Россияночка. Кн. 3. Школа выживания. Глава5

Глава 5 Дачи. Романсы и Друзья
Связь с природой. Неотъемлемая часть жизни, воспитания и существования человека.  Красный Дом в Левашово, где мы родились с Ирой и наши семьи жили одной семьёй, хоть и в разных квартирах, на разных этажах, был окружён  рекой Белой и лесочком. На родники ходили за водой к озеру, в котором жили лебеди. Озеро называли Лебединым, и адрес наш стали называть Лебединая, д.18. Сюда же женщины ходили полоскать белье: в больших вёдрах несли белье на коромыслах и наши мамы. Мы с Ирой неизменно были при них. Выполаскав белье в запрудах, куда из родников по трубам стекала вода, мамы наши подходили к нам, садились на сосновые огромные пни вдоль берега озера. Согревались после ледяной воды. Оставшийся после войны редкий сосновый бор, в котором выстояли лишь самые толстые вековые сосны, меж которых остались пеньки более молодых деревьев. Мамы садились рядом отдохнуть, надышаться смолистого горьковатого  соснового духа. Любовались, как лебеди ловили куски хлебца принесённые нами. В большие праздники как Троица, свадьбы здесь устраивали пикники и  гуляния или уходили поглубже в лесок, к речке…
Позже, когда родители наши построили дома рядом с общей межой без забора, стали ходить в лес. За грибами. За травами к чаю, за диким луком, чесноком, щавелем…и чилижником для веников к зиме. Хоть и сажали просо на веники, но это для уборки дома. А для уборки улиц и обметания снега с валенок вязали чилижные. Веники для бани тоже вязали. Приходила пора ягод – хоть и далеко, но  ходили в лес собирать  ягоды, смородину, черёмуху, шиповник. Много собирали грибов; их любили. Пока шло строительство домов, плодовые саженцы сажали сразу по приобретении участка. И уже первой весной они дали первый урожай с трехлетней посадки смородины, крыжовника, вишни…папа оказался заядлым садоводом. Он выписывал журналы «Садоводство» и «Цветоводство» (для меня).  Лет в 9-10 мы с Ириной получили палисадники перед домом для выращивания цветов. Папа выписывал и испытывал диковинные сорта яблонь, груш…которые потом прививал в садах друзей и моих учителей. Я выписывала семена лимонника китайского, вишни аньдо из питомников Лисавенко и Д.Востока. В те времена все овощи и фрукты выращивали для себя сами. Мы с Ирой росли, вкушая первые запахи весенней земли, работали с родителями вместе в огородах весной и осенью: убирали мусор, летом рыхлили, поливали,  собирали урожай. И всегда находились при доме, при мамах, ведь наши мамы в те времена не работали на производствах, а занимались домашним хозяйством и детьми. Мы постигали азы работы с землёй, азы любви и заботы о землице - матушке. Никто нас не торопил. Родители всегда уделяли несколько минут, для отдыха, созерцания красоты, разговора про землю, сроки, урожай…
Да, мы твои дети, Земля. И как истинная мать кормилица, ты даёшь человеку все необходимое для жизни – землю, на которой растут плоды, цветут цветы, на которой стоят дома, из родников твоих льётся целительная, так необходимая для жизни вода. Земля исправно кормит, поит, одевает своих детей, даёт тепло и свет. И красоту для отдыха и вдохновения. И работу, бери инструмент и пожалуйста - работай!
Работа, завод – это главное.
Но была и другая жизнь, связанная с домом, семьёй и главное – с садами - огородами, кормильцами живота  и жизни насущной. Оии занимали довольно значимую долю забот, времени сил и дум. Конечно же, мы не жили в одиночестве, обособленно. Были друзья по школе. Мы дружили семьями, общались вне школы. Это и Вера Сомова с мамой, это учителя со своими детьми. Я с детьми ездила к ним в выходные, были праздники, мылись в ванной, ночевали там. Они проезжали  к нам, помогали в саду и огороде, возились в земле., увозили огурцы, помидоры. В школе давали небольшие наделы земли для посадки картофеля. Все брали эти участки. По весне учителя мужчины трудовик, биолог, физрук готовили шагомер и с утра отправлялись на совхозное поле. Посписочно отмеряли сотки земли, сколько заказывали учителя, размечали участки, ставили колышки с надписями. И вот в выходной день все сотрудники приезжали с семьями на посадку картошки. К обеду сажать  заканчивали те, у кого небольшие участки. Садились за общий обед…Как на пикнике…общее покрывало, разносолы, квас, морс…пестрые одежды, панамки, шляпы пестрели среди гомона, смеха и разговоров…и довольные дети, для которых брали мячи и скакалки . разморённые на солнышке, сидящие под единственным на раздолье огромным вязом, дающим тень среди пестрого цветущего раздолья…цветочные венки на головах для красоты и прохлады…Разъезжались также весело…вереница развесёлая шла на автобусную остановку. Это повторялось в каникулы летом, на прополку, окучивание картофеля. Особый праздник царил во время уборки урожая. Выкапывали картошку тёплым воскресным днём, сортировали. Приезжали семьями. Подшефный завод Строймаш давал автобусы, Они развозили  урожай до самого вечера.
