Архангел Александр

Поэма-Пророчество об Архангеле Александре
В 24 контрапунктах Акцентного стиха

I. Корень рода
Не в шуме дворцов, не в блеске корон —
В сырой земле, где Невский сломлен,
Где чудь и русь, и варяжская кровь
Перемешали надежду и боль.
Из униженных, из оскорбленных
Колос пророс сквозь пласт раскаленный.
В день, когда мощи Невского плыли,
Зерно опустили в смиренной могиле.

II. Крещение водою и временем
Сентябрьский дождь на Владимирский Лик.
Младенцу три года. Он к небу приник.
Купель приняла истекающий свет,
Которому в мире названия нет.
В день перенесения — крест и обет.
Иконой Владимирской залит рассвет.
Не знает дитя, не ведает мать,
Что Иго принято благодать.

III. Невского знамение
Князь благоверный с ладьи сошел,
В тумане невском свой град обрел.
Глядит на младенца сквозь толщу лет:
«Он мой преемник, он мой завет.
Не мечом подымет, но щитом,
Не ворога сломит — сломит раздор.
Укрепится Духом, а не хребтом,
Примет венец, но не примет топор».

IV. Семь лет. Молчание.
Мальчик на отмели, смотрит на Неву.
Волны считает. Пускает траву.
Спрашивать станет — ответит не вдруг.
Мысли уходят за солнечный круг.
Семи лет от роду — старец в душе.
Слово, как золото, в крепкой бадье.
Умеренность в речи, умеренность в взоре.
В нем зреет Спаситель, не царь в разговоре.

V. Униженные и оскорбленные
Кто был распят на кресте бытия,
Кто потерял и последних друзей,
Чья покаянная горька струя —
Услышат имя. Увидят свет в ней.
Он не спросит: «А кто ты таков?»
Он не спросит: «А стоит ли ждать?»
Для униженных нет остолопов,
Для оскорбленных — пришла благодать.

VI. Пророчество Даниила. Тень Македонского
Царь сильный восстал, сокрушил он миры,
Но ветры четыре распылил его прах .
Где Архангел вещал о конце игры,
Там новый Александр встанет в веках.
Тот, давний, владел и дышал огнем,
Но царство исторглось, пошло по рукам.
А этот пришел с Мирным смыслом, с копьем,
Что заострено к небесам.

VII. Архангел в народе
Не в блеске крыл, не в сияньи риз
Он явится миру — усталый, как мы.
Сквозь людскую молву, сквозь политики слизь
Проступит, как лик из туманной тюрьмы.
Народная молва — самый верный устав:
«Александр — Архангел». И стихнут уставы.
Святой Благоверный, главу приподняв,
Скрестит с ним мечи на полнеба дубравы.

VIII. Прекращение военных действий
Грохочут «Грады» у южных границ,
На Запад глядит наведенный прицел,
Но облако Света с восточных зарниц
Спускается к тем, кто на смерть полетел.
Он слово скажет — и дрогнет металл,
Он руку поднимет — замрет рубеж.
Такого здесь мир никогда не видал:
Не пушки замолкли — иссякла брешь.

IX. Глобальный мыслитель
Семи лет от роду он мыслил о мире,
Как о большом и большом корабле.
Все флаги — матроски на этой квартире,
Все люди — на этой земле, на игле.
Он видел, что глобус — лишь мяч для игры,
Что страны — не клетки, а грани стекла.
Его мыслили — тихие дары,
Что мудрость из детского рта истекла.

X. Благословение Софии
Святая София — Премудрость Творца,
Сошла в его очи с купельной водой.
Она не из храма, не из крыльца —
Она изнутри, из глубины, звездой.
Она шептала: «Дерзай и молчи,
Пока не наступит твой звездный час.
Твои помыслы — тонки лучи,
Ими и лечат, ими и казнят подчас».

XI. Матронушкин плат
Матрона Московская, слепая старица,
Видела сердцем тот день впереди.
«Придет, — говорила, — и остановится
Кровь на границе, огонь в груди».
Она наклонилась над детской кроватью
(Хотя умерла за полвека до дат),
Накрыла его благостной ратью,
Накрыла своим пророческим платом .

XII. Двенадцатое сентября. Знамение
Каждый год, в этот день, в день его креста,
Над куполом старой Владимирской вновь
Встает тишина, сходит с неба Христа
Неопалимая, чистая кровь.
Родители свечку поставили ту,
Где младенец три года назад стоял.
Ангел поставил свечу за версту,
Которую мир от рожденья скрывал.

