Глава 1
Когда Даша устраивалась в «ЕДТ» бухгалтером, она и подумать не могла, что вляпается в такую историю. Конечно, некоторые моменты в работе этой конторы сразу показались подозрительными: ей пришлось собирать данные по крупицам, словно хлебные крошки, восстанавливать часть бухгалтерских проводок, запрашивать дубликаты первичных документов у контрагентов. Но самое странное было в другом — никто вокруг не удивлялся этому бардаку. Все делали вид, что всё в порядке.
Директор - Елизар Данилович Тюнников, он же единоличный владелец «ЕДТ», бархатным голосом уверял, что эти «моменты» — лишь временные трудности и скоро всё образуется.
Образовалось. Ровно через два с половиной месяца. Только вот теперь ей, а не Елизару приходилось «налаживать» отношения с половиной города, которой «ЕДТ» оказалась должна.
Сам виновник торжества совершил гениальный по простоте манёвр — ушёл в закат. На звонки не отвечал, дверь квартиры не открывал.
Дарья обедала в кафе. Точнее — пыталась проглотить салат под аккомпанемент вечно вибрирующего телефона. Третий день она отбивалась от звонков кредиторов. Только что список желающих вернуть деньги пополнился ещё одним номером. Она уже не брала трубку, просто философски наблюдала, как экран растягивается в бесконечную ленту неотвеченных вызовов.
Что делать в данной ситуации даже не представляла. Собралась спросить совета своей закадычной подружи Вероники и потянулась было к телефону, как над её головой басом прозвучало: « Здоро;во!», - заставив Дарью вздрогнуть и выронить вилку. Мысли о разговоре с подружкой ускакали прочь.
Напротив неё материализовался здоровенный детина. Он бухнулся на стул, до этого отодвинув его ногой так небрежно, будто то была тонкая щепка. Скрип ножек по полу прозвучал как протест планет против смены орбиты. Рядом встали ещё двое, преграждая ей путь к бегству.
Это был не просто качок, а ходячее пособие по анатомии. Из-под расстёгнутой куртки виднелся свитер, обрисовывающий выпуклый рельеф грудных мышц. Чудовищная окружность его бицепсов считывалась даже сквозь ткань рукавов.
Лицо было широкое, скуластое. Глаза — чёрные и глубоко посаженные — смотрели на неё как на вещь. В них не было ни любопытства, ни злобы — только холодная оценка. Руки, лежащие на столе, были огромными. Фаланги пальцев, украшенные синими наколками, - были разбиты.
Это была не просто физическая сила. Это была первобытная угроза, обещание, что любое сопротивление будет сломано так же легко, как он только что сдвинул тот стул.
Воздух вокруг него казался гуще.
Даша украдкой вздохнула, чувствуя себя мелкой соринкой на фоне этой монументальной фигуры.
— И вам не хворать, — выдавила она, и её голос, к её же удивлению, прозвучал почти бодро.
«Раньше звонили интеллигенты, — промелькнуло у неё в голове. — А теперь пришли те, кто не собирается церемониться. Просто выбьют из меня всю душу. Сломают руки и хребет. Отлично. Просто замечательно».
Но она была готова ответить на все вопросы по собственной воле, без применения насилия.
Верзила качнул головой, подался вперёд и тень от его массивного торса легла на стол.
— Где Елизар?
Голос у него был низкий и настолько плотный, что, казалось, исходит не из горла, а из глубины грудной клетки.
Даша посмотрела в чёрные глаза кредитора.
«Интересно, его бас — это побочный эффект от обладания такой шеей?» — отвлеклась она на секунду, сравнив толщину этой части его тела со своим бедром.
По лицу качка было ясно: шутить он не намерен. Во взгляде читалась спокойная, профессиональная решимость человека, для которого «найти и разобраться» — ремесло.
«Он не просто громила, — с грустью констатировала она про себя. — Он специалист по выбиванию долгов и информации. И я, похоже, у него сегодня в плане на день».
Страх подкатил к горлу, но она заглушила его, сделав глоток воды. В конце концов паника — это непрофессионально. А она, несмотря ни на что, ничего противозаконного не сделала и бояться ей было нечего.
— Самой хотелось бы знать, — ответила Даша, чувствуя, как под его взглядом внутренности пытаются спрятаться куда-то в район пяток. Голос, однако, звучал ровно, почти деловито. — Три дня как всё бросил. Всех, — подчеркнула она, — и фирму, и сотрудников.
Её откровение произвело на громилу примерно такое же впечатление, как сообщение о том, что вода — мокрая. Что этому ходячему массив-эффекту до проблем каких-то бухгалтеров и менеджеров? Ждать от него сочувствия было бы так же наивно, как ждать от динозавра лекции по квантовой физике. Раз явился лично — значит, ставки высоки, и телефонные переговоры он считает уделом слабаков.
— Ты же бухгалтер, — проскрежетало из его грудной клетки, и в густом басе послышался упрёк. — Видела ведь, что он деньги выводит.
Его глаза, похожие на два кусочка антрацита, сверлили в ней дыры, пытаясь добраться до тайников с совестью или наличностью.
— По такой схеме — первый раз, — честно призналась Даша.
Она и правда не сразу раскусила махинации директора. Когда пришла в «ЕДТ», там царил настоящий хаос: документы жили своей жизнью, а бухгалтерия напоминала археологические раскопки. Пока она раскапывала пласты прошлогодних актов и отчётов, и пыталась понять, какие из них актуальны, а какие уже стали историей, новое оставалось нетронутым, на него просто не хватало времени и сил.
К тому же Елизар подпускал её не ко всей документации. Изредка и мельком Даша видела какие-то документы с логотипами на иностранных языках. Ей подсовывали счета на оплату и инвойсы для перевода в иностранной валюте. Она видела договора; с логотипами, но вникнуть в их суть ей не давали.
Конечно, стрёмный логотип на иностранном языке — это ещё не приговор. В конце концов, многие компании выбирают латиницу для солидности или выхода на международный рынок, и в этом нет ничего криминального. Но если копнуть глубже, именно за этой «красивой обёрткой» скрывалась пустота.
Даша, как любой добросовестный бухгалтер, была дотошной до каждой запятой. Она попыталась пробить названия фирм, с которыми «ЕДТ» якобы сотрудничала, но поисковики выдавали лишь красивые сайты с фотографиями улыбающихся людей и несуществующими адресами и номерами зарубежных телефонов.
У неё складывалось ощущение, что этих компаний просто не существовало в природе — они были лишь декорацией, за которой пряталось нечто другое. Вот только для чего вся эта театральная постановка, Даша понять не могла. Она же была бухгалтером, а не следователем.
Даша замечала странные суммы, непонятные движения по счетам «ЕДТ». Взгляд то и дело цеплялся за подозрительные цифры в отчётах. Но каждый раз, когда она задавала вопросы, Елизар находил способ её успокоить:
«Даш, не забивай голову, это специфика бизнеса IT-технологий», — говорил он, похлопывая её по плечу, уверенно и обаятельно улыбаясь. Или: «Дашуль, в IT-сфере всё сложнее, чем кажется», - а после вручал ей то милый букетик цветов, то небольшую коробку конфет, то нелепую бархатную подушку-сердечко и соответствующей надписью. Всё это вызывало в ней неприятную обеспокоенность, и она свела общение с Елизаром к минимуму. Опыт предыдущей работы, где ей пришлось уволиться из-за домогательств директора, научил её быть осторожной.
«Он — руководитель, «болеет» душой за свой бизнес», — так она думала, проглатывая его объяснения. Елизар убеждал её, что всё под контролем, что деньги — это просто инструмент, и главное — уметь им пользоваться.
Ещё одним весомым аргументом была зарплата. Она была выше рыночной, выплачивалась вовремя и позволяла Дарье расплачиваться с долгами. А долгов у неё было — выше крыши. И ради этого она была готова закрывать глаза на странности в компании.
А потом грянул гром.
— И ты даже ничего не заподозрила? — Качок усмехнулся уголком рта, и эта усмешка напомнила ей трещину в граните.
Стало ясно: он проверяет её на вшивость. На причастность. Большинство операций проходили через её руки. Вернее, она была теми самыми руками — послушным инструментом.
Даша перевела взгляд на двух его помощников, которые мялись рядом, напоминая пару молодых бычков, ждущих команды. Потом посмотрела на главного качка.
— Вот если вы им дадите поручение, — кивнула она в сторону громил, — а они его не выполнят, что будет?
Качок без лишних слов провёл ребром ладони по своей мощной шее, изобразив недвусмысленную и радикальную форму дисциплинарного взыскания. Даша дёрнула бровями.
— Вот и я такой же наёмный работник. Директор говорит — я делаю. И Елизар меня не во всё посвящал.
Однако по тому, как его чёрные глаза-буравчики продолжали изучать её, стало ясно: доверия эта логика у него не вызвала.
Телефон в её руке снова ожил. Даша перевела его в беззвучный режим, превратив в вибрирующий кирпичик.
— Почему не отвечаешь? — поинтересовался верзила.
— Из общения с этими людьми, — ткнула она пальцем в светящийся список пропущенных, — я поняла, что знаю меньше всех. Поэтому мне просто нечего сказать.
Громила задумчиво поводил глазами. В его огромной голове, судя по всему, шла напряжённая мыслительная работа.
— Тюнникову лично пальцы переломаю за то, что мой телефон всем раздал! — вырвалось у неё, когда звонки один за другим снова посыпались, словно град по крыше.
Воспользовавшись наступившей паузой, Даша стала лихорадочно разрабатывать в голове план эвакуации. Девушка нутром чуяла: этот кредитор — только первый ледокол в караване проблем. Если она переживёт визит этих амбалов, придут другие, и разбираться будут не с невидимкой Елизаром Тюнниковым, а с ней, видимой и осязаемой Дашей Корпун.
Сбежать? Бесполезно. Её найдут везде. Да и побег будет равносилен признанию: «Да, это я всё украла, а теперь прячусь!» Но она-то была не вором, а такой же жертвой, обманутой харизматичным упырём Тюнниковым.
Пока этот амбал просто беседовал, но интуиция уже визжала на высокой ноте: «Беги!» Вот только ноги будто окаменели под тяжестью подавляющей ауры качка. С таким «грузиком» страха не добежать даже до туалета, не то что до выхода.
«Остаётся пробовать договориться», — решила она с наивным оптимизмом человека, пытающимся заговорить ураган.
— Много он вам должен?
Качок медленно перевёл взгляд с окна на неё и несколько раз кивнул; солидно, будто подтверждая бюджет небольшой страны.
«Ну да, глупый вопрос. Раз сам приехал, а не прислал сообщение с требованием...»
— На те деньги, про которые я уже знаю, можно остров в Испании купить и жить там припеваючи, — сообщила Даша для информации. Среди её знакомых были экземпляры, вкладывавшиеся в подобные «инвестиционные проекты».
Во взгляде громилы мелькнул азарт охотника, учуявшего след.
— Доступ к счёту есть? — лаконично спросил он.
Даша кивнула, пытаясь угадать, куда он клонит.
— Поехали! — решительно пробасил бугай и поднялся со стула так резво, что тот едва не опрокинулся. Казалось, такая масса должна двигаться медленнее.
— Ой! Я ещё не заплатила! — вдруг опомнилась Даша, внутренне ликуя. Маленькая, но такая сладкая надежда замаячила на горизонте: задержаться, затеряться, ускользнуть...
Но бугай лишь кивнул одному из своих бычков:
— Разберись.
Сам же продолжил стоять и смотреть на неё. И Даша пошла.
Первый бычок шёл впереди, главный качок позади, она — посередине. Идеальная схема для перемещения ценного свидетеля. Или обвиняемого.
Пока Даша стремительно накидывала пальто и шапку, будто участвовала в соревновании по сбору в условиях ЧС, к этим двум вернулся третий, убирая в карман куртки бумажник. Мужчины терпеливо ждали. Затем они длинной процессией двинулись на выход. Девушка проигрывала в голове план побега, который с каждым шагом казался всё более фантастическим.
Даша покосилась на идущего сбоку главного качка. Его мощные бёдра в брюках-карго двигались с некоторой неуклюжестью
«Может, он просто фанат фитнеса и набирает форму для соревнований “Мистер Олимпия”?» — мелькнула абсурдная мысль.
Задумавшись, Даша оступилась. Но падение в объятия холодного пола не состоялось: идущий рядом амбал среагировал молниеносно, не дав ей упасть.
«Реакция что надо. От него мне не сбежать!»
Громилы подвели её к большому чёрному джипу, похожему на танк. Дверь открылась, обнажив подножку на высоте, достойной скалолаза. Даша замешкалась, готовясь к некрасивому прыжку — в лучшем случае на колени, потом ползком. Однако поразмыслить над манёвром ей не дали. Сильные руки качка обхватили её талию и с лёгкостью, с которой поднимают котёнка, водворили на заднее сиденье. Сам качок ловко запрыгнул следом и, захлопнув дверь, отрезал их от внешнего мира.
Телефон снова зазвонил. Даша взглянула на экран и бессильно опустила руку.
— Ждёшь чего-то? — поинтересовался бугай, развалившись на сиденье так, что оно тихо застонало.
— Да-а, — протянула она, глядя в окно и думая: «В лес везёт, наверное. Хотя зачем? Денег ему таким образом всё равно не вытрясти». — Конечно жду! Когда у моего шефа-паразита совесть проснётся. — Её голос налился едким сарказмом. — Жду, когда он наберётся мужества, вернётся и, как настоящий мужик, всё разрулит, а не будет прятаться за моей спиной, как последний трус.
От одной мысли о Тюнникове у неё свело челюсть, а во рту появился горький привкус.
— Высокие у вас с ним отношения, — с лёгкой усмешкой заметил качок, набирая чей-то номер на своём телефоне.
— И не говорите, — с фальшивой лёгкостью согласилась Даша и облегчённо выдохнула, увидев за окном родные очертания — они подъехали к зданию офиса «ЕДТ».
Громила отдал короткое указание в трубку, сбросил вызов и тут же обжёг взглядом попутчицу.
— Давно с ним работаешь?
— Даже испытательный срок не успела пройти, — усмехнулась Даша, вспоминая, как повелась на бархатные обещания и перспективы «огромных бонусов». Уговаривать этот проходимец умел лучше, чем продавать воздух. А она — с её грузом долгов — была идеальным покупателем.
Машина припарковалась прямо у входа, будто знак «Остановка запрещена» эти товарищи воспринимали как личное оскорбление, а правила дорожного движения — как скучную рекомендацию.
Глава 2
Даша открыла двери, ведущие в офисное пространство. Внутри было пусто. Как только слухи о крахе просочились за пределы директорского кабинета, все пятеро официально оформленных сотрудников Тюнникова растворились с быстротой тараканов, испуганных резко включённым светом. Даша тоже пыталась раствориться, но её, видимо, посчитали главной тараканихой и нашли.
«Интересно, остальных тоже так ищут, или им повезло больше?»
Скинув пальто и шапку, девушка включила ноутбук. Пальцы, привыкшие к ежедневной процедуре, на автомате ввели логин и пароль. На экране показалась платформа банковской системы, демонстрируя нули на всех счетах компании.
— Деньги приходили от фирм-однодневок. Какое-то время лежали на счетах «ЕДТ». Рубли конвертировались в валюту, а потом все суммы пропадали. Точнее, их списывал международный банк… Я задавала вопросы и нашему банку, и Елизару, но мне говорили, что всё законно. Да и не ко всем счетам у меня был доступ. Я многого не видела.
Внезапно дверь распахнулась, и в кабинет вошли ещё двое. Стоявший на посту наёмник сначала напрягся, приняв боевую стойку, как в голливудском боевике, но, узнав вошедших, расслабился и кивнул им в знак приветствия.
Даша посторонилась, когда один из новоприбывших, явно технарь, поставил на стол компактный чемоданчик, извлёк оттуда странную аппаратуру и подключился к её ноутбуку.
На экране замелькали чёрные окна с бегущими строчками непонятных кодов — они казались инопланетными иероглифами, сложными, нечитаемыми, словно послание из другой галактики.
Зелёные квадратики, загоравшиеся время от времени, наглядно демонстрировали, что идёт какой-то серьёзный процесс, вероятно, извлечение всех данных её ноутбука.
«Им бы не мой, а ноутбук Тюнникова посмотреть, — промелькнула мысль. — Там наверняка что-то интересное нашлось бы. А мой что? Обычная рутина».
Второй гость подошёл к главному качку и что-то забубнил ему на ухо. И тот и другой периодически бросали на Дашу оценивающие взгляды, от которых внутри у неё всё холодело.
Чем это всё закончится? Отпустят ли её после того, как выжмут из ноутбука всю информацию, или решат, что свидетель в лице бухгалтера — лишнее? Она же видела их лица. В кино за такое обычно…
Даша старалась держаться, не показывать своего страха, но холодная змейка пота то и дело сползала по позвоночнику.
Её телефон неожиданно завибрировал. Даша подпрыгнула, едва не вскрикнув. Глянув на экран, она с облегчением приняла вызов. Звонила Татьяна Сергеевна, её мама.
— Да, мам! — Девушка отвернулась к окну, затылком чувствуя взгляд двух буравчиков из-под густых бровей качка. И только через секунду сообразила, что эти мордовороты могут подумать, будто она шифруется и говорит с Тюнниковым.
— Мы с отцом решили проведать дачу, но попали в аварию, — невесело сообщила мать.
— Что?..
Всё остальное — страхи, долги, качки — мгновенно испарилось из головы. Сердце провалилось в пятки, замерло, а потом застучало, как сумасшедшее.
— Не волнуйся, мы не пострадали! — поспешно добавила мама.
«Ну хоть одна хорошая новость!» — мысленно выдохнула Даша, но следом накатила волна дикой злости.
— Мам! Какая к чёрту дача?! — почти зарычала она в трубку, уже рисуя в воображении масштабы новой катастрофы. — На улице день жестянщика, минус тридцать! Какого рожна вам дома не сидится?!
Она пыталась сдержаться, но последние дни были похожи на игру в «Дженгу», выстроенная башня которой вот-вот должна была рухнуть. А теперь сверху положили ещё и кривой булыжник — приключение родителей.
— Мы и так много времени проводим дома, — резонно заметила Татьяна Сергеевна. — Отец захотел прогуляться. Сама знаешь: его ни переубедить, ни одного отпустить нельзя.
— Знаю! — сдавленно выдохнула Даша, потирая лоб. С отцом-упрямцем спорить себе дороже: потеря последних нервов будет обеспечена. — Где вы сейчас? ГАИ вызвали?
— Да. Ждём.
В трубке послышался повышенный тон отца, спорящего с кем-то, и отрывистые гудки клаксонов.
— Что там? Ничего не подписывайте! Я постараюсь приехать… — Краем глаза она заметила, как главный качок, отложив все дела, внимательно слушает её разговор, не сводя с неё своих глаз-угольков.
— Даш, да мы сами…
— Знаю я, как вы «сами»! В прошлый раз тоже «сами»! А мне пришлось чуть ли не почку продавать, чтобы ремонт пятисотого «Мерса» оплатить! Ничего не подписывать! — рявкнула она для пущей убедительности и спросила, когда в голову закралась крамольная мысль: — С какой машиной столкнулись?
— «Ниссан», — после паузы ответила мама, видимо, присматриваясь.
— Может, это мошенники! Ничего! Не! Подписывать! Поняла?! — наставительно повторила Даша. — И адрес скиньте.
— Дочь, ты вообще в последнее время дерзкая и резкая. Мужика тебе надо, Дарья! Чтоб мозги вправил.
— «Ага, — мысленно фыркнула Даша. — Вот прямо сейчас за спиной целый ассортимент — выбирай любого».
— Конечно, ма. Мужика. И непременно миллиардера, чтобы вы с папой сделали из него миллионера!
Погружённая в разговор девушка не обратила внимания на тихие, сдержанные смешки верзил у стола.
— Дарья! — возмутилась Татьяна Сергеевна. Намёк она поняла: за последние полтора года это была уже пятая по счёту стычка с чужими бамперами. Всего три месяца назад они восстановили свою машину, и вот опять.
В прошлый раз родители, не дождавшись её, под давлением водителя «крутой тачки» подмахнули протокол и оказались виноватыми. Суд, разумеется, проиграли — все записи и свидетели чудесным образом исчезли.
— Мам, я приеду. Такси только вызову, — обречённо сказала Даша и сбросила вызов.
Ладони вспотели от волнения. От всего происходящего её слегка потряхивало.
«Что же я тебе такого, боженька, сделала-то?»
Даша лихорадочно открыла раздел с контактами, но телефон, как назло, решил подгадить: список завис на полпути и отказывался листаться до буквы «Т» с номером для вызова. Хотелось выть, кричать или швырнуть дурацкий гаджет в стену. Но это бы только усугубило ситуацию.
Закусив губу, Даша вызвала на экран приложение такси. Оно, естественно, решило, что сейчас самый подходящий момент для обновления, и выкинуло её в магазин приложений. Даша нецензурно выругалась, отправив в ад всех демонов и закон подлости туда же.
Вернувшись к поиску номера контактов в телефоне, она так увлеклась, что не заметила приближения громилы. Тот ловко выдернул телефон у неё из рук. Даша дёрнулась и округлила глаза, испытав негодование от такой бесцеремонности. Щёки запылали.
Мужчина бегло прочитал сообщение от матери и поднял голову. От его взгляда ей захотелось сжаться в комочек или провалиться сквозь пол.
— Я отвезу тебя. Поехали, — спокойно заявил он, возвращая телефон.
Минут через пятнадцать, увидев место аварии, Даша застонала, прикрыв лицо ладонями и подумав: «Как они вообще живы остались?!»
Стоимость ущерба промелькнула перед глазами счётной машинкой, пересчитывающей стопки купюр.
Их «Лада Калина» напоминала помятый консервный коробок. Рядом суетились сотрудники ДПС, что-то чертя на экране планшета. Водитель «Ниссана» орал на её отца, обвиняя его во всех смертных грехах.
Даша огляделась: судя по сложному перекрёстку, вина могла быть обоюдной.
— Мама! — Девушка подбежала к женщине, сидевшей на заднем сиденье покорёженной машины. Татьяна Сергеевна куталась в отцовский шарф, повязанный поверх шапки. — Замёрзла? — Даша взяла её ледяные руки в свои, пытаясь согреть дыханием.
— Да. Но отца-то одного не оставишь, — тихо ответила та и тут же перевела любопытный взгляд за её плечо. — Это кто с тобой?
Выскочив из джипа громилы, будто за ней гнались гончие, Даша даже не заметила, что качок последовал за ней. Она понадеялась, что он подбросит и уедет. Но нет — он остался, и стоял теперь, как монумент, наблюдая за происходящим.
Повернувшись к дрожащей матери, Даша с деланной серьёзностью произнесла:
— Ты же хотела, чтобы у меня появился мужчина. Это он.
— Та-а-кой? — Мать вытаращила глаза, застыв с простёртой в его сторону рукой.
Даша с трудом сдержала смешок.
«Ну да, габариты внушительные. Лицо — будто топором вырублено. Не сильно впечатляет. Маме же подавай утончённого интеллигента в галстуке, а не этого… скалу в берцах. Может, глядя на этот “экземпляр”, мама на время отстанет с идеей моего замужества?»
— Что навстречу шло, то и схватила, — пробурчала она, изображая на лице обиду. — Тебе, блин, не угодишь!
— Даш, — раздался рядом густой бас, заставив её слегка вздрогнуть, — отведи маму в мою машину, там тепло.
Качок нажал на брелок, и чёрный джип на обочине дружелюбно пискнул, мигнув фарами и приглашая к себе на огонёк.
Затем громиле позвонили, и он отошёл на пару шагов, развернувшись к ним вполоборота. А Даша помогла матери дойти до джипа. Пока она старательно подпихивала старшее поколение под мягкое место, чтобы устроить её на просторном заднем сиденье, рядом с ними снова появился амбал. Заглянув в салон, он оценил обстановку и спросил:
— Как отца зовут? — Его взгляд снова впился в Дашу, будто он искал ответ прямо в её зрачках.
— Александр Викторович, — выдохнула Даша. Он кивнул и отошёл.
Мысли путались: полчаса назад ходячая гора собиралась размазать её по кафелю в кафе, а теперь участие проявляет. Спустя некоторое время Даша сообразила, что он назвал её по имени.
«Пробил. Всё про меня знает. Теперь и про родителей. Зря согласилась на его помощь… Хотя, какое там “согласилась” — он приказал, а я послушно поехала. Только бы родители не пострадали по моей вине».
— Когда познакомишь поближе? — спросила мама, не отрывая оценивающего взгляда от широкой спины мужчины, удалявшегося размашистым шагом.
Даша с досадой заметила, что мать оправилась от шока и вовсю примеряет к громиле роль зятя. «Вон как сверлит глазами, прикидывает, пригодится ли в хозяйстве». Девушка едва не застонала.
— Как только, так сразу! — бодро ответила она и резко захлопнула дверь, чтобы пресечь дальнейший допрос. Да и тепло из салона быстро улетучивалось.
Прислонившись спиной к холодному металлу, Даша закрыла глаза. Отвязаться от качка не получалось. Более того — она увязала в этой истории всё глубже.
«Надо что-то с этим делать. Но сначала помогу отцу».
Сжав кулаки, Даша направилась к нему.
— Пап, привет.
— Привет, Дашунь, — оторвался отец от листа с объяснениями. — Как там мама?
— Замёрзла. Я её в машину к… — Даша обернулась на хруст льда под чьими-то тяжёлыми ботинками и столкнулась с пристальным взглядом качка. Тот подошёл вплотную. На мгновение у неё поплыло перед глазами. Она стряхнула это ощущение, мотнув головой. — К знакомому пересадила погреться. Как ты? Не ушибся?
— Всё в порядке. — Отец потрепал её по руке. Этот жест означал, что всё и правда в порядке.
— Дай прочитать, что написал, — протянула она руку за листком, заметив, что отец закончил писать.
— Давай я. — Качок невозмутимо извлёк бумагу из её пальцев.
Даша растерялась. Слишком уж этот амбал старался оказать содействие, прямо втирался в доверие, замыливал глаза.
— Ты тоже иди погрейся, — подтолкнул он её в сторону своего джипа, сделав это, на удивление, аккуратно, даже нежно. — Скоро закончим. Я уже эвакуатор вызвал.
«Блин. Джентльмен в фуфайке».
Его куртка и правда была похожа на что-то армейское: цвет хаки, куча карманов. В кино в таких обычно гранаты носят.
— Но… — начала она, желая сказать, что он не обязан помогать, что это её проблемы.
— Даша, — произнёс качок её имя с мягким, но непререкаемым нажимом, впиваясь в неё чёрными глазами. — Мы с тобой всё позже обсудим, хорошо?
Его бровь выразительно приподнялась, ожидая её согласия.
«Теперь с ним ещё за это рассчитываться придётся, — с досадой подумала Даша. — Хотя такие, как он, своё возьмут и без спроса».
Пришлось согласиться. Уступить. Можно было бы поспорить, но температура на улице падала, пробка на дороге росла, а ей хотелось поскорее закончить и навсегда распрощаться с этим человеком.
Наблюдая, как громила что-то доходчиво объясняет сотрудникам ДПС и второму участнику аварии, тыкая в схему указательным пальцем, похожим на сосиску, она невольно проникалась к нему искренней, хоть и опасливой благодарностью.
«А ведь он, в общем-то, на меня не наехал. Поговорили цивилизованно. Привёз в офис. Помогает с родителями. Может, и правда всё обойдётся?» — допустила она робкую надежду.
Глава 3
Через сорок минут помятая машина родителей была водружена на эвакуатор и отбыла в сторону хорошо знакомого их семейству сервиса. Уговорить родителей отдать транспорт в другую мастерскую оказалось невозможно: они привыкли к этой и менять её не собирались.
Даша была уверена, что там с них дерут втридорога, несмотря на статус «постоянных клиентов». Но отец упёрся как баран. Спорить с ним было всё равно, что спорить с памятником — бесполезно и утомительно. Даша махнула рукой, решив поберечь нервы для более важных угроз.
Громила сопроводил эвакуатор до места выгрузки, а потом подхватил отца Даши в свой джип и повёз их домой.
В салоне воцарилось напряжённое молчание, которое нарушила мама, вдруг выглянув между передних кресел.
— Молодой человек, простите за бестактность, — начала она с плохо скрываемым любопытством, — а как давно вы с Дашей встречаетесь?
Девушка мгновенно окаменела. Она-то надеялась, что мать не осмелится устроить прямой допрос этой горе мышц. Тем более что он ей не понравился. Вроде бы…
— Мама! — возмущённо зашипела Даша. — Что ты к человеку с такими неудобными вопросами пристаёшь? — Она метнула в родительницу гневный взгляд, призывая ту замолчать и не позорить её ещё больше.
— Родители должны знать, с кем встречается их единственная дочь! — парировала Татьяна Сергеевна с достоинством инквизитора. — Своих детей родишь — тогда поймёшь.
Даша закрыла глаза, чувствуя, как по щекам разливается жар стыда. Она сжала пальцы в кулаки, мысленно умоляя светофоры светиться зелёным, а дорогу быть — покороче. Но джип будто нарочно попадал на каждый красный свет, растягивая её муку. Даша закатила глаза так высоко, что, казалось, увидела собственный затылок, и уставилась в окно, пряча от соседа по сиденью пылающее лицо.
— Почему неудобными? — вдруг раздался непринуждённый бас качка. Мужчина бросил насмешливый взгляд на Дашу, и уголки его рта немного оттянулись в стороны. — Мы недавно познакомились.
От его слов ей стало легче.
«Не выдал! Поддержал легенду! Молодец, громила. За это ему можно целую коробку шоколада подарить».
Даша отчаянно надеялась, что мать на этом успокоится. Но ошиблась. Мама и не думала останавливаться.