Весной 1993года.мы с семьёй вышли на своё поле, родительское, с детства возделываемое за домами посёлка на бросовых участках не застроенной улицы Красина. А на соседнем участке увидела новых хозяев. Разговорились. Познакомились. И это новая особая тема для повествования длиною во всю оставшуюся жизнь. Так произошло первое знакомство  с Чагиными, а вдальнойшем и с Чижовыми…приехавшими из Казани в тот год, когда я уехала в Казань…И вот судьбе было угодно соединить наши жизни, общение, дружбу…уже на башкирской земле.
О Чагиныхи и Чижовых.В апреле мы с семьёй вышли на родительское картофельное  поле посмотреть, убрать мусор и подумать ,что будем сажать на этом поле: картошку, подсолнечник, капусту.  Но самое главное надо было подготовить место для вспашки, а  соседи уже пахали огороды. Трактора работали всю неделю с зари и до зари, их рокот бередил душу: пора, пора пахать землю, сажать картошку, тепло и прошли дожди. А мне после работы было некогда.  И вот выдался выходной. И мы вооружившись граблями вышли всей семьёй  на наше картофельное поле.  А рядом новые люди. Разговорились, оказалось, что  эта семья Чагиных  купила дом через два дома от нас. Они  поменяли квартиру на дом, чтобы жить в своём доме, выращивать фрукты, овощи, чтобы был сад.  Поработали, убрали мусор, собрали бурьян. Вокруг пахали трактора. Народ семьями трудился. Страда,  Весна. Земля требует рук. На тракторе рядом пахал Андрей, знакомый. Договорились, что Андрей  с меня плату за вспашку не возьмёт. Пошли домой пообедать А за нами следом идут эти новенькие. мы остановились у калитки. Они подошли и высказали свою проблему, что никого не знают и попросили вспахать, заодно, и их участок. После обеда мы вышли снова на поле, нам  вспахали участки. В этот день они нас  пригласили  на ужин. Так мы впервые оказались в том доме, в котором росла  подружка Нина. Оказалось, они  приятные и хорошие люди и  нас соединяет  поле.  Общие разговоры об огородах, садах и детях. Посадили картошку, они снова нас пригласили на ужин Так  мы просто встречались на поле пололи картошку, общались. И дети наши подружились. Вот 12 июля в День Петра и Павла нас пригласили на день рождения главы семьи Петра Инокентьевича. На празднике были  среди их друзей Лидия Петровна и  Юрий Яковлевич. Застолье было песенным, пели романсы... Следующее общение с компанией у нас произошло у хозяйки  Риммы на дне  рождения. Стали общаться. Меня приняли в свою стаю, окружили теплом и заботой. Нет-нет, да прибегали  девочки то Наташа, то Лена: идёмте, мама зовёт.  Я отказывалась, они начали хитрить: ой маме плохо, сделайте укол. А у них оказывается, стол накрыт.... Янеку было уже 10 лет и  Сашка пропала. Мальчик стал  капризный, плаксивый...  плачет и плачет... Саша в письме присылала, что её посадили. Сладу с мальчиком  не стало...постоянно бежит  в постель укрывается одеялом и плачет. После Нового года пришли Римма  с Петром и говорят,  что Юрию Яковлевичу 60 лет, он уходит на пенсию. И  ему стали снится сны, что надо креститься. У Юрия Яковлевича судьба  была такая тяжёлая: репрессированные родители, детский дом, интернат, потом мама освободилась и взяла его. И как это было кстати. Надо нам Янека. Крестить, может быть он успокоится, что-то с ребёнком происходит. В Крещение 21 января договорились  крестить Юрия Яковлевича и Янека.
- Я хочу тебя, а не хочу Наташку, не хочу Наташку,- закапризничал Янек в церкви.
 Женщина, которая записывала:
 - Если ребёнок не хочет, нельзя насильно записывать. А ты кого хочешь, мальчик, не плачь.
 Он говорит:
-  Маму хочу, чтобы она у меня была крёстная мама. Так и записали: у Юрия Яковлевича и Янека Крёстными стали  Пётр Иннокентьевич и я. Так мы породнились все три семьи. После церкви отправились к Чижовым, купили подарочки нашим крестникам. Там такой  богатый стол: пироги, разносолы. Дальше  делили всё вместе: дни рождения детей, праздники советские, окончание школы детьми. Совместно работали на огородах. У Чижовых был  далеко в горах Урняк, двухэтажный большой дом с колодцем и банькой, в окружении лесов и родников.  Картошку ли сажать, копать, за грибами  и травами ли,  с ночёвкой  вечерними кострами, песнями  до утра.

