Слово Божье на языке русском Особенности и труднос

Слово Божье на языке русском: Особенности и трудности перевода
«И познаете истину, и истина сделает вас свободными» (Ин. 8:32). Сие обетование Спасителя на протяжении веков побуждало ревнителей веры к тому, чтобы сделать Слово Божье доступным каждому человеку на его родном языке. Но путь сей, как и всякий путь, ведущий к свету, был усеян терниями, ибо князь тьмы всегда противился тому, чтобы люди могли читать и разуметь Писание без посредников. История русского перевода Библии — это история великой брани, в которой сталкивались не только богословские взгляды, но и политические страсти, человеческое неверие и глубокая, искренняя любовь к истине.

I. Первый опыт и его критики
В 1816 году, по благословению императора Александра I и при деятельном участии Российского библейского общества, начался первый перевод Библии на русский язык. Казалось бы, дело благое и богоугодное: дать народу возможность читать Слово Божье на языке, ему понятном. Но вскоре появились и критические отзывы, причем исходили они не только от ревнителей старины, но и от людей просвещенных.

Один из них, выдающийся правовед Михаил Михайлович Сперанский, человек, известный своей ученостью и близостью ко двору, в 1819 году писал: «Сегодня, во время обыкновенного моего утреннего чтения, вместо греческого моего завета, мне вздумалось читать Евангелие в новом русском переводе. Какая разность, какая слабость в сравнении со славянским! Может быть и тут действует привычка, но мне кажется — все не так и не на своем месте: и хотя внутренне я убежден, что это все одно и то же, но нет ни той силы, ни того услаждения».

Сии слова обнажают суть проблемы: Славянская Библия издревле воспринималась на Руси не столько как книга для чтения, сколько как «словесная икона». Она была предназначена для благоговейного слушания в храме, для почитания, но не для самостоятельного исследования. Главным в ней почиталось не столько смысловое содержание, сколько ритуальное благозвучие, освященное веками. Перевод на понятный язык в такой парадигме казался вульгарным упрощением, а то и прямым осквернением святыни. Людей, которые не только почитали Библию, но и читали ее, стараясь применять в жизни, подозревали в ереси и неблагонадежности.

II. «Однодум» и его судьба
Замечательный русский писатель Николай Семенович Лесков в своем рассказе «Однодум» живописал судьбу такого человека. Его герой, Алексашка Рыжов, зачитывался Библией и потому, состоя на государственной службе, был справедлив и не брал взяток — качество по тем временам необычайное и подозрительное.

Городничий и протопоп встревожились не на шутку. «Еретик!» — решили они. И хотя городничий ему не доверял, а протопоп сомневался, жены их, городничиха и протопопица, за Рыжова стояли горой. Протопоп, раздраженный упреками супруги, которая дерзнула сказать, что ему бы, обирале, не у алтаря стоять, а Рыжову, решил выведать истину. Он исповедал Рыжова, «пробрал на все корки», но не нашел в нем греха к смерти.

В диалоге с городничим протопоп излагает свой вердикт: «А что "даров не приемлет", — то это по одной вредной фантазии. Все же, значит, есть в нем вредная фантазия. А в чем она заключается? — Библии начитался. — Ишь его, дурака, угораздило! — Да; начитался от скуки и позабыть не может. — Экий дурак! Что же теперь с ним сделать? — Ничего не сделаешь: он уже очень далеко начитан. — Неужели до самого до «Христа» дошел? — Всю, всю прочитал. — Ну, значит, шабаш».

А в беседе с губернатором графом Ланским Рыжов, на вопрос, уважает ли он власти, прямо отвечает: «Не уважаю. — За что? — Ленивы, алчны и пред престолом криводушны». И когда губернатор спрашивает, уж не пророчествует ли он, Рыжов отвечает: «Нет; а по Библии вывожу, что ясно следует».

Умер сей праведник, исполнив все христианские требы по установлению Православной Церкви, хотя, по общим замечаниям, православие его было «сомнительно». Ибо как мог быть истинно православным тот, кто читал Библию и жил по ней, а не по обычаям мира сего?

III. Доносы и запреты
В 1824 году адмирал Александр Семенович Шишков, человек влиятельный и убежденный противник новшеств, писал всесильному графу Алексею Андреевичу Аракчееву: «Переводы Священного Писания с высокого языка (называемого Славенским) на простой, в общежитии употребляемый язык (называемый Русским) под предлогом лучшего разумения церковных книг придуманы для уменьшения их важности и поколебания Веры». И еще: «Чтение Священных книг состоит в том, чтобы истребить Правоверие, возмутить отечество и произвесть в нем междоусобия и бунты».

Доля правды в сих доносах, вероятно, была, но лишь в том смысле, что одной из исторических основ российского государства были взяточничество и воровство, а также произвол как в чиновном, так и в приближенном к нему церковном аппарате. Как писал Алексей Сергеевич Суворин: «Взятка — русская Конституция». А Николай Михайлович Карамзин на вопрос, что происходит в России, ответил одним словом: «Воруют». Распространение Слова Божьего на русском языке действительно могло подорвать такие основы. Страшно было даже подумать о появлении в России множества праведников, подобных Алексашке Рыжову.

Результат сих страхов и доносов известен: Российское библейское общество было закрыто, а русский перевод Библии оказался под запретом вплоть до 1858 года. И плоды этого запрета не замедлили сказаться.

IV. Горькие плоды запрета
В 1854 году Алексей Степанович Хомяков, славянофил и поэт, писал о России горестные строки:

«В судах черна неправдой чёрной
И игом рабства клеймена;
Безбожной лести, лжи тлетворной,
И лени мёртвой и позорной,
И всякой мерзости полна!»