— А как, простите, ваше имя? Даша вас не представила, — с неподдельным интересом продолжила она.
Даша закусила губу, сердце улетело в бездну. Интерес узнать имя качка загорелся и в ней.
— Да, такая суматоха была, не успелось… — промолвил амбал, мельком глядя на то, как его мнимая пассия прикрывает ладонью глаза, переживая жгучий стыд. Даша поняла, что он слышал, как она представила его матери — своим мужчиной. — Кирилл Абрамов.
— Очень приятно! — тут же отозвалась неуёмная родительница. Отец тоже что-то одобрительно пробурчал. — С моим мужем вы уже познакомились. А меня зовут Татьяна Сергеевна.
«Кирилл Абрамов», — мысленно повторила Даша. Имя обычное, не говорящее ни о чём. Хотя Тюнников знакомил её не со всеми своими «партнёрами». Некоторые переговоры проходили за закрытыми дверями или вне офиса.
Когда они, наконец, подъехали к родительскому дому, в груди Даши вновь забрезжила надежда, что на этой милой ноте они расстанутся, и больше она этого человека не увидит. Но…
— Кирилл, может, зайдёте на чашечку чая? — предложила Татьяна Сергеевна, растекаясь гостеприимством, как ковровой дорожкой. — Всё-таки вы нам так помогли! Даже эвакуатор организовали, до дома подвезли. Мы столько хлопот вам доставили.
— Мам! — шикнула на неё Даша сквозь зубы.
«Ну просто неугомонная!»
— Вот ты какая… неприветливая и неблагодарная, — уколола её мать, неодобрительно качая головой. — Поэтому мужики от тебя и сбегают!
— Ага, вот ты сейчас и выдала мою страшную тайну! — парировала Даша с фальшивой обидой. — Теперь и Кирилл сбежит!
В глубине души она отчаянно на это надеялась. Пусть посмотрит на эту семейку с приветом и поймёт, что ловить здесь нечего.
Осознав, что, возможно, перегнула палку, Татьяна Сергеевна приложила ладонь ко рту.
— Она не всегда такая, — попыталась исправить положение кандидатка в тёщи Кирилла Абрамова, встречаясь с ним взглядом в зеркале заднего вида.
— За время нашего общения я не увидел в Даше ничего отталкивающего, — с лёгкой улыбкой ответил тот, косясь на вжимавшуюся в кресло девушку, чьи глаза метали молнии. — Меня это не пугает. Так что не волнуйтесь, я никуда не убегу.
«Чёрт возьми!» — мысленно выругалась Даша, рассчитывая на прямо противоположную реакцию. Ей категорически не нравилось, как этот Абрамов влезал в её жизнь. Прилип как репей. Такого напугать ещё постараться надо!
Тем временем Кирилл плавно остановил машину у подъезда. Даша выскочила одновременно с ним, и они, как два вежливых швейцара, помогли родителям спуститься с высокого сиденья на припорошенный снегом асфальт.
Даша незаметно сместилась за спины родителей, надеясь ускользнуть от наводящего на неё ужас Абрамова. Вновь оставаться наедине с ним желания не было.
— На чай в другой раз обязательно зайду, — сказал Кирилл на прощание, пожимая руку отцу. — Сейчас нам с Дашей нужно кое-что доделать.
Его планы «кое-что доделать» категорически не вписывались в планы Даши «никогда его больше не видеть». Однако на последних словах он одним широким шагом настиг её и обхватил рукой за талию, мягко, но недвусмысленно пресекая попытку смыться в подъезд вместе с родителями.
— А как вы познакомились-то? — вдруг спросила Татьяна Сергеевна, обернувшись в дверях.
— На работе, мам, — сквозь стиснутые зубы ответила Даша, понимая, что побег провалился.
Когда дверь за родителями закрылась, на Дашу накатила тяжёлая волна обречённости. Теперь она осталась один на один с этой глыбой по имени Кирилл.
— Пойдём, — коротко произнёс он, и Даша не уловила его настроение.
Не выпуская девушку из цепких пальцев, качок повёл её обратно к машине.
«Поддерживает, делает вид, что джентльмен, — кипела она внутри. — А сам перестраховывается, чтобы не сбежала».
Абрамов открыл перед ней дверь, помог устроиться на сиденье с галантностью, которой никак не ждёшь от человека с такими кулачищами. Ехать в молчании было неловко, начинать разговор — страшно. Финал этой эпопеи пугал.
— Кирилл Абрамов — это настоящее имя? — набралась она наконец смелости спросить.
— Да, — коротко ответил он, бросив на неё быстрый взгляд.
Даша внутренне сникла.
«Знаю, как его зовут. Видела его лицо и лица его товарищей. Я — ходячая улика. И родителей теперь под колпаком держать будут».
Она закрыла глаза, пытаясь унять дрожь, пробиравшуюся по телу, и отогнать навязчивую мысль, что её будущее висит на волоске и зависит от воли сидящего рядом верзилы.
Глава 4
Успокоившись, Даша глубоко вдохнула и выдохнула, готовясь к прыжку в неизвестность.
— Что будет дальше? — спросила она прямо, решившись узнать судьбу, которую ей уготовили.
— За родителей не беспокойся, — неожиданно мягко ответил Абрамов. — Хорошо, что живёшь отдельно. Терпению кредиторов скоро придёт конец. Тебе выставят претензию, дадут срок, а потом… поставят на счётчик.
Даша поджала губы. Картина вырисовывалась ясная, безрадостная и с каждой минутой становилась всё опаснее. «Счётчик» — слово, от которого веяло ледяным ужасом. Даша согласилась, что терпение деловых партнёров Тюнникова не безгранично. И такие, как Кирилл, церемониться не станут.
— Но я всего лишь наёмный работник! — попыталась она апеллировать к логике, которая, как она уже понимала, в этом мире работала плохо.
— Это не прокатит, — отрезал Абрамов, бросив на неё сочувствующий взгляд.
— Офис в аренде. Оборудование старое, по стоимости — кот наплакал, — вслух оценила она активы компании, понимая, что не покроет и сотой доли долгов. Даша посмотрела на Кирилла. — Почему я попала под раздачу? Почему никто не ищет Тюнникова?
— Им без разницы, — Голос Абрамова звучал констатирующе. — Кто-то должен ответить, и всё. Это не суд, где разбираются в виновности. Елизара ищут. Но на это нужно время. А ты ближе. И, прости, беззащитнее.
Он несколько раз глянул в зеркало заднего вида, прищурившись. Даша напряглась, заметив, как на его обычно непроницаемом лбу проступили морщины: Кирилла что-то беспокоило.
— «Им»? — переспросила она, и внутри всё похолодело. — Тюнников связался с… криминалом?
Кирилл кивнул.
— Вы же тоже оттуда, — констатировала она.
— Верно. Но я другой, — коротко бросил он, мельком глянув на неё.
Даша недоумённо повела плечами: что он имел в виду? Что за неизвестный науке вид криминального авторитета?
— Я не беспредельщик. Мне не нравится, когда невиновную бабу хотят пустить в расход.
«Бабу». «В расход». Слова, отдающие боевиками, прозвучали так дико, что стало даже не по себе. Под ложечкой засосало, во рту появился противный металлический привкус. Интуиция завопила в голос: «Опасно! Беги!»
Даша быстро прикинула: выпрыгнуть на ходу из джипа — вариант самоубийственный. Из многочисленных предметов в её сумочке для самообороны не было ничего. Она снова посмотрела на водителя, на его плечи, на руки, лежащие на руле. «Одним плевком уложит. Бесполезно даже пытаться».
— Если доживу до встречи с Тюнниковым, сама его прибью, — с мрачной решимостью процедила она, чувствуя, как злость ненадолго вытеснила страх.
— И как ты это сделаешь? — Кирилл едва заметно приподнял бровь.
— Задушу! — выпалила она, живо представив, как её пальцы впиваются в шею подлеца. — Мало того, что нервы трепал, так ещё и так подставил! Тварь!
— А ты, Дарья, оказывается, страшная женщина! — вдруг рассмеялся Кирилл, и смех его, неожиданно живой и тёплый, на секунду рассеял гнетущую атмосферу.
— Когда в гневе — да, — парировала Даша. — Все мужики, узрев меня в гневе, бегут прочь, как от огня, сверкая пятками.
Кажется Абрамов не понял её тон — хвастается она, жалуется или предостерегает его, бросив на неё мимолётный, но оценивающий, взгляд.
— Я не из пугливых, Даша. Не сбегу, — ответил он с такой неподдельной уверенностью, будто давал клятву. — И до встречи с этим гадом ты доживёшь. Обещаю.
Она не была в этом уверена. Решила, что он просто её успокаивает, чтобы не устроила истерику в машине.
«Но зачем я ему? Развлечься?»
От этой мысли, особенно от яркого представления её физического воплощения, Дашу бросило в жар, потом в холод. Кожа покрылась зыбью. Её передёрнуло.
«Нет, только не это. Лучше уж…»
Но мысль о том, что после её кончины родителям некому будет помочь, оборвала мрачные размышления.
Даша вздрогнула, когда в кармане завибрировал телефон. Взглянув на имя звонящего, она обомлела: Тюнников!
— Мой телефон прослушивается? Твои смогут отследить? — прерывисто спросила она, показывая экран Кириллу и сама не заметив, как перешла на «ты».
Тот молча вытащил свой телефон, набрал номер и кивнул ей, чтобы начинала разговор.
— Алло? Елизар Данилович, добрый день! — ответила Даша, стараясь говорить спокойно, кипя внутри. — Вы где?
— Дашенька, миленькая, держи оборону, — послышался из динамика сиропный голос Тюнникова. В трубке были сильные помехи, будто он звонил из бункера или с подводной лодки.
— Нет, Елизар Данилович, мы так не договаривались! — Даша пыталась говорить строго. — Почему вы свой бизнес свалили на хрупкие плечи бухгалтера? И кто разрешил вам раздавать мой личный номер направо и налево? И вообще, где вы? Три дня никто не может до вас дозвониться!
— Дашенька! Я улетел. В другую страну. Тут цунами, аэропорт закрыт… Не смогу вернуться в ближайшее время.
Даша скосила глаза на Кирилла. Тот жестом велел тянуть время.
— Елизар Данилович, что происходит? Тут очередь из кредиторов выстроилась, — её голос дрогнул. Она прислушивалась к заднему фону: гудки, крики чаек, гул толпы. — Я поставила на рельсы вашу компанию, и что теперь?! Вы куда-то пропали, денег на счетах нет… Почему претензии ко мне?! Это не мой бизнес! Я всего лишь наёмный работник!
— Даша, ты моё золотце. Выкрутишься как-нибудь. Ты же умная девочка и всё вытянешь!
«Золотце». От этого слова она чуть люк головой не пробила. И ей стало предельно ясно: Елизар знал, на что её обрекает!
— Выкручусь?! — зарычала она, сверкнув от злости глазами. — В офис пришли люди, готовые меня на органы разобрать! — Даша бросила взгляд на Кирилла, который слушал не мигая. Лицо его выражало лёгкий шок. Она намеренно сгущала краски, давая понять директору, насколько всё плохо.
— Никто тебя не тронет, уверяю!
«Врёт. Сука, ещё как врёт!»
Даша сжала кулак так, что ладонь заныла от прострелившей боли.
— Я не собираюсь отрабатывать ваши долги своим телом! Немедленно возвращайтесь и разгребайте за собой это дерьмо! — разъярённо прошипела она, стараясь глубоко дышать, чтобы не закричать. Очень хотелось выпустить пар: вцепиться зубами в горло Елизара или когтями в его холёное личико.
— Ой, Дашенька, я не ожидал от тебя сквернословия. Тебя же никто не заставляет идти на крайние меры, — услышала она в ответ.
— А вы этих людей видели? Они меня спрашивали? Пришли и угрожали! – призывать к совести и вразумлять директора было бесполезно, она уже это осознала. Тюнников намеренно кинул её под поезд.
— Елизар, если ты, тварь такая, не вернёшься в ближайшее время, я сама тебя найду и собственными руками задушу! — выдохнула она всю свою ненависть в трубку. Готовность вцепиться ему в глотку была почти физической.
Кирилл, уже припарковавший машину у офиса, сидел не шелохнувшись. Словно под градом её угроз боялся пошевелить даже бровью.
— А я тебя предупреждал! — вдруг заявил Елизар. — Не будешь покорной и послушной — огребёшь. Так что ты сама во всём виновата. Не захотела быть подо мной, теперь разбирайся с этим дерьмом! Всё. Мне пора.
Даша замерла, осознавая страшную вещь: её отказ стать девочкой Тюнникова на одну ночь обернулся угрозой её жизни. Для Елизара она была просто расходным материалом. Через пару лет этот гад вернётся, откроет новую контору, найдёт новую «Дашу»… А её уже не будет на этом свете.
— Конченая дрянь! — зашипела она, когда в трубке повисла тишина. От бессилия и ярости на глаза навернулись предатели-слёзы.
Кирилл убрал свой телефон от уха.
— Ты в порядке?
Не дождавшись ответа, Кирилл осторожно тронул Дашу за плечо. Она дёрнулась, стукнувшись коленом о бардачок, и резко обернулась к нему, уставившись испуганным и одновременно разъярённым взглядом.
— Ты чего? — нахмурился Абрамов.
Она долго смотрела на него, пытаясь прочитать в его глазах финальный сценарий.
«В машине убивать не будет. Дорого отмывать. Значит, в офисе. Логично: нет свидетелей, есть готовая легенда — бухгалтершу убили за долги фирмы. Убийц не найдут».
— Ты у меня спрашиваешь, в порядке ли я? — сглотнула она застрявший ком в горле. Её начало колотить. Даша сжала волю в кулак, чтобы не показать Абрамову свой страх. — Удалось его засечь?
«Напоследок хочу знать, найдут ли этого подлеца».
— Да. Мои уже готовятся к вылету за ним. Он за границей.
Новость обрадовала.
«Хоть смерть моя будет не напрасной. Он тоже за всё поплатится».
— Сейчас поднимись в кабинет и подготовь все документы, которыми ты занималась.
Даша посмотрела на тёмное здание офиса.
— Кадровые тоже нужны? — спросила она, думая, что это займёт немного времени и практически не отсрочит её кончину.
— Да, мне нужны все документы! — жёстче повторил Кирилл, поглядывая в боковое зеркало. — Сделай всё быстро. Иди. Я сейчас подойду, — отправил он её жестом руки.
«Хладнокровный какой! Ничего человеческого: только что помогал с аварией, руку отцу пожал, улыбался и смеялся, а теперь отправляет меня на собственную смерть».
Кирилл вышел из машины, подошёл к железной решётке окна и вытянул что-то позвякивающее из-под отлива. Это оказалась связка из двух ключей — тех самых, что Даша оставила в дверях офиса, когда уезжала к родителям на аварию. Его люди, видимо, завершив работу, закрыли офис и входную дверь, оставив ключи в условленном с Кириллом месте. Подав их Даше, Абрамов коротко кивнул, чтобы она заходила. Сам остался снаружи.
Она шла по коридору с чётким пониманием, что это, возможно, её последние шаги в мире живых.
Чем ближе Даша подходила к конечной точке, тем сильнее тяжелели ноги, словно к ним привязали гири. Отдуваясь и заливаясь потом, девушка всё же добралась до нужного кабинета.
По пути она дёргала все двери, но те были наглухо закрыты. На запасном выходе висел замок, а ключа от него у неё никогда не было. Спрятаться совершенно негде. Только пустые коридоры, закрытые двери и давящая тишина, от которой закладывало уши.
«Да и какой в этом смысл? — подумала Даша, останавливаясь у входа в кабинет. — Меня даже в кафе нашли».
В голове не укладывалось, что после всего, что сделал для неё за это время Кирилл, он мог безжалостно приставить дуло к её виску.
Войдя в кабинет, Даша остановилась, чувствуя, как силы покинули её. Хотелось просто упасть и ждать своей участи:смотреть Абрамову в глаза, когда тот будет спускать курок.
«Зачем я буду ему помогать? Очень надо — сам найдёт… Меня ведь нашёл».
Оторвав ноги от пола, девушка подошла к шкафу, где ещё пару дней назад всё красиво и аккуратно разложила по регистраторам и папкам. Вспомнила, как была довольна собой: археологические раскопки были завершены, а бардак трансформирован в порядок.
Даша достала первую партию регистраторов, сложила стопкой на столе и потянулась за второй.
Она действовала как под гипнозом. Но параллельно искала хоть какую-то лазейку для бегства: окна выходили на парковку, где стоял джип Абрамова.
«Выпрыгнуть? Пока он сюда идёт…»
Идея казалась безумной, но неотвратимость событий толкала на неё.
Внезапный звук заставил её обернуться. В дверном проёме застыла крупная фигура. Но это был не Абрамов.
«Не решился сам? Прислал своего человека?»
За окном послышался звук отъезжающего автомобиля. Сердце упало.
«Точно. Уехал. Оставил меня на растерзание этому отморозку».
Даша пожалела, что вместо того чтобы спасать свою жизнь, занималась чёрт знает чем! Не подготовилась к побегу через окно. А сейчас было уже поздно. Её охватила паника. Страх вновь сковал всё тело. Даша замерла.
Незнакомец неприятно ухмыльнулся. Он не был таким монолитом, как Кирилл, но его мощи вполне хватило бы, чтобы справиться с ней в три счёта.
— Привет, красотка, — сипло бросил он.
По тому, как его глаза пробежали по её фигуре, стало ясно: у него на уме не только убийство. Это давало отсрочку, но и делало всё в тысячу раз отвратительнее.
Неспешность, с которой он подходил к расправе, вдруг разожгла в Даше безумную надежду на чудо. Она попятилась. Рука наткнулась на канцелярский стакан, в котором она нащупала острые ножницы. В груди вспыхнул огонь. Даша решила: она будет драться до последнего вздоха.
Когда жертва продемонстрировала «холодное» оружие, мужик громко рассмеялся, задрав голову вверх. Глядя ей в глаза, он не спеша достал из-за пояса пистолет. Не целясь, зажал в руке, подчёркивая преимущество. Ноги Даши задрожали, язык отнялся.
— Ну, давай, — поманил её пальцами незнакомец, надвигаясь как танк. — Померяемся, кто быстрее, а?
Даша понимала, что ножницы против пистолета выглядят смешно, и швырнула в него стакан с ручками. Канцелярские принадлежности отскочили от незнакомца, как горох от стены. Мужик снова заржал.
— Иди ко мне, не бойся. Будешь послушной — просто порезвимся. Будешь капризничать — на ленточки порежу, — с угрозой закончил он.
Даша не спускала с него глаз, сканируя каждое движение. Под руку попались тяжёлые папки-регистраторы. Она швырнула их ему под ноги. Тот перешагнул бумаги, ускоряясь. Жертва осознавала, что у киллера заканчивается терпение.
— Когда свой агрегат в тебя вставлю, сразу поймёшь, где твоё место, — пообещал он, подходя совсем близко.
Даша увернулась от его протянутой руки и метнулась в сторону, используя стол как баррикаду. Нужно было заманить его глубже в кабинет, а самой выскользнуть к выходу. Попытка увенчалась успехом: ей удалось загнать мордоворота в ловушку. Осталось перемахнуть через соседний стол… но длинное пальто могло зацепиться и сорвать побег.
Увидев, что незнакомец уже рядом, Даша собрала все силы и подпрыгнула. Проскользив по столу, выпрыгнула в коридор. Рванула за угол одновременно с раздавшимся за спиной выстрелом. Её ноги подкосились, когда она наткнулась на кого-то большого и твёрдого, выскочившего ей навстречу.
Она оцепенела. «Их двое. Сейчас…» Даша ждала удара, но его не последовало. Попыталась дёрнуться назад, но её крепко прижали к стене. Тело, заслонившее её, совершило полуоборот. Раздались приглушённые хлопки, от которых содрогнулось всё её естество. Даша задрожала и зажмурилась.
— Он не тронул тебя? — прозвучал знакомый бас прямо над ухом. Абрамов отступил, выпуская девушку на волю.
«Как он здесь оказался? — промелькнуло в голове. — Ведь я слышала, как машина уехала...»
Даша открыла глаза, заметив тёмную ссадину на его скуле. Взгляд Кирилла быстро пробежался по ней, оценивая целостность. Убедившись, что всё в порядке, он схватил её за руку и поволок к выходу.
Даша, спотыкаясь, бежала за ним, мельком заметив в его свободной руке пистолет.
На выходе Кирилл резко остановился, высунулся, осмотрел улицу. Убедившись, что та пуста, скомандовал:
— В машину. Живо.
Как она бежала, как вскарабкалась в салон — Даша не помнила. Помнила только железную хватку его руки и ощущение, что только что вырвалась из пасти одного зверя, чтобы оказаться в клетке другого. Но какого именно — до сих пор не было понятно.
Глава 5
Очнулась она резко, когда машину так тряхнуло на ухабе, что зубы щёлкнули с неприятным звуком. Сознание, ускользавшее в пустоту, вернулось обратно.
Даша сфокусировалась на лобовом стекле. За ним бушевала белая мгла. Снег валил хлопьями, яростно хлеща по стеклянной поверхности, за которой не было видно ни дороги, ни неба — лишь белая пелена и уверенный нос джипа, плывущего сквозь метель на ощупь.
— Куда ты меня везёшь? — Голос её прозвучал хрипло, связки сдавило страхом. Даша бросила испуганный взгляд на Абрамова, пытаясь нащупать им очертания оружия под его курткой.
Мысль ударила как обухом: «В лес. Завезёт подальше. Закопает, как ненужную вещь». По коже забегали колючие мурашки. Сглотнуть слюну оказалось мучительно трудно — горло сжалось в тугой узел.
— Наконец-то звук появился, — ответил Кирилл, и в его густом басе прозвучала лёгкая усмешка. Он на долю секунды глянул на неё, а потом снова уставился в белую круговерть за окном.
Машину слегка повело вбок, колёса на мгновение потеряли сцепление с дорогой, и Даша инстинктивно вцепилась в рукоятку над дверью. Ехали они явно не по асфальту — под колёсами хрустело, скреблось, и джип покачивался на кочках, как тяжёлая лодка на волнах.
— К себе. У меня охрана, закрытая территория. Там тебя проще защитить, пока не разберёмся.
От воспоминаний о мужике с ухмылкой, холодной стали пистолета и собственных беспомощных метаниях — внутри всё перевернулось. Подступила тошнота, во рту обильно и неприятно скопилась слюна. Даша сжала челюсти, заставила себя дышать глубже, втягивая запах кожи салона, смешанный с терпким мужским самого Кирилла и кедрово-сандаловым оттенком.
— Зачем ты это делаешь? — выдохнула она, справившись со спазмом, глянув на профиль Абрамова в отблесках приборной панели.
— Что?
— Спасаешь меня. У тебя же из-за этого будут проблемы.
Он снова коротко рассмеялся, и этот звук прозвучал тепло и добродушно, совсем не сочетаясь с его обликом и обстоятельствами.
— Я с этим справлюсь. А ты — нет. — Он пригляделся к Даше. Его рука, огромная и тёплая, накрыла её закоченевшие пальцы, сжатые в кулак на коленях. — Испугалась? — Он на секунду сжал их, потом отпустил, бросив взгляд на датчик температуры. В салоне было тепло. И Кирилл снова посмотрел в бледное застывшее лицо и огромные глаза попутчицы. — Мне надо было сразу с тобой зайти. Пока я гасил тех двоих, не заметил, как третий просочился. — Мужчина недовольно качнул головой. — Тебя чуть не… поранили.
Слова «тех двоих гасил» прозвучали так буднично, будто он говорил о тушении пламя в камине. Но смысл их дошёл до сознания Даши не сразу, а потом обрушился ледяной волной, от которой перехватило дыхание. Он не бросил её. Он вёл какую-то свою войну на пороге офиса «ЕДТ», пока она металась внутри.
— Я думала… ты уехал, — пробормотала Даша, глядя на снежную стену за окном. — Думала, раз ты вычислил Тюнникова, то я тебе больше не нужна.
— Как я мог уехать? — фыркнул Абрамов, и в его голосе прозвучало что-то похожее на искреннее недоумение. — Я ж твой «парень». Забыла, что ли? — Он на миг сверкнул на неё глазами, и в уголках его рта заплясали смешливые складочки.
— Не смешно, — выдохнула Даша, отвернувшись.— Прости, что вписала тебя в эту авантюру с родителями. Мама спит и видит, как бы меня пристроить.
Даша намеренно перевела разговор на другую тему, стараясь не думать о пережитом ужасе, иначе мрачные мысли накроют её с головой.
— Да я не против, — отозвался Абрамов, и в его тоне не было ни насмешки, ни притворства. — Побуду твоим парнем, пока вся эта заваруха с Елизаром не закончится.
Даша украдкой посмотрела на его профиль. Тусклый свет приборов выхватывал из полумрака мощный лоб, линию брови, твёрдый подбородок. За окнами бушевала снежная буря, а здесь, в этой тёплой, гудящей капсуле на колёсах, было странно тихо и… безопасно. Парадокс, от которого кружилась голова.
— Скорее Робин Гудом, — пробормотала она.
— Нет! — Его ответ прозвучал резко и без обиняков. Машину снова подбросило, и они с громким скрежетом прочертили днищем по ледяной корке. — Я не такой благородный, каким могу показаться. У каждого есть своя цель, своя мотивация.
— У тебя тоже? — спросила Даша, боясь услышать ответ.
— Конечно, — коротко бросил он. — Но сначала я хочу разобраться с Тюнниковым.
Ей отчаянно захотелось узнать о его цели и так же отчаянно — не узнать о ней никогда. Нутром Даша чувствовала, что её достижение напрямую касается её, Даши. Страх перед правдой сплетался с нарастающим, иррациональным доверием к этому грубоватому опасному и необъяснимо заботливому человеку.
Даша сжала кулаки, пытаясь подавить мелкую предательскую дрожь в коленях. Мысли носились, как спугнутый рой ос, — беспорядочно мелькая, не давая ухватиться толком ни за одну.
— А что потом? — Её голос прозвучал тихо, челюсть дрожала. — Тюнников не вернёт деньги. Даже если ты его найдёшь. И что, мне так и придётся всю жизнь прятаться? Оглядываться на каждый шорох? Жить в тени?
— Потом будет потом, — ответил Кирилл твёрдо. — Сейчас главное — разобраться с теми, кто пришёл за тобой. Я не позволю Елизару сделать тебя разменной монетой в своей игре.
Его слова — тяжёлые и обязывающие — повисли в воздухе. Даша не успела ничего ответить.
Внезапно в белой пелене возникли тусклые, расплывчатые огни на высоких столбах. Джип, не сбавляя хода, рванулся вперёд. Вскоре показался красивый железный забор с кирпичной кладкой и ворота, которые плавно разъехались в стороны, стоило им подъехать ближе. Машина влетела на территорию, и из-под её мощных колёс вырвались пушистые стрелы снега, обильно засыпавшие боковые стёкла.
Их встретил ухоженный двор, подсвеченный мягким, тёплым светом фонарей. Снег здесь лежал чистым покрывалом, искрясь под их лучами. А в центре, как прочное, надёжное убежище, стоял одноэтажный, но крепко сбитый дом из дерева, напоминая крепость.
Кирилл заглушил двигатель. Наступившая тишина оглушила.
— Даш, тебя чего так трясёт? — спросил Абрамов. Он смотрел прямо перед собой на крыльцо дома. — Здесь тебя никто не посмеет тронуть. Ты в безопасности.
От слов, сказанных с такой твёрдой уверенностью, внутри у неё что-то надорвалось.
— А ты? — прорвалось наружу то, что её изводило весь путь сюда.
Кирилл очень медленно повернул голову. Его взгляд, чёрный и пристальный, намертво вцепился в её глаза, словно физически ощупывая её страх и сомнения.
— У меня к тебе другой интерес, — проговорил он с размеренной, обдуманной чёткостью. Невозмутимостью. — Поверь, я не маньяк, который собирается держать тебя против воли и издеваться. Ты нужна мне по нескольким причинам. Но об этом потом. — Абрамов на секунду замолчал, давая словам осесть. — Сейчас тебе надо выдохнуть. Переварить и пережить то, что уже случилось. — Кирилл, наконец, отпустил её взгляд, переведя его на яркие окна дома. — Для твоей слабой психики сегодняшних приключений достаточно.
Кирилл вышел из машины, обошёл её и помог Даше выбраться. Ведя её к дому, он мягко, но непреклонно поддерживал гостью под локоть. Снег хрустел под ногами, в воздухе пахло морозом и сладко-смолистым дымом, шедшим из печной трубы. Абрамов толкнул массивную дубовую дверь одним уверенным движением плеча. Она беззвучно поддалась. Даша переступила порог на негнущихся ногах, попав в тёплый рай.
Внутри дом оказался неожиданно уютным. Никакой показной роскоши или мрачной «бандитской» обстановки. Здесь было просто и по-мужски уютно: помещение освещал мягкий рассеянный свет нескольких ламп, деревянные пол и стены были тёплого оттенка, массивная, но удобная на вид мебель из кожи и тёмного дерева казалась продолжением самого хозяина — такой же крепкой и надёжной.
В прихожей Кирилл скинул с себя куртку, повесив её на крючок, затем развязал шнурки на берцах и снял их. Даша несмело последовала его примеру — принялась стягивать верхнюю одежду.
Пока она раздевалась, Абрамов растворился в глубине дома, оставив её одну. Гостья несмело прошла в гостиную, озираясь по сторонам.
— Скоро будет обед.
Даша вздрогнула и обернулась. Кирилл стоял в дверях кухни, которую из коридора она не заметила. Хозяин дома глянул на часы на руке и поправил себя:
— Точнее, полдник. Чай будешь, для согреву?
Она отказалась.