Я сидела на стареньком некрашеном крылечке дачи друзей, Всматривалась в утреннюю рань, в белыми облаками клубящийся, туман, средь кустов слив и рябин. Проснулась, когда окоём окна ещё едва выделялся серым прямоугольником, отсвечивающим белизной кружевных занавесок.
Августовская ночь была безлунной. Сквозь пелену тумана не просвечивали даже звезды.

Такая тишь! Ни шелеста листочка, ни тренькания птиц. Казалось, что вокруг – неземное тихое бытие. Отрада! И туман! Очень люблю загадочность и нежность туманов - в них неземное волшебство. Встала, протянула ладошки к небу…Вот оно, такое низкое, совсем рядом, на ладошках прохладный туман превращался в росу. Подержав ладошки, умылась утренней дарованной влагой, подержав ладошки на глазах и загадав желание.

-Ты что тут сидишь одна? Не спится? - Это хозяйка дачи, Лида, вышла.
- Слушаю тишину,- оправившись от неожиданности, ответила я.
- А! Тишину! Ну, ну. Не простынь, сидишь в исподнем - сонным голосом ответила Лида и ушла в дом, накинув на мои плечи шалёнку- паутинку.

Туман все клубился у крылечка. Ветра не было, но движимые воздухом ватные облака, перемещались, будто, как дети играли в догонялки, прибившись к земле, они рассыпались  росами  на листьях, флоксах, травах, растущих у крыльца.
Стало светать, небо розоветь, самые яркие утренние звезды, казалось, висят над колодцем. Вот уж видны на лужайке скатерти и покрывала, оставшиеся после вчерашнего праздника.

По случаю медового Спаса, наши три семьи собрались на даче Лидии Петровны и Юрия Яковлевича.

Странной и интересной оказалась встреча трёх казанских семей на башкирской земле. Петр и Римма стали моими соседями, поменяв квартиру на дом. И сразу же мы сдружились. Была весна, пахали землю под картошку, высаживали рассаду, часто встречались, общались. Дети наши были ровесниками.

