Россияночка Кн. 3 Школа выживания Глава14

Глава  14 Дети мои
Я росла одна. Брату уже было за двадцать, когда я родилась.  У меня была подружка Ирина, почти сестра по жизни. Дни мы проводили вместе, ночь каждая в своём доме. Я завидовала подругам у которых были сестрёнки и братишки. Часто бывала у Вали Формакидовой. У них было так весело. По вечерам вся семья в сборе, на диване перед телевизором разговоры смех, щекотушки...Она тоже по нескольку дней жила у нас в пустынном доме. Две спальни и прихожая, в которых ощущалась жизнь, остальные убранные комнаты являли жизнь только в праздники и с приходом гостей. Папа был на работе. Мама уходила по делам, к соседкам, в магазины. А я скучала одна.
У родителей моих родилось семеро детей, но трое умерли при первых родах. Двое умерли во время войны, когда  жили в Красном Доме в Левашово. И вот я, послевоенная...И Ира. Мама очень любила детей, иногда нам оставляли тётушки своих, мама с ними водилась, а я , как дикарка, сторонилась. Мама иногда давала малышей мне на руки, но я их боялась... уронить, сломать что-то, и быстро возвращала. И с более взрослыми не умела играть.  Мама называла меня «нелюдимицей», или «единоличницей». Я любила уже тогда минуты и часы  одиночества. Больше находясь в своей комнате, вышивала, рисовала. Или уходила в сад, где наблюдала за стрекозами, кузнечиками или сидела у столика с книгой. Часто приходила Ира и мы шкодили, ели ещё зелёные смородину, крыжовник, мелочь яблочковую, не смотря на запрет родителей.  Ира, как Дуся, в кармашке фартучка  имела щепотку соли или кубики сахара рафинада...Фартучки...Мама вне кухни не носила их. Дуся же, донская казачка, без фартучков не ходила, в их кармашках всегда что-то было: семечки, яблочки, сухофрукты и она всегда что-то жевала, чуть оттопырив нижнюю губу. На Иру тоже надевали фартучки.
Потом, в Казани привелось жить в шумных общежитиях, по нескольку человек в комнате. Кажется, я не комплексовала. А окончив университет, работая воспитателем и комендантом в молодёжных общежитиях из-за комфортного жилья в отдельной комнате, в тихом холле первого этажа, в центре города. В общей сложности, прожито в общагах казанских, рабочих и студенческих около семнадцати лет. Приближался тридцатник...Все друзья обрели семьи, детей. Стала замечать,  бывая в гостях, что подружки ревниво реагируют на внимание ко мне своих мужей. Постепенно отказываюсь от гостевания и в праздники оставалась в одиночестве. Пестуя, тутуськая чужих, в душе и под ложечкой сосало...стало хотеться всё чаще своего сыночка...Природа...Но где ж его взять, если я однолюбка и светлый образ одноклассника Миши не могла никем заменить...
Но ттут судьба пособила, исполняя заветные желания души моей. Появились новые ощущения...Я-мама??? Как, это я, беременная, буду ходить среди людей, с коляской? Дикушка...Я токсикозила...от каждого глотка пищи меня проносило в туалете...изжоги мучили ночами... таблетки биссолола и по два литра молока ночами на подоконнике, казалось, мало спасали...Горело внутри как от настоящего огня. Антонину Кузьминичну провожали на пестию в ресторане...Боялась есть, представляя, что все за столом, а я в туалетной. Кузьминична подошла с рюмкой и шёпотом на ушко: выпей сто грамм, проверено на себе, помогает...И я рискнула...махнула стопочку...Наелась вкуснятины, впервые за последние месяцы... И, о, чудо, вправду было легко и празднично. До самого декретного никто из окружения не догадывался, что я готовлюсь стать мамой. Слушала классическую музыку. Ходила на органные концерти. Чуть не каждую наделю пропадая в картинных галереях и музеях Горького и Шаляпина. Разговаривала с сыночком как со взрослым о возвышенном, об искусстве. Толкал ножками, будто понимал. Когда врач приняла его из моего лона первый  вскрик  Раисы Ивановны был:
- Посмотрите! Впервые вижу, чтобы ребёнок появился с осмысленными взрослыми глазами.
