Россияночка. Кн. 3. Школа выживания. Глава 7

 пространства. В столовой все подоконники в грязных тарелках, чайные немытые бокалы с заваркой стояли всюду, в раковине, на столах, на подоконниках. Удивилась очень, в цеху работают шесть - семь женщин; неужели каждая не может  перед уходом помыть три четыре посудины мужских? Та же картина была и в раздевалках, в туалетной. На всё производство 2 единицы уборщиц, а вот цеховая была в отпуске. Та, что убирала административный второй этаж, приходила убирать комнату  начальства. Это мой кабинет, совмещённый с технологами, менеджерами по продукции и конструкторами. В общем-то, по рабочему удобно, не надо бегать за тем, кто нужен, все работали в связке. Наутро я пошла вместе с Янеком, чтоб проследить опоздавших, посмотреть работу кладовщиков, выдачу сменных заданий…это большущий список и карточки на смену. Потом прошла в столовую, достала принесённое: тряпки, полотенца, губки, щётки, моющие средства…Сначала снесла посуду со столов обеденного зала, натирала моющими и содой, отмачивала, промыла столы. Расстелила по центру чистые полотенца и стала на них носить чистую посуду. Отмыла, отдраила. Промыла все микроволновки. Когда стояла у раковины, оглянулась на шаги, но увидела спину убегающего паренька. Мусор сложила в мешки и поставила в угол моечной. В туалете убирать не стала, поднялась и попросила техничку со второго этажа спуститься и убраться. Зашла в кабинет. Распечатала объявления для туалетной и кухни. Напечатала график дежурств по кухне. Все развесила по местам и на «Доске объявлений» у входа и пошла на производство. Объявила, что  в десять пятнадцать, перед перерывом на чай 15- минутка для уборки мусора от станков. За стенкой услышала, что  Игорь ребятам в раздевалке  говорит:
- Утром зашёл в столовую, а там новая начальница посуду нашу грязную отмывает. Смотрите, какая там чистота….
Эдуард Петрович был, как и Шилин, маленький, круглый и такой же крикливый…Так я стала начальником производства в стекольной компании ООО УСК,  Николаева Эдуарда Петровича. На работу уходила с Янеком за час раньше руководства. И возвращались с Янеком, он помогал в компьютерных делах, распечатывать документы. Производство было достаточно молодым, и все рабочие получали  зарплату по одной сетке, и те кто только пришли и высококвалифицированные, которые изучили иностранные станки досконально, работали без брака и оставались на срочные работы, платили по выработке продукции. Было много проблем и вопросов. Собрали общее собрание производства между сменами. Выписали насущные вопросы и приступили к реализации  программ. Первая из которых была «аттестация рабочих мест и профессий», разработали критерии, критерии поощрений и премиальных. Записали в Устав – каждая смена сдаёт чистое производство другой, ввели 10- минутки по уборке рабочих мест по окончании смены. В пятницу после работы генеральная уборка и в понедельник за 15 минут до работы тоже. Дело в том, что работали полировочные стекольные машины и пескоструйные станки, выбрасывающие в воздух много стекольной пыли. В понедельник приходили в цех, в котором всё покрыто слоем белой стекольной пыли. Работа по уборке на стекольном производстве ещё та, включали шланги с водой, каждый у своего рабочего места и гнали швабрами  воду в сточные канавы по краям цехов и сливы посреди цеха. На неровности пола проложили дощатые настилы. Работать стали с сухими ногами. Большую проблему создавал ручной труд, стекло перекладывали на каталки и перевозили от одной операции на другую. Бывало и так, что огромные толстые стеклянные двери по спецзаказу для офисов, бань, проходили все операции - пескоструйную обработку, трипплексирование и вот в последней операции в печи изделия лопались, разлетались и это стекло убирали и отправляли в город Салават на плавку. Надо, сказать, что чаще всего именно салаватское стекло и уходило в брак. Китайское стекло было очень хорошего качества. Вот тогда аврал - обещанная к отгрузке  в пятницу продукция не отгружена.  Договорились на понедельник.  Тогда работали, как рабы, по две ночи в цеху, по двое суток, чтобы к утру понедельника выдать товар заказчику. Не роптали. Может и потому, что мы с Эдуардом Петровичем сами вставали на рабочие места и вместе с рабочими шли в столовую. Он вставал на шлифовальные машины, обрабатывающие кромку стекла, приходилось подбирать ремни под каждую марку стекла. Я стояла на мойке или упаковке с женщинами. Не надо заставлять, кричать на рабочих, доказывая, что они должны…надо просто впрягаться в общую телегу и делать работу сообща. Самый лучший убедительный довод - пример руководителя. В такие часы Петрович превращался в работягу, шутил, подбадривал, напевал что-то, но и успевал контролировать все процессы. Подходя ко мне говорил, пройдемте-ка,  посмотрим и говорил-это какая марка стекла…довольно ухмылялся, видя, что я осваиваю, стараюсь и честно говорю, что с этим я ещё не знакома….Конечно, по 2 часа в день штудировала марки стекла, названия станков,  и много чего. Я очень старалась, и Петрович за всё время работы не повысил голос, но часто спрашивал «а Вы что предлагаете».