По случаю Петрова дня, Римма с Петей пригласили нас на Петров день к себе. У Петра Иннокентьевича был день рождения. Там и познакомились с семьёй Лидии Петровны и Юрия Яковлевича. Те две семьи сдружила работа на заводе и воинской лётной части. Как оказалось, в год моего отъезда в Казань на учёбу, эти две семьи приехали из Казани в наш город и дружили уже двадцать лет. Так вот и я прибилась в этот уютный круг друзей. Та дружба оказалась святой, связавшей наши жизни, жизни наших детей. Потом  вот перекумились и перероднились.

На праздниках пели песни и романсы всегда. У Риммы и Петра очень красивые высокие сильные голоса. У Юрия Яковлевича бархатный тенор, и мы с Лидой неплохо пели.
Пели популярные советские песни. В каждой семье были рукописные общие тетрадки с песнями, и «книжечки - численники или – молитвенники» с песнями. В нашем кругу друзей песня почиталась, как молитва, выше молитвы. Пели на голоса, красиво и правильно. Главное - с душой. И песни были душевные.

- На Волге широкой, на стрелке далёкой,
Гудками кого-то зовёт пароход.
Над городом Горьким, где ясные зорьки…- «Вечерняя Сормовская» было песней Лиды и Юры, историей их любви. С этой песни красивой, широкой  и  раздольной начинали распевку.
 У каждого была своя любимая песня.

- Зорька алая, зорька алая, губы алые,
А в глазах твоих, а в глазах твоих неба синь,
Ты любовь моя, долгожданная,
Не покинь меня, не покинь меня, не покинь…- запевали Римма и Петр их любимую.

- Споёмте друзья, ведь завтра в поход
Уйдём в предрассветный туман,
Споём веселей, пусть нам подпоёт
Седой боевой капитан.
Прощай любимый город,
Уходим завтра в море- запевала я с детства любимую песню.

После третьей рюмки Юрий Яковлевич пел романсы.

- Не уходи, побудь со мною,- или
- Отцвели уж давно, хризантемы в саду,
А любовь все живет, в моем сердце больном…

Ну, и мы все подпевали. Песни, наполняя сердца, лились привольно, сопровождаемые шутками, разговорами, смехом. А рядом росли наши дети, впитывающие доброту, дружбу и прирастая к нашим песням жизнью.

Так вот и на даче.
Приезжала туда на два-три дня. Завтрак, работа по сезону (окучивание картофеля, сбор клубники), или уходили к лесу,  к роднику. Собирали грибы, ягоды, травы для чая. По весне собирали целебные сосновые шишки, делали сосновый мёд, хвойный целебный квас от всех недугов тела. После обеда в жару отдыхали. Затем поливали огуречные и помидорные грядки.

Хозяин затапливал баньку. Я, взяв секатор, шла за вениками в лесочек, собирая  берёзовые, рябиновые, черёмуховые ветки, внутрь вставляя несколько крапивных прутиков и обложив дубовыми веточками. Веники получались пышными и душистыми.
Баня. Банька, Банечка…Жаркая, духмяная. Для здоровья и русского духа. С чистейшей колодезной, почти ледяной водицей. Строил её хозяин сам, по своему умению-разумению. Получилась  она такая уютненькая, обшитая фольгой и душистыми деревянными палашами. Требовала мало дров и времени. Чуть затопит, бывало, хозяин, а уж и готова она! Откроет двери, поддаст парку, выпустит горечь, накидает жгучей крапивы, плеснёт на неё два ушата кипятка, и обмякнет травка, чуть пощипывает только нежную кожу ног, да исцеляет недуги.

- Ещё чуток, пусть настоится, - поддав ещё парку, закроет вьюшку хозяин, подойдёт к колодцу, опрокинет ведро воды, хрустальными искрами заблестят капли стекающей воды, в лучах вечернего солнца, накинет полотенце на плечи, присядет на скамеечку средь ярких карминных флоксов.

- А что, Лидушка, ужин готов ли?- спросит, улыбаясь.
- Ужин готов,- ответит жена,- а в предбаннике полотенце и одежда, иди уже.