Я и в консультацию пошла почти в семь месяцев, надо же было на больничный выходить. Хоть во второй половине токсикоз прошёл, но работать, бегая по этажам, совещаниям стало тяжело. Мария Петровна, спасибо ей, председатель профкома, с ней мы дружили и он знала, вручила мне путёвку в санаторий «Ливадия», что рядом с парком Горького. Так н выйдя в декретный отпуск, я не следующие три недели поселилась в санатории.  Опять судба помогла. В наш холл заселили семью, капитана милиции с женой Наташей и трёхлетним сыном. Наташу и приняли комендантом, а потом нашли и Риту, воспитателем. После «Ливадии», милая Мария Петровна меня отправляет по путёвке в загородный санаторий «Васильево» со словами, если и рожать будешь, под присмотром врачей. Свежий воздух. Сосновый бор с вековыми хвойными, грибной дух. Первые росы и иней на травах. Экскурсии в дом молодого, уже прославившегося  казанского художника Константина Васильева из Васильево, встречи с его мамой, рассказы о гонениях, испытаниях молодого таланта. Поразили и влюбили былинные  полотна русской сказочной темы художника.
Дома. В три часа ночи проснулась, что из меня течёт и течёт, постель мокрая. Разбудила соседей. Наташа и Юра проводили в роддом, благо все в шаговой доступности. Декабрьская тихая бесснежная ночь, фонари и в свете их кружащиеся блески изморози с небес. Тот декабрь 1978 года был морозным, до минус пятидесяти, и я боялась повторения той зимы. Но в этот год ранняя зима была тёплой и бесснежной. Это была ночь на четверг. Родила я только в воскресенье, в двенадцать сорок после мучений: И усыпляли меня, и поили касторкой, и уколами вызывали. И я ничего не ела, боялась эксцессов, наслушавшись разговоров.
- Тужьтесь, какайте,- громко говорила врач, когда я уже была на столе...
- Раиса Ивановна давайте  укол, ато ребёнок задохнётся...-Семь кубиков?
-Да что Вы? Всё разорвёт, пять кубиков...
-Держите, держите крепче, Раиса Ивановна...
Огненная, нестерпимая боль пронзила всё нутро, мне казалось, что я уже умерла...
- Орсентьевна, сынок,- это Машенька. старшая сестричка и подруга видимо ждала за дверью, схватила сына и убежала
- Маша, завяжи пупочек красиво,- тихо крикнула я...
Так, дикарка, нецелованная, недотрога, я стала Мамой! Бог одарил, как бы говорил,  что просила сына, дарю!
Другая боль. Раиса Ивановна зашивала и приговаривала, что всё хорошо, удержала, без разрывов, удержала. Вот несколькими стежками зашью, чуть трещинка есть. Прикрыла простыней.
- Ещё надо полежать часа  полтора...
- Орсентьевна, чего хочешь? - заходя, спросила Маша.
- Клюквенного киселя,  - после выпитого четвёртого стакана, врач сказала:
- Мария Ивановна, достаточно, ато ей плохо будет, совсем бессильная...
Лежу в прострации...Покойно на душе. Вдруг за окнами повалил густой, но лёгкий снег, снежинки будто в вальсе, кружили  и, падая на окна, таяли на стекле, будто омывали потоками мою душу. Мечталось, как смогу, так сразу одену свою брючную любимую тройку с болеро и пойду на танцы в ближайший праздник на четвёртый этаж.
- Женщина, раздвиньте ноги,  - говорит молодой доктор в шапочке... не мне, оказывается соседке, за ним стоят восемь практиканток. Так, все участвуем, вот вы подойдите к роженице....