В голове крутились вопросы: «Кто он на самом деле? Почему так рьяно взялся за мою защиту?»
Воспоминания о выстрелах и нависающей над ней смертельной опасности всё ещё были свежи. Но сейчас, похоже, наступила короткая передышка. В тепле и тишине её сжатые в тиски нервы стало понемногу отпускать. И Даша впервые за долгие часы почувствовала, что действительно может выдохнуть.
Глава 6
Даша заставила непослушные ноги двинуться к огромному кожаному дивану. Мысль о будущем сверлила мозг с упорством перфоратора в шесть утра: хотелось знать, что ждёт её в будущем.
«Сейчас я Абрамову нужна для каких-то целей, а потом? Потом снова превращусь в пушечное мясо? Что он задумал?»
— Комната готова. Идём покажу. — Его голос вынырнул из тишины, и Даша дёрнулась, словно пойманная в неловкой позе. Она даже не заметила, как он исчез и появился. Бесшумный, как тень.
По коридору прошли мимо пары закрытых дверей. Даша мысленно наклеила на них ярлыки: «Тайная обитель», «Склад неопределённости» и «Чердак со скелетами». Вряд ли, конечно, но чем чёрт не шутит в доме таинственного спасителя.
— Располагайся.
Даша переступила порог и огляделась, замечая, что дизайн комнаты выдержан в гамме дорогого минимализма. В мужском стиле.
Стены нежно-песочного оттенка перекликались с матовым паркетом из светлого дуба, создавая ощущение лёгкости и простора. Большое окно было зашторено плотной тканью золотистого цвета.
Мебель — лаконичная, из массива дерева с естественной текстурой. Небольшой письменный стол, стул с изящными ножками, туалетный столик с круглым зеркалом, широкая кровать, застеленная покрывалом кремового оттенка, и бельевой шкаф.
На стенах висели две картины в простых позолоченных рамках. Одна — городской пейзаж: уютные улочки старого города, залитые солнечным светом, с черепичными крышами и распускающимися каштанами. Другая — лес с озером: тихая гладь воды, отражающая сосны и облака, и тропинка, уходящая в глубину леса, манящая и успокаивающая одновременно.
Здесь не было холодной стерильности, которую она ожидала встретить. Наоборот — всё дышало уютом и заботой.
— Минут через пятнадцать стол будет накрыт, — сообщил Кирилл.
Даша кивнула, будто получила стратегическое задание, и шагнула вперёд. За её спиной тихо щёлкнула дверь. Девушка повернулась и уставилась на деревянную поверхность. Не то чтобы она жаждала сбежать, но осознание, что её могут запереть, действовало не хуже холодного душа. Но, выждав несколько минут и так и не услышав звука закрывающегося замка, Даша поняла, что её не пленили.
Обойдя комнату, она нашла совмещённый санузел. В ванной зеркало преподнесло сюрприз: в нём отражалась женщина с пятнадцатилетним опытом проживания в экстремальных условиях.
«А ведь мне всего двадцать девять!»
Умывшись, Даша вернулась в спальню и растянулась на постели поверх покрывала. Но в ту же секунду испытала момент чистой паники. Сумочка! В кабинете, среди бумажных свидетельств, вместе с тем наёмником осталась её сумочка. А в ней — паспорт, телефон, остатки нормальной жизни в виде помады и кошелёк со скидочной картой из кофейни, откуда её забрал Абрамов.
«Чёрт! Ну как же так, Корпун? — Сердце принялось отбивать чечётку где-то в районе горла. — Сказать об этом Кириллу или не стоит?»
Разум быстро наложил вето на эту идею. Сумочка в кабинете — ложный след для кредиторов. Без телефона она оказалась в полной информационной блокаде. Как там родители? Воображение нарисовало, как они тревожатся за неё, заставив Дашу внутренне сжаться.
И Веронике не позвонить! Она бы подсказала, что делать и куда бежать! Подруженька моя точно бы сгенерировала массу идей как выпутаться из всего этого дерьма».
Дарья вздохнула, мысленно возвращаясь к злосчастному офису.
«Кто-то должен был проходить мимо и слышать выстрелы. Вездесущие пенсионерки например, или хозяева, выгуливающие собак. Всегда есть кто-то кто всё видит и слышит, обязательно сообщит в органы правопорядка».
Она представила, как приехавшая на место преступления полиция находит её паспорт и сообщает родителям!..
Но в тот момент она думала лишь о том, как бы выбраться оттуда живой. Не до сумочки было. Да и насчёт Абрамова у Даши всё ещё имелись серьёзные сомнения.
«Хоть бы сказал, что ему от меня надо. А то сижу, как в клетке, голову ломаю над его загадочными целями».
Если паспорт найдут — проблем не оберёшься. Если, конечно, вся эта история с Тюнниковым не разрешится магическим образом. Надежда на это не угасала, и Даша наивно мечтала, как вскоре вернётся в свою квартиру и засядет за поиск новой работы на одном из рекрутинговых сайтов, попивая любимый кофе.
От резкого стука в дверь Даша вздрогнула так, будто её ударило током. Через пару секунд она поплелась открывать дверь. Но нетерпеливая персона с той стороны рванула дверь на себя, и Даша, толкнувшая полотно плечом и не встретив ожидаемого сопротивления, совершила изящный кульбит через порог. Мир на миг на мгновенье сорвался с оси, но спасительная хватка крепких рук не дала распластаться на деревянном полу. Её подхватили и поставили на ноги.
— Не ушиблась? — прокатился над макушкой голос Кирилла.
Волна жара — от неловкости, испуга и этого внезапного, слишком плотного соприкосновения с Абрамовым — накатила на Дашу с силой цунами. Она помотала головой, пытаясь унять румянец и головокружение.
— Тебе бы поесть, а то уже ноги не держат. Я как раз шёл к тебе, чтобы сказать, что полдник готов.
С этими словами — Абрамов отпустил её талию и, перехватив за запястье, потащил за собой. Он шёл так быстро, что Даша едва касалась пола, напоминая воздушный шарик, подхваченный порывом ветра
— Кирилл! — взмолилась она наконец, стараясь ослабить хватку, от которой на коже проступили красные следы. — Ты делаешь мне больно.
Абрамов на секунду замер, окинул взглядом её запястье и сменил захват. Теперь его рука целиком обхватывала её кисть, а её, кажущиеся совсем маленькими в его мощной лапе пальцы инстинктивно цеплялись за ребро его ладони.
В миг, когда он коснулся её запястья, по коже Даши пронёсся разряд чего-то острого, почти электрического, и всё внутри сжалось в напряжённый комок.
Абрамов привёл её на кухню. Как и те помещения, которые она уже успела увидеть, здесь было просторно. Массивный деревянный стол казался вырубленным из цельного куска дуба, а стулья выглядели так, будто были рассчитаны на вес бронированного автомобиля.
«Ну да, — промелькнуло в голове Даши, пока она скользила взглядом по этим монументальным предметам, — такую массу ещё выдержать нужно».
Она покосилась на хозяина дома, в очередной раз почувствовав себя крошечной и хрупкой. Фарфоровой статуэткой рядом с бетонным блоком.
В кухне стоял густой и тёплый воздух, пропитанный мясным наваристым ароматом, исходившим от кастрюли на плите. От этого запаха у Даши предательски заурчало в животе.
— Садись, — указал Кирилл на ближайший стул.
Даша послушно уселась. Взгляд скользнул по столешнице, накрытой скатертью с замысловатым ажурным узором из гибкого стекла.
«Где Абрамов и где узоры, — мысленно отметила она это несоответствие. — Будто медведь в кружевах».
Её пальцы нервно почесали лоб. Абрамов поставил на стол две глубокие тарелки, разложил приборы, нарезал хлеб. И тут…
— Добрый вечер! — раздался низкий, грудной женский голос справа от неё, и в поле зрения Даши вплыла полноватая, круглолицая женщина лет пятидесяти, двигавшаяся по кухне как айсберг в океане.
— Добрый, — автоматически ответила удивлённая Даша, следя глазами за её уверенными действиями. Затем она перевела взгляд на Кирилла. Тот, сложив руки под мощным подбородком, наблюдал за её реакцией с уже знакомой ей едва уловимой усмешкой в уголках глаз. В его чёрных угольках плясало озорное веселье.
— Добрый вечер, Руфина Константиновна, — отозвался Кирилл. Голос его при этом звучал уважительно. — Судя по летающему аромату, сегодня ваш коронный борщ.
— Вы угадали, Кирилл Александрович, — ответила Руфина, и в её голосе зазвучала профессиональная гордость.
А Даша отметила, что их с Кириллом отчества совпадают.
Руфина разлила по тарелкам густой, тёмно-рубиновый борщ, от которого клубился согревающий душу пар. Первую тарелку женщина поставила перед хозяином. Но Кирилл молча переставил её Даше. Этот маленький жест удивил её сильнее, чем могла бы поразить его грубая сила. Не укрылось это действие и от заинтересованного взгляда Руфины.
Через мгновение перед ним появилась вторая тарелка, а следом — глиняная крыночка с густой сметаной.
Дашу порадовало, что в доме, кроме неё, была ещё одна женщина. Это было хоть и слабеньким, но обнадёживающим свидетельством: Абрамов и вправду… нормальный. Не маньяк-убийца. А кроме того, Руфина — была живым свидетелем того, что она, Даша, здесь была.
«На случай, если Кирилл вдруг передумает и решит… избавиться от меня», — промелькнула мрачная, но практичная мысль. Она ведь до сих пор не знала его истинных намерений.
— Это Дарья Корпун, моя… гостья, — представил Абрамов, и эта небольшая заминка отозвалась едва ощутимым уколом где-то в районе рёбер. Даша опасалась, что Кирилл вспомнит о спектакле, разыгранном для её родителей, и представит её своей девушкой. – Она задержится здесь на некоторое время.
— Очень приятно, — улыбнулась Руфина Константиновна, скользнув по Даше быстрым оценивающим взглядом. — Наконец-то в доме появились гости. Да ещё такие привлекательные. Давно пора.
Что-то в её тоне подсказывало, что это не просто вежливость, словно у них с Абрамовым был общий секрет, в который Даша пока не посвящена.
— Ешьте, пока горячее, — наставительно сказала Руфина, возясь у духового шкафа, из которого тянуло сладковатым ванильным духом свежей выпечки.
Даша взяла ложку. Первый глоток супа был обжигающим и невероятно вкусным. Тепло — настоящее, физическое — разлилось по промороженному насквозь телу, медленно растапливая ледяные комки страха, засевшие где-то в районе желудка. Даша ела молча и сосредоточенно, пытаясь заглушить едой хаос мыслей. Кирилл, наоборот, ел быстро, с деловитостью человека, для которого приём пищи — необходимая, но утомительная процедура. Периодически он бросал на гостью короткие оценивающие взгляды, сканируя её состояние.
Когда суп был съеден, Руфина Константиновна поставила перед Дашей чашку чая, а на блюдце водрузила пышный ломоть шарлотки. Дашу слегка повело. Она на секунду закрыла глаза, чтобы переждать лёгкое головокружение, а открыв, встретилась с пристальным взглядом Абрамова. Он хмурился, и в его обычно каменных глазах читалось беспокойство.
При мягком свете кухонной лампы лицо Кирилла казалось менее суровым, почти человечным. На мужской скуле, аккурат под кровавой ссадиной, проступал тёмно-багровый синяк, и Дашу неожиданно кольнуло чувство, совместившее в себе досаду и сочувствие.
«Получил эти увечья, когда меня спасал, — подумала она. — Взял на себя удар, буквально и фигурально, вытащил из лап смерти».
— Не хочешь… обработать?.. — смущённо проговорила она, указав пальцем на собственную скулу, словно проецируя на себя его травму. Этой неуклюжей попыткой Даша хотела выразить хоть какую-то благодарность.
Кирилл замер с ложкой, так и не донеся её до рта, и вскинул на неё глаза. В них мелькнуло что-то нечитаемое.
«Удивлён или ему смешно?»
Закончив манёвр, Абрамов неспешно прожевал содержимое ложки, проглотил и ответил:
—Можешь обработать, после того как поешь.
Даша находилась в раздрае. С одной стороны, она сама предложила, и вроде бы следовало проявить заботу. Но с другой — мог бы и отказаться! Теперь придётся штурмовать эту ходячую крепость с ваткой и перекисью. От одной лишь мысли, что ей придётся стоять рядом с ним, Дашу пронзала неконтролируемая дрожь.
— Слушай, в офисе моя сумка осталась… телефон и документы, — переменила она тему, чувствуя, как щёки начинают наливаться жаром.
— Я в курсе. Разберусь с этим, — отмахнулся Кирилл, словно речь шла о забытых перчатках. Потом кивком головы, властным и не допускающим возражений, указал на чашку и скомандовал: — Пей давай! — Но тут же добавил более мягко: — Шарлотка у Руфины Константиновны — пальчики оближешь.
Даша уже закончила трапезничать и ждала, когда наестся Кирилл. Закончив поглощать десерт, Абрамов сполоснул руки под краном, встряхнул пальцами, смахнув капли, и куда-то исчез.
Руфина Константиновна в это время действовала с чёткостью отлаженного механизма: убрала со стола, загрузила посуду в посудомойку, протёрла столешницу. Потом её цепкий, хозяйский взгляд, привыкший замечать каждую пылинку, обвёл помещение по периметру.
Убедившись, что всё сияет и стоит на своих местах, она подошла к Дарье с выражением извинений и спешки на лице.
— Дашенька, — начала она, приоткрывая холодильник, дверца которого дыхнула на них холодом, — я сейчас уезжаю. На несколько дней. Внуки заболели, дочь просит помочь. Кирилл Александрович дал мне отгул. — Она махнула рукой в сторону окна, за которым бесновалась снежная белизна. — Так что… — она прижала ладони к груди в немом, но красноречивом жесте мольбы, — не сочтите за сложность… присмотреть за ним. Накормите. Завтрак, обед… Он сам себе чай сделает, конечно, но поесть нормально ему необходимо. — Её взгляд скользнул к контейнерам, аккуратно сложенным стопками на полках холодильника. — Тут уже готовое на сегодняшний ужин, только разогреть. Продукты я свежие завезла. На ваше усмотрение можете что-нибудь приготовить.
Даша почувствовала, как почва под ногами, и без того зыбкая, окончательно поплыла. Такого поворота она не предусмотрела. Кормить этот ходячий энергоблок, эту махину?! Она мельком глянула на остатки шарлотки на блюде — ножки да рожки, Кирилл смёл почти всё.
— Но я… я не знаю, что он любит! — вырвалось у неё, и в голосе зазвучала неподдельная паника.
Руфина отмахнулась, будто от пустяка.
— Он, милая, всеядный. Аллергии ни на что нет. Готовь, что сама ешь, не промахнёшься. Главное — порции побольше, чтоб голодный не ходил.
— Руфина Константиновна! — как гром среди ясного неба, прогремел бас из глубины коридора. — Машина подъехала!
Экономка встрепенулась и резко захлопнула дверцу холодильника.
— Я побежала! Позже свидимся! — бросила она на ходу, исчезая в дверном проёме.
Брошенное на бегу «свидимся» повисло в воздухе. Оно было таким простым, таким бытовым, что на секунду встроило эту сумасшедшую ситуацию в рамки нормальной жизни. Словно Даша была здесь не гостьей, а будущей хозяйкой. Обнадёживающая мысль, что через какое-то время они действительно увидятся, на миг настроила её на позитивный лад.
Первым порывом было рвануть вслед за Руфиной — последней ниточкой, связывающей её с привычным миром, в котором были больные внуки дочери и поездки в метель. Но из прихожей донёсся низкий бас, и желание бежать тут же угасло.
Даша решила не мешать им прощаться и села на первый попавшийся стул. Вторя метели за окном, в голове металась круговерть. Жизнь, как взбесившийся лифт, без остановки меняла этажи и направления. Сперва её хотят убить, затем она сидит на кухне своего похитителя-спасителя, а следом становится его кухаркой. Сюжет для абсурдного детектива, героиня которого, вместо того чтобы бежать, размышляет, достаточно ли калорий в борще антагониста.
Даша закрыла глаза, пытаясь унять лёгкую дрожь в кончиках пальцев. Тишина в опустевшей кухне вдруг стала громкой. И в этой тишине отчётливо зазвучало осознание: теперь она здесь одна. С ним. И её новая, временная обязанность — не дать этой глыбе проголодаться.
Глава 7
— Ты сказал, у тебя есть своя цель. Я должна знать: как ты хочешь меня использовать.
Даша задала этот вопрос, стоя между его широко расставленных ног, в своеобразной ловушке из мышц. Его огромные руки с разбитыми костяшками и синими абстрактными наколками расслабленно покоились на коленях, пальцы были поджаты. В этот момент они не выглядели устрашающе.
Даша старалась сохранять дистанцию, иллюзию безопасности: не касаться его мощных бёдер своими ногами, не дышать, пока ватка с перекисью водорода касалась ссадины на его скуле.
Когда она прижгла особенно болезненное место, то ожидала хоть какой-то реакции — вздрагивания, гримасы, но Абрамов даже не моргнул. Его лицо оставалось каменной маской, и лишь чёрные глаза неотступно следили за ней.
Немного наклонившись, девушка инстинктивно подула на обработанное место.
«Оно сейчас, наверное, печёт, как на раскалённой сковородке».
При этом она упрямо смотрела куда угодно: на узор обоев, на тень от лампы, на собственную дрожащую руку — только бы не встретиться с прикованным к ней взглядом.
Вдруг Кирилл зашевелился. Медленно поднял накачанную руку, и Даша сжалась в комок. Сердце ёкнуло и замерло. Может, задавая вопрос, она переступила черту, и теперь он что-нибудь с ней сделает? Но он лишь нахмурился, будто отогнал назойливую мысль, и так же медленно опустил руку обратно на колено.
Даша, выдыхая застрявший в лёгких воздух, отступила на пару шагов, делая вид, что полностью поглощена архиважным процессом — закручиванием крышки на флаконе перекиси. Пальцы слушались плохо.
— Даша! — Его голос прозвучал негромко, но от скрытой в нём стальной жёсткости по её спине пробежал холодок. — Подойди.
Он не просил — приказывал. Пусть вежливо, но это не меняло сути. Пальцы дрогнули в коротком властном жесте, подзывая её к себе.
Даша оставила флакон на столе, повернула голову и посмотрела на него.
«Может, ему ещё что-то надо обработать?» — мелькнула обнадёживающая мысль.
Но Абрамов сидел неподвижно, как истукан, и его взгляд ясно говорил: он ждёт немедленного и беспрекословного повиновения.
Даша сделала неуверенный шаг. Видя, как сдвигаются его густые брови, образуя тёмную грозную складку у переносицы, она продвинулась ещё на полшага. Этого хватило. Мощная рука метнулась вперёд с пугающей для такой массы скоростью и обхватила её запястье. Тёплые пальцы не причиняли боли, но и не давали надежды, что их можно стряхнуть.
— Двигай ближе, — снова скомандовал он, потянув её на себя.
Даша сдвинула ноги на пару сантиметров и снова оказалась в той же позиции — между его бёдер, в нескольких сантиметрах от его тела. Её тень упала ему на лицо. Даша сжала челюсти так, что заныли виски.
— Положи руку мне на плечо, — распорядился Кирилл уже спокойнее, но тон не оставлял пространства для дискуссий.
Она еле разжала зубы, чтобы спросить:
— Зачем?
— Ты боишься меня, — констатировал он, и в его голосе прозвучала не укоризна, а констатация факта, практически диагноз. — Поэтому давай… коснись меня и убедись, что я не акула, что зубы внезапно не прорастут.
— Ну вот ещё! — вспыхнула Даша, и жар стыда и смущения залил её щёки. Она дёрнула рукой, чтобы высвободиться, и Кирилл выпустил её запястье, но в тот же миг его ладонь легла на её талию, бережно, но неумолимо притягивая её ближе, пока её бёдра не упёрлись в край стула. — Ч-что ты делаешь? — зашипела Даша, чувствуя, как от этого контакта по всему телу пробегают разряды возбуждения, смешанного с паникой.
— Давай. Потрогай меня за плечи. Можешь и грудь пощупать. Убедись, что это просто мышцы, а не бронеплиты.
— Да что за дурость ты придумал?!
Она вцепилась в его руку на своей талии. Короткие ногти впились в кожу, пытаясь отодвинуть от себя эту живую гору. Но громила опередил её, обхватив девушку второй рукой, и Даша оказалась плотно прижата к нему. Кирилл слегка дёрнул её на себя, и она упала, инстинктивно обхватив мощную мужскую шею. Лицо уткнулось в его коротко стриженные волосы, в нос ударил тягучий чистый запах — мужской, с кедрово-сандаловым оттенком.
Она замерла, парализованная близостью. Сердце колотилось где-то в районе желудка, отдаваясь глухими ударами в висках. Её грудь в тонкой водолазке тесно соприкасалась с его широкой грудной клеткой, опаляемая исходящим от него жаром, твёрдый рельеф мышц ощущался даже сквозь слои одежды.
— Дурость — это, когда ты от меня шарахаешься, — с внезапной, но сдержанной злостью произнёс Абрамов, и его голос, приглушённый из-за того, что он уткнулся ей в плечо, прозвучал особенно весомо. — Думаешь, я не вижу этого?
Её щёки вспыхнули ещё сильнее, когда она поняла, что для него всё оказалось так очевидно.
— Не привыкла я к крупногабаритным мужчинам, — выдохнула Даша ему в волосы, пытаясь отыскать хоть каплю сарказма, но голос дрогнул. — Да и вся ситуация… вообще-то, напрягает. Нервы сдают, если ты не заметил.
— Вот стой и привыкай ко мне, — приказал он. Его руки не ослабляли хватку, но и не причиняли боли. Это было просто удержание. Обеспечение близости.
Даша не ответила, чувствуя, как сбилось дыхание.
— Не хочу, чтобы в критической ситуации пришлось тратить время и силы на преодоление твоего страха передо мной, вместо того чтобы спасать тебя. Поняла? — Кирилл отклонил голову, чтобы посмотреть ей в лицо. Их взгляды встретились. — Давай же, коснись меня.
«Да что он, блин, творит?!» — пронеслось в голове Даши. Она была смущена и сбита с толку. Тело налилось жаром, сердце продолжало бешеную дробь.
Видя, что он не отступит, что эта нелепая, почти интимная процедура — условие её свободы и странный способ «терапии», она сдалась и закрыла глаза, собираясь с духом.
Её рука, чуть подрагивая, медленно поднялась. Сначала она аккуратно, почти невесомо потрогала кончики его волос — они были колючими и жёсткими, как ёрш. Затем, преодолевая внутреннее сопротивление, она опустила ладонь ему на плечо. Под пальцами чётко читалось напряжение мышц. Даша скользнула ниже. Теперь под ладонью бугрился твёрдый, как стальной трос, бицепс.
От всего его тела шёл ровный, мощный жар — энергия, физическая мощь, заключённая в плоть. Но в этот момент Даша ощущала её не как угрозу, а как нечто… необъяснимо реальное и надёжное, дарующее чувство безопасности.
— Всё, — чуть слышно выдохнула она. — Потрогала.
Всё её тело трепетало мелкой предательской дрожью — не от страха, а от чего-то иного, от непривычного, оглушительно близкого контакта, от тепла под её ладонью и осознания, что её пальцы легко касались этой неприступной крепости по имени Кирилл Абрамов.
— Отлично, — одобрил её мучитель. В его густом басе не прозвучало ни торжества, ни насмешки. Разжав руки, Кирилл отпустил её талию, и Даша тут же ощутила странную пустоту и резкий приток холодного воздуха в том месте, где секунду назад чувствовала тепло. — Остальное обсудим, когда будешь готова. Теперь иди отдыхай, — сказал он, и это уже не приказывая. Скорее констатировал: её лимит на сегодняшние потрясения исчерпан.
Даша кивнула, не в силах вымолвить ни слова. Она сделала шаг назад, потом ещё один, отдаляясь от него. Ватные ноги понесли её к коридору.
Что бы ни задумал Кирилл Абрамов, как бы ни хотел её «использовать» — он не даст её в обиду. По крайней мере, пока она ему нужна. А это, в её нынешнем положении, было больше, чем она могла надеяться несколько часов назад, глядя на пистолет в руке киллера.
Глава 8
Её всё ещё трясло изнутри, даже когда она, укрывшись тяжёлым обволакивающим одеялом, зажмурилась, пытаясь заставить себя уснуть. Забыться.
Бухгалтерские проводки, проценты по кредитам и депозитам на разные сроки — всё это проносилось в голове, но не приносило облегчения.
Пространство вокруг было незнакомым, насквозь пропитанным чужим запахом. Как параноик, Даша прислушивалась ко всем звукам дома: к тихому скрипу половиц, будто под чьими-то шагами; к равномерному, утробному гулу отопительного котла; к мерному, гипнотическому тиканью настенных часов.
На секунду ей померещились приглушённый гул мотора за окном и голоса — то ли наяву, то ли в воспалённом воображении.
На улице меж тем всё так же завывала метель. Но здесь, внутри непробиваемо крепких стен, её вой казался бессильным. Опасность ждала снаружи. А здесь — царили спокойствие и безопасность.
Прошло два часа. Сон и не думал приходить. Слишком много всего вломилось в её жизнь за эти сутки, свергнув привычный порядок.
Стоило закрыть глаза, как перед ними возникал слащаво-подлый лик Тюнникова. Потом он плавно перетекал в очередь головорезов, выстроившихся по её душу. И во всей этой мрачной картине отчётливее всего проступало одно лицо — с широкими скулами, чёрными глазами и едва уловимой усмешкой в уголках губ.
«Что он выкинул там, на кухне? — крутилось в голове, навязчиво и бестолково. — Зачем заставил касаться себя? Маньяк какой-то, полез обниматься. Ну да, боюсь я его, такого огромного… Чуть в штаны не наделала от его прикосновений. А кто бы не боялся? Он из-за меня наёмников »гасил». Причём нескольких. И как мне к этому относиться? Сказать спасибо и сделать вид, что ничего не было? Стереть из памяти, как дурной сон? Он защищает от внешних врагов, но сам-то он чем лучше?»
Разум, уставший от паники, пытался навести порядок в мыслях. Даша понимала: Кирилл не был рыцарем в сияющих доспехах. Это был сложный человек, обученный опасной системой, живущей по своим законам. Но в этой системе она, Даша Корпун, оказалась под его защитой. И сейчас ей этого хватало, чтобы не сойти с ума.
Не выдержав тисков тишины и собственных мыслей, она вылезла из кровати. Босиком прошлась по тёмной комнате, натыкаясь на невидимую в темноте мебель. В груди бушевал ураган, вторя заоконной метели.
Даша приоткрыла дверь и выглянула. В длинном коридоре царил полусумрак. Было тихо.
Бродить по неизвестному дому, как призрак, Даша побоялась. Вдруг Кирилл решит, что она что-то вынюхивает и… Девушку передёрнуло от этой мысли, на спине выступил холодный пот. Она быстро юркнула обратно в комнату и щёлкнула выключателем. Тёплый свет залил пространство, разгоняя страхи и тревогу.
Осмотрев в зеркале своё бледное, осунувшееся лицо и взъерошенные волосы, Даша решила, что нужно смыть с себя этот день. Всю липкую панику, пот и запах страха. Только вот переодеться было не во что: ношеное бельё после душа надевать не хотелось. И Даша решила застирать его. Заодно и голову отключить от всех мыслей.
Она долго стояла под струями обжигающе горячего душа, пытаясь отмыться до костей. А потом её взгляд упал на просторное джакузи в углу.
«Если уж попала в такую историю и оказалась в распоряжении у такого… хозяина, — с горькой иронией подумала она, — то грех не воспользоваться хоть какими-то плюсами. Может быть, это моя последняя ванна».
И она позволила мощным струям массировать зажатые мышцы, пока кожа не стала розовой, а тело не обмякло, на время сдавшись теплу и покою.
Закутавшись в большое пушистое полотенце, Даша вышла из ванной в комнату — и тут же подпрыгнула на месте, едва не вскрикнув.
Возле стола, спиной к окну, стоял Кирилл. Он был в простой тёмной футболке, обтягивающей торс, как вторая кожа. Увидев её реакцию, хозяин дома поморщился.
— Извини, не хотел тебя напугать, — произнёс он тихо.
Даша быстро кивнула, показав, что всё в порядке. От резкого движения головой полотенце съехало, обнажив взгляду Абрамова верхнюю часть груди и линию ключиц. Девушка ахнула и дёрнула ткань, поднимая её выше.
Возясь с полотенцем, она заметила, как его взгляд на секунду задержался на обнажённом участке кожи, прежде чем медленно, с видимым усилием, подняться к её лицу. В чёрных глазах вспыхнуло хищное влечение. Голод вожделения.
От этого взгляда в её жилах кровь застыла. Потом девушку бросило в жар. Даша сглотнула ком, вспомнив свои собственные страхи в машине: «Развлечься…» Сердце застучало, предупреждая об опасности.
— Твоя сумка. — Он кивнул подбородком на предмет, лежащий на стуле, засунул руки в карманы штанов.
— Спасибо, — хрипло ответила Даша, топчась на месте. От испуга и сквозняка тело начало бить мелкой дрожью. Капли скатывались с мокрых волос по плечам, оставляя на них ледяные дорожки. — А документы Тюнникова? — выпалила она первое, что пришло в голову, лишь бы оторвать этот обжигающий взгляд от своего тела, завёрнутого, как конфета, в жалкий кусок ткани.
— У меня, — ответил Кирилл, и его глаза, будто против воли, снова скользнули по линии её плеч и мокрым прядям волос, прилипшим к шее. Создавалось ощущение, что в этот момент ничто не занимает его больше — только её тело, скрытое под тонким барьером махры.
