Русская Библия Путь к Синодальному переводу

«Слово Твое — светильник ноге моей и свет стезе моей» (Пс. 118:105). Сия истина, столь очевидная для всякого верующего, на протяжении долгих веков оставалась сокрытой для многих на Руси завесою церковнославянского языка. Свет, горевший в храмах, не достигал сердец в полной силе, ибо язык богослужения, некогда живой и понятный, со временем стал уделом лишь ученых и начетчиков. Душа народная жаждала услышать Бога на том наречии, на котором говорила с матерью и в житейской нужде. И Господь, видя эту жажду, не оставил Свой народ без ответа, но вел его долгим и тернистым путем к обретению Священного Писания на родном языке — к тому, что мы ныне именуем Синодальным переводом.

I. Первые всходы: Предвестия зари
Попытки перелагать библейские тексты на живую русскую речь предпринимались задолго до XIX столетия. Еще в 1680 году знаменитый Симеон Полоцкий издал свою «Псалтирь рифмотворную», переложив священные песнопения стихами. В 1683 году дьяк Авраамий Фирсов, движимый ревностью о просвещении, перевел Псалтирь, но патриарх Иоаким осудил его труд, и он не увидел света. В XVIII веке Василий Тредиаковский также пробовал свои силы в переложении псалмов. Наконец, существует предание о пасторе Эрнсте Глюке, который будто бы перевел всю Библию по повелению Петра I, но рукопись его бесследно пропала после кончины переводчика в 1705 году. Сии опыты были подобны первым лучам зари, еще не разгоняющим ночного мрака, но уже возвещающим о грядущем дне.

II. Российское библейское общество: Рассвет
Истинное начало делу положил император Александр I Благословенный. В 1816 году, под влиянием бесед с князем Александром Николаевичем Голицыным и собственного духовного опыта, обретенного в годину испытаний, государь повелел Святейшему Синоду «доставить и россиянам способ читать слово Божие на природном своем российском языке». Сие повеление было подобно приказу Кира, освободившему иудеев из плена: работа закипела.

В 1819 году увидело свет Четвероевангелие, а в 1821 — полный русский Новый Завет. Переводчиками выступили лучшие силы Санкт-Петербургской Духовной Академии, а главным вдохновителем и руководителем стал архимандрит Филарет (Дроздов), будущий святитель Московский. Перевод печатался параллельно со славянским текстом, дабы всякий мог сверять и понимать. Успех был необычайным: одна Псалтирь в русском переводе разошлась за два года тиражом более ста тысяч экземпляров.

Но, как часто бывает в великой борьбе между светом и тьмою, восстали и противники. Митрополит Новгородский Серафим (Глаголевский) и новый министр просвещения адмирал Александр Семенович Шишков, движимые страхом перед новизной и подозревая в переводе крамолу, повели решительное наступление. В 1824 году князь Голицын был отправлен в отставку, а в 1826 году, уже при императоре Николае I, Российское Библейское общество закрыли, а тираж первых восьми книг Ветхого Завета сожгли на кирпичном заводе. Наступили долгие годы молчания.

III. Свет во тьме: Подвижники николаевской эпохи
Но слово Божие не вяжется (2 Тим. 2:9). В то время как официальная работа была прервана, частные лица продолжали свой подвиг. В стенах Санкт-Петербургской Духовной Академии протоиерей Герасим Петрович Павский, бывший редактором первого перевода, преподавал еврейский язык и для своих слушателей готовил переводы пророческих и поэтических книг Ветхого Завета. Переводы сии, размноженные литографическим способом, расходились по рукам, но в 1841 году разразилось синодальное расследование, и труды Павского были изъяты и уничтожены. Сам он, избежав тяжелой кары, вынужден был навсегда оставить переводческую деятельность.

В далекой Сибири, на Алтае, другой подвижник — архимандрит Макарий (Глухарев), просветитель местных народов, не только переводил Писание для своей паствы, но и вынашивал мысль о полном русском переводе Ветхого Завета. Он обращался с посланиями к митрополиту Филарету, в Комиссию духовных училищ, даже к самому императору, обличая Синод в нерадении и пророчествуя о бедствиях за сие небрежение. Ответом ему была епитимия, но труды его, переведенные почти полностью, не пропали даром — они были напечатаны уже после его кончины и послужили одним из оснований для будущего Синодального перевода.

Сам же святитель Филарет Московский в эти годы молчания не прекращал теоретической работы. В 1845 году он составил знаменитую «Записку» о достоинстве греческого и славянского переводов, заложив тем самым фундамент, на котором вскоре предстояло воздвигнуть здание.

IV. Второе дыхание: Эпоха великих реформ
С воцарением императора Александра II, Освободителя, ветер переменился. В 1856 году, во время коронационных торжеств в Москве, Синод по инициативе святителя Филарета принял решение о возобновлении перевода. Но тут же встал яростный противник — митрополит Киевский Филарет (Амфитеатров), поддержанный обер-прокурором графом А.П. Толстым. Спор двух Филаретов стал предметом пристального внимания. Киевский владыка повторял аргументы Шишкова: русский перевод отлучит народ от славянской Библии, породит ереси, разобщит славянские народы. Московский же святитель с присущей ему мудростью и убедительностью доказывал необходимость и пользу дела.

В 1858 году Синод, рассмотрев все доводы, подтвердил свое решение, и император утвердил его. Четырем Духовным академиям было поручено приступить к работе. Труды их направлялись епархиальным архиереям, затем поступали в Синод, где один из трех присутственных дней всецело посвящался переводу, а затем отсылались в Москву к митрополиту Филарету. Святитель, которому уже шел девятый десяток, трудился над ними по 11 часов в день, торопясь завершить начатое. В 1860 году вышло Четвероевангелие, в 1862 — полный Новый Завет.

В основу Ветхого Завета, согласно замыслу святителя Филарета, был положен древнееврейский текст, но с постоянным обращением к греческой Септуагинте и славянской традиции. Те места, где греческий текст дополнял еврейский, заключались в скобки. Сия система, при всей ее мудрости, породила впоследствии немало путаницы, но тогда она казалась единственно возможным компромиссом.

В 1867 году святитель Филарет отошел ко Господу, не дожив до завершения своего главного труда. Но дело его жило. С 1868 по 1875 год выходили частями ветхозаветные книги, и наконец, в 1876 году, «по благословению Святейшего Правительствующего Синода» увидела свет полная русская Библия. Перевод сей, названный Синодальным, стал тем самым светильником, который озарил пути русского богословия, русской литературы и русской души на многие десятилетия.

V. Итог и значение
Синодальный перевод не был безупречен — он нес на себе печать компромисса между еврейским и греческим текстами, язык его был архаичен уже в день выхода, и сама история его создания была полна борьбы и противоречий. Но он выполнил свою главную задачу: Слово Божье заговорило с русским человеком на его родном языке. Он стал основой не только для православного благочестия, но и для духовного возрождения всех христианских конфессий в России.

И ныне, когда мы раскрываем эту книгу, мы должны помнить, что путь ее к нам был усеян терниями, орошен потом и слезами многих подвижников. И да будет благодарность наша Творцу, не оставившему Свой народ без Своего Слова, и благодарная память — всем, кто потрудился на ниве перевода. Аминь.