Сие есть горькое свидетельство того, к чему приводит духовное оскудение народа, лишенного живого источника воды — Слова Божьего.

Даже после завершения и публикации Синодального перевода в 1876 году, традиция считать чтение Библии в народе делом «сомнительным» продолжилась и в XX веке. Председатель Русской библейской комиссии, профессор Санкт-Петербургской Духовной Академии Иван Евсеевич Евсеев в 1917 году с горечью писал: «Пред Русской Церковью по отношению к Библии стоит масса непорешенных вопросов... Церковь от этих вопросов отмахивалась, решать их за нее приходилось частным лицам... Одним из создавшихся таким путем предубеждений по отношению к Библии была боязнь Библии, опасение, что близкое непосредственное знакомство с Библиею не повредило бы чистоте веры, даже существованию самой веры и сохранению рассудка у читателей Библии. Предрассудок нелепый, но он имеет самые ужасные, гибельные последствия: Библию народ не читает, в народе она почти неизвестна».

«Гибельные последствия» не заставили себя ждать: вскоре последовали революция, гражданская война и коммунистический террор, ввергшие страну в пучину еще больших бедствий.

V. Новая «словесная икона»
Однако не стоит думать, что представление о Библии как о «словесной иконе» и теория надлежащего «привыкания» к ней характерны только для православных христиан. Увы, многие российские протестанты также в значительной мере усвоили эту парадигму, но применили ее к Синодальному переводу. Сей перевод стал для них литургическим и занял в протестантских церквах России примерно такое же место, какое славянская Библия занимала в православной традиции.

Ныне среди протестантов практика регулярного личного чтения Библии, столь характерная для штундистов XIX века, все более и более подменяется практикой слушания в церкви проповедей, лишь изредка сопровождаемых библейскими цитатами. Синодальная Библия постепенно превращается из книги для живого повседневного чтения и средства распространения Слова Божьего в сборник литургических цитат, в священный справочник для узкого круга пасторов. Переводы, отклоняющиеся от привычных формул, зачастую воспринимаются как упрощенные и вульгарные, а в худшем случае — как еретические.

Так, русский Синодальный перевод, против которого в свое время восставали за его отступление от «словесной иконы» славянской Библии, ныне сам превратился в такую же икону. И на довод, что обычные люди читать его фактически не могут, и потому для просвещения он малопригоден, ревнители «священного образа», подобно Сперанскому, отвечают: народу нужно просто привыкнуть.

Насколько за двести лет народ привык к церковнославянской Библии, можно судить по тому факту, что в 2011 году Российским библейским обществом, единственным в мире ее издателем, было реализовано менее 1400 экземпляров сей книги. Синодальных Библий в том же году было приобретено около 200 000, что для огромной России также ничтожно мало. В отношении ежегодного распространения Библии Россия многократно уступает таким странам, как Нигерия, Южная Африка, Корея, Индонезия, Мексика, а Бразилии — более чем в двадцать раз. На фоне этих стран Россия выглядит библейским карликом.

VI. Современный перевод как ответ на нужду
Появление Современного русского перевода (выполненного Российским библейским обществом в 2011 году) есть отклик на нужду многих христиан и ищущих Бога людей иметь более доступный для понимания текст первоисточника христианской веры. Труд сей предназначен, прежде всего, для миссионерских и духовно-просветительских целей.

Его отличает точная передача смысла Священного Писания в сочетании с ясностью и доступностью изложения. Сие дает возможность читать и понимать Библию широкому кругу людей, не привыкших к церковным языковым стереотипам. К тому же библейская наука в XX веке значительно продвинулась в исследовании как Ветхого, так и Нового Заветов, что позволило более достоверно передать их содержание.

В современном переводе сохраняется выразительное своеобразие библейских текстов. Переводчики стремились, используя все богатство русского литературного языка, передать стилистическое многообразие Библии, и тем самым сделать ее чтение увлекательным.

Тем самым Российское библейское общество осуществляет то, что записано в его Уставе еще в 1813 году: «Главный предмет общества есть способствование к приведению в России в большее употребление Библий». И ныне, как и двести лет назад, мы надеемся, что Библия в России станет книгой для большинства народа, а не преимущественно для священников и проповедников.

Интересно, что и в наши дни приходится встречать со стороны некоторых служителей и такую реакцию: «Зачем Вы сделали такой ясный перевод? Что же мы теперь будем разъяснять и истолковывать?» Сии слова, увы, показывают, что дух, противившийся русскому переводу два века назад, не исчез, но лишь переменил обличье.

VII. Заключение
Российское библейское общество с вниманием относится к критическим замечаниям о новом переводе, но при условии, что они носят конкретный характер и подкреплены аргументами. На голословные же оценки и невежественные выпады мы не реагируем. При этом мы никому не навязываем новый перевод, но продолжаем и будем продолжать издание Синодального, церковнославянского и иных переводов Библии, дабы каждый мог читать Слово Божье на том языке, который ему ближе.

Ибо, как сказано у пророка Исаии: «Как дождь и снег нисходит с неба и туда не возвращается, но напояет землю и делает ее способною рождать и произращать, чтобы она давала семя тому, кто сеет, и хлеб тому, кто ест, — так и слово Мое, которое исходит из уст Моих, — оно не возвращается ко Мне тщетным, но исполняет то, что Мне угодно, и совершает то, для чего Я послал его» (Ис. 55:10-11). Да будет так и с каждым переводом, совершенным во славу Божию и для спасения душ человеческих. Аминь.