Россияночка Кн. 3 Школа выживания. Глава13

Глава  13 Картины Родины моей
Родина для меня связана с семьёй, домом, родителями, братом. Речкой Белой и лесом вдоль неё.  С родителями и братом часто ходили в лес смотреть ледоход по весне. Летом за грибами и ягодами. Семьями  с друзьями собирались у речки на пикники. За посёлком, за трактом спускалась речная пойма. После схода половодья вся равнина до самой реки буйно расцветала шахматными (как я их люблю до сих пор) рябчиками, ярко жёлтыми лютиками, лопухастыми куртинами мать-и-мачехи...И все три километра до реки это яркое раздолье радовало глаза и душу. Дальше поднимался лесок, за которым высились синие шиханы - горы. По утру солнце поднималось из-за гор, сначала брызгами лучей, а затем медленно выплывал круг... Летом вся долина была засеяна сельскохозяйственными культурами, которые обрабатывали школьники, старше шестого класса, во время летней практики. Каждому давалось по два ряда  прополоть или собрать урожай  огурцов, моркови,  и других культур.  Доходили до Белой, Умывались. Обедали. Старшеклассникам иногда разрешали искупаться. И шли уже по дороге домой или в школу. Вспоминаю это, как самый тяжёлый труд в детстве. В конце лета собирали арбузы. В сентябре собирали початки кукурузы на соседних полях свёклу.
Это громкое пафосное слово «Родина» вырастает из души, возникает в памяти, отражается в глазах, когда я смотрю на зимний пейзаж за окном родительского дома, построенного руками отца и матери. Когда сад наш кружит голову майским бело розовым яблоневым снегом. Обильно кружащим от лёгкого ветерка и устилающим голову мою, землю и тропинки, и поспевающие ростки салата, щавеля, редиса. Иногда кажется, что это природное снегокружение, вишнёво-яблочное, больше радует и восторгает моего самого верного друга, чёрного терьера, потерявшего остатки самообладания и сдержанности,  когда он начинает носиться по дорожкам и трясти головой, сбрасывая лепестки, щедро закрывающие его глаза, которых и так не видать за кисточками шерсти.
Это  восторг! От того, когда после долгой дороги, сворачиваешь в родной переулок и тебя окутывает яблочный дух, а у каждого дома под забором яблоки, такие разные: Грушовки, Терентьевки, золотые наливные и красные полосатые…