Господи, благодарю тебя, что я раньше...Вот было бы стыда, - раздвигать ноги перед практикантами и молодым врачом.
Так вот появился у меня, в муках, мой родненький сынок, моя кровиночка. Кровь от рода Астафьевых. Наследник. Продолжатель.
Ещё работала, когда появилась в моей комнате, Инночка. Светлый ясный ангелочек из русской сказки. Тётя её привела и просто упросила взять к себе под опеку, по причине отъезда её мужа, командира вертолётной части на смену локации. А эта, ещё совсем ребёнок, Инночка, племянница оставалась без их привычной защиты. Светлый ребёнок с варежками на резинке, в голубом пальто с белым воротничком и в белой кроличьей шапочке с ясными глазками и милыми ямочками на щёчках, влюбила сразу. И я не смогла сказать «нет». Она была с нами три года. Самые трудные годы, маленький ребёнок, защита диплома, парализованная дома мама, больной отец дома, на родине.
Остальные дети появлялись обыденно. Сынишке было пять лет. К нам мы привезли папу долечивать после больницы, после инфаркта. После двух месяцев, папа  уезжал домой. Ночной Уфимский поезд. И я пешком по набережной, среди деревьев возвращалась домой. Спиной чувствовала преследователя...Жутко...погасшие фонари  и тёмный участок предстояло быстрым шагом преодолеть на дрожащих ногах...
-  Не бойтесь, я рядом,- будто почувствовав мою боязнь ,на освещённое место вышла небольшая фигурка в бейсболке...
- Я подумала, что ночью страшно будет возвращаться и поехала за вами, - сказал хрипловатый подростковый голос, непонятно, то паренёк или девушка...
Оказалось наша девчонка, одна из детдомовцев, поселившихся недавно. Почти молча вошли в общежитие.
- А вы мне нравитесь, - и скрылась на лестнице.
Как потом оказалось она хорошо играла в шахматы, прекрасно рисовала, пела и играла на гитаре, играла в теннис и имела много дипломов в спорте. Выпускница Елабужского и Лениногорского детдомов.. Активно участвовала. В сентябре праздник работников машиностроения. Саша участвовала и проводила много мероприятий: шахматный и теннисный турнир и судейство. Выпускала стенгазету и участвовала в концерте. Этих  чудо девочек из детдома поселилось четыре. Приняты на станки ЧПУ ученицами. После нескольких краж их выселяли. Саша пришла проситься пожить у меня, чтобы поступить в институт физкультуры, а получит общежитие и уйдёт. Хотелось помочь талантливой девчонке, чем-то она приглянулась. И вот она поселилась у меня.  История её достаточно описана в книгах моих. Потом она пригласила подружку по детдому из Москвы. Так у меня появилась и Валя.Это тоже описано. Так моя семья стала из четырёх человек. Саша нагуляла сына. Оствила мне и укатила на Дальний Восток, на рыбозаготовки. Из пяти я осталась с Сыном и малышом Янеком на руках. В стране перестройка. Пришло новое руководство. Я нашла работу в детском саде, главным образом из-за полугодовалого Янека. Не могла я рабочее время ещё и ухаживать за маленьким ребёнком, часто отлучаться. Хоть и не нормированный рабочий день и ночи приходилось перерабатывать, но до пяти вечера безотлучно надо быть на работе!
Через год, под новый год вернулась Саша вся в долгах, как птица в перьях. А утром 1 января 1987г. получаю телеграмму, что отец на операции и нас ждут дома соседи. Так вот вернулась домой с сыном, Сшей и Янеком. Обстоятельства заставили уволиться в Казани и обживаться в родительском доме.
Работая в своей родной школе, обстоятельства сложились так, что мальчик Антон из моего класса, усыновлённый, оказался на улице, ночевал лето у меня. Собрали семейный совет и отец подытожил;
- Забирай Антона к себе. Где пятеро, там и шестой не в обузу. Так появился в нашем доме мой семиклассник Антон.
