазин, кроликовые кормушки,огород. Вся хозяйственная деятельность мачехи была нацелена на рынок.
   - Ты здесь чужой, - напоминала мачеха, -поэтому тебе ничего не нужно.
Желая обеспечить свою независимость, Зайчонок устроился на работу. Коллеги, поражённые скромностью новичка, с энтузиазмом принялись раскачивать добродетель. Вскоре его призвали в армию. Не приученный к разлуке, Зайчонок писал домой тёплые письма, которые отчим, прослезившись, читал собутыльникам. Так прошло два года.
Он вернулся ничуть не изменившимся. Приёмных родителей нашёл постаревшими, и после радостной встречи всё стало на свои места.
   - Ты уже взрослый, женись и ищи себе пристанище, - твердила мачеха.
Отчим старался оставаться в стороне, и всё повисло в неустойчивом равновесии, которое нарушилось женитьбой Зайчонка.
   Репутация невесты не сияла трогательной чистотой, но Зайчонка властно притянули неведомые до сих пор женские тепло и ласка. Непреодолимая сила женщины сделала его счастливым. Их прибило друг к другу, как прибивает к берегу обломки дерева штормовое море.
   Молодые поселились в летней кухне, потеснив осциллограф и прочее радиобарахло.
Зайчонок зажил семейной жизнью. Их видели всегда вместе. Он бережно вёл под руку беременную супругу, и их кроткое счастье радовало глаза. Отношение с мачехой не улучшились, тем более что свою раздражительность она перенесла и на неё.
   Наступила осень.
Зайчонок свёз жену р родильный дом, а сам принялся утеплять летнюю кухню, но однажды после рейса на рынок, туда втащился пьяный отчим и, опасаясь возмездия мачехи, рухнул в постель, честно попытавшись протрезветь. Бессильная рука с раскуренной сигаретой упала на ватный матрас, и деревянная резиденция Зайчонка превратилась в факел.
   В огне сгорел непутёвый отчим.
Беда, как известно, не приходит одна. Ребёнок Зайчонка родился мёртвым и нитей, привязывающих его к дому, не осталось. Как птичий пух под порывами осеннего ветра, молодая семья снялась с неприютного места. Их занесло в Якутию, к дальним родственникам жены.
   Мачеха откупилась деньгами на дорогу.
В тот момент Зайчонку просто нужно было что-то делать. Ему опостылели этот дом, мачеха и связанные с ними воспоминания.
   Семья обжилась на новом месте.
Зайчонок в письмах сообщал мачехе, что обзавёлся хозяйством, радовался богатой рыбалке, таёжной охоте, спрашивал, не прислать ли чего. У мачехи также произошли изменения, у неё появился друг, и она готовилась продать дом и переехать к нему.
   И вдруг Зайчонка не стало.
В телеграмме на имя мачехи о причинах его смерти ничего не было сказано.
   На его похороны она не поехала.