Мы с хозяйкой накрываем на стол льняную скатерть, привезённую снохой из Белоруссии (я очень люблю лён). Однажды Лида дала мне для бани сероватое полотенце с извинениями, что  «не такое белое», а я как увидела этот сероватый лён, так и обомлела:
- Это же лён! Откуда он?
- Сноха привезла, - ответила она.
- Ой, а я до чего же люблю лён!
- Вот и ладно. Угодилось.

Лидия Петровна ставила на стол приборы, салаты, соления, да рыбку солёную (копчёную, жаренную); у них, волжан, рыба была в особом почёте, и жареная рыбка, да селёдочка всегда на столе.
 
А из баньки доносились звуки удовольствия человека, шлепки веника, шипенье поддаваемого пара.

Вот уж чистые, вымытые, пропаренные и улыбающиеся, мы сидим за столом с рюмочкой холодной кедровочки (хранящейся до срока в колодце). Неспешно ужинаем, в беседе да разговорах, постепенно остываем.

После  ужина выходили на прогулку по лесочку, пели песни и романсы. К тем годам дачи уже стали бросать, в проулках оставалось всего несколько домов, остальные стояли заколоченные.

Какой же смолистый с терпкостью целебный густой воздух шёл от пихт, сосен, лиственниц! А когда цвели липы, казалось, что и воздух становился душисто-золотистым. Особенно вечером, когда падала вечерняя роса. Вековые стволы устремляли свои вершины высоко к небу, так что, чтобы увидеть вершины, надо было задирать головы вверх, и шляпы падали.
 
Однажды перед сном вышли прогуляться, подышать лесным духом, шли и пели, остановились у автобусной остановки среди пихт. Вдруг окно второго этажа скрипнуло. Мы решили, что мешаем спать и замолчали.

 Это Нина Ивановна, солидная дама, хозяйка большого дома в окружении увесистых калин, цветущего яркого шиповника и гортензий:
- Что же вы замолчали! Я так люблю слушать, как вы поёте. И даже  жду. Очень уж хорошо поёте и песни такие душевные. Сейчас редко поют…а романсы и вообще не услышать…Пойте, пожалуйста!- она застыла в окоеме окна.

- Осенние листья шумят и шумят с саду,
Тропою знакомой я рядом с тобой иду,
И счастлив лишь тот, в ком сердце поет,
С кем рядом любимый идет…- допели мы и возвращались знакомой тропинкой назад,  с песнями же в дом, садились чаевничать.

 А затем, накрыв стол «картёжной» скатёрочкой,  играли в картишки. Обычно,  в подкидного, а иногда, с призами за выигрыш (то-ли спеть романс, то-ли пропустить напёрсточек  кедровочки).

Да, прошло то счастливое время. Прошли молодые годы. Дети выросли. Мы постарели. Нет уж и той прекрасной дачи в благодатном лесочке в уральских горах.
 Постарели хозяева, продали, с болью и слезами, то счастливое гнёздышко, выпестованное умелыми руками и добрыми любящими сердцами.
Сердцами, которые теперь отданы внукам и заботе о них.