— Моя… помощь нужна? — рискнула она спросить, чувствуя, как глупо это звучит, но не в силах молчать в наэлектризованном тишиной напряжении.
Абрамов наконец оторвал взгляд от полотенца и перевёл его ей в лицо. Одна его бровь поползла вверх, выгнулась дугой, выражая удивление.
— Я всё равно не усну, — поспешно объяснила Даша, махнув рукой в сторону тёмного окна. — Всякое мерещится. Место незнакомое, звуки… Буду просто время терять впустую. А так хоть голову чем-то займу.
Несколько секунд Абрамов молча смотрел на неё, словно оценивая, насколько она в состоянии работать. Потом коротко кивнул.
— Сейчас вернусь, — бросил он, шумно вдохнув, будто вынырнул из воды, и стремительно вышел из комнаты, прикрыв за собой дверь.
Даша выдохнула, обмякнув. Затем с новой решимостью принялась намертво перевязывать полотенце, затягивая узел так, чтобы тот ни при каких условиях не развязался и не съехал.
«Только бы не подумал, что это я его соблазняю…» — пронеслось в голове.
Кирилл вернулся через несколько минут. В его руках была какая-то одежда.
— Это моё. Будет велико, зато чистое, — сказал он, кладя аккуратную стопку на край кровати. Заметив, что Даша не покидает «безопасную», на её взгляд, половину комнаты возле санузла, хозяин дома не стал подходить ближе.
Даша осторожно развернула принесённое бельё: простую серую футболку без рисунка и мягкие спортивные штаны. Ткань была чистой, пахла тем же запахом, что она улавливала по всему дому и от самого Кирилла. От воспоминаний об их неловких объятиях на кухне, щёки заалели, а низ живота заныл.
Даша тут же прикинула в уме, как закатать края футболки и подвернуть штанины, чтобы не запутаться в лишней ткани.
— Мой кабинет — до конца по коридору и налево, — бросил Абрамов, на мгновение задерживая взгляд на её мокрых волосах. Затем он вышел, на этот раз оставив дверь приоткрытой.
Даша осталась одна, держа в руках его одежду. Надевать её было странно. Почти интимно. Но выбирать не приходилось.
Она высушила феном волосы, затем натянула на себя огромную футболку, утонув в её объёме. Присборила лишнюю ткань с боков и завязала её двумя маленькими тугими узлами. Штаны пришлось подворачивать несколько раз.
В зеркале отразилась нелепая фигура. Даша усмехнулась. Такой образ не должен был вызвать у Кирилла ровным счётом ничего. Ни желания, ни намёка на ту хищную искру, что мелькнула в его взгляде ранее. Это был её щит.
Даша нажала выключатель и вышла из спальни. Освещаемая светом комната в конце коридора манила. Сердце, только начавшее успокаиваться, снова замерло, а потом забилось тяжёлыми, глухими ударами. Он там. Он ждёт. Они снова останутся наедине.
Но что бы там ни было — работа или разговор — это было лучше, чем метаться в одиночестве по комнате, один на один со страхами и предположениями о собственной участи. Сейчас ей лучше быть в его обществе.
Глава 9
Разговор затянулся далеко за полночь. Кирилл оказался хуже самого дотошного ревизора из налоговой — кроме цифр, его интересовали люди и всё, что было с ними связано.
Абрамов переспрашивал, уточнял, требовал вспомнить не только смысл сказанного, но и детали: тон, слова, выражение лица. Он интересовался цветом туфель менеджера, лака на ногтях секретарши, шрамом на руке водителя Тюнникова. Это было больше, чем допрос. Но, как ни парадоксально, этот методичный, гипнотический процесс действовал на Дашу успокаивающе.
На массивном столе Абрамова громоздились регистраторы и папки «ЕДТ». Вместе они проштудировали каждый договор, проверили каждого контрагента, изучили биографию всех сотрудников компании.
Спустя много часов, когда в окно уже давно стучала ночь, а чай сменился в кружке не раз и не два, Даша с удивлением отметила, что ужас, испытанный ею днём, притупился. Воспоминания словно отодвинулись, уступив место физической усталости и странному тёплому чувству защищённости. Здесь. В доме её преследователя. Под его пристальным взглядом.
Наконец Кирилл поднялся. Его массивная тень скользнула по стене, когда он потянулся и выдал позвоночником серию глухих хрустов.
— Тюнников перешёл черту, когда подставил тебя, — низко и ровно произнёс он. Он сделал паузу, разминая ладонью затёкшие мышцы шеи и почесал лоб. — В нашем бизнесе есть неписаные правила. Одно из них - не втягивать посторонних. Особенно тех, кто просто выполняет свою работу, не вникая в суть. Он его нарушил. Кинул всех и спрятался за спину того, кто слабее. За женщину. Это не просто подлость. Это — беспредел. — Последнее слово он выплюнул с холодным чётким презрением. — А беспредел я не люблю. И ему это с рук не сойдёт.
— Объясни мне тогда, — вспыхнула Даша, и в голосе её прорвалась накопившаяся горечь от несправедливости, — почему ты это понимаешь, а другие хотят меня на берёзе вздёрнуть?
— Говорил уже. — Кирилл покрутил головой, размял мышцы плеч, и снова опустился на свой стул. Откинувшись на спинку и по-хозяйски разведя ноги, он впился в Дашу неотрывным взглядом. — Кому-то нужно ответить. — Он сделал небольшую паузу, выбирая слова. — Когда я увидел твою милую мордашку в кафе, поначалу решил, что ты брошенная любовница Елизара. Поиграл и кинул. Но чем больше наблюдал, тем больше понимал, что ты тоже жертва. — Вдруг угол его рта дрогнул, и на щеках проступили ямочки. — И знаешь, что мне в этой истории больше всего понравилось? Его злость! Он так злился, что ты не поддалась на его бархатный голос и смазливую рожу. Не легла под него.
— Только это меня всё равно не спасло. — Устало ответила Даша и бессильно повела плечом, словно пытаясь стряхнуть с себя призрачную руку Тюнникова. — Вот сейчас думаю, может, зря отказалась? Лежала бы сейчас с ним под пальмами, на лазурном берегу, и волны бы мне пятки омывали.
Лицо Абрамова мгновенно посуровело, взгляд заискрился чем-то очень похожим на гнев.
— Если бы ты спуталась с ним, тогда твоими пятками закусывали бы акулы, — холодно констатировал Кирилл без намёка на шутку.
— Радужные перспективы мне рисуешь, — пробормотала Даша, отводя взгляд. Кого она обманывала: если бы она сбежала с Тюнниковым, Кирилл нашёл бы её и лично, своими руками, отправил бы на корм рыбам.
Абрамов встал, собрал чашки и тарелки, оставшиеся от ночного перекуса. Его движения были плавными, лишёнными той грубой силы, которую он демонстрировал днём.
Даша переваривала сказанное. В словах Кирилла прослеживалась своя извращённая логика. Абрамов не был благородным разбойником, он был прагматиком. А она — символом нарушенных правил, о которых он говорил и намеревался их восстановить. Даша понимала, что Кирилл знал: она — просто работник. Обычный бухгалтер, попавший под раздачу. Он не собирался наказывать её за то, чего она не делала. Он хотел достать того, кто обманул, подставил её. И вернуть справедливость.
— А что будет, когда ты его найдёшь? — спросила она, глядя в широкую спину хозяина дома. Кирилл повернулся. Посуда помещалась в одной его руке, будто детские кубики.
— Заставлю вернуть всё, что можно вернуть. Остальное… отработает. Долго и упорно.
Ни следа кровожадности в тоне — только холодная уверенность. И почему-то Даша поверила ей больше, чем любым клятвам.
— А потом я смогу вернуться к нормальной жизни?
Он посмотрел на неё долгим тяжёлым взглядом и проговорил:
— Сможешь. Но не сразу.
Затем, коротко кивнув, словно ставя точку, скрылся в коридоре, а вернувшись уже без посуды, проговорил:
— Ладно. На сегодня мозгового штурма хватит. Пора на боковую.
Впервые за недолгое время их знакомства в его густом басе отчётливо прозвучала человеческая усталость.
Кирилл проводил Дашу до двери её комнаты и остановился на пороге. Скрестив на груди мощные руки, давая понять: это твоё пространство, твои границы. И он не собирался их больше нарушать.
— Теперь сможешь уснуть? — спросил он тоном, в котором не было праздного любопытства — лишь что-то вроде профессиональной заботы о состоянии «актива».
— Вряд ли, — честно призналась Даша, покачав головой. — Обычно на новом месте я первые несколько ночей вообще не сплю. Потом — привыкаю.
Абрамов задумался, почесал тыльной стороной ладони щёку, на которой темнела ссадина.
— Может, тебе помочь? Стресс снять? — предложил он так же прямо и деловито, как до этого спрашивал про варианты вывода денег за кордон.
Даша насторожилась, почуяв подвох.
— Сходить в спортзал? Или холодный душ принять? — предположила она, надеясь на что-то в этом духе.
Уголок его губ растянулся в усмешке, в глазах мелькнуло знакомое озорство.
— Алкоголь. Или секс. Для максимального эффекта можно всё вместе, — заявил он, глядя ей прямо в глаза. Без похабного подмигивания, без намёка. С той же клинической отстранённостью, с какой врач мог бы предложить таблетку или укол.
Даша приложила ладонь ко лбу, чувствуя, как к щекам приливает румянец, а внутри поднимается ураган из неловкости, стыда и нелепого любопытства. Как просто он об этом говорит.
— Чего смутилась? — Кирилл дёрнул могучим плечом. — Взрослые же люди. Нет — так нет. Никто не настаивает. Всего лишь предложил — как один из вариантов решения проблемы бессонницы. — После такого спать будешь как убитая.
Слово «убитая», брошенное им невзначай, щелчком вернуло её в суровую реальность. Вспомнились выстрелы в коридоре и его слова «тех двоих гасил».
— Не-а, — резко помотала она головой. — Живой хочу быть. Уж лучше бессонницей помучаюсь.
Кирилл хрипловато рассмеялся. Звук был негромким, но в ночной тишине казался почти громовым.
— Как знаешь. Если что-то понадобится — я в соседней комнате, — он кивнул в сторону следующей двери, которую Даша окрестила чердаком со скелетами и сейчас поняла, что не промахнулась. — Спокойной ночи, Даша.
Она кивнула в ответ и перешагнула порог, ощущая его взгляд на своей спине.
Уже забравшись под тяжёлое одеяло и уткнувшись лицом в подушку, Даша вдруг вспомнила о просьбе Руфины Константиновны: накормить Абрамова завтраком. Она даже не спросила, во сколько он встаёт, какие у него предпочтение и планы на день… Мысли путались, перескакивая с бытовых дел на разговор у двери.
Одна мысль, что этот ходячий сгусток силы и угрозы мог после всего предложить ей заняться сексом выбила её из колеи.
На фоне этого бесцеремонного предложения и прямоты, с которой Абрамов предложил ей переспать, её собственная паника показалась какой-то… неестественной. Кирилл излучал опасность, да. Но он не играл. Он был честен с ней.
Глава 10
Дверь за гостьей закрылась. Абрамов тихо выдохнул и покачал головой, дивясь тому, как его мнение о Дарье Корпун за один день умудрилось совершить несколько кульбитов.
Обычно на разборки с такими, как эта бухгалтерша, он отправлял кого-то из своих ребят. Разговор, как правило, заканчивался быстро: если слова не доходили, то удары по рёбрам быстро развязывали язык. Но с Тюнниковым вышла особая история — из кармана Абрамова утекло слишком много денег, чтобы доверять это дело подчинённым. Все ниточки вели к последнему бухгалтеру некой Дарье Корпун. Молодой. Симпатичной. Определённо во вкусе Елизара. Кирилл видел её фото и был уверен, что Тюнников просто физически не способен пройти мимо такой фактуры, не попытавшись затащить её в постель.
Они играли в паре, а теперь, когда запахло жареным, Елизар драпанул, оставив свою подельницу на растерзание толпе разъярённых кредиторов. Классика жанра, ничего нового. Ещё утром, глядя на фотографию, Абрамов испытывал к этой бухгалтерше глухую неприязнь — за то, что не устояла перед скользким и мерзким Тюнниковым, за участие в его гениальных финансовых схемах.
«О чём ты думала, красавица? Неужели надеялась, что расплата обойдёт стороной?»
В любом случае, Кирилл собирался найти любовницу раньше всех остальных охотников за её головой и через неё выйти на след сбежавшего Елизара.
Вопреки ожиданиям, в кафе Дарья не рыдала, не рвала на себе волосы, не билась в истерике — просто сидела и молча ковыряла вилкой салат, пока телефон рядом выделывал джигу от виброзвонков. Абрамову стало любопытно: брошенные и загнанные в угол любовницы обычно ведут себя иначе. В груди забрезжила слабая надежда, что он ошибался на её счёт.
Дарья не пыталась сбежать. Не врала. Сразу пошла на контакт, хотя было заметно, как её колотит от страха. Кирилл знал, что от одного его внушительного вида многие готовы обделаться прямо на месте, а эта ещё и шутила.
Испуганные, но умные глаза смотрели на него слишком... чисто. И это стало отправной точкой. Ему отчаянно захотелось верить, что Корпун ни при чём, что она отшила Елизара ещё на старте. С каждым её словом его теория крепла: Тюнников всегда предпочитал женщин посговорчивее, а эта была с огоньком, со стержнем, который чувствовался даже сквозь дрожь во всём теле.
Пока его технарь возился с ноутбуком Даши, помощник с позывным Седой доложил, что на неё открыта охота. Многие кредиторы решили, что она — ключ к деньгам или к самому Тюнникову, а некоторые просто жаждали выместить на ней злость по полной программе.
Осознание, что жизни ни в чём не повинной девушки угрожает реальная опасность, заставило Абрамова забеспокоиться. Собранная на бухгалтершу финансовая информация подтвердил его подозрения: Даша была в долгах по уши, как среднестатистический студент перед сессией. Слишком «правильно» она себя вела для отъявленной мошенницы. Виновные либо бегут, либо ноют и оправдываются, а она на Тюнникова искренне злилась и с энтузиазмом помогала искать следы пропавших денег.
Но тут раздался звонок. Якобы от матери. И уж слишком вовремя.
В голову Кирилла тут же закралась подозрительная мысль: Дарья та ещё актриса: умело водила всех за нос, изображая жертву. От этой мысли в его груди неприятно кольнуло. Однако чем дольше она говорила, тем очевиднее становилось, что мать и правда в беде, и это не спектакль. А значит, звонок — дело рук других кредиторов, решивших выманить Дашу из-под его крыла. К тому времени все заинтересованные уже знали, что Абрамов первым забрал Корпун себе.
Решение ехать на место аварии Кирилл с Дашей не обсуждал. Он видел её метания между родителями и ним, поэтому просто отдал ей приказ ехать.
В душе разлилось нечто похожее на облегчение, когда на месте происшествия выяснилось, что это не подстава. Родители Даши оказались милыми, наивными людьми, которые вечно влипают в истории, а она — их вечный спасатель, оплачивающий долги.
«Хорошая дочь, — усмехнулся про себя Абрамов. — Заботливая». Наверное, именно поэтому он и подыграл ей, когда Татьяна Сергеевна принялась расспрашивать о «женихе». Даша его зацепила. Своим стержнем. Человечностью. Неподдельной чуткостью.
С оформлением документов Кирилл разбирался максимально быстро, одновременно глазами сканируя окружение на предмет других охотников за головами.
Манёвр Даши ускользнуть от него вместе с родителями в подъезде он раскусил мгновенно и про себя усмехнулся её хитрости, но слинять от него ей не позволил. Не только потому, что её жизнь висела на волоске. Просто... не захотел отпускать.
Смесь уязвимости, ума и необъяснимой дикой силы привязывала его к ней всё сильнее, словно канатами. Абрамов решил, что заберёт её под защиту. Хотя внутренне понимал: причина не только в этом. Девушка ему чертовски понравилась.
Он хотел пригласить Дашу в спокойное место, обсудить ситуацию и, возможно, заключить сделку, но заметил хвост. Непрофессиональный и навязчивый. Узнал машину своего конкурента: Виктора Краснова. Это означало, что тот был в курсе о Даше и о том, что она у него.
Зная варварские методы Краснова добывать информацию, Абрамов крепче сжал руль и направил машину к бывшему офису «ЕДТ». И тут на телефон Дарьи позвонил тот самый гад, из-за которого кредиторы всего города стояли на ушах.
Кирилл снова поразился тому, как быстро Даша сориентировалась. С её подачи его специалисты мгновенно запеленговали Тюнникова. В груди Абрамова клокотала ярость: не ошибся – Елизар раскатывал свои губёшки на счёт Даши, но получил отказ. Он дал себе слово, что как только доберётся до Тюнникова, то переломает ему руки и ноги. И ещё кое-что отрежет. «На том свете ему это точно не пригодится!»
Мелькающие фары преследователей в зеркале заднего вида вызывали у него изжогу. Кирилл перенёс свою ярость с Тюнникова на неизбежную атаку людей Краснова. Припарковав кое-как джип у офиса, он отправил Дашу за документами — придумал этот маневр, чтобы хоть как-то её обезопасить. Сам остался внизу, сделав вид, что задерживается. Не мог он позволить, чтобы она увидела кровь и, возможно, смерть. Слишком чистая была Даша для всего этого дерьма.
У двери его атаковали двое — выскочили из-за угла, решив взять его быстро и грубо, но не учли, что он их ждал. Абрамов разобрался с ними почти бесшумно. Однако третий оказался хитрее — незаметно просочился внутрь здания, пока Кирилл был занят двумя отморозками. И эта ошибка чуть не привела к трагедии.
На подходе к кабинету он услышал возню и мерзкий голос ублюдка, который обещал надругаться над его Дашей. В ответ — тишина. Сердце Кирилла ухнуло в пятки. Представляя самое худшее, он ускорил шаг. И тут Дарья, как ошпаренная, выскочила прямо на него, а следом раздался выстрел. Абрамов сглотнул, чувствуя прилив бешенства: тот урод стрелял в спину беззащитной женщине. «Какая же тварь!»
Накрыв собой Дашу, Кирилл успел увести её с линии огня второго выстрела, а эту сволочь, не ожидавшую его в коридоре, застрелил с особым удовлетворением.
Сев в машину, он отправил Седому сообщение о зачистке следов. Пока вёз Дашу к себе, внутри всё кипело от злости на самого себя. За этот прокол. За её трясущиеся руки. За молчаливый ужас на миловидном лице. Даша, хоть и не видела, что произошло, могла догадаться. Теперь она боялась и его тоже. Смотрела так, будто он везёт её на растерзание. Эта мысль резанула Абрамова особенно сильно, нервируя и раздражая до скрежета зубовного. Он не хотел, чтобы Даша видела в нём монстра.
Дома он отвёл гостью в комнату, дал время прийти в себя и осмотреться. Решил, что после шока нужно перевести всё в бытовую плоскость, поэтому первым делом накормил — еда, по его мнению, лучший якорь в любой штормовой ситуации. К счастью, домработница ещё не уехала. Её присутствие Дашу заметно расслабило, хотя и удивило.
Смотреть на то, как Дарья шарахается от одного его взгляда и вздрагивает от прикосновений, было для Кирилла невыносимо. Он видел, что она боится именно его, а не людей Краснова, едва не прикончивших её, и не Тюнникова, подвергшего её жизнь опасности. Даша ставила его в один ряд с ними, считая, что для него убить человека — обычное дело. Она смотрела на него как на палача. Абрамов не выдержал и решил действовать прямо, как умел, через прикосновения. Чтобы убедить её, что он не монстр, а просто мужчина, который не желает ей зла.
Она сама предложила обработать его рану. Кирилл привык к синякам, и эта мелкая ссадина на щеке была для него обычной царапиной — зажила бы и без помощи. Но он хотел продлить момент их с Дашей близости. Абрамов почти силой заставил Дарью обнять себя, как любой нормальный мужик, не удержался от прикосновений к этой красотке.
«Чёрт возьми, я балдею от её робких касаний», — мысленно усмехнулся над собой Кирилл. В паху стало тесно. Близость Корпун сводила его с ума. Но он сдерживал себя, терпеливо дожидаясь, когда она успокоится, привыкнет к нему.
«Интим у нас будет. Потом», — в этом он был твёрдо убеждён. Сам он, конечно, был готов уложить её в постель хоть сейчас, но понимал, что этим лишь оттолкнёт и напугает её ещё больше, поставив в один ряд с тем упырём в кабинете.
Чтобы отвлечься от мыслей о ней, Кирилл занялся какой-то ерундой, но душа была не на месте — для Дарьи весь день выдался тем ещё квестом на выживание, мало ли что она там себе навыдумывает.
Он несколько раз постучал, прежде чем войти в гостевую, затем приложил ухо к двери. Тишина. Решительно дёрнув ручку, Абрамов вошёл в комнату Даши, чтобы убедиться, что с ней всё в порядке. На ходу придумал причину для вторжения: вернуть сумку, которую двадцать минут назад подогнал Седой.
И тут она вышла из душа. Почти голая, лишь прикрытая жалким куском махровой ткани. Остановилась прямо перед ним.
Заметив его, она испугалась. И он вместе с ней. Её нагота парализовала и возбудила одновременно, его словно закоротило.
Кирилл набрал воздух в лёгкие и задержал дыхание, заставляя себя стоять на месте. Он не мог оторвать взгляд от нежной, хрупкой фигурки гостьи. Желание давило, требовало: схватить, овладеть, присвоить.
В брюках стало тесно. С огромным трудом он пришёл в себя, остановив эротический поток мыслей, в который мгновенно унёсся. В растревоженном мозгу вспыхнула и обожгла мысль: «Даша — моя. Только моя». Дикая, первобытная, не имеющая ничего общего с тем скучным «интересом», о котором он говорил раньше. Это было проще и сложнее одновременно. Он хотел её всю. Закутать в полотенце, спрятать от опасности, от всего мира.
Реакция Даши выбила его из колеи. Особенно её предложение помочь с документами — Абрамов подобрал челюсть с пола, с трудом сосредотачиваясь на её словах. Он понятия не имел, чем она руководствовалась, но Даша явно была уверена, что он на неё не набросится. И это его порадовало: между ними возникло доверие. Страх Даши ушёл.
Выйдя из комнаты за одеждой, он невольно представил себя на её месте. Если бы на него смотрел голодными глазами такой громила, как он, он бы точно не стал думать о документах. Скорее заорал бы и сиганул в санузел, забарикадировавшись там, хотя понимал бы, что это бесполезно. Дарья, видимо, тоже это понимала. Поэтому, хоть и держалась на расстоянии, старалась не выдать страха перед тем, что вот-вот могло произойти.
Кирилл положил чистую одежду на кровать, ожидая, что она возмутится, начнёт спорить. Но Даша вновь удивила: без слов влезла в его вещи, ловко завязав лишнюю ткань в милые узелочки. А потом, несмотря на адски утомительный день, пришла к нему помогать. Чем окончательно его добила.
Они проговорили почти до рассвета. Даша выложила всё, что знала — без утайки, без попытки приукрасить самое неприглядное. А Кирилл сидел напротив, слушал и в который раз повторял про себя: «Умница». Внимательная, дотошная, даже мелочи помнила с фотографической точностью». И с каждым часом, проведённым с ней, лёгкая симпатия и мимолётная увлечённость, которая ещё утром была неприязнью, превращаясь во что-то серьёзное и настоящее. Уважение. Интерес. Страсть. Желание быть ближе. Дышать с ней одним воздухом. Слышать её голос.
Желание обладать ею немедленно не отпускало, и Кирилл рубанул с плеча дурацкое предложение про секс перед сном. Абрамов всегда предпочитал прямые пути: зачем ходить вокруг да около?
Даша отреагировала... интересно. Не стала изображать праведный шок или хлопать ресницами в притворном возмущении. Отказала с иронией, но твёрдо. И в этой короткой фразе было столько достоинства и самоиронии, что Кирилл мысленно снял перед ней шляпу.
Абрамов сидел в своём кабинете, разбирал данные с её ноутбука, которые прислал технарь, но мысли были далеко. Точнее, они были прямо здесь, за стеной, где спала Даша. Он не мог не думать о ней. Хотелось быстрее распутать этот клубок, найти все нити и перерезать их одним движением, чтобы освободить Дашу от этого дерьма раз и навсегда.
Кирилл поймал себя на том, что не понимает, как всего за несколько часов эта бухгалтерша умудрилась ворваться в его чёрно-белый мир и перевернуть там всё с ног на голову. Своим появлением внести в него краски и эмоции — страх, ярость, нежность, заботу. Целый коктейль чувств, к которому он оказался не готов.
Абрамов поморщился, посмотрев на сообщение в телефоне: Краснов на завтра назначил «стрелку» — перетереть хочет. За деньги свои боится.
Кирилл усмехнулся. След Тюнникова его ребята уже нащупали. Идиот прятался на Бали, вообразил себя неуловимым агентом. «Думал, я там не достанут? Достану, ещё как достану. С потрохами».
Но главное теперь, что бухгалтерша - Дарья Корпун, рядом с ним. И он приложит все усилия, чтобы она перестала его бояться. Чтобы разглядела в нём не кредитора с холодными глазами и не убийцу с пистолетом в руках, а просто человека - Кирилла Абрамова. Мужчину, который не отдаст её никому — ни Краснову, ни его отморозкам, ни всему этому гребаному миру, который внезапно ополчился против хрупкой девчонки.
Завтра ждал новый день. Абрамов решил дать Даше время привыкнуть к его дому, обстановке и к его присутствию. Не давить. А потом серьёзно поговорить о том, что с его появлением её жизнь изменится навсегда. Это не угроза и не обещание — это просто факт.
Он вздохнул, улыбаясь. В конце концов, её мать оказалась права: Дашу пора пристроить. К хорошему мужчине. К нему. И раз уж она сама, пусть и в шутку, назначила его на роль своего мужчины, он будет исполнять эту роль до самого конца.
А пока: он проверит периметр ещё раз. Убедится, что камеры работают, что охрана на месте, что никто не приблизится к этому дому без его ведома.
Он обеспечит ей покой. Любой ценой.
Глава 11
Вернувшись после обхода, Кирилл уже почти дошёл до своей спальни, когда до слуха донёсся странный глухой звук. Что-то среднее между хрипом и стоном, будто зажали рот и душат. Звук шёл из комнаты Даши. Все мышцы мгновенно напряглись, сознание обожгла ледяная мысль:
«Посторонним в дом не проникнуть. Значит, предатель среди своих?»
Мысль была настолько чудовищной, что у него на секунду перехватило дыхание.
Как тень, он метнулся к её двери, нажал на ручку, ворвался внутрь, готовясь к худшему.
Полоска света из коридора упала на кровать. В висках стучало. Кирилл коршуном оглядел комнату, но никого постороннего не было. Была только она. Даша.
Она лежала поперёк кровати, голова свесилась с края, волосы почти касались пола. Всё её тело было неестественно выгнуто, шея напряжена до предела, а из горла вырывались те самые звуки — беззвучные крики, задыхающиеся всхлипы. Красивое лицо исказилось животным ужасом. Она мотала головой, словно вырывалась из невидимых рук.
Назвать то, что с ней творилось, сном не поворачивался язык. Это был приступ. Плоть, перемалывающая пережитый кошмар, от которого сознание сбежало, но тело — нет.
— Нет… Нет… Нет… — шептала Даша сквозь стиснутые зубы, и каждый сдавленный звук поражал Абрамова точнее любого удара. Глубоко, под самые рёбра, в то самое место, где, как оказалось, ещё могло что-то болеть.
Он медленно подошёл, боясь внезапным вторжением напугать её ещё сильнее. Осторожно взяв Дашу за плечи, развернул её, расположив вдоль кровати, пытаясь выпрямить. Но она забилась в конвульсиях — коротких, резких движениях, полных слепого сопротивления.
Не думая, Кирилл лёг рядом. Притянул Дашу к себе, накрыл своим телом, как щитом, обвил руками. Одной рукой он придерживал её голову, прижимая к своей груди, другой водил по взмокшей от холодного пота спине, чувствуя под ладонью частую дрожь. Волосы девушки взмокли у висков.
— Всё хорошо, милая, — прошептал он прямо в её мокрые волосы, губы коснулись горячего лба — влажного, солёного на вкус. — Это всего лишь сон. Я здесь. Никто тебя не тронет.
Кирилл говорил тихо, настойчиво повторяя одни и те же фразы, будто заклинание. И постепенно её дыхание, прерывистое и поверхностное, начало выравниваться, подстраиваясь под его собственный ритм. Напряжённые мышцы спины под его ладонью обмякли. Шёпот стих, сменившись глубокими, ровными вдохами и выдохами.
Ещё долго после того, как Даша глубоко заснула, Кирилл лежал, не шевелясь, слушая, как бьётся её сердце. Затем осторожно разомкнул объятия, поправил сбившееся одеяло и вышел, прикрыв дверь.
Мысль, пришедшая после, показалась на удивление простой и бытовой, словно яростно цеплялась за нормальность:
«Завтра надо одежды ей достать. Пусть у неё будут здесь свои вещи».
На этом окончательно упокоившись, Абрамов лёг и закрыл глаза.
Глава 12
Даша открыла глаза. Воздух в комнате колыхнулся, и она почувствовала это движение сквозь пелену сонного дурмана. Девушка пригляделась. За занавесками угадывался слабый молочный свет. Мир затих, любуясь ранним утром.
Пальцы беспомощно сжимались в кулаки, и при любой попытке раскрыть ладонь стреляли резкой болью, уходящей в глубину костей.
«Простите, Руфина Константиновна, но миссия “Накорми громилу” невыполнима», — с горькой иронией подумала Даша.
Настенные часы показывали почти пять утра.