XIII. Не в последняя своя
Как сказано древним: не будет силен,
Не в последняя своя, не во власти своей .
Но сила иная дается, как сон,
Как зов колокольный над морем людей.
Не войском возьмет — возьмет тишиной,
Не властью сбережет — сбережет добром.
И Запад, и Восток, и Юг, и сам Ной
Придут под его пророческий гром.

XIV. Четыре ветра 
С четырех сторон подули ветра:
С севера — стужа, с юга — жара,
С запада — скорбь, с востока — игра,
Но он собрал ветры в один ураган,
Преобразил в легкий, теплый туман.
Четыре царства, четыре врага
Сложили у ног его жалкие рога.

XV. Антихрист и число зверя
Когда взбесится малый рог ,
Когда восстанет на святых,
Тогда его подножий порог
Сотрется в прах от глаз людских.
Не нужен магический его квадрат,
Не нужен счет и перечет.
Где Архангел Александр — там ад
Бежит, как тень, и след свой заметет.

XVI. Мир и Процветание
Не в золоте мир, не в цене на нефть,
Не в росте ВВП и не в биржевом дне.
Процветание — это когда не реветь
Хочется людям на жестком дне.
Это когда матерятся не зло,
А когда улыбаются просто, с утра.
При нем наступило, произошло:
Достохвальные, светлые времена.

XVII. Речь с балкона
Он выйдет к народу не в час войны,
А в час, когда надо сказать про любовь.
И не услышат чины и князья,
Услышат те, у кого нет чинов.
Услышит блаженный, услышит юрод,
Услышит калека, солдат без ног.
Слова его — самый святой исход,
Слова — освящение всех дорог.

XVIII. Детское, сокровенное
Он помнит, как в семь лет на закате дня
Он видел, как ангел держал зарю.
И мысль та осталась, внутри, звеня:
«Я всё, что я вижу, — я им говорю».
Он помнит игрушки, забытые в сад,
Он помнит, как плакал от ветра в ночи.
И эта память — бесценный клад,
Которым развеет он мир лучи.

XIX. Архангельский чин
Невидимо войско стоит за спиной:
Михаил с мечом, Гавриил с цветком.
И Рафаил с целебной водой,
И Уриил с небесным огнем.
Но первый меж ними — сам Невский князь,
Он вынул свой меч и вложил в ножны.
«Теперь ты, Александр, помолись, не ленись,
Ты — Ангел земли, ты ей обязан, должен».

XX. Остановка времени
В его правленье остановится ход
Секундной стрелки, бегущей в никуда.
Замедлится рек кровавых развод,
Исчезнет из мыслей слово «беда».
Война, что висела, как дождь, на Руси,
Вдруг выдохнет паром и канет в песок.
Живи, мой народ, твори и не си,
Пришел твой спасительный, вечный срок.

XXI. Голос из Владимирского храма
Икона Владимирская плачет порой,
Но слезы те — светлые, как роса.
Она плачет не скорбью, а той игрой,
Что в небе зажгли золотые часы.
Она видит: мальчик, что крещен у ней,
Стал мужем, стоит у кормила стран.
И нету на свете страшных вестей,
И больше не нужен Афган и Ливан.

XXII. Отражение в Неве
Взгляни в воду Невы в сентябре:
Там вместо дворцов — купола облаков.
Там город плывет в неземной игре,
И слышен звон из-под берегов.
Это плывет ладья Александра туда,
Где град Китеж-град и где Валаам.
Вода отражает не годы — года,
А вечность, открывшуюся глазам.

XXIII. Мыслитель в Глобальности
Он сядет на камень у края Земли,
Увидит, как шар голубой дрожит.
Как люди внизу ищут свет в пыли,
Как каждый по-своему Богу служит.
Он скажет: «Вы все — это я. А я — это вы.
Нет Запада, нет Востока — есть Крест.
Снимите короны с больной головы,
Войдите в мой Мир, как в свой подъезд».

XXIV. Софийский венец
В конце времен, в начале начал,
Он снимет венец и положит к стопам
Той, что его с младенчества обучал,
Святой Софии — Премудрым Храмам.
И скажет: «Я сделал. Я тихо уйду.
Вы помните: мир был, и будет, и есть.
Я сеял любовь. Я растил звезду.
И в этом моя, и в этом их Весть».