 К Чагиным тоже ездили в «Рассвет», в сад. Был небольшой домик, большой участок. Чагины и Чижовы приехали в Стерлитамак в 1972 году. Чагин П.И. приехал по направлению от самолётного клуба  из Казани. Здесь работал в ШМАССе, в школе младших инструкторов.  Чижовы же приехали из Риги.  Здесь  можно было купить квартиру в кооперативе. С квартирами в те времена было очень тяжело.  Работали   они на Ленинском заводе. Там же работал и Чагин после закрытия ШМАССа. Оказывается, что в Казани они жили в одном Ленинском районе и совсем даже недалеко друг от друга, но до друг о друге не знали. В Стерлитамаке их свела судьба.
А я в тот 1972 уехала в Казань. И приехав в1987 на родину, встретилась с этими прекрасными семьями и людьми. У всех были очень красивые голоса,  оказывается в Казани и Чагины и Чижовы пели со сцены.  Я тоже на заводе  в Казани организовала вокальную группу, и мы   участвовали в концертах. Так вот песни нас, можно сказать, и свели. Пели романсы, пели красивые русские, советские песни.  Частушки... это уже в конце застолья, под кураж. Весёлый настрой на этих вечерах нравился  нашим детям, они, примерно одного возраста. Погодки Серёжа, Лена, мой Миша. И Наташа с Янеком погодки. Ещё приезжали на праздники старшие сыновья с семьями и детьми. Очень любили, когда Серёжа Чагин садился за пианино, сначала играл Бетховена...потом мы пели под фано. Лето. Яблочные спасы. Яблочный дух во все открытые окна и пианино и песни...На этом выросли наши дети. Дружно трудились. Дружно отмечали праздники. Были большие застолья, весёлые, для детишек Лидия Петровна организовывала  розыгрыши, с подарками. У неё был ряженый костюм: если в Новый год, то это Дед Мороз; если простые праздники, то  бабушка Яга. Был Мешок с подарками. Каждый ребёнок со встреч уходил с подарком. В один Новый год мне нездоровилось, да  я не любитель шумных посиделок,  решила не идти. говорю своим:
- Этот Новый год мы проведём дома.  Миша с Янеком  уговорили.
- Мама, пойдём, там  Дед Мороз подарки подарит.
 Пришлось идти. Новый год проводили  шумно. Весёлое застолье, объедение, танцы, различные шутки, прибаутки. Всё это заканчивалось под утро. Расстилали матрасы  на полу в зале. Спали до обеда, просыпались, убирались. Снова застолья, снова ломились  столы угощениями; обязательно рыба, жареная терпуг, лещи, подлещики; рыба вяленая и  рыба солёная, сельдь или скумбрия, по рецепту Лидии Петровны. Всё это просто таяло во рту. Как же - волжане без рыбы? Рыба - главный аттрибут каждого застолья. До чего вкусны холодцы, знатные холодцы!  Да с горчичкой! Такие кусочки можно было, наверное, бросить об  пол  - отскочат до потолка.
Я работаю на кожевенном заводе. Пётр Иннокентьевич с птицефабрики перешёл ко мне в замы, главным механиком.  Римма Михайловна пришла ко мне на склад. Наташа  с Серёжей  работают у  меня в художественном цеху..  Серёжа   после армии  вернётся на своё же место в цех и продолжит работать.
 Дети, внуки растут, взрослеют, мы стареем, но общаемся. Я благодарю Бога что они встретились на моём пути. Живём мы как одна семья, помогали выживать друг другу в тяжёлые времена, помогали детям работу найти. Дети оперились. Жизнь у каждого своя, работа и внуки  у них уже растут.
Нет уже Лидии Васильевны, близких людей, подруг. Нет уже Натальи Павловны, нет Анны Сергеевны, Юрия Яковлевича. Но мы, Лидия Петровна, Римма Михайловна и я пока живы, немножко здоровы. Серёжина жена, Галина Чижова, работает в музыкальной школе, ведёт русский детский ансамбль «Калёда», дочки их выступают и поют. Лена Чагина работает в детских музыкальных школах, возит своих учеников для поступления в Гнессинское, музыкальное. Дочь Танюша окончила Московскую музыкальную академию, солистка и преподаватель в музыкальной школе Одинцово.. Дочь Наташи, Ксения, солистка у Лены на концертах. Редко, но мы собираемся у Лидии Петровны. Поём  нашу застольную:
На Волге широкой
На стрелке далёкой
Гудками кого-то зовёт пароход.
Под городом Горьким.
Где ясные зорьки....
И молодые голоса подхватывают наши песни и романсы...
Чтобы наши дети жили, общались и чтобы немножко облегчить, эту тяжёлую жизнь (никто не отменял наши тяжёлые времена, выживали, выживали мы) выживали наши дети, выживают наши внуки. Вот таковы таковы итоги жизненного пути по которому мы уже подходим к порогу.