Даша подошла к окну. Метель стихла, оставив после себя волшебный, нереальный мир. Деревья кутались в пушистые белые шубы — каждую веточку обволакивал иней, будто кондитер-виртуоз облил их сахарной глазурью. Красиво.
Убедившись, что развешанная в санузле одежда за ночь высохла, Даша умылась, привела в порядок волосы. Вчерашняя постаревшая женщина в зеркале сегодня сменилась симпатичной девушкой. Даша ещё раз убедилась, что выглядит прилично, и направилась в кухню. Онемевшие пальцы и незнакомая обстановка явно не способствовали быстрому приготовлению завтрака.
Арсенал продуктов в холодильнике впечатлял: всё было качественным, свежим и пестрело разнообразием. Но девушка решила не слишком заморачиваться и приготовить пышный омлет в духовке по бабушкиному рецепту. Она достала яйца и молоко, нарезала колбасу.
Работала медленно и бесшумно, чутко прислушиваясь к звукам в доме. Не хотелось ненароком разбудить Кирилла и вообще попадаться ему на глаза. Вдруг в этом чудище снова проснутся мужские инстинкты, о которых он говорил ей вчера с такой прямотой.
«Вообще, мужик без комплексов!» — покачала головой Даша, вспомнив его предложение «справиться с бессонницей».
Когда подрумянившийся омлет заполнил кухню умопомрачительным ароматом жареной колбасы и яиц, Даша выключила духовку. Затем, нарезав сыр, выложила его сверху на золотистую макушку блюда и снова отправила омлет внутрь, чтобы покрыть его плавленой тягучей корочкой. Когда всё было готово, Даша отрезала себе небольшой кусочек, быстро позавтракала и, как мышь, юркнула обратно в спальню.
Там она сидела, прислушиваясь к звукам снаружи. Через какое-то время из соседней комнаты донёсся шорох, потом плеск воды, и чуть позже мягкий хлопок двери. Ещё через некоторое время до её слуха долетел приглушённый рокот заведённого двигателя.
«Уехал», — с облегчением выдохнула Даша.
Не успела она похвалить себя за удачно проведённую операцию «Невидимка» и порадоваться, что утренней встречи с громилой удалось избежать, как в дверь постучали, да так требовательно, что проигнорировать стук не представлялось возможным.
Зная нетерпеливый характер Кирилла, а это, без сомнений, был он, Даша сорвалась с места и открыла.
— Доброе утро, — выдохнул Абрамов, медленно просканировав гостью взглядом сверху до низу, проверяя её состояние.
— Доброе, — ответила Даша, озадаченная визитом.
— Спасибо за омлет, — кивнул он в сторону кухни, и уголок его рта дрогнул в подобии улыбки.
Пока он осматривал её, Даша тоже успела его разглядеть и едва не ахнула. На Абрамове был костюм. Не просто наспех надетые пиджак и брюки, а полноценный тёмно-серый, отлично сидящий деловой прикид. Она и не знала, что на такую гору мышц шьют что-то настолько… цивилизованное. Тем не менее костюм ему шёл. Абрамов выглядел дорого, серьёзно и слегка утомлённо. Эдакий уставший бизнесмен, вынужденный ворочать миллионами.
Даша обрадовалась: раз Абрамов так вырядился, значит, куда-то собирается и день пройдёт без его давящего присутствия. Но на смену радости пришла тревога: не опасно ли ему появляться в городе?
— Тебе что-то надо из женского?.. Прокладки, там … тампоны, менструальные трусы? — спросил он в лоб.
Даша вспыхнула и густо покраснела. Заметив это, Абрамов усмехнулся, но без издёвки.
— Да ладно тебе. Все мужики в курсе, что у женщин бывают критические дни.
От дичайшей неловкости захотелось распасться на атомы. А ещё лучше — заткнуть ему рот прокладками, которые он так любезно предлагал приобрести. Вместе с этим в голову пришла мысль:
«Раз спрашивает, значит, парой дней моё пребывание тут не обойдётся. Похоже, застряну надолго».
— Так надо чего? — нетерпеливо повторил Абрамов, видя её замешательство.
Облизнув пересохшие губы, Даша в волнении отступила в комнату, жестом приглашая его войти, в надежде, что Кирилл торопится и вряд ли набросится на неё.
Пока он медленно переступал порог, девушка зарылась в сумочку, ища блокнот и ручку. А найдя, начала что-то строчить. Потом протянула ему листок.
Кирилл принял его. Пока чёрные глаза скользили по прыгающим каракулям на листке, Даша готова была провалиться сквозь пол. Казалось, он изучал не список покупок, а читал её сокровенные мысли. Но вопросов не задал, только сухо попросил, протягивая её листок:
— Размеры ещё укажи.
— Размеры чего? — переспросила Даша озадаченно.
— Одежды. Верх, низ. — Кирилл жестом указал сначала себе на грудь, затем на бёдра.
— Стесняюсь спросить зачем? — зависла девушка, распахнув глаза.
— Затем… — начал он и запнулся, что было ему несвойственно — до этого он прекрасно подбирал слова. Сглотнув и как-то неуверенно переступив с ноги на ногу, вдруг показавшись ей неловким гигантом, Абрамов выдавил: — Руфины Константиновны нет, а я ни черта в этом не смыслю. Одежду тебе куплю: трусы, носки, майки, джинсы... Могу, конечно, и своим бельём поделиться, но думаю, в одежде по размеру тебе будет комфортнее. Просто укажи параметры, — он старался говорить строго, но в его тоне слышалась неумелость, почти мольба.
— Хорошо, — с трудом сдерживая внезапно нахлынувший смех при виде этой сцены, Даша перевернула лист. Несколькими штрихами она нарисовала схематичный женский силуэт, расставив на нём стрелочки с размерами. — Так должно быть понятнее.
Кирилл взял рисунок, нахмурился, изучил.
— Лицо совсем не твоё, — констатировал он. Потом поднял на неё взгляд, оценивающий, как у эксперта. — А в остальном… похоже.
— Слышь ты, эстет! — возмутилась Даша, насупив брови, и сделала порывистый шаг, чтобы выхватить эскиз. Можно подумать, она намеренно нарисовала страхолюдину с руками и ногами разной длины и талией, съехавшей в сторону.
Кирилл ловко, почти играючи увернулся, поднял руку с листком высоко над головой и рассмеялся, глядя на обиженно-возмущённое лицо гостьи, затем аккуратно сложил бумажку вчетверо и спрятал во внутренний карман пиджака.
— Слышу. После того, как этот портрет «Моны Лизы» исполнит свою основную функцию, заключу его в рамочку и повешу в изголовье своей кровати, — заявил он с невозмутимым видом.
Даша вытянула лицо и села на край кровати. Всё, на что её хватало, — моргать и быстро двигать зрачками в попытках осмыслить этот абсурд. Абрамов посмотрел на неё, и в его тёмных глазах мелькнула тёплая искорка.
— Твой портрет будут созерцать, своё восхищенье выражать, - проговорил он и подмигнул ей. - До вечера.
Абрамов развернулся и вышел, мягко прикрыв за собой дверь. А Даша осталась сидеть в полной тишине с чувством, что её жизнь окончательно и бесповоротно пошла куда-то не туда. С утра Абрамов уже не казался таким уж… монстром.
Через пару минут девушка выскользнула из комнаты и прилипла к кухонному окну. Отсюда открывался вид на двор и въездные ворота. Она успела увидеть, как Кирилл в распахнутой дублёнке запрыгнул в джип. Машина тронулась с места.
Видимо, у него всё было рассчитано по секундам: пока он разворачивался, ворота медленно распахнулись точно к его подходу. Джип метко нырнул в проём, свернул направо и растворился в утренней мгле. Ворота тут же захлопнулись.
По её лицу расплылась широкая, почти детская улыбка. Свобода! Наконец-то! В приступе эйфории Даша потёрла ладони, ощущая себя хозяйкой положения. Правда, тут же из глубины души выполз тревожный червячок, спросив: «А вдруг с Абрамовым что-то случится?» Ведь он влез в её историю, и теперь Дамоклов меч висел ещё и над ним.
Даша одёрнула себя:
«Он же взрослый самостоятельный громила! Что с ним будет!»
Но червячок и не думал уползать — беспокойство витало рядом, как призрак. Чтобы заглушить его, Даша решила изучить дом, в котором ей предстояло задержаться. Кирилл, кажется, был не против.
Первым делом она окинула кухню оценивающим взглядом — прибрано, даже посуда после завтрака перекочивала в посудомойку, которая теперь тихо гудела, намывая тарелки. По части уборки делать было нечего. Или…
Её взгляд упал на штору, от которой отцепился один пластиковый «крокодильчик».
«Надо бы поправить, раздражает».
Даша прикинула расстояние до карниза — самой не дотянуться. Она взялась за спинку массивного стула, натужилась и потащила его к окну. Стул издал протестующий звук, напоминающий скрежет кошачьих когтей по твёрдой поверхности, но поддался. Даша оценила результат — теперь достаточно.
Она занесла было ногу, чтобы взгромоздиться на сиденье, когда прямо за её спиной раздался голос:
— Дарья Александровна, вам нужна помощь?
От неожиданности она заорала во всё горло, оступилась и с размаху приложилась подбородком о деревянную спинку. Голову прострелило резкой болью. Из глаз посыпались звёзды.
К ней тут же подскочил мужчина и подхватил под руки, помогая встать.
Даша отпрыгнула от него как ошпаренная, прижав ладонь к ушибленному месту. Она не ожидала здесь никого встретить.
— Боже! Вам бы колокольчик на шею повесить! — рявкнула она, больше от испуга, чем от злости.
На глазах выступили слёзы — смесь боли и стресса. Даша рванула к холодильнику, дёрнула на себя дверь морозилки, схватила первый попавшийся пакет и прижала холод к подбородку.
— Простите, я не хотел вас пугать, — извинился мужчина.
Только сейчас она смогла его наконец разглядеть. На вид лет сорок, военная выправка, форма. Под ней — мышцы, но не такие монструозные, как у Кирилла. Мужчина был скорее подтянутым, чем раскаченным.
«Рано радовалась. Конечно, Абрамов не оставит меня тут одну. Только вчера никого не было, а сегодня — как чёрт из табакерки выскочил».
— Вы меня тоже извините, — хлюпнула она носом, смахивая слёзы. — Я думала, я здесь одна. Испугалась. В следующий раз хоть покашляйте, чтобы знала.
Она закрыла глаза и покачала головой.
«Это всё нервы. Надо успокоиться, а то за каждым углом черти мерещатся».
— Слушаюсь, Дарья Александровна! — бодро ответил охранник, щёлкнув каблуком о каблук.
У Даши от такого рвения глаза полезли на лоб. Как вымуштровал их, тиран.
— Просто Даша, хорошо? — поправила она, запихивая холод, оказавшийся пакетом шпината, обратно в морозилку. — Помогите, пожалуйста, стул переставить. Хочу штору поправить.
— Простите, но этим обычно занимается… — начал было охранник, но, наткнувшись на её взгляд, умолк.
— Вас как зовут?
— Белый, — представился охранник, но, заметив, как непонимающе дёрнулись брови Даши, дополнил: — Олег Белов.
— Очень приятно, Олег. Я просто хочу чем-нибудь заняться, чтобы не думать о… — Перед глазами снова мелькнуло лицо хохочущего киллера с пистолетом. Голос дрогнул, но Даша сделала глубокий вдох и выдох. — О том, что меня хотят убить. Кирилл в это влез. Я беспокоюсь.
— Понял, — коротко кивнул Олег.
Больше вопросов он не задавал. Просто переставил стул и стоял рядом на подстраховке, пока она, балансируя, цепляла ткань обратно на держатель. Работа заняла минуту.
— Спасибо, — сказала Даша, спрыгивая на пол. И вышла из кухни, оставив Олега на своём посту.
Глава 13
Зная теперь, что в доме она не одна, Даша принялась разгуливать по нему, как заправский ревизор, которого внезапно назначили главным по проверке недвижимости. Она заглядывала в те комнаты, дверь которых была приоткрыта ровно настолько, чтобы удовлетворить законное любопытство. Не заходя в них, осматривала и запоминала, где что расположено. Через меблировку, через расположение предметов изучала владельца особняка: строгие линии мебели говорили о педантичности, отсутствие лишних вещей — о сдержанности. Даша старалась понять Абрамова, разгадать его, познакомиться ближе через то, что его окружало.
Присматриваясь к обстановке , Даша запоминала планировку, расположение окон, дверей, потенциальные укрытия и выходы. Дом не был похож на жилище богачей, он был просторным, качественно и со вкусом обставленным.
Дверь в комнату Кирилла была плотно закрыта, поэтому она прошла мимо, хотя любопытство так и подмывало заглянуть. В голове выстраивались видения: как из-под его огромной кровати выскочит домовой или, что более вероятно, человек с ружьём, готовый защищать хозяйскую спальню от незваных гостей.
За дверью, на которую она мысленно повесила табличку «Склад неопределённости», Даша обнаружила настоящее сокровище — библиотеку. Полки от пола до потолка, плотно заставленные книгами. Даша с недоверием провела пальцем по корешкам: классика — Толстой, Достоевский, Булгаков. Рядом — современная фантастика, приключения и даже несколько томов иронического детектива модной писательницы.
Образ Абрамова, способного одной левой вышибить дверь, решительно не вязался с человеком, зачитывающимся Хемингуэем, Булгаковым или Драйзером. Это открытие смутило и даже слегка напугало Дашу: начитанный противник всегда опаснее тупого головореза.
Приметив пару увесистых томов с космическими кораблями на обложке, Даша решила совместить приятное с полезным: наскоро перекусить и затеряться в чужой вселенной.
Без телефона она чувствовала себя не просто отрезанной от мира, а будто провалившейся во вневременную скважину. Что творится за стенами этого убежища, оставалось тайной. Но почему-то была уверена, что Кирилл вернёт ей телефон вечером.
«Наверное, проверяет переписку и звонки с Елизаром», — неприятная мысль отозвалась болезненным уколом где-то под рёбрами. Даша поморщилась, отгоняя её, но та, как назойливая муха, тут же вернулась с новой задачей: «Мама со своим неуёмным любопытством будет звонить, выспрашивать про Кирилла. Надо с ним вечером поговорить, чтобы вернул телефон или дал позвонить, успокоить её».
Понимая, что она сейчас себя изведёт разными предположениями, утонув в этом, как в болоте, мысленно оттолкнула от себя всё непрошенное, переключаясь на книгу.
Здесь, на страницах, можно было нырнуть в приключения героев и вытеснить навязчивые картинки вчерашнего дня из головы, заменив их на вымышленные миры книг. Читать было, определённо, лучше, чем слоняться по дому, внезапно натыкаясь на охранников, появляющихся, как джинны из бутылки.
Слева от кабинета Абрамова Даша обнаружила небольшое пространство с креслом-мешком, столиком и бра, явно созданное для побега от реальности с книгой наперевес.
История про космических наёмников оказалась на удивление увлекательной. Острый юмор, лихие повороты сюжета — Даша полностью потеряла счёт времени. Очнулась она только тогда, когда глухую тишину дома нарушили звуки извне: сначала отдалённый рокот автомобиля, потом — уверенная поступь шагов по коридору.
Девушка оторвалась от книги и замерла. За окном, в которое она не смотрела уже несколько часов, давно стемнело. В чёрном стекле отражались лишь тёплый ореол бра и её собственный силуэт в кресле-мешке.
В двери возникла массивная фигура, заполнившая собой всё пространство. Абрамов. Казалось, даже воздух в маленькой комнатке сгустился.
Мурашки побежали по спине. Захотелось немедленно уменьшиться, стать незаметной, а ещё лучше — вообще раствориться в узорной обивке кресла. Щёки вспыхнули от волнения, которое ей не удавалось контролировать. Ладони вспотели. Даша мысленно отругала себя за эту дурацкую реакцию.
— Вот ты где, — пробасил Кирилл.
Он вошёл, щёлкнул выключателем, и яркий свет люстры разогнал интимный полумрак уютного места. Абрамов остановился напротив Даши, накрыв её своей теню. Он смотрел на неё как энтомолог смотрит на редкое насекомое, попавшее в окуляр его лупы.
— Прости, не успел показать тебе дом как следует, — проговорил он наконец, без тени упрёка или раздражения в голосе. — Но вижу, ты и сама неплохо освоилась. — Кирилл кивнул на книгу в её руках, усмехнувшись. — Перерыв на обед делала хоть?
— Ой! — вырвалось у Даши. Она действительно забыла и про обед, и про ужин. В том числе и для него.
— Вещи тебе привёз, — тем временем продолжил Абрамов, не сводя с неё пронизывающего взгляда. Будто сто лет не видел. — Примерь. Что не подойдёт — завтра увезу обратно.
Хозяин дома спрятал руки в карманы брюк, сдвинув этим движением полы пиджака и представ перед ней во всей своей солидной мужской красе. Даша ещё раз отметила: костюм сидел на нём безупречно, подчёркивая ширину плеч и скрывая, но не маскируя, мощь фигуры.
— Весь дом осмотрела? — качнул головой Кирилл в сторону коридора.
— Да так… пробежалась поверхностно, — пожала плечами Даша, переводя глаза на книгу. Смотреть в чёрные угольки его глаз долго она не могла. Тёмные омуты словно затягивали, зазывали её к себе, одновременно пробуждая внутри тревогу и любопытство. С ужасом Даша поняла: это уже не страх, это романтическое притяжение. Чтобы не выдать себя, она добавила: — Изучила обстановку на случай срочной эвакуации. А то крикнешь: «Беги!» — я рвану, а там тупик. И всё, хана нам обоим. Не хочу, чтобы ты из-за меня пострадал.
Кирилл коротко хохотнул, и его глаза сверкнули знакомой озорной искоркой.
— Фантазёрка, — произнёс он и улыбнулся. И улыбка эта неожиданно преобразила суровое лицо, сделав его человечным. — Расслабься. Со мной тебе никуда бежать не придётся.
— Ясно, — не стала спорить Даша, не особо веря его словам, но готовая сделать вид.
— Но если уж очень хочешь подвигаться — на цокольном этаже есть спортзал. Правда, там в основном моё железо.
«М-да, — мысленно протянула Даша, невольно бросив взгляд на его руки и грудь, обтянутую тканью дорогой рубашки. — Железный человек в прямом и переносном смысле».
Сердце предательски ёкнуло.
— Покажу после ужина, — пообещал Кирилл, поворачиваясь к выходу.
Даша поднялась следом, на ходу пытаясь дочитать последний абзац. И тут хозяин дома резко остановился, и она чуть не влетела ему в спину. Книга выпала из рук и с громким шлепком приземлилась на пол между ними.
— Что? — отпрянула Даша, уставившись на его широкие плечи.
Кирилл развернулся. Быстро и точно. Ловко подхватив её подбородок большим пальцем, он аккуратно, но настойчиво повернул её лицо к свету лампы.
— Что это? — спросил он, хмурясь, кивнув на свежую ссадину на её подбородке.
— Да так… об стул ударилась, — проговорила Даша, поморщившись. Ссадина не болела, но синяк, видимо, проступил, и Абрамов тут же его засёк.
Даша попыталась отвести от себя его руку. Хотелось убрать это обжигающее прикосновение со своего лица. Мужские пальцы не сжимали сильно, но их тепло, шероховатость кожи и сама властность жеста приводили её в трепет. Пока Даша боролась со смесью паники и телесного возбуждения, Абрамов перехватил инициативу — окольцевал рукой её запястье, полностью поглотив его. От этого неожиданного захвата по телу Даши прокатилась короткая острая волна, похожая на слабый удар тока.
Бровь Абрамова выразительно взлетела вверх. Он склонил голову чуть вбок, всем видом требуя внятных объяснений. Даша вздохнула, поняв, что просто так не отделается.
— Я хотела поправить штору, залезла на стул. Я думала, в доме, кроме меня, никого нет и испугалась, когда возник Белый. Оступилась и... — Даша качнула головой, показав, как ударилась.
Кирилл молчал, переваривая информацию. Чёрные глаза жгли её, словно два раскалённых угля. Жевательные мышцы на скулах ходили взад-вперёд.
— Да ладно, всё в порядке, — легонько, почти невесомо дотронулась она до его бицепса свободной рукой, пытаясь успокоить. Абрамов отмер, и его взгляд медленно переместился на то место, куда легли её пальцы. Даша жестом показала, что пора идти дальше. Но Кирилл стоял как вкопанный. — Я зачиталась. Ужин не приготовила. Ты, наверное, голоден?
Этот аргумент тоже не произвёл на него впечатления. Хозяин дома продолжал стоять, излучая молчаливое неодобрение. Только губы его странно подёргивались, будто он сдерживал какую-то реплику.
— Кирилл! — позвала Даша, отчаявшись, и помахала рукой прямо перед его носом. — Земля вызывает! Приём!
— Что ты делала? — недоверчиво медленно переспросил он после долгой паузы, полностью разворачиваясь к ней и окончательно перегораживая узкий проход.
Пока он совершал этот манёвр, пылающей от очередного контакта с Кириллом Даше удалось выдернуть ладонь из его хватки. Она присела, чтобы взять книгу. Но не рассчитала расстояние и, поднимаясь, уткнулась макушкой в область его паха, скрытого дорогой тканью брюк.
Кирилл вздрогнул, тихо, но выразительно ойкнул и отступил на шаг. Чёрные глаза на миг округлились, как блюдца, от искреннего изумления. Щёки Даши покрылись пылающим малиновым румянцем, а рот сам собой искривился в виноватой улыбке.
Кирилл качнул головой, коротко откашлявшись.
— Это был… рискованный манёвр, — спокойно, но с лёгкой хрипотцой в голосе проговорил он. Однако в его глазах искрилась откровенная усмешка.
— Прости! Не хотела… — Даша закусила губу, чувствуя, как горит лицо, до самых мочек. Хоть бы он уже наконец развернулся и пошёл дальше, прекратив это неловкое стояние.
- На будущее – хозяйством в доме занимается Руфина Константиновна, - назидательно произнёс Кирилл.
Затем развернулся и пошёл. Дойдя до двери своей комнаты, Абрамов скрылся за ней без лишних слов. Даша же, словно выпущенная из ловушки, почти бегом бросилась на кухню. Занять руки, занять голову от греховных мыслей, занять себя хоть чем-нибудь.
Она лихорадочно соображала, перебирая варианты сытного, но быстрого ужина, стараясь всеми силами вытеснить воспоминание о том, как боднула Абрамова ниже пояса.
«Боже, какой позор!»
Уже стоя у плиты, Даша схватилась за голову и закачала ею, удивляясь собственной неуклюжести.
Глава 14
Даша рассчитывала, что Кирилл придёт только, когда всё будет готово и расставлено на столе. Однако, сменив костюм на домашнюю футболку и спортивные штаны, хозяин дома заявился на кухню практически сразу и, что было совсем уж не в правилах серьёзных мужчин, предложил помощь.
Они толкались на одном месте, мешая друг другу. Пару раз Даша наступила Кириллу на ногу. Один раз чуть не прижгла его бицепс раскалённой сковородой, на которой жарила блин. Кирилл знал где что находится, но явно не привык делить кухню с кем-то — в очередной раз столкнувшись, Абрамов отдавил Даше пальцы ног, и она взмолилась:
— Кирилл, пожалуйста, присядь. Сейчас всё уже будет готово.
Нехотя заняв место он уставился в чёрный квадрат окна, постукивая по столешнице внушительными пальцами.
Превозмогая боль в ладонях, Даша быстро справилась с готовкой и накрыла на стол.
«Надо было попросить его купить обезболивающее, — с досадой подумала она. — Сильно же я вчера перенервничала, пальцы разжать не могу».
Даша почему-то решила, что тарелкой макарон по-флотски с сыром Абрамов не наестся, поэтому напекла ещё и блинов. И не ошиблась.
Кирилл опустошил тарелку, съев всё до последней макарошки. Следом исчезли и наскоро испечённые блины. Хозяин дома облизал подушечки пальцев с неприкрытым удовольствием, будто ничего вкуснее в жизни не едал. Абрамов напомнил ей милого кота: осталось зажмурить глаза и утробно заурчать.
— Спасибо за ужин, — произнёс он, откинувшись на спинку того самого стула, о который Даша утром ударилась.
— На здоровье, — отозвалась она.
Вопрос о поимке Елизара так и вертелся у неё на языке, готовый вырваться наружу. Только Кирилл, вместо разговоров о делах, поднялся и стал с невозмутимым видом складывать грязную посуду в посудомоечную машину. Делал он это так, будто проводил важный ритуал. Даша следила за его уверенными движениями, не зная, как вклинить в эту идиллию мучивший её вопрос.
— Хочешь что-то спросить? — наконец поинтересовался Абрамов, не оборачиваясь, точно под волосами на его затылке пряталось всевидящее око.
Она опешила. И как ему удаётся? Вроде полностью поглощён своей миссией, но заметил, как она пялится на него. Было странно видеть, как эта ходячая реклама патриархата возится с обычными хозяйственно-бытовыми делами.
— Есть какие-нибудь новости?
— Да, — отозвался он, заглядывая в холодильник, проверяя запас продуктов. — И хорошие, и плохие. Пойдём.
Он протянул ей руку. Даша несмело ухватилась за его медвежью ладонь и позволила себя повести. Кирилл толкнул дверь в свою комнату и завёл её внутрь. Она даже не успела что-то возразить, смутившись от вторжения в его логово.
Пока Кирилл шёл к столу, выдвигал ящик и что-то оттуда доставал, взгляд Даши скользил по обстановке. Никакой экзотики. Условия проживания почти спартанские: грубо сбитый шкаф, простой стол, стул, кровать.
Последняя, впрочем, поражала размерами — спальное место напоминало посадочную площадку для небольшого вертолёта. И всё до неприличия чистое и аккуратное. В дальней стене девушка заметила дверь — предположительно, в душевую, расположенную зеркально её собственной.
— Держи, — протянул ей телефон Абрамов. — Я перекинул себе контакты всех кредиторов. Мелких сошек уже отработал. Отвалились сразу. Но есть и солидные люди. С ними сложнее.
Он говорил ровно, без эмоций, но от слов «солидные люди» и «сложнее» по коже Даши поползла холодная скользкая змея страха. «Солидные» — в его устах это звучало как приговор, как непроглядная тьма. Радость от возвращения телефона тут же померкла.
— Они уже что-то предъявили? — выдохнула она, сжимая в потных ладонях холодный корпус смартфона.
Кирилл пристально посмотрел ей в глаза, разомкнул губы, собираясь что-то сказать, но Даша опередила. Слова прозвучали резко, почти отчаянно:
— Со мной «меньше знаешь — крепче спишь» не прокатит. Я не люблю неизвестность. Она хуже плохой вести. Хочу знать, чего ожидать. И от кого. Хотя бы иметь понимание, что будет дальше.
Абрамов хмыкнул, и в его взгляде мелькнуло что-то, похожее на одобрение, но Даше было не до этого. Её мысли лихорадочно метались, выискивая лазейки там, где их, вероятно, не было. Она лихорадочно перебирала сценарии, пытаясь просчитать каждый ход на несколько шагов вперёд. Может, удастся убедить кредиторов, что она сама жертва обмана, не ведающая о схемах Тюнникова? Или найти компромат на самого Елизара и предложить его в качестве выкупа за свою свободу?
Юридической помощи ждать было неоткуда – среди знакомых не нашлось никого, кто мог бы дать дельный совет.
Даша осознавала горькую правду: она всего лишь пешка, и никто не станет возиться с ней так, как Абрамов.
— Любишь соломку подстелить, — констатировал он, и его глаза пробежались по её фигуре, оценивающе, но без намёка на похабность. — Это хорошая черта. Мне нравится такой подход. Уважаемые люди дали на решение вопроса неделю.
«Неделя». Слово повисло в воздухе, тяжёлое и звонкое, как удар колокола. Семь дней. Сто шестьдесят восемь часов.
С одной стороны, это казалось вечностью, даром, глотком воздуха.
«Хорошо, есть отсрочка, можно выдохнуть…» — пронеслось первой обманчиво успокаивающей мыслью. Но вслед за ней пришла вторая, цепенящая: «Но что за неделю можно сделать? Даже если Кирилл поймает Елизара, где гарантия, что деньги вернутся? Что они вообще ещё есть?»
В висках застучало, мир сузился сперва до размеров комнаты, в которой они находились, затем до лица человека напротив, от которого теперь зависела её жизнь.
И тут в ней проснулась новая, ещё более жуткая догадка. Даша подняла на Кирилла широко раскрытые глаза, в которых читался почти животный ужас, но уже не за себя.
— Кирилл, скажи… — Её голос сорвался, и она сглотнула ком в горле. — Не получится ли так, что, вступившись за меня, ты примешь на себя ответственность за долги Тюнникова?
Вопрос повис в воздухе, и тут же, будто она разворошила осиное гнездо, в голове взметнулся рой мыслей с жалом пострашнее. Картины, одна ужаснее другой, проносились перед внутренним взором Даши: гонящиеся за ним устрашающего вида люди, стрельба, блеск клинков... Беспощадная жестокость этого мира, в который она угодила по воле Тюнникова.
«Что будет с Кириллом? А этих «солидных», похоже, слишком много, и у них куда больше ресурсов». Даша не знала наверняка, но предполагала: расстановка сил явно не в пользу Абрамова.
«Что будет со мной, если из-за меня… нет, даже думать об этом нельзя! Он ведь не бессмертный — вчера его могли убить».
Вопросы сыпались на неё, не давая передышки, чувства вины, страха и щемящей благодарности, от которой делалось ещё больнее, смешивались друг с другом, порождая эмоционального монстра Франкенштейна.
Желваки Абрамова напряглись, скулы заострились, будто выточенные из камня. Чернота глаз сгустилась ещё больше, став непроницаемой.