Чувство родины внезапно нахлынет, когда вспоминаю себя маленькой девочкой, бегущей с подружкой Ирой на родник за водой, а там белоснежные лебеди, радуясь нам,  шумно машут крыльями и обливают нас тысячами капель лебединого дождя. На озере возникает такая рябь – вода ослепляет и  искрится в ракушках взболомученной  воды, слепит глаза.  Слепит глаза и солнце сквозь огромные лапы и ресницы вековых сосен.
Это и резкая боль под ложечкой,  под солнечным сплетением, от вспомнившейся картинки: наш новый огромный дом, я вхожу во двор с большим букетом  васильков и колосьев пшеницы, они не умещаются в маленьких детских ладошках,  и  я  крепко прижимаю их к телу, чтобы не рассыпались. А брат, по пояс обнаженный, моется под напором  льющейся воды из колонки. Папа качает воду, а мама стоит с полотенцем, приговаривая: «хватит, хватит, простынешь  ато».  Накрывая плечи брата полотенцем,  мама берет васильки и улыбается. Брат, утерев лицо, припадает им в букет васильков, а папа говорит: вот дочка, это твой дом. Умытое лицо брата всё в цветочной пыльце.
Родина, родной родительский дом, родители, - это не просто слова, это необъяснимое чувство до дрожи, до мурашек, до щиплющих глаза слёз, когда вспоминаются детство и юность…Это необъяснимое святое, пронизывающее состояние восприятия, блаженства и причастности  того, что окружает. Это то, из чего мы состоим.
Родина – это любимая школа, мои самые дорогие учителя и мои коллеги, отдающие себя безвозмездно детям. Это мои дети, доверчиво смотрящие на меня распахнутыми глазами и впитывающие мои знания. И моя к ним любовь. И их ответная любовь к учителю.
Я вижу мир сквозь это состояние умиления чистоты желания отдавать  добро и свет,  когда-то поселившийся во мне, в моём теле, моем духе, чувствах,  глазах и желаниях.  Я рада, что получила  их при рождении,  от моих самых - пресамых  лучших  мамы и папы. Это малая моя родина, что окружает меня в шаговой доступности, всё это рядом. Здесь я спокойно живу, защищена от ужасов большого мира. Рядом любимая школа, милые сердечные мои учителя и друзья, и подруги. И тополя, развесившие сильные ветви над домом и защищающие его от бурь ветров и снегопадов. И дожди, которые я полюбила с детства. Под тёплым летним дождём мы малышами бегали по улице с визгом, радуясь небесному душу, потом загадывали на радугу, а вечерами слушали как отцы радостно разговаривали с нами за ужином, о том, что хорошо дождь пошёл во время, теперь картошка взойдёт и уродится. Я полюбила тихие, шуршащие о листья сада,  шепчущие дожди. Сидя на крылечке дома или двухэтажного сарая, мечтала о дальних краях. Такие дожди я любила, когда впервые влюбилась - уходила бродить по улочкам, мысленно доверяя дождику свою любовь тайны и доверяя слёзы дождевым каплям и струям. Он облегчал душу, забирал сомнения, тревоги  и с чистой светлой душой я укладывалась в постель под вздохи мамочки «не заболела бы», укрывая верблюжьим мягким одеялом.
Вся эта милая,  душевная  родина жила  внутри под толстыми завесами кожи, мышц, памяти.

Вот я и выросла. Теперь я постигала умом и глазами другую родину - большую далёкую, незнакомую и неожиданную. В неё не бросишься с разбега! Приходилось осторожно постигать то, что могут дать новые друзья, родные, на больших чужих просторах.  Это  началось в Чик-Малиновке.
Много неба простора, много бескрайних просторов и лесов.  Много незнакомых взрослых людей, порой неприятных сварливых, недобрых.  Но главное, что я получила взамен  то, что есть и другая родина, не моя, а моих родителей. Здесь жили люди и похожие, и непохожие на меня. И чем в больших местах я бывала, тем шире открывались просторы родины.

Волжские просторы и таёжные и вековые леса марийки с землянками  и палатками. Край озёр голубых в окружении елей. Турпоходы,  турслёты,  сплавы по рекам, ночные костры…И когда бы и где бы мы не были, каждый из нас находил часок углубиться в чащу леса, на дальний берег. И ведь этого единения с природой хватало выплакать слёзы, успокоить душу, поделиться думами, принять решение. Отчего - то природа понимала и отдавала тепло и мудрость лучше друга. А может быть, это сам Создатель успокаивал, вразумлял и давал ответы… И возвращались мы одушевлённые, окрылённые, успокоенные. Не за  этим ли мы так часто уходили, уезжали, уплывали из больших  городов в тихие леса? Слишком много цивилизации вредит человеку как личности.

Жизнь и время сталкивали  с новыми людьми и это мы делали уже сами, ни родители, не учителя, - выбирали с кем дружить.

Вот мы с Галей Ивановой поехали в её деревню Апастово. Мама учитель, отчим хирург. В домах её и родственников чисто, просторно, на стенах картины, самодельные, ручной работы ковры один другого краше. Особенно запомнился ковёр над белоснежно застеленной кроватью: золотое поле пшеницы с синими васильками, с золотыми колосьями из золотых нитей.  Вытканное хозяйкой. В кухне  висели красиво оформленные в рамочках картины детей и внуков. И за селом, на огромных пшеничных просторах, синие васильковые поля! Синь неба. Синь и золото хлебных полей, и мы, девушки, с большими синими венками на головах. И вечереющее небо. На горизонте появились  мотоциклы с парнями, гитарами.  До ранней зорьки песни, смех, разговоры. А дома, на заре перед сном, чашка сладких сливок. Потом три дня был вселенский потоп - лил дождь не выйти из ворот. До станции на четвёртый день нас везла телега, то и дело останавливающаяся лошадь еле передвигала ноги в сплошной вязкой глине, на скользких склонах. Грязь от колёс летела на наши тулупы, досталось и нам. На платформе мы смеялись над собой - до того были заляпаны. Пришлось идти искать колонку с водой и отмываться до поезда.