Мой Миша рос беспроблемным послушным и спокойным мальчиком. Его не был видно и слышно. В садике воспитатели удивлялись его спокойствию. Сидит себе играет. Если кто стукнет он им в ответ, чего, мол, вы дерётесь. Беременные решили будущих своих сынков называть его именем. Да и вообще на нашем участке появилось много Мишей  и Янеков, наши участковые врачи удивлялись этому. Янек рос капризным, плаксивым. Антоон был скрытным, больше молчаливым. До девятого класса не доставляющего больших проблем. Помогал по хозяйству. Посещал школьные кружки по фотоделу, прикипел к преподавателю труда, Кузику Игорю Вячеславовичу. И учитель полюбил Антона, хотел его взять в семью к себе, но жена категорично заявила, или мальчишка и она от него уходит...Так он достался мне, все желающие отвалились, по причине бойкота семей. Больше проблем доставляла Саша. То пьянки, гулянки. Потом потеряла работу. Связалась с братками, ходили по рынку, чистили продавцов товаров, приходила в новых невиданных джинсах, модных щмотках. Но ведь это и ещё один едок в семье. Моей завуческой зарплаты и папиной пенсии катастрофически не хватало на шестерых. Помогали учителя. После каждой зарплаты, завуч собирала по пять рублей с каждого для Антона. Выходила хорошая сумма, =было стыдно, но это же была и школьная проблема...шутка ли ...от ребёнка отвернулись все, в коллективе около пятидесяти, никому он не нужен, а я со своими уже чужими и ещё этого забрала.  Так и оказывалось, чем меньше детки, тем и меньше бедки. К девятому классу и Антон стал доставлять проблем. Окраина города славилась бандитизмом и разбоем, наводя одним названием на горожан. То убийства, то преступления, в газете того времени освещались таки дела. И вот эти бандюки стали вылавливать старшеклассников и требовать в общак для сидящих друзей то деньги, то вещи, то сигареты. Запугивали, избивали. А те боялись. В одном доме нагло потребовали от сыновей сдать дань, вышел отец в защиту. Его отмутузили так, что того лечили в стационаре.  Крутые перестроечные времена, боялись вечерами выходить из до ма. Боялась и я за своих мальчиков. Подрастали. Но, кажется, Сашкина братва, тут пригрозила нас не трогать...Однажды Миша с Янеком пошли  за хлебом вечером в магазин, их окружили, стали требовать деньки, вдруг кто-то подбежал и крикнул;
- Вы чего! Это же Ольги Арсентьевны пацаны... С хлебом они пришли. С синяками...Так что, лучше уж без хлеба ужинать...
Однажды Миша пришёл летом поздно и рассказал, что они сидели на лавочке и к ним подошёл накачанный, видимо, наркотиками, Егор, лет 25ти парень местный, вернувшийся после отсидки и попросил  ребят его довести до дома и донести большую охапку мака.
- Мама. я надышался этого мака, меня тошнит.
Вообще-то на нашей окраине было спокойнее. Все эти крутые элементы  жили в районе двухэтажек, стадиона и ближе к железнодорожной  линии. С завидным постоянством несколько выпускников школы ежегодно попадали под влияние шайки. Скрывая от родителей и потом обретали судимость. Сроки. Уже позже, постепенно, стало успокаиваться... Сашку Савина, грозу города не однажды находили в лесу, привязанному к дереву, он выживал. Но вот однажды...нашли мёртвым...Кто это сделал, так и не узнали...Постепенно, кто убит, кто на долгий срок, кого повесили....чистился район от этого страха. Но это сколько ж лет надо было...
