Россияночка. Кн. Школа выживания Глава 15

Глава15  Свет любви

Это наше слово «любовь» звучит не красиво,  как-то пошловато, не грубо, а равнодушно. То ли дело на французском, нежно и красиво «ля муур». Чувство внутренней нежности, умиления, эмпатии... Любовь является началом всего, жизни, желанием иметь то, что нравится, что хочется лелеять, облагораживать...Может  быть ототрго,  что это отпечаток детства, когда это казалось «взрослым словом», запретным...И это расхожее «от любви рождаются дети»...Только в современном понятии либерализма стало входить расхожее «любовь к природе, родине, младшим братьям меньшим»...оно стало восприниматься  за основу жизни, милосердия...Дети рождаются от любви...должно быть так, но в жизни людей не всё так идеально. Мне повезло, я родилась желанная. В семье царили уважение, добро. Наверное и любовь, но вслух этого слова тогда не произносили.
- Люби как душу, тряси как грушу, - повторял наш нелюбимый физик в старших классах, - ставя двойки и тройки. 
Меня любили...Соседка Зоя говорила мне, что я счастливая, что меня очень любят родители и они, соседи, так как  у ннх детей своих  не было и они меня любили как свою. Баловали. Ласки я не знала. Со мной общались ровно, спокойно. Но я не помню, чтобы меня обнимали, целовали. Росла и росла на радость..Лищь бы здорова была и не простывала. Кутали меня «почём зря», мама больше. Папа ворчал, что нельзя так кутать ребёнка. Но меня заворачивала мама в шали, пуховые алатки.
Родители говорили, что просили меня у Бога на радость им. Наверное, с любовью. В детстве я любила цветы,  яблони в саду. Любила журчание.  переливающихся на солнце перламутром, крылышек стрекоз. И дзиньканье кузнечиков, щекотавших ладошки и порхающих бабочек чудесниц.. Умиление. Любила рисовать и вышивать. Любила цветные, картонные яркие книги, открывающиеся как сцена в театре. И очень полюбила обложки красочных журналов «Садоводство» и «Цветоводство»  с яркими фруктами и ягодами, лилиями и ирисами. И пристроившись на двух табуретах срисовывала их в альбом акварельными или гуашевыми красками. Я очень полюбила кошечек, затем и собак. Это были первые друзья. С четвёртого класса я любовалась красотой Миши. Мальчика, сидевшего за партой передо мной. Его миндальными мягкими глазами, кукольными ресницами и волной чёрных волос. Вспоминала его и становилось внутри горячо, беспокойно. Затем я полюбила дожди, тихие, мелкие и доверяла им свои мысли, бродя по тротуарам сод зонтиком среди берёз. Гулять и размышлять и дышать было легко. Становилось легче. Полюбила калитку дома, щёлкающий звук, когда она встречала и провожала входящих и наших два огромных тополя у калитки. Они защищали дом от ветров и бурь. И это безмятежное счастливое детство без слёз и печалей. Под тополями на скамейке так легко дышалось, душистый воздух был особо вкусен тут. И мне, сердечнице было легко дышать. Да и соседние бабушки приходили на скамеечку, в жару тут  было прохладно  в тени больших тополиных листьев. А уже после того, как тополиные липучки устелют землю, начнут лопаться тополиные цветы и семена, и тополиный пух кружит в воздухе, проникает в дом, как живой. Бабушки не любили липучки и пух. Но в природе всё так мудро, всё это прибивали к земле, прятали в мураву, сильные дождевые грозовые ливни. Они умывали всё вокруг и приносили лето. Только мы с Ирой росли в семье по одной. У подруг были сестры и братья. И обстановка дома  и одежда наша были «справными». Помню, у соседок были матрасы  и подушки, набитые травой. Они каждое лето наполняли их травой. Умоих родителей была перина, а у меня добротный матрас. Подушки были пуховые. Я спала на трёх подушках, врачи так велели, для сердца. Да, мы с Ирой были окружены любовью. Позже, всё острее стало проявляться чувство любви к родному краю, дому, щемящее под ложечкой. Это, скорее от чтения классических книг по школьной программе и описания природы, изучение стихов русских поэтов. Чувство  тоски по родному дому. Студенткой в Казани или в других городах, возникали невольные сравнения с родными местами и накатывали волна и желание улететь хоть на денёк...Литература нас учила  культуре и чувству любви. Но это всё относилось больше к семье, природе. Это слово звучало естественно.