— Нет. И тебе не нужно забивать этим голову. — Он придвинулся ближе, и его движение было таким быстрым, что Даша не успела отпрянуть. Абрамов положил ладони ей на плечи и несильно, но уверенно сжал, пытаясь унять дрожь, которую она ощутила лишь сейчас.
В глазах девушки плескалось отчаяние.
«Только благодаря ему я прожила ещё один день, — думала она. — Проснулась сегодня утром. А что ждёт его завтра? Вернётся ли он вечером? Что мне делать, если он не вернётся? Как я буду жить, зная, что он погиб из-за меня?»
Лицо Кирилла вдруг вытянулось от искреннего изумления.
— Дашка, ты за меня, что ли, волнуешься? — попытался выдавить из себя смешок Абрамов, но тот прозвучал глухо. Глаза Кирилла смотрели испытующе, с неподдельным интересом. Густые брови взметнулись вверх, сглаживая суровость черт.
Обычный вопрос стал последней каплей в хранилище её тревог, и Дашу прорвало. Всё, что она так отчаянно пыталась запереть внутри себя в последние сутки, не давая пробиться ни единому ростку: страх, скручивающий желудок, неловкость, вызванная собственной зависимостью, абсолютное непонимание правил криминального мира и эта удушающая благодарность к незнакомцу, ставшему её единственным якорем, — всё это хлынуло наружу беззвучным плачем, сбивающим дыхание.
— Конечно! — сдавленно прошептала она. — Я ведь тебе никто. Посторонний человек. Ты сам пострадал от Тюнникова, а теперь нянчишься со мной. Влез в эти проблемы… Тебя могли подстрелить… Ты мог бы оставить меня тому мужику на растерзание и уйти… — Голос предательски дрогнул. Признаться вслух, что она не сможет жить с осознанием, что из-за неё кто-то пострадал, было выше её сил.
— Эй! — рявкнул Абрамов, сдвинув брови на переносице и заметно посуровев. — Ты что несёшь!
Резким, но аккуратным движением притянул её к себе.
Даша уткнулась лицом в его мощную тёплую грудь и всхлипнула. Его большая рука легла на её затылок и принялась гладить волосы — ощутимо, но ласково.
— Какая же ты дура, — прошептал он ей на ухо. — Какой нормальный мужик оставит женщину такому ублюдку, а?
Даша снова всхлипнула, зарывшись носом в его футболку.
— Да любой… — пробормотала она, вдыхая его запах — чистого тела, хлопка и кедрово-сандалового. — Чужие проблемы — они на то и чужие. Ни один здравомыслящий человек не станет их на себя вешать.
— Значит, я тоже дурак, — парировал он, и его грудь под её щекой завибрировала от глухого смешка. — Раз разбираюсь с проблемами женщины, которая мне понравилась.
Даша замерла, слушая, как это признание отдаётся гулким эхом у неё в голове. А когда смысл сказанного дошёл до её сознания, она завозилась в его объятиях, пытаясь вырваться из тёплой, приятной, но всё же ловушки его рук.
— Тише, — Абрамов прижал её ещё сильнее, легко подавив барахтанье. — Чего засуетилась? Сразу не поняла, что ли, что понравилась мне?
Эти слова добили её окончательно. Ноги онемели и приросли к полу. Слёзы мгновенно высохли, сменившись полной, оглушительной прострацией.
— Нет… — выдохнула она. В последнее время ей было не до сердечных дел. Абрамов заставлял её трепетать от страха в ожидании, когда прихлопнет её. А он — «понравилась».
— Куда твои глаза смотрели? — Кирилл коснулся губами её виска и шумно, с наслаждением вдохнул запах её волос.
— Так твоё вчерашнее предложение справиться с бессонницей сексом было продиктовано симпатией?
— А чем же ещё? — спросил он, а через секунду схватил её за плечи и отстранил, чтобы заглянуть в лицо. Чёрные глаза прищурились, изучая. — А ты что себе надумала?!
Но пунцовое лицо, покусанные губы и бегающий взгляд говорили сами за себя.
— Совсем меня за отморозка принимаешь?! Говорил же, что не трону тебя. Другой у меня к тебе интерес.
Со вздохом, в котором смешались раздражение и нежность, он снова притянул её к груди, положив ладонь ей на шею.
— Хотел подождать немного, чтобы ты привыкла ко мне. Видел, что боишься. Но не думал, что поставишь меня в один ряд с теми уродами… — возмущённо прошептал он. — Я просто хотел ситуацию с Елизаром разрулить. А потом обозначил бы, что ты моя женщина. Всё с тобой не по плану… — Кирилл вздохнул, обдав её макушку жаром.
— Чем я тебе могла понравиться? — пискнула она из-под его подбородка. — Ходячая проблема! Ты же меня всего несколько часов знал.
— Мне хватило. Быстро понял, что ты из себя представляешь. Сама меня своим мужчиной предкам представила. Так что теперь не отвертишься. — Он сделал паузу, как будто что-то взвешивал в голове. — Касательно Елизара и прочих… тебе не нужно беспокоиться, поняла? — Кирилл снова оторвал её от себя на расстояние вытянутых рук и слегка встряхнул, будто проверяя, на месте ли её рассудок. — Даша, тебе всё понятно?
Тело предавало её на его прикосновения оно отвечало жарким, пульсирующим огнём и пронизывающими, до дрожи, разрядами, будто по коже пробегали электрические всполохи. Перепуганный мозг сигнализировал, что всё это… обман. Не настоящее.
«Я реагирую на него, как заложник, цепляющийся за мысль о выживании. Не могу же я симпатизировать источнику опасности? Но Абрамов не делает мне больно. Он не опасен, это он уже доказал. Значит ли, это что… всё по-настоящему?»
— Даша?.. — тихо позвал Кирилл, не отпуская её плеч.
— М? — выдохнула она, открыв глаза. Взгляд тут же упёрся в сосредоточенное лицо Абрамова.
В голове творился полный кавардак. Мало ей проблем с криминальными авторитетами и пропавшим шефом, так теперь ещё это признание, бухнувшее её словно обухом по голове.
— Ты меня услышала?
Она молча кивнула.
— Тогда пошли зал покажу.
Резкая смена темы заставила Дашу опешить. Девушка сглотнула ком в горле и заморгала, пытаясь перезагрузиться. Она ждала чего угодно: давления, поцелуя, того, что он потащит её на кровать-вертолётную-площадку… Но Кирилл лишь аккуратно отпустил её, придерживая, на случай если ноги подкосятся, развернулся и вышел из комнаты, направляясь вглубь дома.
Даша покорно поплелась следом, чувствуя себя полностью выпотрошенной из-за накатившей паники, но одновременно ощущая невероятную лёгкость оттого, что выплеснула эмоции наружу.
«Только вот что делать теперь с признанием Абрамова?»
Глава 15
Они остановились у неприметного проёма, сливавшегося со стеной, точно секретный ход в подземелье. Кирилл нажал на дверь, и та легко и бесшумно поддалась, открывая ярко залитую светом лестницу, уходящую вниз.
Абрамов первым начал спуск, и его мощные ноги без усилий преодолевали ступеньки.
Спустившись следом на пару ступеней, Даша разглядела внизу маты и грозные, угловатые тени тренажёров.
«Спасибо, что не подвал с цепями для пыток», — подумала она мрачно.
Почти у самого низа подошва её тапка соскользнула с гладкого края ступеньки, вынудив ногу подкоситься в районе щиколотки. Инстинктивно взметнув руки вверх, Даша потеряла равновесие и, коротко вскрикнув, полетела вниз с грацией мешка с картошкой. К счастью, она успела ухватиться за поручень, развернувшись всем корпусом, и шлёпнулась спиной на маты. Тапки-предатели разлетелись по сторонам. А ей потребовалось несколько секунд, чтобы понять, что произошло.
— Даша! — услышала она голос Кирилла. Хозяин дома мгновенно оказался рядом.
«Ну вот, стоило мне только плохо о нём подумать, как меня настигла мгновенная карма, — отчитала она себя. — Почему же с Елизаром такая фигня не прокатывает?!»
— Ух! — выдохнула девушка, чувствуя, как сердце подскочило к горлу и теперь отбивает там бешеную чечётку.
Она резко тряхнула головой. Адреналин, выброшенный в кровь при падении, мгновенно вернул её в реальность, выбив из головы философские рассуждения о карме Тюнникову.
— Ушиблась? — он опустился рядом, оглядывая её с головы до ног.
— Нет. Больше испугалась, — ответила Даша, уставившись на него в ответ. Тёмный взгляд подёрнулся тенью беспокойства. Абрамов помог ей подняться и собрал тапки, поставив их перед её ногами.
Даша поморщилась. Сильное напряжение вызвало пульсирующую боль в ладонях.
— Собственно, спортзал, — представил Кирилл.
Она проследила взглядом за мужской рукой и обомлела. Это был не зал. Это был храм железа. Всё тренажёры здесь отражали физические габариты своего владельца: такие же огромные, мощные и тяжёлые.
Блины на штанге размером с автомобильные покрышки. Рычажные машины, нагруженные чем-то напоминающим бетонные блоки сложной формы. Для обычного человека такой вес был бы запредельным. Но, судя по размерам Абрамова, он тягал железо регулярно, с титаническим и фанатичным упорством.
Даша подошла к одному из железных монстров и надавила пальцами на рукоятки. Агрегат не дрогнул проигнорировав её попытку взаимодействия, как слон — муху.
— Предлагаешь мне мускулы накачать? — спросила она, переходя к следующему тренажёру с видом эксперта, оценивающего сложность техники, хотя её познания в сфере спортивного инвентаря ограничивались гирями и штангами, которые тягали качки в фитнес-зале, когда она пробегала мимо них, спеша на йогу.
— Если будет желание, могу стать личным тренером, — отозвался Кирилл и, чтобы проиллюстрировать профпригодность, наклонился, оторвал от пола гирю размером с изрядный арбуз и поднял её на согнутой руке. Задействованные в тяге мускулы тут же напряглись, заиграв буграми под футболкой.
Даша задумчиво почесала бровь, наблюдая за этим мини-спектаклем. Конечно, он красовался перед ней. Или разминался.
— А сам давно этим балуешься?
— Лет пять уже.
— Стероиды… или, как их там… анаболики принимаешь? — Вопрос сорвался с губ сам собой. Не спросить было невозможно, глядя на масштабы его фигуры, которая, казалось, отрицала законы анатомии.
Но Кирилл медлил с ответом, и Даша оторвалась от изучения очередного механического чудища, чтобы посмотреть на него.
— С чего такой вопрос? — наконец поинтересовался он.
Снова подняв гирю, он шумно выдохнул и со стуком, от которого дрогнул пол, опустил её на место.
— Ну… — Даша замялась, красноречиво оглядев его, похожую на шкаф фигуру с головы до ног. — Кажется такую… конструкцию сложно накачать своими силами.
— Я ничего не принимаю, — с лёгкой усмешкой ответил Кирилл спокойно. — У меня всё натуральное. Можешь подойти и ещё раз проверить. — Он шагнул к ней, приглашая на тактильный тест-драйв.
Даша коротко рассмеялась, когда он поочерёдно стал напрягать грудные мышцы, заставив их прыгать под тканью. Но тут же отвела взгляд, поняв, что снова заливается краской.
— В другой раз как-нибудь. А пока поверю на слово, — буркнула она, чувствуя, как уши наливаются жаром.
Отойдя к противоположной стене, девушка сделала вид, что изучает что-то на полу, потом так же бесцельно вернулась обратно.
Кирилл ждал, прислонившись к одной из стоек, ввинченных в пол и потолок и напоминающих колонны.
— Придумала, — наконец объявила Даша.
Отмерив шагами небольшой участок на полу, свободный от матов и «железа», она обозначила периметр руками.
— Здесь мне хватит места для занятий. — Повернувшись к хозяину зала, она спросила: — Скажешь мне время своих тренировок?
— Зачем?
Абрамов присел на сиденье одного из тренажёров, отчего то жалобно скрипнуло.
— Чтобы я не мешала тебе, — пояснила Даша, чувствуя, как его взгляд становится тяжелее. Она повернулась вполоборота, сделав вид, что её невероятно заинтересовал вкрученный в стену светильник.
— Чем ты можешь мне помешать? — поинтересовался Кирилл, и в его голосе снова проскользнул смешок.
Вопрос повис в воздухе. Даша лихорадочно соображала, как ответить. Не говорить же, что ей будет неловко, что во время планки или асаны «собака мордой вниз» футболка может оттянуться или задраться, обнажив участки тела, не предназначенные для глаз человека, чей взгляд и так слишком пристален. Как ей вообще вести себя теперь, после его признания в симпатии?
— Смутить своей позой, например, — выпалила она. — Решишь ещё, что я тебя нарочно… соблазняю.
Кирилл задумчиво потёр пальцем щетину на подбородке. Потом уголок его губ медленно пополз вверх, он поднял взгляд, и глаза его сверкнули хитрой искоркой.
— Так и сказала бы, что сама стесняешься заниматься вместе со мной, — выдал он, разгадав её с полуслова. — У меня нет точного расписания. Занимаюсь, когда есть время.
— Хорошо, — кивнула Даша, и у неё в голове созрел план.
«Отлично. Как уедет — сразу и начну…»
Но в ту же секунду расстроилась.
— Чёрт, — с досадой проговорила она вслух, уже ни к кому не обращаясь. — У меня спортивного костюма нет.
— Завтра будет, — отозвался Кирилл, поднимаясь с тренажёра. — И обувь тебе привезу, а то в этих тапках ты тут насмерть расшибёшься. — Коснувшись её поясницы, он мягко направил Дашу к лестнице. — До утра подумай, что тебе ещё надо.
Поднимаясь по лестнице и осторожно придерживаясь за перила, Даша вспомнила, что Кирилл уже привёз какие-то вещи. А ведь она даже не заглянула в пакеты. Интересно, что он там купил?
Вывалив на кровать содержимое пакетов, Даша замерла. То, что по задумке Кирилла должно было скрыть её тело, на поверку оказалось хитрой диверсией. Каждая вещь, наоборот, подчёркивала изгибы и округлости, что так милы мужскому глазу. Это она знала точно. Американские учёные доказали: женские ягодицы благотворно влияют на мужскую психику! Их вид активирует систему удовольствия в мозге и снижает уровень кортизола — гормона стресса.
Даша примеряла наряды один за другим, крутясь перед зеркалом, — брендовые свитера мягчайшей шерсти, элегантные блузы из шёлка, джинсы, сидящие на ней как влитые. Вещи этого бренда были ей хорошо знакомы — порой она сама отоваривалась в этом бутике, поэтому знала расценки и качество.
Но вот такую цветовую гамму она бы себе никогда не позволила. Здесь было всё, кроме привычных и практичных чёрного и белого цветов. Изумрудный, винный, бордо, синий, даже смелый коралловый. Захотелось мысленно пожать Абрамову руку и показать большой палец: «Мужик, а ты знаешь толк в красоте! Отсутствие стресса тебе обеспечено».
Вязаное облегающее платье ярко-красного цвета покорило её сильнее прочих. Даша снова покрутилась перед зеркалом. Наряд сидел идеально. Только вот вопрос: куда ей в нём пойти? Эта тёплая, уютная клетка, которую Абрамов называл домом, не запиралась, но высунуться за порог означало выйти на минное поле.
Эта мысль омрачила настроение, разом погасив улыбку на лице. Даша аккуратно отложила три вещи, которые, на её взгляд, совсем ей не подходили, и приблизилась к окну.
За стеклом, в нескольких километрах отсюда, кипела, шумела, мигала огнями другая жизнь. Обычная, знакомая, с пробками и магазинами, людьми и её старыми проблемами. Теперь эта жизнь казалась одновременно такой близкой и абсолютно недоступной, как картинка за стеклом аквариума. Даша могла наблюдать за ней со стороны, но не могла в ней участвовать. И эта холодная грань между «здесь» и «там» легла на душу тяжёлым грузом.
Глава 16
Утром Кирилл наблюдал за тем, как Дарья хлопочет на кухне. Идея позволить ей готовить принадлежала Руфине — домработница с хитрым прищуром явно преследовала свои коварные цели, но Абрамов не стал спорить. Он прекрасно понимал: Даше, пережившей вчерашний ад, нужно занять голову бытовыми мелочами, чтобы воспоминания о стычке с головорезами Краснова не сверлили мозг раскалённой иглой.
Руфина же, чисто по-женски, решила устроить экзамен на профпригодность Даши. Кирилл в свои тридцать два ни разу не приводил в дом гостей — тем более таких «миленьких», как выразилась Руфина перед отъездом, многозначительно поджав губы. Она периодически заводила разговор на тему его личной жизни: мол, пора бы найти вторую половинку, а не хоронить себя в офисных отчётах и разборках с конкурентами. Но он всячески отшучивался или уходил в глухую оборону. Теперь же домработница, судя по всему, уже записала Дашу в хозяйки дома и отправила ту на проверку боем, которую Даша с честью выдержала.
Сам Абрамов, конечно, готовил неплохо, и голодным бы не остался, но Даше требовалось отвлечься, забыться, переключиться с кошмарных картинок на что-то привычное и уютное. Работа руками — лучший рецепт от шока.
Даша постоянно озиралась, будто боялась увидеть призрака, и Кирилл усмехнулся про себя — она явно чувствовала его взгляд спиной, как любой нормальный человек, за которым наблюдают с нескрываемым интересом. Готовка помогала — на её лице всё ещё лежала лёгкая тень тревоги, но взгляд перестал быть потерянным и затравленным.
После того, как Дарья, словно испуганная мышь, юркнула в свою комнату, Абрамов поморщился. Он не понимал, почему она избегает встречи — вчера ведь объяснил ей всё достаточно прозрачно: мол, нравится она ему, и угрозы с его стороны никакой нет.
«Закрываться от себя не дам!» — решил он, уже придумывая способ напомнить о своём существовании.
Причина представилась уважительная — он собирался пополнить её гардероб. По дороге в город Кирилл связался с управляющей торгового центра, и та моментально организовала целую бригаду консультантов. Он сбросил размеры и пожелание по цвету, через час для его гостьи всё было готово.
Пока девушки-продавцы с энтузиазмом упаковывали вещи, его технарь с позывным Соловей завершил сбор и чистку данных с Дашиного телефона — пробил всех звонивших по базам, выловил контакты, прощупал связи. Через два часа у Абрамова на столе лежал полный список кредиторов с суммами, которые умыкнул Тюнников. Среди обманутых угрозу реально представляли только двое: Краснов и Ильясов по прозвищу Татарин.
Вылетевшие за Елизаром люди доложили: в Азии след потерялся. Кирилл от этих неутешительных новостей рыкнул.
В своём офисе напряг юристов, чтобы те подготовили предложение для Краснова — тот давно точил зуб на его бизнес по чёрному металлу, хотел откусить кусок пожирнее. Абрамов знал: Виктор позвонит сам, как только почувствует запах добычи. Седой уже доложил, что тот дышит ему в затылок, идёт по пятам, ищет Дашу, ищет информацию, ищет Тюнникова. А у Кирилла на тот момент ничего толкового не было.
Вернувшись домой вечером, он обнаружил Дашу в библиотеке. Девушка читала фантастический роман, забивая мозг буквами, словно пряталась от реальности за страницами. Видимо, до сих пор не отошла от вчерашнего.
В груди Абрамова возникло тёплое чувство уважения — большинство на её месте либо забились бы в угол и ревели белугой, либо бились в истерике, требуя спасателей. А Даша умудрилась ещё и проявить заботу о нём. Это тронуло до глубины души — раньше так о нём беспокоилась только покойная мама, а теперь вот Руфина, но та больше из чувства служебного долга.
В какой-то момент Дашу накрыло. Кирилл ждал этого и был готов. Но когда прорыв случился, он заметил удивительную вещь — она волновалась не за собственную шкуру, а за его. Смотрела ему в глаза так, что его отвердевшее сердце начало скрежетать и биться сильнее. Её слёзы рвали душу, и Абрамов сорвался — признался в чувствах, хотя планировал выждать. Хотел сначала разгрести дерьмо, оставленное Тюнниковым, а потом уже разбираться с личным. Но осоновать, как Даша изводит себя мыслями, что из-за неё он может погибнуть, было выше его сил.
Сколько ещё её будет штормить? Вопрос риторический — он привык к подобным разборкам, а вот ей всё это внове. Абрамов едва сохранил самообладание и не уложил её в постель. Хотел заняться с ней сексом, расслабить, выбить дурные мысли из её головы единственным проверенным способом. Но отдал себе приказ: «Не трогать». Только тело не слушалось — каждый нерв кричал о своём, сексуальный голод молил об утолении.
Чтобы отвлечь и себя, и её, он потащил Дашу в зал.
Спать нормально вторую ночь подряд не получилось. Даша опять вскрикивала во сне, но уже не так пронзительно, как в прошлый раз. Страх понемногу отпускал, мозг переставал генерировать кошмарные видения.
Кирилл лежал рядом, прислушиваясь к её сбивчивому дыханию. Показалось, будто она видела его во сне — шепчет имя, вцепившись в него пальцами так, что костяшки побелели. Он обнимал её, баюкал, пока она не затихла, перестав вздрагивать.
А у самого внутри всё переворачивалось. Кровь стучала в голове, его раздувало от желания, мозг плавился от близости её тела. Но он стиснул зубы и терпел. Не по-мужски это — пользоваться девичьей беспомощностью. Даже если она сама к нему прижималась во сне. Даже если ему хотелось до хруста в суставах.
Глава 17
Утром следующего дня Даша опять встала ни свет ни заря. Проблема с руками повторилась. Стало ясно: без лекарств не обойтись, придётся попросить помощи у Кирилла.
Даша уже заканчивала приготовление творожной запеканки, когда на кухне материализовался хозяин дома. Сегодня на нём были обычные тёмные брюки и плотный свитер военного кроя, из-за которого он казался ещё массивнее.
— С добрым утром, — нарушил тишину его густой бас.
Даша кивнула в ответ, увлечённая завариванием листового чая.
— Чем таким вкусным пахнет? — Кирилл покрутил головой, будто вынюхивая источник аромата, как сторожевой пёс — дичь.
— Запеканкой. Сейчас достану…
Поморщившись от резкой стреляющей боли в ладонях, она подхватила противень и несколько неуклюже извлекла его из духовки, стараясь не уронить золотисто-румяный шедевр.
— Садись, со мной позавтракай. — Предложение было нечто средним между мягким приказом и просьбой.
Кирилл сам достал для неё приборы и отодвинул стул, будто готовил место для королевы. Даша разложила по тарелкам пышные куски запеканки, Абрамов разлил по чашкам чай.
«Семейная идиллия», — подумала она с иронией.
Было так просто, так привычно, будто они давно живут вместе. Но это мираж. Один шаг за порог — и всё рухнет в бездну.
— Наряды померила? Что-нибудь понравилось? — спросил Абрамов, уплетая запеканку большими кусками, заряжаясь топливом на день.
— Пара вещей совсем… не моё. И я ещё один список составила. В аптеке нужно кое-что купить. Я дам свою карту, ПИН-код напишу… — Ей было неловко ощущать себя нахлебницей, и столь же неловко предлагать свои деньги. Даша снова стояла на распутье, не зная, какой путь менее тернистый.
Но, судя по тому, как громко Кирилл брякнул ложкой по тарелке, вариант с картой был выбран неверно.
— А что, теперь рецепт на лекарства прямо к банковской карте привязывают? — шумно отхлебнув чая, проговорил он, сверля её неодобрительным взглядом.
— Нет… — Даша растерянно почесала висок, затем лоб, не зная, куда деть руку и как внятно объяснить клубок своих мыслей. Кирилл прижал её руку к столу — не давя, просто останавливая суетливое мельтешение.
— Успокойся, — проговорил он и слегка сжал её собранные в кулак пальцы, будто пытаясь передать ей своё спокойствие через прикосновение. — Вчера ведь сказала, что всё поняла. Что опять за закидоны, Даш?
— В смысле? — не поняла она, о чём он. Встретившись с его горящими тёмными глазами, Даша ощутила, как по щекам разливается жар. После вчерашнего разговора о том, что у них всего неделя, после её истерики и его слов о симпатии…
«Он что, сердится, что я не принимаю его ухаж… заботу?»
— Я думала, ты просишь, чтобы я не лезла в твои разборки с Тюнниковым. Разве не так?
— Верно. А что я говорил до этого — помнишь?
Она уткнулась в свою тарелку, где одиноко дожидался своей участи последний кусочек запеканки. От ярких и чётких воспоминаний по её коже замаршировали мурашки.
— Помню, — выдавила она, сжимаясь под его пристальным взглядом. Казалось, он готов закусить ею на десерт.
Кирилл провёл большим пальцем по её коже, и это простое движение разогнало по всему её телу целую россыпь тревожных, вибрирующих искорок.
— Чтобы я больше не слышал от тебя подобной чуши!
Отпустив её руку, он резко встал и убрал за собой посуду. Через пять минут, забрав из её комнаты пакеты с лишними вещами и список, Кирилл уехал.
Даша была недовольна собой, ощущая несвойственное ей возбуждение и лёгкую панику из-за того, что без усилий вывела его из себя. Думая о том, что у него есть своя жизнь и свои проблемы, а тут она ещё ему на голову свалилась, добавив неприятностей, Даша вернулась на кухню. Машинально прибрала за собой и заглянула в холодильник, оценивая наличие продуктов для солянки. Из-за всего, что творилось в её жизни в последнее время, захотелось чего-то острого, наваристого, способного разъесть накипь внутренней тревоги.
Почти полтора часа она поболтала с мамой по телефону. Болтали бы и больше, если бы у мамы не начался любимый сериал. Мама всё ещё пребывала под впечатлением от Абрамова и его героического появления на месте аварии.
Восторженные дифирамбы в адрес Кирилла сыпались, как из рога изобилия. Даша отчётливо поняла: мама не просто очарована её псевдо женихом, она уже придумала, как с максимальной выгодой распорядиться его ростом и силой. Думать об этом было одновременно смешно и пугающе.
Вчера, получив назад свой телефон, Даша увидела целую кучу пропущенных от Вероники. Та была настоящей занозой — пока не получит то, что хочет, не отвяжется. Даша хотела перезвонить, но вдруг засомневалась: что сказать? Что она в бегах, скрывается от кредиторов и живёт в доме какого-то скалоподобного парня, который неожиданно стал её спасителем? Ника ей башку оторвёт. Это как пить дать.
«Ника предупреждала меня на счёт Тюнникова. Не нравился он ей с первого взгляда, а я не верила…»
Лёжа в постели, Даша открыла чат в мессенджере и обнаружила несколько сообщений, отправленных подружке от её имени. Короткие, успокаивающие: «Всё хорошо, у меня временные трудности, скоро перезвоню». Даша усмехнулась: «Кирилл и тут постарался, успокоил Нику».
Вздохнув, она нажала вызов. Ника ответила мгновенно, будто всё это время держала телефон в руках, не выпуская его ни на секунду.
— Дашка! Ты чего меня пугаешь?! — подруга тут же включила обиженку, но в голосе слышалось неподдельное облегчение. — Пропала куда-то!
— Ник, привет. Слушай, у меня тут небольшая заварушка…
— Да ладно, — не упустила кольнуть её сарказмом Ника. — Не прошло и полугода, как ты куда-то вляпалась.
— Ну… Как-то так, — хмыкнула Даша. — Елизар…
— А я тебе сразу говорила! — с упрёком в голосе набросилась на неё Ника. — Скользкий этот твой Тюнников! Я его сразу раскусила!
Даша расслышала, как подруга шумно выдохнула, явно сдерживая себя, чтобы не начать длинное нравоучение.
— Так что? Тебе помощь нужна? Скорая, полиция, ещё кто-то? Я в любой момент готова! Скажи только слово, и я примчусь хоть на другой конец страны.
Голос Ники дрогнул, и Даша почувствовала, как к горлу подкатывает ком благодарности от поддержки и заботы.
— Нет, — ответила она, стараясь говорить ровно. — Ничего не нужно. Со мной всё хорошо.
— Точно? — с сомнением переспросила подруга.
— Да, — Даша улыбнулась, хотя в глазах стояли слёзы. — Ник, я не могу долго говорить. Перезвоню тебе попозже, хорошо?
— Только обязательно! — потребовала от неё Ника. — Иначе, сама знаешь — всех на уши поставлю!
— Знаю, — усмехнулась Даша, а у самой проскочила шальная мысль: «Не хватало мне, чтобы вторая часть города объявила меня в розыск!»
— Будь осторожна, ладно?
В голосе подруги вдруг прорезалась такая искренняя и глубокая тревога, что Даша не нашла слов. Она только кивнула, хотя Вероника не могла этого видеть, и быстро сбросила вызов, чувствуя, как по щеке скатывается слеза. Экран потух. В груди щемило.
Спустя некоторое время, дочитав первый том эпопеи про межгалактические похождения Звёздного Волка, Даша вернулась к задумке с солянкой. Через два часа суп был готов и получился что надо!
Ноги сами понесли её в «Железный храм» Кирилла. Выбранный вчера уголок так и манил сбросить накопившееся напряжение через физические упражнения.
Хоть Даша и старалась держать марку, делать вид, что всё под контролем и она здесь просто «гостит», на самом краешке подсознания примостился навязчивый чертёнок. Периодически он тыкал в неё острым хвостиком, напоминая, что всё это — лишь шаткая видимость. И особенно настойчиво шептал, что Кирилл может и не вернуться. Даша упрямо гнала назойливые мысли прочь, но они тяжёлыми блоками, как в игре «Тетрис», оседали в её душе.
Недолгая, но интенсивная тренировка с последующим прохладным душем принесли долгожданную лёгкость и немного удовлетворения.