Дети учились. Саша привела как-то летом двух девчонок, лет девятнадцати. Детдомовских. Умоляла кормить и не выгонять, что они работящие, будут на поле помогать, полоть, убираться. Оставила на втором этаже сарая. Там была летнее жильё. Стояли кровати, глиняный пол застелен половиками, столы. Жили они месяца три. Потом я потеряла новый вязаный бордовый костюм с вышивкой. Мне он так нравился. Никто не сознался в воровстве, но девчонок я выдворила.
Как-то поздней осенью Сашка привела Ильдара, паренька лет восемнадцати. Видно, что инвалид. Замкнутый, пришибленный. Молчаливый...Куда ж его в морозы на улицу. Проку от него было мало На ночь ставили раскладушку в прихожей. К новому году он исчез, Сашка сказала, что взяли в армию. 
 Антон с Сашей тоже не давали покоя. Антон поступил в училище. Потом женился и ушёл в Армию. Сашка пропала, как потом оказалось, посажена за воровство... Только тогда мы в семье, а остались я, да Миша с Янеком, обрели временный покой. До появления Сашки между новыми сроками.
Саше нравилось с кем-то кружиться,  мотаться, испытывать стрессы и страхи.  Ей нравилось получать долю адреналина. Она не могла жить спокойно в доме. Она любила кушать в столовой, баночные и пакетные супы, борщи. Янек, не живший в детдоме, кажется от матери получил эту прививку. И, даже уже будучи взрослым, нет нет, да и привезёт несколько поллитровок консервированного борща, зальёт банку водой и с таким удовольствием съест его...на удивление мне...откуда эта привязанность ...генетика... Видно Сашка пряталась в тюрьмах от проблем жизни...Тут надо работать, прописку, лечить, одевать, обувать ребёнка...Там без проблем: крыша над головой, работа, еда готовая, накормят, и ...надо только привыкнуть...зато нет других проблем...Сыта, здорова, как хвасталась, держала шишку на зоне, её зеки  девки боготворили...
- Знаешь, Олён, там такие хорошие девки, женщины! Но...оказывалось, одна убила мужа, другая - ребёнка своего... А так хорошие..
- Саша, а плохих людей не бывает...Бывают плохие поступки...Ты вот тоже, посторонним зла не делаешь, а домашним выносишь мозги, сына не разрешаешь звать мамой, не заботишься о нём...бросила...А в остальном - ты никому плохого не делаешь...Любишь  себя и ублажаешь свою блажь...
Так получалось, что мальчики, мальчики в окружении. Девочек знакомых не было. Мне самой с детства нравилось общество мальчишек, с ними спокойнее. И дружба настоящая, крепкая. Там где девочки, там обиды, сплетни, ссоры, скандалы. Этого я не терпела с детства. Мальчики наши с детства любили играть в спокойные настольные игры с фишками, путешествия по материкам и океанам, по мотивам сказок. Потом Саша принесла шашки, шахматы, их миниатюрные коробочки магнитные возили всюду с собой, в дорогах, поездах в гости в Уфу и деревню. Морской бой, потом появились разные электронные игры Тетрис и другие. В Уфе сноха Лена Львовна говорила своим внукам, Лане и Косте:
- Посмотрите, как играют спокойно Миша и Янек, А вы всё носитесь да ругаетесь.
Или, когда выходили на природу, мои мальчики удивляли знаниями всех растений, одуванчиков, подорожников, гусиной лапки... Шутка ли, столько турслётов, прошли, столько турпоходов...Вечером Лена за ужином рассказывала Вене, что Миша с Янеком знают названия растений, а наши «балбесы» ни одной травинки не знают.
