234

- Давай быстрее, скотина, - Акулина Гавриловна привычно ткнула деревянным кончиком зонта в спину Митричу.
- Слухаюсь, барыня.
Митрич болезненно поморщился и ударил коней кнутом. Сдержал руку, чтобы не потереть ушибленную спину. Толку тянуться? Его старая рука не гнётся настолько, чтобы достать то место. Он знает, он проверял.
Барыня его туда часто чкает. Ему представлялось, что за несколько лет в спине, в самом хребте, уже образовалась изрядная дыра. Но сегодня Акулина Гавриловна будто насквозь хочет проткнуть. Митричу показалось, что по спине уже хлещет кровь. И какая муха барыню укусила? Что ей так приспичило к Селиванову? Бурчит что-то.
«Живая хоть эта Машенька или нет? Может, и живая ещё… Но покалеченная, в этом можно не сомневаться… И что делать? Вот это я вляпалась… Теперь не отмыться. Ежели папенька и в самом деле генерал-фельдмаршал, то никакие деньги не помогут… До царицы дойдёт…».
- Скорее, сволочь, - и снова удар в спину.
Митрич на этот раз ничего не ответил. Встал, и продолжил править на ногах, часто ударяя коней. Тут уж или он их, или его покалечит помещица – выбор невелик.
«Соня… Разбередила девка душу. Знакомая с ней, оказывается. Видать, вместе в пансионе были… Год почти прошёл, как исчезла. Как сквозь землю… Что с ней? Может, попала к такому же Селиванову…».
И дух занялся у помещицы. Оно, когда чужих девок калечат-убивают – не жалко, сами виноваты, а если свою кровиночку…
- Давай, ирод, - ткнула зонтом, да промазала. Митрич уже стоя правил, а она и не заметила.
Но ничего. Размахнулась и треснула по ногам. То-то. На мгновение стало легче. Но лишь на мгновение. Новая мысль обожгла:
«Как с Машей будет, так и с Соней», - словно кто-то шепнул в самую середину груди.
После непроизвольно додумала эту мысль:
«Ежели с этой девкой всё будет нормально, то и Соня жива», - и тут же замотала головой, замычала несогласно.
Не будет с Машенькой ничего в порядке. Два дня прошло. Всё… Поздно…

- Барин захворал, приказал никого не принимать.
Слова лакея словно новый удар под дых.
- Срочно. Без отлагательств.
Нет уж. Пусть хоть сдыхает, но она отсюда просто так не уйдёт.
Старый лакей нехотя повернул в комнаты. Акулина Гавриловна нервно пошла к стулу. Села. Затеребила пальцами. Хм, даже перчатки не надела.
Оглянулась на шорох. Сенные девки прошуршали мимо. Глаза зарёванные, а смотрят живо. Словно в каком-то ожидании.
- Проходите, барыня, в опочивальню, - лакей распахнул дверь.
В опочивальню? Неужто и вправду так плох? Подняла вопросительный взгляд на слугу, кивнула властно, мол, что?
- Боимся, что «антонов огонь».
- Что-о-о?
Вмиг вся властность свалилась, словно дырявый надоевший плат с плеч.
Слуга горестно покачал головой, не стал ничего уточнять.
«Антонов огонь»… Глаза помещицы расширились от ужаса. Есть ли что-либо страшнее?
Есть, конечно. Но ненамного.

Владимир Никитич сидел на высоких подушках. Шторы были задёрнуты. На столе горела свеча.
Акулина Гавриловна как глянула, поняла – не жилец. Так ей показалось. Лицо осунулось, нос заострился, щёки красные, в глазах маслянистый блеск.
- Как вы, Владимир Никитич? Никак захворали?
- Да, такая вот глупость. Скажите на милость, сколько раз я кололся гвоздями да иголками, а тут…
- Что Дмитрий Степаныч сказал?
- Да что Дмитрий Степаныч скажет? Их города приезжали доктора, консилиум устроили… Ничего хорошего… Назначили лечение, прописали микстуру…
- Ясно. Ну, выздоравливайте. Ваши годы молодые, организм крепкий – справитесь. – Акулине Гавриловне стало неинтересно говорить о здоровье человека, которого уже нет. Да и недосуг.  – А я к вам по делу. Девка… Мария… оказалась действительно вольная… Она у вас?
- У меня.
- Как она… себя чувствует?
Молодой помещик нахмурился в недоумении:
- А что вы хотели, Акулина Гавриловна?
- Не слыхали фамилию Наварицкие?
- Что-то знакомое, кажется. А кто такие?
- Вроде, генерал-фельдмаршал.
- А-а, что-то припоминаю. И что?
- Да вроде это его дочь…
Даже больному Владимиру Никитичу не нужно было объяснять, что это значит. И чем это ему грозит. Он растерянно заморгал.
- Позвоните…
У молодого барина уже не было сил дотянуться до колокольчика.
Приказали позвать Демьяна и Аникея. Молча ждали их. Говорить было не о чем.
Те явились, затоптались нерешительно у порога, словно и вправду псы. Блохастые.
- Что девка?
- В сарае, барин.
- Вы её… трогали?
- Как можно? – покосились на помещицу, - без вашего приказу.
- Цела, значит…
- Дорогой Владимир Никитич, вот купчая. Возвращаю её вам. А девку забираю. Скажу ей… Придумаю, что сказать.
- Демьян, приведи девку к экипажу Акулины Гавриловны. Да пригляди, чтобы не убежала.
- Слухаюсь… - мужики пошли к двери. Но на выходе Демьян развернулся. – А с мужиком что делать?
- С каким мужиком? – не поняла помещица.
- Не могу знать, - пожал плечами Демьян.
Акулина Гавриловна повернулась к Владимиру Никитичу:
- Что за мужик?
А молодому барину было лихо. Ему хотелось, чтобы все прямо сейчас провалились бы в тартарары и не приставали к нему с вопросами. Не нужны ему уже ни девки, ни мужики. Но всё же пересилил себя.
- Девка была не одна. За ней пришёл... Мы попытались выяснить, кто он, но не смогли.
- Девка про него знает? Видела его?
- Нет… - в детали посвящать помещицу не было сил.
- Кто-нибудь ещё знает про мужика?
- Нет.
Акулина Гавриловна задумчиво пожевала губами.
- Тогда от мужика лучше… того.
- Демьян… сегодня ночью…
- Понял, барин.
Мужики вышли. Акулина Гавриловна некоторое время потопталась нерешительно, потом пожелала здоровья своему соседу и тоже отправилась восвояси. У неё нынче ещё уйма дел.
И Владимир Никитич с облегчением откинул на подушки свою горячую голову.
В прихожей Акулина Гавриловна спохватилась. Купчая всё ещё у неё в руках. Положила на стол. Пошла дальше. Но недалеко. Остановилась нерешительно.
Для чего теперь Селиванову дальний луг?
Вернулась, схватила документ, спрятала в карман…

- Ах, душенька, - заворковала помещица, подходя к своему экипажу. Там стояла бледная Мара. Руки её были связаны. За спиной маячил здоровый мужик. – Ах ты бедная, столько страсти вытерпела. Какая скотина связала? Развяжи, изверг… Поехали. Садись вот сюда. Я тебе по дороге сейчас всё расскажу. Это же надо было такому случиться! Я же тебя насилу нашла. С великим трудом спасла. Не надо, дитятко, от отца с матушкой убегать. Беда может случиться. Это хорошо, что я на твоём пути встретилась… А если бы не я…