Были и эксцессы и скандалы…Работа есть работа. Вот один пример. После ноябрьских праздников пропала с производства партия готовых к отгрузки столов. Заказ на сто столов был перед выходными готов и был упакован. Стоял не в кладовой, а в цеху. А пришли в понедельник столов не обнаружили. Петрович так кричал в цеху, так кричал на втором этаже. Началось расследование…Беседовали с каждым. Ещё бы! Такие убытки из кармана, предприятие ведь коммерческое, не государственное. Отработать бесплатно не получится уже потому, что эта продукция шла под частный заказ и такого стекла больше нет. А заказчик требует…У Николаева на производстве работали все его родные, брат, три сестры и жена имели дочерние предприятия, тётушки, дядьки. И вот Янек говорит Петровичу в присутствии его жены в кабине « а Вы тётю Раю спросили?».  Рая была родственницей Петровича, хорошая и честная женщина. Она же в последнюю ночь на воротах стояла. Рая и рассказала, что Рая в свою смену и открывала ворота,  вывезла по оформленной накладной заместитель Эдуарда Петровича Нафиса Галеевна, муж её заказчик и у него мебельное производство. Накладную так и не нашли. Не знаем, как генеральный простил своей заму эту кражу, думали выгонит…но нет она и дальше продолжала работать, но стала не такая принципиальная и борзая. Реже стала заходить на производство и кричать блажью. Эдуард Петрович тоже любил покричать- поорать. А вот ему-то было нельзя так расстраиваться, трижды с работы его увозили на скорой помощи с сердечным приступом. Человек он был добрый, имел многочисленных родичей и друзей, которых опекал и одаривал.  Прежнее производство он оставил жене для небольших операций и реализации продукции через магазин. Это большое здание он взял в аренду с дальнейшим выкупом. Впервые в Башкирии он открыл стекольное современное производство, ездил в Италию, Германию, Прибалтику, Китай, заключал договора, изучал и покупал самое современное  электронное оборудование, осваивал профессии на месте. Приезжая, он обучал работе каждого станочника, объяснял работку и настройку станков. Это было его детище, его мечта. Здесь он ввёл сточную линию для воды, потому что, все операции на с танках охлаждались водой, вода текла, как только станок включался в работу. А вот конвейер по подаче пооперационно не продумал и ручной труд приводил и к травмам и к браку. Ребята срывали спины. Башкирия, Уфа, Стерлитамак оделись в зеркальное стекло. Стали выпускать стеклопакеты для квартир. Можно было озолотиться, но Николаев уступал в ценах, шёл на сделки в ущерб себе. Время всё жёсче закручивало гайки. Столько предприятий позакрыто. А Николаев мечтает открыть третью, самую современную линию с облегчённым процессом, поэтапной подачи заготовок с подвесными кранами, где бы станочники управляя пультом транспотрировали изделия до склада. Мы с ним чертили рисунки, схемы, как бы это было. Половина и этого здания стояла не освоенная, где он мечтал разместить склад по приёму стекла и стеклорезку. Равных производств не было и за границей, Эдуард Петрович мечтал и шёл впереди всех. Приезжали иностранцы, цокали языками. Но свои же замы, открываемые производства подчиняли своему карману, оставляя хозяина с носом. А тут и арендатор, то-ли из зависти, потребовал выкупить территорию или съехать. Это не входило в планы Николаева, он расширялся, строил новые площади, которые ещё не давали маржи.  Стал продавать имеющиеся производства. Приехали Ленинградцы и подписали передачу производства стеклопакетов  в «Русстекло»
Взял новые площади для новых современнейших производств. Нашёл компактную площадь, перевёз туда всё своё производство, оставила арендатору и помещения и земли вокруг. Забегая вперед,  скажу, что прошло более десяти лет, а эти объекты превратились в пустошь и разрушающиеся пустующие здания…Ни себе , ни людям!!!