Саша приучила всех делиться по ровну. Маленькому Янеку, вначале попадало. Он начинал сравнивать, у кого кусок яблока больше, чем у него, или ещё какие капризы устраивал. Саша била по рукам, говоря, что ешь что дали, у всех всё по ровну. Или, я покупая по шоколадке или мандаринке детям, себе никогда не покупала. Саша всех заставляла дать мне от себя кусочек, а тогда получалось, что у меня больше, чем у каждого из них. Саша всем говорила, что так и должно же быть, ведь я же мама. А меня это научило и себе брать так же как и детям, иначе у них получалось меньше. Потом наблюдала неприятную картину в гостях у брата. Привозили мы, или у них были десерты, после трапезы сноха делила шоколад, фрукты только детям. Нам, взрослым, не полагалось. И их Лана с Костиком уплетали сами, а наши делились с Сашей и мной, каждый отдавал от себе дольку. Опять же сноха, говорила своим, учитесь у Миши с Янеком, огни делятся с мамами, а вы, эгоисты, только сами едите. Я мысленно благодарила Сашу, за её коллективное, справедливое воспитание «всем всё поровну».
 В те годы веши покупали на базарах. Там продавали импорт, китайское, турецкое. В магазинах же было отечественное, допотопное, майки, трусы-парашюты или семейные, трико чёрного цвета...По воскресеньям и четвергам были базарные дни. После зарплаты ехали в забитых до отказа автобусах на рынок. Все горожане ехали в одном направлении - на Центральный рынок. И обратно было не втиснуться в транспорт, люди с набитыми  товаром сумками, заполняли транспорт. И мы садились на любой городской. Ехали до Дома быта. Выходили. Шли в городскую столовую, выстояв очередь, набрав для дома булочек и пирожков, пообедав, ехали домой уже в более свободном послеобеденном транспорте.  Набрав вещей, идя к выходу на рынке, мои ребятишки, возбуждённые покупками и игрушками, вдруг вспоминали, что:
- Опять купили всем всем, а маме ничего. И покупали на оставшиеся деньги и мне что-либо, шлёпанцы, тапочки, халатик, платье...
Пластинки, и те невозможно было купить. Искали на рынке точки...Вот однажды, у фарцовщиков, набрали пластинок и милицейский свисток, и движение толпы   «врассыпкую», возвестили о налёте правоохранительных...Все в рассыпную, еле успевая спрятать купленное, а продавцы умудрялись затеряться в толпе, «как сквозь землю провалились». Так же приобретали джинсы, с опаской, оглядкой...Не дай-то бог, заметут, конфискуют, ещё и денежный штраф за покупку отдашь.
Вечерами, перед сном, когда все уже в кроватях, мы с Сашей ставили огромные диски с классикой или новинками пластинок Битлз, Донна Самбр и других...   слушали в темноте. Мне до сего времени не понятен эффект...после выключения, музыка тихо звучала в доме, как бы отражаясь от стен, жила и витала...Или мне так казалось ,..и кажется до сих пор. Но и дети говорили, что иногда, в полутьме полузасыпания, они, как и я, слышали шорох страниц и что герои книг оживали в доме. Поэтому, никогда, никакого криминала книжного, страшилок и хоррора, в моём доме не было. Не было и таких газет, как «Спид инфо» и подобных им.

Прошли годы. Сыновья повзрослели...И вдруг из разговоров узнаю от них...они и до сих пор не понимают, откуда те, чужие брались...
- Откроем глаза утром , а у нас новые люди, живут у нас, едят с нами за столом...так говорили Янек и однажды Миша поддакнул. С Янеком мы жили как друзья, Миша после школы уехал в Москву учиться в МГУ. Прожил там двадцать лет. Отвык от дома. Он его и не знал. Я старалась одеть их лучше всех, дать лучшее образование...Как отец мой, тащила их изо всех сил, чтоб они стали лучше других...что воспитано во мне, что я от себя требовала всю свою жизнь, выбиваясь из сил...Но лучше «всех- всех» стать невозможно...Я прозрела уже пенсионеркой. Одна за другой прошли по телевидению  юбилейные встречи. Сначала  Валерия Сюткина, кумира группы « Браво». Удивило и запомнила его слова, что не комплексует, что типа не великий. Не Магомаев, что ему комфортно жить в своей «нише», со своими почитателями, слушателями, кругом друзей. А вскоре и Д.Маликов откровенно подтвердил это же, что нашёл своё место в жизни, ему комфортно и он не испытывает чувства вины и не рвётся в самые идолы...  И меня отпустило, старой женщине стало легко дышать и жить...Зачем, зачем рвать жилы и требовать от детей того же...Пусть живут так, как им посильно...Главное, чтобы жизнь была комфортной, найти «свою нишу».