А вот чувства сердечные к мальчику юноше любимому человеку даже и сейчас не хочу говорить по русски - оно не выражает моё состояние и отношение. Вот  французское «ами, амур» или немецкое «либе» звучат нежно, таинственно и мягко... Они не уместны, в моем понятии, в употреблении к природе «я, ами бабочку, котика... но мон «Ами, Мишенька» выражает состояние души и нежности к человеку, даже маме, папе. брату...так же и «либе». Неуместно слово «любовь» обращать к кошке, берёзе и близкому человеку одинаково ...Я очень влюбчива, наверное, оттого, что очень эмоциональна. Я влюбляюсь глазами в пейзаж, совушку, котов манулов, в фиалки и сирень...И в людей, красивых и добрых...Я отсылаю миру свои флюиды любви...И не могу, если окружение не отвечает мне обожанием, любовью, светом и теплом. Мне не комфортно. В такой среде, холодной и бездушной я находиться не могу. Я заболеваю физически и сваливаюсь в постель на не менее трёх дней. От грубого слова, обхождения, ответной грубой реакции. Работая в школе, с первых уроков я влюбляла в себя класс. Выражая им первично любовь и доверие, устанавливая добрый контакт. Оказалось так же просто назвала свою теорию работы в школе Лысенкова «Я влюбляю в себя детей». Как это мудро. Это  передаваемое чувство, когда входишь в класс и видишь влюблённые, радостные внимательные глаза, распахнутые твоим навстречу и открытые через эти глаза, сердечки...Это так обязывает относиться к детям бережно, по доброму, не позволить окриком сердечку сжаться в комочек и закрыть...Кому тогда нужны твои слова твои знания...Они не лягут в почву, не прорастут, а отскочат. И этому ребёнку ты будешь уже неприятен, в лучшем случае он будет равнодушен...А, учителю, да и каждому взрослому, этого делать нельзя. Это преступление, своей дурью калечить будущего человека. «Здравствуйте , Дети!» - пишу я на доске. «Здравствуйте, Дети!», - говорю я, входя в класс и смотрю в детские глаза в доброй улыбкой. «Здравствуйте, Ольга Арсентьевна...» Они рады...Они ждали меня! Значит я могу начинать урок.  Раздать тетради с проверенными работами и наблюдать, ках освещаются лица улыбками, прочитав  «Хорошая работа...Я люблю тебя...ты молодец, справился...Мне понравилась твоя работа! Отлично»....Знания, это свет. Школа - это храм знаний. Учитель должен светить и зажигать огоньки в душах питомцев, освещать им пути - тропинки в  будущее...Я влюбляюсь в умных красивых, светящихся людей, светивших мне...И я им дарю, отсвечиваю свою любовь, то чем богата, впускаю в свою душу... Независимо от возраста и пола, молодой или преклонный, мужчина или девушка...человек, если милый мне.
Любовь сердечная. Здесь также. Я не однажды влюблялась в предмет моего обожания. В этом нет парадокса. Я никого не обманывала, даже себя. Ибо я не была с кем-либо связана обязательствами, обещаниями, узами. Я всегда была свободна. Но я живая. Я женщина. Мне хотелось кем то восхищаться, дарить тепло, любовь и чувства. Этих кандидатов меньше, чем пальцев на одной руке. И они даже и не догадывались, какие желания, чувства, подвиги горят в моей душе. Опускала глаза, отворачивалась, проходила гордо мимо...чтобы не раскрыть себя, не сорвать тормозов...и не улететь, куда зовёт сердце, трясутся руки и ноги, а ночами текут в подушку слёзы вёдрами...
«Холодна, как всегда»,- однажды сказал любимый человек, предавший и согрешивший с рыжей Татьяной, но желавший встречаться со мной и дальше, оттого, что мы любили...Сорвать тормоза? Да, легко! А дальше-то что...всегда стоял на страже мозг...и я ему благодарна за рассудок. Это был опыт поверить в любовь...Но остудивший навсегда, без желания окунуться ещё раз в этот ледяной океан.
Свет любви к однокласснику Мише светил и грел, однажды вспыхнув в его глазах,  всегда. Я шла за этим светом столько долгих лет. Жизнь целую. Вела себя по жизни через тернии, получала образование, жила с достоинством, стала писателем, только от того, что тянулась к его свету, зовущему вверх по лестнице жизни...быть лучше,  достойнее, умнее...Чтобы, встретившись однажды,  мне не было стыдно за себя...Мне это было нужно...Мучиться, страдать, сгорать от любви и тянуть себя...превозмогая пучины жизни, выстоять сохраниться...И чтобы он знал, что моя любовь и молитвы хранили его по жизни... Это святое чувство и свет его я пронесла через всю жизнь и благодарю Всевышнего. Иногда думаю, если бы не было этого ?   Ну вышла бы замуж, обабилась, была бы у мужа на побегушках, дал бы бог детишек и превратилась бы в кухарку, в домашнюю рабыню...И это была бы не я...Не Ольга. Не стрелец...Жила бы чужой жизнью, против своей воли.  Его уж нет. Забрали небеса. Я  живу за двоих, люблю, благодарю , помню и верна. Я такая. И другой я быть не могу. Я спокойна, он узнал это счастье быть любимым, хоть разлетелись наши юные дорожки от непонимания, скромности, интеллигентности и гордыни. Но жизни было угодно одарить нас светом друг друга, жить на расстоянии, ощущая дыхание другого, тихой любви  и тихой радости от счастья. И наполненными светом любви сердцами. Каждый живёт как умеет. Воистину «...счастье бывает просто, разного роста, от кочки и до Казбека, в зависимости от Человека» (прошу прощения у памяти Э. Асадова, за интерпретацию его стихотворения)