Чтобы занять себя чем-то полезным и отвлечься от мрачных размышлений, Даша пришла в кабинет Кирилла. Папки и регистраторы из «ЕДТ» громоздились в кресле и на полу беспорядочными стопками. Личные дела сотрудников распустились на столе веером. Её собственное досье лежало сверху, открытое на странице с личными данными. Даша подавила нервный смешок, разглядев заломленные уголки и следы пальцев на листах — Абрамов изучил её досье до дыр.
Она снова и снова пролистала заученные наизусть документы. Ни одной новой мысли, ни одной свежей зацепки. Тогда она вошла в интернет на телефоне и загнала в поисковик запрос: «Схемы вывода денег за рубеж». Результаты выдали общие, давно известные модели, разжёванные на форумах и в блогах. И ни одна не подходила к схеме Тюнникова.
Новостная лента хранила молчание: ни слова о банкротстве директора «ЕДТ», ни одного упоминания о самой компании. Будто и директор, и его фирма испарились в небытие, не оставив и следа в информационном поле. По её логике кредиторы уже должны были засыпать суды заявлениями о банкротстве, а Елизара объявить в федеральный, а то и в международный розыск.
Внутри росло и ширилось отчётливое чувство, что они с Кириллом что-то упускают. Что-то важное, лежащее на поверхности. Ниточка, за которую можно было бы ухватиться, ускользала из рук.
И тут Дашин взгляд зацепился за досье одного из сотрудников «ЕДТ» — Марка Шубина. Марк работал в фирме программистом, но почему-то обижался, когда его так называли и предпочитал, чтобы его считали сисадмином. В своей области этот парень решал задачи с вызывающей восхищение быстротой.
Даша припомнила: Марк выглядел как хакер из любого американского сериала. Непроходящие тёмные круги под глазами, взлохмаченные волосы, одежда, позабывшая, что такое утюг и стиральная машина. Но самое странное — Марк с Елизаром часто уединялись в кабинете директора, подолгу засиживаясь там. Даша даже допускала, что у них какие-то особые отношения.
Пару раз, зайдя в кабинет с бумагами на подпись во время их посиделок, она заставала директора с сисадмином в странном состоянии: оба вздрагивали, резко вскидывали головы, будто ожидали не её, а кого-то куда более грозного, и Тюнников истеричным движением захлопывал крышку своего ноутбука, словно пряча от неё что-то очень секретное, что видеть не полагается.
Телефон внезапно ожил, вырвав Дашу из потока размышлений. Звонила Инга Казакова. Они подружились ещё в университете и после выпуска остались подругами. С Ингой можно было говорить на одном языке: бухгалтерских счетов, проводок и налоговых тонкостей. Как обычно, университетская приятельница звонила спросить совета.
— Даш, слушай, у меня тут клиент в акте дату мартом поставил, а заказчик работы только в августе принял. Что думаешь?
— Акт попал в межотчётный период, — автоматически выдала Даша. — Если работают с НДС, налоговая сумму к учёту в расход не примет. Лучше договориться и переподписать, чем потом с ней воевать а то придётся корректировку по декларации по налогу на прибыль пересдавать.
— Согласна, — отозвалась Инга, и Даша поняла, что подтвердила её мысли. — У меня тут ещё вопросик по долгосрочной дебиторке… Могу я тебе оборотку по шестьдесят второму скинуть?
— М-м, — замялась Даша, мысленно прикинув, что разглядывать массивный экселевский файл с телефона — то ещё удовольствие. Ноутбука у неё не было.
«Хотя, может, Кирилл разрешит воспользоваться своим?»
— Кидай на почту. Как смогу — посмотрю, — решилась она.
— Спасибо, дорогая! Целую, обнимаю, с меня шоколадка.
Даша бросила взгляд на часы и ахнула — она совсем забыла про картошку, оставленную вариться!
— Да, давай! Целую, пока! — выпалила она в трубку и вылетела из кабинета, как спринтер со старта.
И тут же врезалась в кого-то, не просто преградившего ей путь, а на мгновение приподнявшего её над полом.
Даша взвизгнула от неожиданности, и телефон выпорхнул из её руки, проехав по полу несколько метров с жалобным скрежетом.
— Прости! — выдохнула она, когда руки Кирилла мягко приземлили её обратно на твёрдую поверхность. — Не слышала, как ты шёл.
— У-у, — промычал он, отпуская её, но не отходя. — Мне тоже колокольчик на шею повесить? — спросил он, и Даша поняла, что он разговаривал с Олегом.
— Желательно, — бросила она через плечо, отступая от него и пробираясь в сторону кухни, — чтоб знала о приближении сомнительных личностей.
Учуяв запах подгорающей картошки, она пустилась по коридору вприпрыжку, забыв про телефон.
— В смысле «сомнительных»? — возмущённо пробасил Абрамов у неё за спиной и, развернувшись, зашагал следом, по пути подобрав многострадальный гаджет и осмотрев его на предмет повреждений. — С кем это ты так мило щебетала в моём кабинете? Я тоже хочу, чтобы меня поцеловали.
— Подожди ты! — отмахнулась она от него «Нашёл время!», и ускорилась. — Я сейчас твой дом спалю!
— Так и прекрасно. С милым рай и в шалаше, — услышала она его невозмутимое за спиной.
Даша одарила его безумным взглядом через плечо, безмолвно вопрошающим: «Да что ты такое несёшь?»
Но времени размышлять об этом не было. Ворвавшись в кухню и схватив прихватки, Даша сняла с плиты дымящуюся кастрюлю. Вилкой выкатила в миску ещё не прилипшие намертво картофелины, а саму кастрюлю отправила в раковину под струю холодной воды, мгновенно зашипевшую от соприкосновения с разгорячённой поверхностью и превратившуюся в пар.
Приговаривая под нос: «Ужас, какой ужас, просто катастрофа», она металась по кухне, добавляя в спасённую картошку масло, соль и молоко.
— Что за изысканное блюдо ты хотела приготовить? — поинтересовался Кирилл, прислонившись к дверному косяку и наблюдая за паникой на кулинарном поприще.
— Картошку в глубокой депрессии, — буркнула Даша, испытывая неловкость в присутствии Кирилла.
«Шёл бы к себе, переодевался, а я бы тут как раз закончила», — досадовала она, косясь на Абрамова.
Видимо, прошлой совместной готовки хватило, чтобы он запомнил: путаться у неё под ногами не стоит. Затопчет.
— Хм, — промычал Кирилл, дёрнув губами в удивлении, — не слышал о таком.
— Ну и отлично. Скоро продегустируешь.
Даша воткнула насадки в миксер и нажала на кнопку. Аппарат взвыл, как маленький реактивный двигатель, перемалывая гремучую смесь.
— Очень вкусно готовишь, — констатировал Абрамов спустя сорок минут. — Удивляешь меня, Дашуль.
Они только что закончили вместе ужинать.
От его ласкового «Дашуль» по её коже пробежали не просто мурашки — мощная волна, смесь чего-то тёплого и неловкого.
— Спасибо, — поблагодарила она, тем не менее не чувствуя в душе радости от похвалы.
«Мама права: я неприветливая, невнимательная и неблагодарная. Не ценю мужиков. Кирилл каждый день жизнью из-за меня рискует, а я… во второй раз накосячила с ужином! И что он во мне нашёл?»
Даша проделала ту же процедуру, что и Руфина Константиновна пару дней назад: убрала со стола, загрузила посуду в посудомойку, протёрла столешницу. Потом цепким взглядом обвела помещение по периметру, убеждаясь, что всё в порядке.
Руки настойчиво ныли, требуя срочного лечения, и она направилась к себе. Кирилл шёл следом, она слышала его размеренные шаги, ловила шуршание ткани его одежды. Абрамов будто излучал незримое поле, которое давило ей на спину.
Предположив, что покупки по новому списку он, скорее всего, уже сложил в её комнате, Даша спешила в спальню.
— Пожалуй, позвоню Руфине Константиновне, — лениво сообщил Кирилл вдогонку, и Даше не потребовалось оборачиваться, чтобы понять — он усмехается. — Скажу, чтобы не спешила с возвращением. А может, вообще уволю.
От его слов, таких небрежных и провокационных, Даша споткнулась на ровном месте. В спину, как снежок, тут же прилетел его сдержанный хрипловатый смешок. Даша знала, что Абрамов намеренно провоцировал её, но промолчать не смогла.
— Не принимай поспешных решений, — сказала она, останавливаясь у своей двери и поворачивая к нему голову.
Абрамов оказался ближе, чем она предполагала, заполняя собой весь узкий коридор. Его тёмные глаза впились в неё, поймав в ловушку взгляда. Но Даша выдержала его и добавила назидательно:
— Могут потом аукнуться, — после чего открыла дверь спальни.
Прежде чем захлопнуть её у него перед носом, она на мгновение оглянулась через плечо. Кирилл явно не хотел отпускать её.
Глава 18
Утром Абрамов был погружён в мысли о предстоящей встрече с Красновым — этот тип не умел ждать в принципе, даже опоздание на секунду могло сорвать все планы. К тому же конкурент выбрал место с особым цинизмом: заброшенный ангар за городом, где даже ветер гулял с опаской. Хитрый ход, ничего не скажешь. Красный явно рассчитывал, что подвезти серьёзную силу в такую глушь незаметно будет сложнее, чем провести танк через Красную площадь.
«Ошибаешься, дружочек. Мой взвод уже давно затаился там, впитавшись в ржавые тени и многолетнюю пыль, ещё до того, как колёса твоего внедорожника покажутся на горизонте». Наёмники Абрамова находились на местах, словно ржавые консервные банки, которые никто не замечает, пока они не начинают стрелять.
Пытаясь скрыть от Дарьи лёгкий мандраж перед неприятной встречей с врагом, Кирилл не сразу сообразил, что именно она предлагает, когда сунула ему свою банковскую карту. От её оскорбительного жеста его аж перекосило:
«Я что, не мужик? Свою женщину обеспечить не в состоянии?»
Кирилл напомнил ей вчерашний разговор и твёрдо решил: её попытки не быть для него обузой надо пресекать на корню, пока это не вошло в привычку. Гнев, поселившийся внутри, не отпускал всю дорогу до места встречи, но это только помогало — злость затачивала язык, как лезвие, чтобы словесно уложить Краснова на лопатки.
Абрамов подкатил к покосившимся воротам синхронно с джипом Краснова. Виктор Викторович выбрался из машины с грацией старого уставшего медведя, при нём, как положено по протоколу, пара головорезов с лицами, не испорченными интеллектом. Бросив беглый взгляд на проржавевшую крышу, Кирилл заметил едва различимый силуэт. «Снайпер. Всё мои на местах».
Тревога отпустила ровно настолько, чтобы позволить себе сделать глубокий вдох. Но расслабляться было рано — пока архаровцы Краснова просто пялились на него, не решаясь идти в атаку без команды, но стоило тому шевельнуть пальцем, как они набросились бы, словно цепные псы, увидевшие свежее мясо.
— Скала, — обратился Краснов, протягивая руку с такой широкой улыбкой, что она могла бы украсить обложку журнала «Добро пожаловать в ад». Но в глазах — лёд Арктики и Антарктиды в одном флаконе. Конкурент был откровенно недоволен тем, что Абрамов увёл у него из-под носа бухгалтершу и, вдобавок, уложил троих его парней. Хотя, справедливости ради, те сами напросились.
Кирилл кивнул, сжав ладонь Краснова в своей — не сильно, но так, чтобы тот почувствовал разницу между рукопожатием человека и стальными тисками.
— Красный.
Они разжали руки и шагнули внутрь ангара. Свита осталась снаружи, застыв как каменные изваяния, и принялась сканировать друг друга взглядами, словно пыталась прожечь дыры в бронежилетах.
Воздух внутри стоял тяжёлый, неподвижный — коктейль из запахов ржавчины, затхлости и машинного масла. Единственный источник света — лампочка, раскачивающаяся над древним деревянным столом, отбрасывала танцующие тени на стены, покрытые патиной времени. Из мебели — два стула, на которые они уселись друг напротив друга. Прямо как на переговорах в последнем круге ада.
Сохраняя внешнее спокойствие, Абрамов откинулся на спинку стула, приняв позу человека, которому некуда спешить и нечего бояться. Но внутри он был собран, как пружина в часах, которые вот-вот пробьют двенадцать.
Краснов был старше его лет на десять. Его холодные проницательные глаза ощупывали лицо Кирилла, выискивая слабину. Он держался с видом хозяина положения, привыкшего диктовать условия и не терпеть возражений. Большой и указательный пальцы его левой руки методично крутили массивную печатку на правой.
Абрамов молчал, терпеливо ожидая, когда тот начнёт. Нужно было понять расклад сил, уровень осведомлённости и аппетиты Красного.
— Ты пригрел на груди змею, Скала, — наконец произнёс он. Голос звучал ровно, с ядовитой ноткой. — Я уверен, девчонка — сообщница. Смазливая больно... Тюнников таких любит. Что тебе удалось из неё выжать? Часики-то тикают, Кирюша.
«Кирюша». Уменьшительно-ласкательное, которое должно было принизить, вывести из равновесия, раздразнить. Рука Кирилла сама сжалась в кулак под столом, но лицо не дрогнуло — ни один мускул не выдал его истинных чувств. Пусть думает, что его детские провокации работают, пусть тешит себя иллюзиями.
— За Елизаром мои люди уже вылетели. Он не уйдёт. Но подозреваю, что денег у него уже нет — вряд ли он тащил с собой чемоданы с наличкой, когда драпал с такой скоростью, что пятки сверкали.
Он специально не сказал о Даше ни слова. Только то, что Красный должен был услышать и переварить. Остальное — лишняя информация, которая могла выстрелить в самый неподходящий момент.
— Это тебе бухгалтерша напела? — холодно усмехнулся Краснов. В его взгляде читалось откровенное неверие — он был убеждён, что Корпун — подельница Елизара. И Абрамов лишний раз порадовался, что Даша находится сейчас под его защитой, а не в руках этого хищника с каменным лицом. — Информация очень обнадёживающая, — протянул с ухмылкой Виктор, делая театральную паузу, будто обдумывал следующий ход в сложной шахматной партии. — Ты взял на себя ответственность, когда забрал её. Понимаешь, что тебя ждёт, если не отдашь её кредиторам? Особенно Татарину.
— В курсе, — отрезал Абрамов, не позволяя себе даже тени колебаний. — Но с Татарином я сам разберусь. А к тебе у меня есть предложение.
Краснов слегка прищурился, и в льдистых глазах мелькнул азарт охотника, почуявшего добычу. Он тут же погасил его, но Кирилл уже заметил эту искру. Попал в точку. Крючок вошёл под кожу.
— Ты уже давно суёшь свой нос в мой бизнес по чермету. Прицениваешься... — Абрамов говорил прямо, чтобы Краснов даже не рыпался.
— Продолжай, — потребовал тот, перестав теребить печатку. Весь его вид выражал напряжённое внимание, как у кота, заметившего мышку. — Заинтриговал.
— Я дам тебе канал. Конкретные точки входа, ключевых людей на складах, документооборот. Всё, что нужно, чтобы подключиться к цепочке. Суть: лом прогоняется по десяткам компаний, цена нарастает снежным комом. Металл уходит на экспорт или на заводы по завышенной цене. Прибыль — в твой карман.
— Вывод маржи из-под контроля государства? — уточнил он, и в голосе прорезались нотки профессионального интереса.
— И не только. Доступ к госконтрактам оборонки, РЖД...
Краснов переменился в лице — мимика не ускользнула от внимательного взгляда Кирилла. Он понял, что поймал того на крючок, и крючок засел глубоко. Канал, который Абрамов предлагал, давно перестал его устраивать — слишком рискованно, за такие делишки можно было надолго забыть про свободу. Но для Краснова, вечно голодного до нелегальных денег и влияния, это предложение было как мёд для медведя.
— Ты просто так отдашь мне налаженный поток? — Краснов шарил взглядом по лицу Абрамова, пытаясь разглядеть подвох, но находил лишь непроницаемую стену. — За Корпун? Она в курсе, какую цену за неё ты платишь?
Кирилл не собирался ничего пояснять. Достав из внутреннего кармана пухлый файл с документами, он небрежно бросил его на стол. Листы с цифрами, схемами и контактами шлёпнулись на пыльное дерево, словно казённая печать на приговоре.
— Закрываем вопрос. Отзывай своих шакалов. Охота окончена.
Краснов с ленцой откинулся на спинку стула, растянув губы в змеиной улыбке. Она могла бы напугать кого угодно, но только не Абрамова.
— Так баба понравилась?
Виктор снова начал теребить печатку, и в его голосе прозвучала не вопрос, а констатация очевидного факта.
Кирилл старался не выдать ни единой эмоции, которая подтвердила бы, что слова Краснова попали в яблочко. Что это больше не про «расчёт» и не про «ключ». Что-то более глубокое.
— Опасная слабость, Кирилл. Особенно для таких, как мы.
Абрамов знал это. Лучше, чем кто-либо другой. Эта участь постигла его отца — тот не смог спасти жену, мать Кирилла, хоть и любил её до безумия, хоть и прятал надёжнее, чем золотой запас. Но их нашли. Выкрали. Шантажировали. Отцу удалось вытащить сына, но мать заплатила за это своей жизнью. Он не собирался повторять его путь и уж точно не намерен был строить империю на почве криминала и страха. У него была своя дорога — пусть и не без грехов, но с собственными правилами. И на этой тропе теперь была Даша.
Краснову он ответил стальным голосом — соврал с такой убедительностью, что даже профессиональный детектор лжи захлопал бы в ладоши:
— Это не слабость, Виктор Викторович. Это расчёт. Она — ключ. Я через неё возьму Елизара.
Краснов взвесил его слова — его взгляд метался между непроницаемым лицом Абрамова и лежащими на столе бумагами, как маятник, который никак не может остановиться. Кирилл видел, как ему хочется вцепиться в этот шанс, залезть в его отлаженный бизнес с потрохами. Красный боялся упустить куш, а деньги Тюнникова — призрак, фантом, синица в руках.
Наконец Краснов резко схватил файл и пролистал верхние листы. Уголки его губ непроизвольно дёрнулись вверх.
«Попался! Крючок засел по самую глотку», - удовлетворённо отметил про себя Кирилл.
— Хорошо. Я готов рассмотреть твоё предложение. Завтра к полудню дам ответ. Если всё устроит — девушка исчезает из поля моего зрения. В этом случае, — он глянул на Абрамова оценивающе, — она станет только твоей головной болью.
Поднявшись, Кирилл протянул ему руку, чтобы скрепить устную сделку — старый добрый способ, который работал лучше любых контрактов. Краснов тоже встал. Пожатие его было твёрдым и уверенным. Было видно, что он уже мысленно делит прибыль, прикидывая, сколько сможет отжать для себя.
Абрамов вышел из ангара, не оглядываясь. Напряжение не отпускало до тех пор, пока он не выехал на трассу — и лишь тогда позволил себе выдохнуть, словно всё это время не дышал.
Резко затормозив на обочине, он выхватил телефон из кармана и тыкнул на иконки приложения с камерами. Экран поделился на четыре части: вход, периметр, гостиная, коридор. Он провёл пальцем влево — следующие камеры: кухня, спортзал, гараж. Охрана по периметру и внутри территории на стороже. Даша что-то готовила на кухне, сосредоточенно помешивая в кастрюле.
Абрамов выдохнул. Мышцы спины и плеч, которые он даже не замечал, начали постепенно расслабляться.
Только отпустив руль, он осознал, как одеревенели пальцы — словно держал не руль, а раскалённый прут. Закрыл глаза на секунду. Впереди — ещё Татарин. И этот разговор будет куда более опасным, чем встреча с прагматиком Красновым.
С Татарином всё было сложнее, запутаннее, опаснее. Этот безумный старикан советской закалки был слишком подозрительным. Ему везде мерещились заговоры. Что все против него. Особенно он презирал цифровые технологии, которые теперь заполонили каждый аспект жизни.
Но сейчас не было сил об этом думать — мозг требовал паузы.
Внезапно завибрировал телефон. Кирилл вздрогнул — рефлекс, который срабатывал даже в состоянии относительного покоя, напоминая о том, что расслабляться нельзя никогда. Он взглянул на экран. Номер скрыт.
Нутром чуял — Татарин. Приняв вызов, он приложил трубку к уху и замер, ничего не говоря. Просто слушал — мёртвую тишину на том конце, которая длилась ровно столько, чтобы создать нужную атмосферу.
Голос зазвучал с акцентом, скрипуче, будто несмазанная дверь в заброшенном сарае. Татарин говорил цинично, щедро сдабривая речь угрозами. Он давал Абрамову ровно неделю на то, чтобы разрулить ситуацию с Тюнниковым — а иначе... Под «разрулить» он явно подразумевал не мирные переговоры и чаепитие с печеньками.
— Мне нужны мои деньги! Или голова Елизара, или его подстилки Корпун! А лучше всё сразу! — рявкнул он и сбросил вызов, не дожидаясь возражений или оправданий Абрамова.
Слушать его доводы этот человек точно не собирался. Вернув телефон в карман, Кирилл откинулся на изголовье кресла. Всего семь дней, чтобы выцарапать из Тюнникова то, чего, возможно, уже давно нет в природе, или найти другой способ закрыть дыру, в которую утекли миллионы Татарина.
Абрамов завёл двигатель. Чёткий план выстроился в голове сам собой. Люди на Бали давно не подавали вестей — это бесило.
— Надо бы их дёрнуть. Поторопить с поисками! — рыкнул Кирилл, сжимая руль.
Тюнников был нужен ему любой ценой и в любом состоянии: хоть говорящим, хоть в пакете. Одновременно с этим требовалось копнуть в его схемы глубже, пройти по следам всех его транзакций. Деньги не могли испариться в никуда — должен был остаться след, зацепка, хвост, за который можно ухватиться.
Абрамов вжал педаль газа в пол. Он справится. У него есть неделя, есть команда и есть цель. А пока — он поспешит домой. К Даше. Туда, где его ждёт нечто большее, чем вся эта опасная игра.
«Кстати, насчёт сделок: надо бы ещё пораспрашивать Дашку про дробление бизнесов и регистрацию компаний в регионах с льготным налогообложением. А то мои бухгалтера ни хрена в этом не шарят — сидят, лысины чешут, когда я их о чём-то спрашиваю».
Кирилл вспомнил их ночной разговор с Дашей — тогда она сыпала бухгалтерской терминологией давая понять, что всю жизнь только этим и занималась. Рассказывала о движении денег по счетам, о схемах, о которых его штатные специалисты и слыхом не слыхивали. И ему пришла мысль: «Может, передать ей на ведение свой бизнес по металлу? Уверен, всё будет в порядке. Котелок у неё варит получше иных моих бухгалтеров. Заодно направлю её мысли в другое русло, чтобы она забыла про Тюнникова, Краснова, Ильясова...»
Задумавшись, проскочил аптеку и ему пришлось сделать крюк по соседней улице, чтобы вернуться и купить то, что просила Даша. Судя по названиям препаратов это были обезболивающие и витамины. Сразу обратил внимание на то, как она морщится и всё время держит пальцы сжатыми.
Не найдя Дашу ни на кухне, ни в комнате, Кирилл направился в библиотечное убежище. На подходе к собственному кабинету услышал её любезное прощание с кем-то. А уже через секунду Дарья вылетела из-за угла прямо в руки к нему. Рефлекс сработал мгновенно: он поймали её в полёте, удержав от их столкновения. Она оглушила его визгом, заставив невольно улыбнуться. Из кухни потянуло запахом гари, и только тогда Кирилл догадался, куда она так спешила.
Как только она освободилась от его захвата, тут же помчалась на кухню. Кирилл смотрел, как она спасала их ужин, и чувствовал умиротворение. Он не жалел, что отдал Краснову часть бизнеса.
Дарья скрылась в гостевой, захлопнув перед его носом дверь. Постояв немного, Кирилл качнул головой и направился в свой кабинет.
На столе нашёл разложенные листы. Сначала хотел отложить их в сторону, но присмотревшись замер. Перед ним были не просто цифры в таблице и названия фирм-однодневок — это был идеально выстроенный, логичный и прозрачный массив данных, где каждая цифра лежала на своём месте, словно хорошо обученный солдат. Кирилл чуть не присвистнул: пока он разруливал с Красновым, Даша работала, пыталась распутать схему Елизара.
Особенно его поразили в таблице движение денег: Даша разбила их по категориям, отсортировала по датам, выявила подозрительные транзакции, подчеркнула красным все аномалии и даже приписала комментарии к каждой операции, рассматривая каждую под микроскопом.
Глава 19
На третье утро в доме Абрамова Даша, уже по привычке встала раньше Кирилла и приготовила на завтрак горячие бутерброды, оставив их в духовке. Выглянула в окно. Картина изменилась: метель прекратилась, сугробы, скрывавшие двор, бесследно исчезли под чьей-то заботливой лопатой. Всё было вычищено до тротуарной плитки, и чёрного джипа видно не было.
Она повела плечами, почувствовав досаду. Сегодня Кирилл уехал и даже не зашёл к ней. В груди что-то сжалось, в районе рёбер кольнуло, настроение упало.
Читать второй том «Звёздного Волка» не получалось. Мысли то и дело возвращались к Абрамову. Где он? Что делает? Она даже не слышала, как заводил машину, когда уезжал.
Прогуливаясь по коридору, Даша оказалась у его кабинета. Папки «ЕДТ» всё ещё громоздились на столе, но уже в другом порядке. Видно, Кирилл ещё раз их пересматривал. Листы с её таблицами исчезли.
Пустующее кресло владельца навевало тоску. Чтобы развеять внутреннее недовольство, Даша решила потренироваться. Вчера, пока она мучилась бессонницей, наткнулась в соцсетях на энергичный танец какого-то китайца и добавила его в закладки, чтобы сегодня повторить.
Переодевшись в удобные легинсы и спортивный топ, Даша спустилась на цокольный этаж. По пути она листала ленту новостей, пытаясь найти хоть что-то о Тюнникове. Но в информационном поле стоял вакуум. В голове промелькнуло:
«Возможно, это дело рук Кирилла? Чтобы суеты было меньше. Чёрт знает этого Тюнникова, кого он ещё кинул?»
В наушниках заиграла любимая музыка. Ритмичные биты заряжали энергией, вытесняя хандру. Даша решила, что после зарядки выйдет на улицу — надоело сидеть в четырёх стенах. Лучи солнца искрились на снегу, словно рассыпанный бисер, зимний пейзаж манил и пьянил морозным воздухом. Воздухом свободы.
Спускаясь по лестнице, Даша уткнулась в экран, разучивая замысловатые связки.
— Раз, два-два, три, — беззвучно шептала она, следя за движениями танцора на экране.
В этот момент её нога за что-то зацепилась. За что-то тёплое и упругое, будто… живое. Полёт был стремительным. Наушники выскочили из ушей, телефон завертелся юлой и отлетел в сторону.
Перед столкновением с полом её взгляд успел зафиксировать мускулистые бёдра в коротких спортивных шортах. Даша инстинктивно выставила перед собой руки, но голова по инерции пронеслась дальше. Губы со всего маху приложились к чёрной ткани шорт. А под ними…
Даша резко откатилась и вскочила на ноги. За те доли секунды, что происходило падение, в голове на быстрой перемотке пронеслась череда догадок:
«Труп! Абрамов кого-то замочил! Но почему в спортзале? Он же знает, что я тут занимаюсь! Мог бы и в другом месте это сделать… А теперь я свидетель! Хуже — соучастник!»
Губы налились жаром. Даша облизала их — крови, слава богу, не было. Но нижняя губа от удара о зубы уже припухла и саднила.
«Стоп! То, во что я так удачно врезалась, было твёрдым… тёплым. Трупное окоченение — холодное».
Даша медленно перевела взгляд и увидела на полу… самого Кирилла. Она несколько раз моргнула, отгоняя нереальное видение. Он же уехал! Машины не было!
Кожа покрылась мурашками. Абрамов лежал на спине, без движения, глаза были закрыты.
Сердце ёкнуло и подскочило, застряв в горле. Убила мужика. Даша отказывалась в это верить, но факт был налицо... Абрамов лежал у её ног.
«Этого ещё не хватало! — в ужасе подумала она. — Как я объясню его охране, что затоптала такую глыбу? Да и как смогла-то? Он же вон какой… большой!»
— Эй! Ты умер? — нерешительно проговорила Даша, теряясь.
Не представляя, что делать в такой ситуации, она потыкала его в мускулистое бедро носком спортивной тапки. Ни вздоха, ни судороги.
«Неужели и правда… замочила?»
Даша крадучись подобралась к телу, наклонилась, вытянув шею, и всмотрелась в его лицо.
«Веки не дрожат. Дыхания не слышно».
Подумав, Даша приложила прижалась ухом к массивной груди в том месте, где должно было биться сердце.
— Почти, — раздался вдруг хрипловатый голос, и грудь под её ухом с глубоким вздохом поднялась. Кирилл зашевелился.
Даша вздрогнула и хотела отстраниться, но массивные руки молниеносно обвились вокруг её хрупких плеч и прижали к себе, не дав подняться. Не удержавшись на ногах, она рухнула перед ним на колени, заваливаясь на бок.
— Зараза! Напугал до смерти! — выкрикнула девушка, ткнув его в бицепс кулаком. Прижатая ухом к его груди, она теперь отчётливо слышала частый, сильный стук его сердца. И этого по её собственному телу расползался предательский жар.
— Ты меня не меньше, — парировал Абрамов. — Свалилась на меня, да ещё и мужское достоинство чуть в омлет не превратила.
— П-прости, — смущённо пробормотала Даша, и позорный румянец залил её щёки. Не хотелось даже мысленно возвращаться к тому, куда пришёлся её поцелуй. — Машины нет, я думала, ты уехал. Хотела позаниматься…
— Я её в гараж загнал, — пояснил Кирилл и снова вздохнул. — Второй раз покусилась на мои яй… органы. Намекаешь на что-то? — поинтересовался он, и в его густом басе прозвучал смешок.