Наступил май. Дача моя требовала рук, времени. Сын вышел на дипломную. Надо сказать, что оклад мне Петрович дал сносный, таких денег я от рождения не видывала - десятки тысяч.  Янек получал под тридцать пять тысяч, без премиальных и авральных. Мы работали на износ, но и получали хорошие деньги. Стало невозможно работать - все на нервах, давайте продукцию, давайте продукцию…уже всё шло к закрытию, свёртыванию производства. Я могла уже и уходить…свою работу я сделала, оставляя коллектив дружным, сплочённым.
На следующее лето  Петрович праздновал 50 летие. Работали на небольшом участке. Строил уже третий завод своей мечты. Но через несколько дней его увезли в Уфу на лечение. После операции на сердце человека не стало. Прошёл год и я написала в городскую газету очерк о нём. Дочь прочла, позвонила и пригласила нас с Янеком в деревню к родителям отца на поминки и просила привезти и прочитать газету. Вот привожу текст  моей статьи в городской газете «Стерлитамакский рабочий».
Город в зеркальных витражах
  Юбилею родного города и памяти друга, Эдуарда Петровича Николаева, посвящаю.
                                                                                                                   
  Совсем недавно, несколько дней тому назад, Он ходил по улицам нашего города. ОН жил, мечтал, любил. Он работал, любил свою землю. Он стоял на этой земле крепко, обеими ногами, Он любил обрабатывать землю  руками. Судьба ему ничего не подарила с небес. Он всего достигал сам. А все потому,что Он был МЕЧТАТЕЛЕМ, трудолюбивым и любознательным.
  У Него было много профессий. Он был электриком, водителем,  хорошим фермером.  Он выращивал хлеб, свеклу…Это то, без чего он не мыслил жизнь, то, что составляло  и наполняло Его естество от рождения, по призванию.
  Но в голове Его, в сердце Его с юности жила красивая мечта о красивой жизни. Да, Он мечтал и,  встав крепко на ноги, всеми силами стал оживлять свою мечту.
  А еще Он обладал множеством талантов, на добро и щедрость, дружбу и преданность. Пытливость ума и упорство в достижении поставленных целей.  Все эти качества характера помогли ему превратить мечту в большое серьёзное дело, дело всей Его жизни.

 Судьба ли, провидение  ли, преподнесли ему из Польши стеклообрабатывающие станки на бартер. Другой бы просто продал. Но не в характере Эдуарда Петровича идти по легкому пути. Он овладел информацией, докапывался до сути, увидел на много лет вперёд, что СТЕКЛО, это красивое будущее , что  это-прогресс, это большой производственный рынок, да за ним - долгое большое будущее!  Когда же, как и станки, ему подогнали вагон листового стекла, вместо денег, душа загорелась, мечта ожила.

  За два года Он с близкими людьми, практически своими руками, воздвигает, создаёт первое стекольное коммерческое предприятие в нашем городе. Изучает оборудование, сбыт, изучает основы  экономики и рентабельности производства. Он едет в Прибалтику, Германию, Италию, подписывает контракты. Приобретает оборудование. Принимает гостей из многих стран мира, которые не перестают удивляться, что Николаев Э.П. в России обогнал все страны и начал выпуск цветного стекла. СТЕКЛА, о котором в Европе мечтали еще только – только.
  Но было очень трудно - сомнения, нехватка средств для разворачивания большого производства. Решающим моментом стало посещение предприятия Президентом Башкортостана. В Уфе строили  Конгресс-холл, который предполагалось ОДЕТЬ в КРАСИВОЕ АРХИТЕКТУРНОЕ СТЕКЛО, Мэр нашего города заверил  Президента, что Николаев сможет. 
 Это и стало точкой отсчета для выпуска стекла архитектурного, цветного, инкрустированного шелкографией. Он шел в ногу со временем. А время было к нему благосклонно - началась ЭРА СТЕКЛА  в градостроении. Вся России, ближнее Зарубежье, покупали стекло в ООО «Уральской стекольной компании».  Листовое стекло везли из Европы, России, Китая, на производстве УСК(Уральской Стекольной Компании) из него делали изящную красоту.