Не  однажды гостила у Аннушки в Нурлате Октябрьском. Тут кругом, куда ни кинь взгляд - степные просторы. На Троицу пошли мы со всей её родней на кладбище, почтить, помянуть в родительский день родню. Стоял солнечный яркий день. Мы прошли километра четыре, останавливались,  отдыхали.  Во все стороны горизонта убегала зелёная пёстрая душистая степь, цветастая, яркая духмяная. Пахло богородской травой.  Кладбище было заполнено народом, как город в Первомайскую демонстрацию. Где-то батюшка читал молитву, в другом месте люди сидели на покрывалах обедали, где-то шумно общались люди много лет не видевшиеся. Казалось, никто не спешит. Очень удивило то, что только к вечеру обширное большое  кладбище на самой горе, на юру, стало пустеть.  Народ расходился кучками, группами по разным дорожкам в свои деревни.

В деревнях, удивляла размеренная неспешная жизнь, люди никуда не спешили. Тут, в городе, соскочишь поутру- на транспорт-на работу- в садик за детьми - по магазинам - на транспорт - ужин -детские уроки - проверки тетрадей - планы на завтра -до постели без рук ,без ног И эта изматывающая гонка ежедневна. Не от нервов ли в городах все болезни. В селе люди спокойны, радушны, добры, не спешливы.  У них есть время быть добрыми, заботливыми, милосердными. А как они вкалывают! С ранней зари до поздней, пока солнышко светит летом, а тёмными зимами при свете электричества.
   Без лукавства скажу, что Россия держится провинцией. Тут и труд, и жизнь у людей от души, от сильного плеча. И Дух – крепкий, народный. Вот это и считаю своей большой родиной, своим народом. И природными просторами, несметно разнообразными. Природа и Человек труда.
 Родина - это не только государство! Я люблю! Именно бескрайние просторы, природу и людей здесь живущих.
Земля моя матушка кормилица, и как истинная кормилица ты даёшь человеку всё необходимое для жизни: Землю на которой растут плоды, цветут цветы, деревья из которые стоят дома. Из родников твоих льётся целительная,  так необходимая для жизни вода. Земля исправно кормит, поит, одевает своих детей, даёт тепло и свет. И красоту для отдыха и вдохновения, и солнечный свет. И работу - бери инструменты, пожалуйста работай, и всё даёт бесплатно.
- Теперь же для меня родина - это место жизни моих коренных родичей...Это...Бор-Игар...Это Левашово... И вся огромная Россия, которую всем сердцем люблю...
С годами я стала любить города. Большие города. Жизнь течёт по улицам потоком людским, стремящимся по разным делам. Освещённые ночными фонарями проспекты, площади  со спешащими машинами. Многоэтажные кварталы городов, со светящимися  глазами окон...И за каждым светом жизнь, где радуются, мечтают, живут люди. Окна эти, как глаза людей: яркие солнечные, голубоватые от свечения телеэфиров, пришторенные, красновато - приглушённые тишиной.
Мой родной Стерлитамак разросся вширь широкими зелёными проспектами. Мой город растёт. Поднимаются ввысь двеннадцати - двадцатипятиэтажки. И в каждой квартире граждане города трудового, уральского. Это промышленный уральский пояс, окружённый горами, водопадами, реками, реками и равнинами, создающими красоты природы. Я безмерно люблю эту мою большую Родину. Здесь жили мои родители. Вернулась и живу я и мои сыновья.