Мальчики выросли Теперь их друзья приходили в дом. Семья Почаниных. Дружили мои родители Теперь дружат наши дети, внуки. Славик с Янеком. Виталик с Мишей. Летом забирая их всех на турбазу, жили в лесу недели, и я не выделяла своих. Мои школьные дети. И домашние жили росли на равных, никогда не выделяла своих учительских и ко всем относилась равно, как к своим, при этом очень всех любя. Вова Момот, друг Янека с детского сада, они с мамой вернулись в те же годы с Украины, что и мы из Казани. Оказались в одном классе, а мы с Аллой встретились после десятилетий разлук, вспоминая наше детство и дружбу родителей, ревматологический санаторий, где вместе лечились, Она тоже декабрьская, но на год младше. И Володя лучший друг детства с Янеком. Его вместе провожали в Армию служить и встречали. Как родного, он и мне родной по жизни, тоже как сын.  Друзья Янека ,Марс и Айрат, считаются членами нашей семьи, они тоже мои дети. Сережа Чижов. Мой дорогой мальчик, сын и сын. Устроив однажды к себе на работу, полюбила, да и росли дети вместе с дружбой семьями с Чижовыми. Придя из армии, он в тот же день приехал не раздеваясь, в армейской гимнастёрке, оставив вещи дома, пообщавшись с родителями, приехал через весь город к вечеру, поздороваться, обняться.
Нет у меня чувства собственности. Всё, что имею, не храню, не прячу за пазухой...Как это и было заведено в доме моим отцом. Чужие люди в эвакуации сдружились и жили крепче родных уз. Меня не хвалили, как Иру, не выставляли мои успехи на показ. Папа дома, усмехаясь, говорил, пусть люди хвалят моих детей, а не я. Было обидно? Иногда, да. Ирку папа при застольях сажал на колени, и она сидела вместе со взрослыми. Меня же, как и всех остальных детей, дав сладостей в карманы, выпроваживали от взрослого общества гулять. Что из этого вышло, показал итог жизни...Ириной и моей. Привыкшая быть лучше всех, хвалёная постоянно родителями, наспотыкавшись в жизни, окончила её самым грустным образом. У них всё было, по хохлядски, «моё». У нас всё было общее - первый помидор поспевший, осенние яблоки, когда отец открывал калитку и приглашал знакомых набирать яблоки...приговаривал дома нам с мамой» «мы этого с собой в могилу не возьмём», пусть люди едят и радуются. Прививал яблони и груши желающим, за так, за «Спасибо». В нашем доме всегда в углу у двери лежало чужое барахло: старые тапочки, валенки, табуреты и стулья, на верстаке лежали заготовки столов, комодов, ульев... Он прошивал, ремонтировал и относил хозяевам...делая это вместо отдыха. Взамен получая место за ужином или обедом, тарелку лапши и в лучшем случае сто грамм для аппетита. Но застолье, добрые беседы. получая «спасибо» и хвалу «золотым рукам». Подозреваю все это он впитал в семье, от родителей. Ибо мама ни разу не говорила, что они обособливо кичились собственностью. Все дядьки жили дружно. Вместе работали, ходили на охоту, возделывали поля. А в двадцатые годы состояли в Артели «Досаево».
Конечно же в основе воспитания и жизни семей рода нашего  были слова счастье, любовь, уважение, достоинство. И любовь к детям. И эмпатия. Здесь не делили на чужих и своих.