 Стекло востребовано временем - мебельное и автомобильное, банковское и холодильное. Двери и оконные  стеклопакеты….Пескоструйное и шелкографическое. Размах размеров тоже широк - от нескольких сантиметров по площади до двух- трех метров, от миллиметра в толщину и до двух сантиметров.
  Производство слаженно работало. Сколько новых профессий освоили жители нашего города во времена кризисов, когда невозможно было найти работу, закрывались предприятия…Люди шли в новое, шли к Николаеву. Он сам стоял за станками, на мойке  и обработке стекла, обучая тонкостям обработки.
  Что ещё хрупче стекла??? Ничего!!! Чуть заденешь - разлетается, как стакан. Протёрли тряпочкой, остались царапины, возвращается вся партия, которую только в брак, на переплавку. Логистика, складирование на новом уровне  современного производства. Во все вникал сам Эдуард Петрович.
  А станки!? Проиводства Италии, Германии, Китая, не просто программные, а компьютерные, высокоточные!
  Николаев строит новое производство, внедряет поточную линию, с облегчением человеческого и производственного труда. Вот в городе уже функционируют две градообразующие стекольные компании УСК и Башкирская СК. Николаев не останавливается – строит новую,третью, площадку по производству красивейшего зеркального, пескоструйного,шелкографического,трипплексованного стекла.
   С опытом приходят новые планы. Вот уж ему и 50! Человек в расцвете ума, сил, мечтаний и новых планов!Эдуард Петрович планирует новое! Сердце стремительно спешит все успеть…

Сердце...ЕГО СЕРДЦЕ!!!
…Оно…Сорвалось и взлетело…туда, ввысь,  где живут мечты…откуда не возвращаются.
  Его не стало с нами...
  Но весь наш город, все учреждения одеты в хрусталь и  зеркала , в светящиеся цветные витражи. Город наш красавец - Золотой. Серебряный,  Стеклянный, Сверкающий такой, каким мы его любим!!! Другого такого нет! Мы живём с хрустальном красивейшем самом современном  городе!
   Дождливым днем, а особенно ранним утром или закатным вечером, мы граждане, прохожие,  отражаемся в бликах стекла и зеркалах витрин  большого  города…
  Поднимите взгляд чуть выше, возможно вам посчастливится увидеть блик мечтательной улыбки создателя этой красоты, этих хрусталей и зеркал - Эдуарда Петровича Николаева.
 Мечтателя, трудоголика, любившего землю, доброго и щедрого,  достойного гражданина города и дорогого друга. Мы будем помнить о нем с благодарностью.
После этого поминального дня сложился рассказ о его матери, уместно его полным представить здесь. Ибо я пишу о женщинах, о материнстве.
«Сердце матери»
(Газета «Стерлитамакский рабочий»)
  Прошёл ровно год, как его не стало. Не стало человека, который спешил жить, любить, работать, творить. И успевать…Его сердце учащенно билось, чтобы все, о чем мечталось, к чему стремились мысли, все - все успеть. А мечты его, мысли, возникали в бессонных ночах, стремительно вывязывая все новые кружева забот и стремлений. А сердце стучало натружено, с перебоями…Оно уже не справлялось само без врачебной помощи. Не однажды бригада скорой помощи увозила его с работы, чтоб помочь, чтоб реанимировать бегущий впереди времени человеческий мотор, который очень ранимо реагировал на козни завистников, палки конкурентов…

  Июльский летний день…Казалось, к вечеру все заботы дня позади, можно и расслабиться, поужинать, отдохнуть…
  Он сделал большой вдох и шагнул за порог учреждения, навстречу вечернему закату, повернул лицо к дочери, чтобы что-то сказать…Но не успел…Сердце! Сердечные струны все сильнее натягивались и стали рваться; и разрывались, принося неистовую, нечеловеческую боль…
  Сирены скорой помощи,  белые халаты. Операционная с яркими огнями…Все! Все стремительно летело, унося сопротивляющуюся жизнь в темноту, холод, откуда нет возврата в солнечный день, в раннее утро, в котором щебечут птицы…И он не сможет вернуться в город своей мечты, одетый им в хрусталь…   
  Холодным июльским рассветом он лежал под белыми простынями в больничной палате…Птицы встречали рассвет, как обычно, разливистыми  напевами, а нежные солнечные лучи согревали утренний город и тёплую ещё,  Его Душу, которая покидала жизнь.
  А город жил, сверкали блики рассвета в зеркалах и витражах. Телефонные звонки обрывали утренний покой его близких и друзей.  И лица покрывались маской печали и скорби…Эдика нет!!!

 Вот уж год миновал с того тяжелого страшного дня…
 Надо, по обычаю поминать, вспоминать, прикоснуться к памяти  дорогого человека, чьим теплом и мудростью мы живы и поныне. Праху, скрытому от живущих под двухметровой толщей земли, укрытой в несколько слов венками, мёртвыми цветами и бесчисленными трехлитровыми банками с розами и лилиями.
Дорога круто сворачивала направо. На кладбище тихо и просто. Лёгкий ветерок и щебет птиц. Умиротворение. Могилку  долго не искали. Вот она, единственная, где море цветов. Мы с  сыном положили пятьдесят роз, перевязанных траурной лентой. Постояли, вспоминая и вглядываясь в портрет. Как живой!
 Очень долго искали дом родителей. Сын спешил, и мы остаться на поминальный обед не могли. Спрашивали местных жителей,  как проехать к дому родителей Эдуарда Петровича и возвращались назад. Снова спрашивали и снова колесили по большому селу. Глаза же невольно искали большой особняк. Как же мы  были удивлены, когда увидели знакомые машины, брата и сестёр у добротного среднего дома, укрывшегося  за зеленью деревьев.
  Я привезла родителям и родне несколько экземпляров местной газеты с моей, очень сокращённой редакцией, статьёй и распечаткой полной статьи. Чтобы приходящие на поминки люди могли прочесть.
Вышли родители, Валентина Степановна и Петр Иванович, поблагодарили за газетную статью, попросили остаться.
Было раннее утро. Сын спешил, а меня настойчиво уговаривали остаться.
- Ну, если надо чем помочь, то я останусь, - робко сказала я.
- Да, помощь нам очень нужна, - сказали чуть не хором две сестры Эдуарда Петровича, наверное, для того, чтобы я осталась.
 Сын уехал. Через несколько минут и мы поехали в сельское кафе. Работы хватило всем, человек пять женщин, а с ними и дочка работали на кухне. Мне досталась работа сушить посуду  полотенцами, чистка картофеля. Обеды готовы, столы накрыты. Огромная столовая вдоль стен заставлена столами. Столы накрыты во дворике кафе под кустистыми липами, которые уже отцвели и с веток свисали мириады золотистых шариков - спеющих семян.

  Слева, у колонны, за стол сели родители. Входящим их было видно сразу от двери, и они с почтением подходили к родителям, выражали соболезнование, слова сопричастности. Вот уже столы полностью заполнены людьми. Родители встали, сказали слова благодарности собравшимся  почтить память сына и предоставили мне слово для прочтения моей статьи.
Первый стол, родные, селяне помянули и разошлись. Ушёл и отец. Валентина Степановна сказала, что он устал, не спал ночь, встречали гостей и нянчился с внуками, ему надо отдохнуть. С двенадцати дня до пяти часов вечера все шли и шли люди. Приезжали родные семьями из разных городов. С часу до двух обедали  работники нашей стекольной компании, они быстро уехали, чтобы уложиться в обеденное время.
  В начале обеда Валентина Степановна посадила меня рядом с собой. Валентина Степановна излучала красоту особую, материнскую. Не смотря на траурное мероприятие, глаза её излучали молодой искристый задор и по внешнему виду ей и не дашь её преклонных лет. Среднего росточка, темноволосая – из под платка, повязанного назад, под увесистый узел, чуть волнистых с лёгкой проседью у висков, волос.  Уверенность, внутренняя сила и спокойствие были во всем её облике. Лишь по глубокому вздоху, глубоким складкам у рта и у глаз ощущалась грусть и усталость. Но как только она начинала разговаривать, лицо её светилось доброжелательностью, мягкостью, молодело.
  Приходившие, приезжавшие нескончаемым потоком люди, усаживались за поминальные столы, говорили с грустью о лучших качествах упокоившегося, вспоминали яркие события из жизни. Самые близкие к семье поминали за нашим столом. Разговаривали с Валентиной Степановной. Читали статью. Отъезжали. Ближе к полудню пошла молодёжь, они занимали столы, что были во дворике кафе. В перерывах, за нашим столом, мать мне рассказывала о рождении, детстве, учёбе и работе старшего сына с материнской любовью, из  самого сердца лились слова, столько света и тепла было в словах матери.
  Вот Эдик мальчиком шести лет помогает строить дом, семья только переехала сюда. Отец на работе. А сынок подаёт маме кирпичи, и они ведут кладку нижних рядов будущего  дома на фундамент. Вот они с мамой ведут побелку и покраску, и Эдик не жалуется на усталость. Вот он поехал учиться и приезжает на каникулах помогать работать в поле, трое сестёр ещё малы, а младший братик и того меньше.
  Закончил учёбу, приехал механизатором в колхоз. Надоело жить в бедноте. Он ведёт разговор об открытии своего дела, поговорил с матерью и сказал:
 - Я мама, добьюсь своего, ты будешь жить в достатке, не будешь больше знать нужды.  Как ни трудно ему было, он шёл все выше и выше, с поддержкой семьи.
  Приобщил к своему делу сестрёнок, братишку, родственников. Мало что себе брал, все раздавал родным. Но подорвал своё здоровье. Мать уже знала, что его не раз с работы увозили на скорой помощи. Не раз его спасала реанимация. Но он успокаивал мать, приезжал в трудные минуты поделиться сокровенным, получить её благословение на новые открытия, утолял разговорами с ней свои сомнения. Речь матери о сыне лилась тихим потоком, как бы раскручивалась кинолента, настолько образен был её рассказ, без слез, без надрывной истерики, присущей женщинам в такие дни. Эта деревенская женщина вела себя настолько аристократично, видна была её безмерная внутренняя боль потери любимого сына, но эта боль была только её. Ничем её, эту боль, измерить не в силах никто другой. По силам она лишь этой красивой  милой женщине, матери. Своим уважением к сыну, своей любовью она щедро делилась с людьми.
  Я сидела рядом, слушала рассказ матери о сыне и моё сердце наполнялось чем-то неимоверно большим, оно переполняло все мое существо, казалось сердце моё не выдержит этого переизбытка…Так много чувств - восхищения, обожания, восторга и трепета, боли во мне смешивались,  они  плавились в горячей голове.

Обычно, в минуты откровения, в минуты, когда мы забываемся, с нашего языка иногда слетают те слова, о которых мы потом сожалеем. Но ни слова эта женщина не сказала о том, как ей больно, о своих болезнях и бессонных ночах, когда мы готовы отдать жизнь за ребёнка, если он болеет. Когда приходит со свидания под утро в юности, а мысли матери горячи и глаза, красны от слез и волнений. О сыне она говорила как о живом, будто он где-то задержался и вот-вот войдёт.
   Есть женщины в русских селеньях. Наши русские матери, русские мадонны!
 Уезжая,в машине я узнала, как тяжело Валентина пережила уход снохи к молодому мужчине, как это ещё больше подорвало здоровье Эдуарда Петровича. А ведь она ни словом об этом не обмолвилась за столом. Она вела себя очень достойно. И родилось желание написать о Валентине Степановне. О сердце матери, большом и любящем.
Да, живут такие прекрасные люди в нашей России. И гордость за них.

Я предприниматель (2012--2025 г.г.) Так случилось, что Янек сорвал спину в стекольной компании, Тефлеров не было, тягали стекло вручную, надрывая жилы. И предстояло длительное лечение. После месячного лечения стало ясно, что ни о какой работе речи быть не может. Молодой человек инвалидного состояния. Он продал свою сиротскую квартиру, полученную два года назад. Закрыли все долги, кредиты. Он нашёл работу...купил магазин детских игрушек. После продажи квартиры, надо было где-то прописываться и чтобы налоги уменьшить, приобрёл дом в селе, куда и прописался сам и прописал мать, Сашу, вернувшуюся и работающую с ним в стекольной же компании. Мне пришлось оформить ИП на себя. Так я стала предпринимателем и вышла торговать за прилавком игрушками и канцелярией. Куда ж было деваться. Стала подменивать и Саша. Потом открыли ещё один магазинчик. Сначала дела пошли в гору. В это время люди были трудоустроены и получали деньги. Торговля шла. Купили принтеры, компьютеры, печатали и фотографии и копировали документы.  Янеку становилось всё хуже. За операцию на позвоночник надо было платить 280 тысяч. Откуда ж у нас такие деньги? Бакланов, хирург с мировым именем, проникся к пареньку, сироте, сочувствием и как появилась возможность,  предложил Грант на операцию позвоночника. После  операции дали инвалидность на год. Янек еле ходил, медленно восстанавливался. Мы с Сашей работали. Миша работал в Москве.