Даша выставила ладони вперёд и отжалась от него, стараясь как можно быстрее выпутаться из обволакивающих рук, звука его голоса, невыносимой близости его тела…
Кирилл разжал захват, отпуская пленницу, затем резко поднялся и сел. На его обычно непроницаемом лице отчётливо читался дискомфорт. В чёрных глазах заплясали хулиганские искорки, когда он посмотрел на неё.
«Он, что думает, что я передумала и таким способом добиваюсь секса?» - шокирующая мысль пригвоздила её к полу.
— А-а, — Даша округлила глаза, чувствуя, как жар от щёк перекидывается на уши и шею. — Не-е-ет! — Отмерев, отползла от него, затем поднялась на ноги. – Ни на что не намекаю.
— Да не дёргайся ты. Пошутил, — подмигнул он, высвобождая свои ступни из платформ тренажёра для жима ногами.— Иди занимайся, — махнул Абрамов рукой в сторону её уголка, медленно поднимаясь. — А я пойду... заедать стресс тортиком.
Даша надула щёки, не решаясь даже мысленно выразить сочувствие — слишком интимной была зона поражения.
— Это горячий бутерброд с овощами, — поправила она, стараясь говорить максимально деловито.
— Для меня он сейчас — тортик, — медленно, с расстановкой проговорил Кирилл, и по его слегка скривленному рту она поняла: удар по мужским органам был сокрушительным.
Он поднялся на ноги так стремительно, что до неё долетел поток воздуха, обдав теплом и запахом адреналинового пота. Перед её взором одним махом выросла массивная скала и, развернувшись к ней вполоборота, сказала:
— В следующий раз под ноги смотри, чтобы снова не попасть в позу «шестьдесят девять». Я не железный.
Даша опустила глаза в пол. Абрамов подхватил полотенце, бутылку с водой и вперевалку взошёл по лестнице.
«Чёрт! И надо было так вляпаться!»
Она потёрла ладонью лоб, чувствуя, что спортивный запал бесследно испарился, сменившись жгучим стыдом, но всё же поплелась в свой угол.
***
Даша глянула на время в углу экрана. Прошло почти два часа. Сначала она вообще не могла собраться, делала всё на автомате, механически разогревая и растягивая мышцы. Музыка в наушниках гремела, но ни мощные ударники, ни слова песни не могли заглушить хаотичный рой мыслей, круживший в её голове.
Она периодически трогала вспухшую губу и трясла головой, проклиная свою невнимательность. Но с течением времени конфуз с Абрамовым отступил на задний план, и она даже поймала кайф от разучивания элементов китайского танца.
В конце занятия Даша встала в планку на локтях и засекла время на телефоне, лежащем прямо перед носом. Тело тряслось мелкой дрожью от напряжения, но Даша терпела, стиснув зубы, стремясь побить свой прошлый рекорд.
Когда силы окончательно иссякли, она рухнула на прохладные, пахнущие резиной маты. Отдышавшись, свернула ноги в позу «голубя» для глубокой растяжки бёдер, потом села в «лотос», пытаясь отыскать в теле хоть крупицу спокойствия, которого не было в мыслях. Закончив, она потянулась за бутылкой воды, с удивлением отмечая, что, несмотря на весь внутренний бардак, позанималась на совесть — мышцы горели приятной усталостью.
Развернувшись, Даша краем глаза зацепила движение. Повернув голову, увидела Абрамова и непроизвольно вздрогнула, будто её откинуло сильным порывом ветра. Бутылка выскользнула из ослабевших пальцев и с глухим плюхом приземлилась на пол.
Кирилл сидел на одном из тренажёров, переодетый в свежую серую футболку и спортивные штаны. Ёжик из тёмных волос после душа был влажным и взъерошенным. Он не делал ничего — просто сидел и смотрел. Чёрные, будто магнитом прикованные к ней глаза изучали её как никогда сосредоточенно.
Без лишних слов Кирилл поднялся, подошёл и поднял бутылку. Даша вытащила наушник из уха, глянув на любопытного зрителя снизу вверх.
— Ты же ушёл! — озадаченно протянула она, удивившись, как не заметила его во время тренировки.
— Я вернулся, — ответил Кирилл ровно. По тому, как он это произнёс, Даша поняла: ему было интересно, поэтому и вернулся. — Почему планку делаешь на локтях, а не на ладонях? — спросил он, возвращая ей бутылку. — Сил в мышцах хватило бы.
Даша сжала и разжала ладони, чувствуя знакомую, неприятно стреляющую боль, которая тянулась жгучими нитями от основания ладони к онемевшим подушечкам пальцев.
— Пока не могу. Туннельный синдром запястий, — пояснила она.
— А-а, — промычал Кирилл с внезапным пониманием, прищурив один глаз. — Из-за этого просила купить ту кучу таблеток? — Он мотнул подбородком вверх, видимо, имея в виду её комнату, где вчера оставил лекарства.
— Ага.
Даша открыла бутылку и сделала несколько жадных глотков.
— Сильно болит? — поинтересовался Абрамов. Чувствовалось, что спрашивает он это не из вежливости или праздного любопытства, а потому, что действительно озабочен.
— По-разному. Бывает, что очень. Внутри горит, пальцы немеют. Иногда утром сводит — больно разжать кулак, суставы будто ржавые.
Даша встала на ноги. Очень уж ей не нравилось, как этот скалоподобный мужчина смотрит на неё, будто съесть хочет.
— Так ты из-за этого каждую ночь кричишь? От боли?
Она вопросительно приподняла бровь, уставившись на Абрамова во все глаза в поисках намёка на шутку.
— Три ночи подряд слышу твои крики, — ошарашил он её признанием.
— В смысле?
Во рту пересохло. Чтобы обмозговать информацию, Даша попятилась назад, уткнулась спиной в металлическую стойку тренажёра и плюхнулась на узкую скамью. Препятствуя падению, рука инстинктивно вцепилась в холодную перекладину.
— Раньше я такого за собой не замечала. Хотя… — она недоумённо пожала плечами, лихорадочно копаясь в памяти. — Давно живу одна, некому было сказать. Прости, не знала, что мешаю тебе спать.
Даше было неловко. Быть обузой в чужом доме — это одно. Но быть ночным кошмаром для человека, который тебя защищает…
— Не мешаешь, — сдержанно улыбнувшись, ответил Абрамов, в его тёмных глазах мелькнуло что-то тёплое. — Мне нравится тебя успокаивать.
— В смысле «успокаивать»? Ты… приходил ко мне в комнату?
Она потрясённо уставилась на него, задыхаясь от шока, сжавшего лёгкие ледяным обручем.
— Даш, дыши. Просто дыши, — спокойно, почти гипнотически посоветовал Кирилл, не сводя с неё взгляда.
Даша втянула воздух с шумным всхлипом и выдохнула, заставив диафрагму работать. И тут её осенила догадка, от которой по спине побежали мурашки.
«Вот почему в комнате по утрам иногда витал знакомый запах — ненавязчивый, но заметный, вроде лёгкого отпечатка на воздухе. От подушки, пододеяльника… Кирилл был в моей комнате. Ночью. Пока я…»
— Чего зависла? — Голос Абрамова вернул её в реальность.
— Я… я ничего не помню, — замотала она головой, чувствуя, как мир вокруг снова теряет очертания. — Ты ведь шутишь? — выдохнула Даша со слабой надеждой в голосе. Но лицо Кирилла было предельно серьёзным. В глубине чёрных глаз она уже видела неопровержимый ответ — он говорил правду.
— Какие уж тут шутки, Дашуль.
Его голос стал тише, но в нём появилась сталь, которая заставила её внутренне сжаться. Он сделал шаг ближе, сокращая дистанцию между ними.
— Почему молчишь? Не говоришь, что помощь нужна? Ты думаешь, я ничего не вижу?
— Потому что она не нужна, Кир. — Даша попыталась вложить в слова всю лёгкость и убедительность, на которые была способна, но голос прозвучал неестественно и натянуто, как струна, что вот-вот лопнет. — Я просто перенервничала. — Она качнула головой, переведя взгляд на ладонь, покоящуюся на бедре, и сжала её в кулак. Держать пальцы в таком положении было привычнее. — Сейчас курс пропью, и всё как рукой снимет. Не переживай, не в первый раз.
Увы, её слова не пробили броню его скепсиса, и Даша нацепила на лицо улыбку.
— Я знаю, что от твоих зорких глаз вообще ничего не утаишь, — произнесла она, — но мне правда неловко нагружать тебя своими мелкими проблемами, когда над нами… — она махнула рукой в потолок, будто хотела обозначить всю необъятную угрозу за стенами, — висит глобальная опасность.
— Дурочка ты, Даша, — мягко, без укора перебил Кирилл. — Когда ты уже выкинешь этот бред из своей головы? Сказал же — ты моя женщина. Твои проблемы теперь мои проблемы. Все. Какие есть. Сделаю всё, что потребуется. Запомнила?
Даша сглотнула, ощутив, будто получила удар ниже пояса — смысловой. От этого его «моя женщина» и «сделаю всё» в голове что-то замкнуло. Сердце сделало кульбит.
— У тебя крыша поехала? — выдавила она, широко раскрыв глаза. — Я вроде бы совсем в другое место тебе попала. — Её рука непроизвольно потянулась к губам, которые вспыхнули жаром лишь от одного воспоминания о недавнем конфузе.
Кирилл громко и от души рассмеялся. Звук его смеха, низкого и раскатистого, заполнил тишину зала, отозвавшись лёгким эхом от бетонных стен.
— У мужиков эти части взаимосвязаны. Причинно-следственная связь, — пояснил он, и в его глазах сверкнула знакомая озорная искорка, тут же сменившаяся деловой твёрдостью. — После обеда едем к врачу. Руки твои лечить будем. Заодно, — он сделал небольшую, но значимую паузу, глядя ей прямо в глаза, — и другому врачу покажу тебя. У тебя классический ПТСР.
— Да брось, какой ПТСР? — возразила Даша, не чувствуя себя больной.
Пока он не рассказал ей о беспокойном сне, она вообще думала, что спит как убитая. А для неё это был нонсенс. Обычно она долго привыкала к незнакомому месту, несколько ночей маясь от бессонницы. А уж, зная, что им обоим грозит, Даша была уверена, что вообще спать не сможет. Но невидимые флюиды и внушительные габариты Кирилла, видимо, действовали на неё… усыпляюще. Чувство абсолютной защищённости и интуитивное доверие были настолько сильны, что заглушали всякую тревогу.
— С этим разберёмся, — непреклонно произнёс Кирилл, кивнув на её руки, — и займу тебя делом по твоей специализации.
— Каким? — сразу оживилась Даша. Её глаза загорелись интересом.
— Расскажу после обеда. Раз у тебя болят руки, то сегодня моя очередь готовить, — заявил он, поворачиваясь к выходу.
— Ну, хоть намекни, — изобразила она милую, просящую мордашку.
— Мне нужны твои знания по бухгалтерии, — ответил Кирилл, останавливаясь и поджидая её. — Предлагаю работать на меня…
— Опять какой-то криминал?! — перебила она и отошла на шаг.
Кирилл недовольно цокнул и посмотрел на неё так, словно пытался залезть к ней в голову, взломать мозг и внушить, что все его намерения исключительно благие.
— У меня легальный бизнес. От полезных финансовых советов не откажусь. — Он сделал паузу. — Смотри: ты сейчас без работы — раз, — загнул он большой палец, — кредитов у тебя на туеву хучу миллионов — два, — загнул указательный, — мне нужен бухгалтер — три, — средний палец присоединился к первым двум. — Нас обоих устроит такой расклад, согласись?
— Надо подумать, — осторожно ответила Даша. После того, как она обожглась с Тюнниковым, теперь ей везде мерещились заговоры. Сердце говорило: «Соглашайся», разум — что в словах Абрамова кроется подвох.
Кирилл пожал плечами, мол, о чём тут думать, всё и так ясно — обоим союз выгоден.
Когда они поднялись на первый этаж, Абрамов проводил Дашу до комнаты и зашагал в сторону кухни.
Глава 20
После душа Даша переоделась в свежие вещи и пришла на кухню с твёрдым намерением помочь Кириллу, но к её удивлению, он уже справился сам. Он не стал заморачиваться и просто пожарил картошку с мясом. Куски были крупными, поджаристыми и пахли специями. Даша не возражала — любопытно было попробовать блюдо, приготовленное этими мощными руками. На вкус, должно быть, просто пальчики оближешь!
Они устроились за столом словно давние знакомые за самым обычным обедом, будто Дашу не преследовали кредиторы, а Кирилл не был криминальным авторитетом.
Под самый конец их неспешной трапезы Абрамову позвонили. Кирилл, до этого расслабленно жевавший, мгновенно преобразился. Немного послушав, что говорят в трубке, он рывком отодвинул тарелку, нахмурил брови, сведя их в одну линию, и стремительно ушёл в кабинет.
Сквозь закрытую дверь Даше послышался гул отборного раскатистого мата. Кажется, Абрамов устраивал кому-то разнос по всем статьям. Сделав вывод, что их поездка к врачу отменяется или откладывается на неопределённый срок, Даша скрылась в комнате, ожидая, когда Кирилл закончит разговор позовёт её. Или не позовёт.
Листая ленту новостей в соцсети, она машинально провела пальцем вверх — и перед глазами предстали «рекомендации». Лицо, мелькнувшее на одном из фото, показалось ей знакомым. Лощёный, похожий на голливудскую модель паренёк дико напоминал ей кого-то.
Нажав на фото, Даша оказалась на странице некоего Матвея Шахова. Парень вёл блог о роскошной жизни: яхты, дворцы, пятизвёздочные отели, суперкары. В каждом посте — призыв вложиться в «сверхприбыльный криптопроект» и намёки на связи с топ-менеджерами крупных IT-гигантов.
«IT-гиганты…» — беззвучно шевельнулись её губы.
В тексте всплыло название одного из них, а следом — логотип. И будто яркая вспышка, в памяти возник образ того же логотипа на «секретных» документах Тюнникова.
«Я видела его раньше», — мысленно подтвердила она, возвращаясь к фотографии блогера.
Девушка вгляделась в черты Матвея, в постановку головы, в разрез глаз, и её рот сам собой приоткрылся от внезапной, как удар под дых, догадки. Лощёный автор контента и вечно невыспавшийся айтишник Шубин были одним и тем же человеком!
Даша выбежала из комнаты и бросилась в кабинет Кирилла. Дверь стояла распахнутая — в помещении было пусто. Она влетела внутрь, лихорадочно отыскала досье Марка Шубина и приложила его фото к экрану телефона.
От увиденного её будто током долбануло. Даша охнула и прикрыла рот ладонью. Глаза округлились до предела.
«Ничего себе… Оборотень!»
Она зажмурилась, и в голове пронеслись обрывки воспоминаний: частые закрытые совещания Тюнникова с Шубиным, странные взгляды, которыми они одаривали её, стоило ей войти, и что-то ещё... Она даже замычала, напрягая мозг, чтобы вспомнить что-то ещё необычное.
«Папка. Точно! Там была папка!»
Даша закрутила головой, сканируя взглядом кабинет. В следующую секунду с полок полетели и со стуком повалились на пол регистраторы.
— Даша! — окликнули её. В дверях стоял Кирилл, одетый для выхода на улицу. — Что ты ищешь? Ехать пора, пятница, скоро пробки начнутся, - поторопил он её.
— Кир, смотри!
Она поманила его пальцем, не отрывая взгляда от фото. Увидев, в каком возбуждении она прибывает, Абрамов послушался и подошёл. Даша ткнула пальцем в фотографию угрюмого Шубина из досье, а потом в сияющего Шахова на экране телефона.
— Одно лицо, видишь? — произнесла она.
Брови Кирилла медленно поползли вверх, когда он сравнил изображения. Взяв у неё телефон, он стал листать страницу блогера. С каждым движением пальца по экрану лицо Абрамова всё больше каменело. Не выдержав ожидания, Даша выхватила смартфон из его рук и быстро нашла пост с логотипом IT-гиганта.
— Этот Шубин был не от мира сего, будто под чем-то. Но по части IT работал быстро. Вечно с Тюнниковым вели себя, будто что-то украли… И вот вспомнила, что у Елизара стояли регистраторы в шкафу, а на столе была пухлая синяя папка! — Даша даже подпрыгнула на месте, чтобы донести до Кирилла ценность информации, тыча указательным пальцем в воздух.
— И что в ней? — спросил Абрамов, и в его голосе промелькнул острый, как лезвие, интерес.
— Не знаю. При мне её никогда не открывали. Помню только, что на боку была белая наклейка с какими-то английскими буквами, — припомнила она, вытаскивая детали из глубин памяти, как из пыльного сундука. — Может, она осталась в сейфе у Тюнникова? — Даша с растерянным видом повернулась к Кириллу. Но тот уже подхватил досье Шубина-Шахова и властно диктовал кому-то его данные в телефон.
— …сейчас фото скину! — резко закончил разговор Абрамов, отфотографировал досье и только после этого взглянул на Дашу. — Какие у вас в компании неординарные личности работали, — хмыкнул он, качнув головой. — Где ты его откопала? — Кирилл кивнул на светящийся экран смартфона, где всё ещё пестрела страница «знаменитого инфлюенса».
— Случайно пальцем листнула…
— «Как вы стали космонавтом? Да случайно на одном госсайте какую-то кнопку нажал», — процитировал Абрамов ровным тоном, пряча свой телефон во внутренний карман.
Даша хихикнула, она не ожидала, что даже в такой ситуации этот ходячий массив-эффект умудриться вставить шпильку.
— Примерно так.
— Ясно. А теперь одевайся. Едем в клинику, — распорядился Кирилл и направился к выходу, прежде чем она успела удивиться. Как в таких обстоятельствах он ещё не забыл об обещании отвезти её к специалисту.
***
Даша одевалась на автопилоте, всё ещё переваривая своё открытие. Воспоминания нахлынули бурным потоком, смешав мысли в кучу. Разложить их по порядку не удавалось. Одна мысль перескакивала на другую, не доходя до логического финала.
Даша тряхнула головой, словно отгоняя рой ос, и вышла в гостиную. Кирилла не было.
Она вышла на крыльцо. Обжигающе чистый морозный воздух ударил в лёгкие. Ослепительные лучи солнца, отражающиеся от белого снега, заставили зажмуриться, а глаза заслезиться. Прежде чем двинуться по аккуратно расчищенной дорожке, Даша несколько раз чихнула.
«Красота, да и только!»
До слуха донеслось низкое урчание мотора, и вскоре из гаража выкатился чёрный джип — тот самый «танк», в котором её несколько дней назад везли сюда в полуобморочном состоянии.
Кирилл остановил железного зверя рядом с Дашей и выскочил из машины. Глядя на рокочущий джип, Даша вспомнила вечер их встречи: как страшно ей было в тот момент, как плохо гнулись ноги, которые она с трудом переставляла, как мысленно прощалась с жизнью.
«Прошло всего ничего, а я будто попала в другой мир».
Абрамов помог ей забраться на высокое сиденье, захлопнул дверь и коротко махнул кому-то рукой. Когда машина вырулила из ворот, в боковом зеркале Даша заметила, что за ними следует ещё один, менее броский, но такой же мощный внедорожник. Спрашивать, что это значит, она не стала — и так всё было ясно – они под охраной.
Спустя два часа, зажав в руке несколько листков с рецептами и рекомендациями, Даша вышла из кабинета психолога частной клиники.
Кирилла она нашла у панорамного окна, в стороне от стойки администраторов. Он снова говорил по телефону, и лицо его было суровым, почти каменным, а жевательная мышца на скуле ходила вверх-вниз, будто на шарнирах. Даша сразу смекнула: что-то происходит. И явно что-то нехорошее.
Она уже забрала из гардероба свои вещи и устроилась на диванчике для посетителей, когда он её заметил.
— Всё? — спросил Абрамов, подходя. Он продолжал коротко отдавать распоряжения в трубку, прижимая телефон к плечу. Даша молча кивнула, не желая отвлекать его от важного разговора. Но Кирилл, не прерываясь, ловко подхватил её пальто и распахнул его, помогая надеть. Через пару секунд он сбросил звонок. — Что сказали?
— Всё в порядке. Выписали успокоительное, снотворное, — она взглянула в один из листков, — и дали рекомендации, как справляться с последствиями шока.
— Понятно, — коротко кивнул он, взглядом оценивая состояние подопечной и водя руками по карманам в поисках ключей. В его движениях читалась привычная деловая собранность, но во взгляде мелькала тень чего-то ещё — возможно, той «нехорошей» новости, о которой он не говорил.
Глава 21
— Хочу заехать в «ЕДТ». Ты как? — поинтересовался Кирилл, уже сидя за рулём, и внимательно вгляделся в лицо спутницы. Он опасался, что возвращение в офис всколыхнёт в памяти Даши события, о которых она так тщательно забывала эти дни. — Там чисто, — добавил он ровным тоном, и Даша поняла, что его люди «убрали» всё, что осталось после того визита. — Если не хочешь, можешь остаться в машине.
— Поехали, — после недолгого раздумья ответила она.
Рядом с ним — она знала — опасность ей не грозит, к тому же с ними была ещё охрана… Даша прислушалась к себе. Ни страха, ни скованности она не испытывала. Только трезвое желание найти хоть что-то полезное в кабинете Тюнникова.
Кирилл высунул руку в окно и дал своим людям отмашку. Машина с охраной резво пронеслась мимо них и скрылась в снежной дымке, поднятой мощными колёсами.
Спустя двадцать минут Абрамов припарковался с привычным для него размахом — прямо под знаком «Остановка запрещена». На крыльце уже стоял Белый и вертел головой по сторонам, пристально сканируя местность. Одна рука охранника лежала на поясе, под расстёгнутой курткой, на случай если кто-то вынырнет из-за угла и нападёт.
Пока Кирилл выходил из машины, Белов открыл дверь со стороны Даши, помог ей спрыгнуть на снег, а потом, будто драгоценность, передал её в руки начальника. Тот, оглядываясь по сторонам, положил ладонь между её лопаток и осторожно, но настойчиво подтолкнул вперёд, создав живой щит из своего тела.
Под таким конвоем её и провели в офис. В памяти некстати всплыла их первая встреча в кафе. В прошлый раз её так же вели к машине. И тут до Даши дошло: что сейчас, что тогда Абрамов защищал её.
Внутри их встретил второй человек Кирилла. Они миновали его, оставив охранять вход в коридор.
Наконец Даша вошла в кабинет, огляделась и направилась к пустому столу Марка-Матвея.
— Рабочее место Шубина, — проговорила она, похлопав по столешнице.
Наклонившись, Даша выкатила из-под стола тумбу и подёргала за ручки ящиков — закрыто на ключ. Кирилл кивком головы отдал беззвучное распоряжение Олегу, и тот тут же приступил к вскрытию замков с помощью какого-то тонкого металлического инструмента.
Даша прошла в угол и толкнула дверь в кабинет Елизара. Оглядела пустые полки шкафа, голый стол и вздохнула, когда обнаружила, что сейф вскрыт и в нём тоже пусто.
Надежды найти что-то было мало. Тюнников не был дураком, готовился к побегу и, конечно же, подчистил за собой всё, чтобы оставлять улик.
— Раздобыть бы их ноутбуки… — заметила Даша, обращаясь к стоящему в дверях Кириллу и понимая, что это невозможно.
Ноги сами повели её в сторону переговорной, внутри которой вечно царил эпический бардак. На подоконнике, столах, стульях, даже на полу громоздились стопки старых бумаг, канцелярия, свёрнутые рекламные плакаты, светоотражатели, тряпки, сломанная оргтехника и прочий офисный хлам. Маленький закуток давно использовался как хозяйственная комната, склад ненужных вещей.
Даша попыталась открыть дверь, но та не поддалась. Она приложила ещё усилие и снова налегла на неё плечом. Безрезультатно. Девушка нахмурила брови — дверь никогда не закрывали.
— Давай я, — тут же предложил Абрамов.
Хватило одного его толчка, чтобы дверь, проскрипев низом по плитке, распахнулась. С пола поднялось облако пыли.
Даша включила свет, и они вместе вошли в царство хаоса.
— Что ищешь? — спросил Кирилл, разглядывая нагромождения вещей. Судя по разбросанным вещам и оставленным следам, тут тоже кто-то всё перерыл.
— Когда я пришла сюда работать, в бумагах был полный… — из её рта чуть не вылетел крепкий матерный термин, но Даша сглотнула его, — …кавардак, — деликатно закончила она.
Картины недавнего прошлого чётко встали перед глазами. Даша помнила, как наводила порядок, будто после торандо, систематизируя документы. Во время разбора оставленного предыдущим бухгалтером бумажного хаоса, ей попадались договора на иностранных языках.
На её вопрос: «Что с ними делать?» - директор каждый раз брезгливо отмахивался и говорил, что этот хлам можно выкинуть. Но Даша принадлежала к той породе бухгалтеров, что не любили что-то выбрасывать. Опыт подсказывал: то, что непонятно сейчас, через время может стать ключевым свидетельством. Поэтому она сложила всё подозрительное в отдельную папку под названием «На всякий случай» и запихнула её в самый дальний угол переговорки.
Даша протиснулась в узкое пространство между офисным стулом, заваленным всяким барахлом, и дверцей шкафа. Насколько хватало места, она открыла её пошире, изогнулась и потянулась вглубь за папкой.
Она была страшно довольна собой в эту минуту. Было приятно оказаться хоть чем-то полезной Кириллу, а не служить бесплатным приложением с ворохом проблем. Пытаясь достать папку из узкой щели, она упёрлась основанием подбородка в острый угол дверцы.
— Осторожно, не поранься, — вполголоса проговорил Кирилл, наблюдая за её акробатическим этюдом. Даша не стала оборачиваться, но услышала в его словах беспокойство и незаметно улыбнулась.
Наконец ей удалось подтянуть папку ближе и ухватиться за корочку.
— Подержи, пожалуйста. — Даша протянула находку Абрамову, а сама стала выбираться из ловушки. — Не уверена, конечно, что это имеет архиважную ценность, но всё же. Помню, что сложила в неё несколько документов с таким же логотипом, что и в той статье, — проговорила она, напомнив про пост блогера. — И другие были. Может, тебя заинтересуют.
Они вернулись в опенспейс, где Белый уже вскрыл все ящики Марка, но нашёл лишь огрызки карандашей, пустые блокноты да зарядки от гаджетов. Однако Даша всё равно была воодушевлена и засунула папку себе в сумку, предвкушая, как они с Абрамовым примутся за её содержимое дома.
Олег прижал палец к миниатюрному наушнику в ухе, что-то послушал и кивнул им на выход:
— Пора выдвигаться, босс, — сказал он.
Кирилл взял Дашу за руку и направился к входу из кабинета. Но на пороге резко остановился, прислушался, вглядываясь вглубь коридора, и обернулся к стоявшему за спиной Даши Белову.
— Белый, Даня где?! — прорычал Абрамов, и в его голосе зазвучала тревога.
Олег молча обогнал их, вытащил из-за пояса пистолет и, крадучись, пошёл вперёд. Даша почувствовала знакомое напряжение. Между лопаток пробежала холодная струйка пота.
«Офис этот — проклятое место!» — пронеслось в её голове.
Она испытала дежавю. Только теперь они с Кириллом были по одну сторону баррикады. То, как крепко, почти болезненно он сжимал её взмокшую ладонь, придавало уверенности. Абрамов коршуном оглядел пространство и бросил на неё оценивающий взгляд. Потом прижал указательный палец к уху, в котором Даша только сейчас тоже заметила мини-наушник, выслушал, что ему сказали, и окаменел.
— Хорошо, — коротко бросил он кому-то и обратился к Даше: — Сможешь быстро идти?
Она кивнула, хоть ноги и налились свинцом, а вся она чувствовала себя какой-то скованной и заторможенной.
Они миновали коридор и остановились у выхода на улицу. Пока Кирилл закрывал её собой, взгляд девушки упал на конверты, разбросанные на небольшом выступе у стены. Даша прошерстила почту и нашла целых пять писем на имя Елизара и его компании. На двух конвертах стояли свежие даты с обратным адресом на иностранном языке. Она сунула их в сумку. На всякий случай.
— Даш! — окликнул её Кирилл, протягивая руку и подзывая к себе. — Ты знаешь какого-нибудь Тиграна?
Даша была уверена, что слышит о таком человеке впервые. К Елизару ходили разные люди, но такого звучного кавказского имени она не припоминала.
Видя, как желваки на скулах Абрамова заходили ходуном, а лицо аж почернело от напряжения, она поняла: объявился кто-то новый.
— Нет, — покачала она головой, отвечая на вопрос.
— Хорошо. Пошли, — коротко бросил Кирилл, потянув её за руку.
Они спешно выскочили на улицу и погрузились в джип. На сиденье её почти закинули, тут же захлопнув тяжёлую дверь с глухим ударом.
Кирилл, оказавшись на своём месте, тут же завёл машину и рванул с места. Даша глянула в зеркало бокового вида, заметив, как Олег сходится в рукопашной схватке с каким-то коренастым мужчиной в экипировке.
— Даша, не смотри! — приказал Абрамов, глядя на дорогу и обгоняя всех, кто был на его пути, и явно нарушал ПДД.
Чем дальше они уезжали от офиса, тем мрачнее и сосредоточеннее становилось лицо Кирилла. По его лихорадочным и беглым взглядам в зеркала Даша догадалась: за ними погоня.
Через минуту она поняла, что не ошиблась. С ними поравнялся чёрный внедорожник и стал агрессивно спихивать их в глубокий сугроб на обочине. За широким силуэтом Абрамова Даша с трудом разглядела водителя второго авто и ствол, нацеленный в их сторону. Кирилл тоже это заметил и резко дёрнул руль, вдавив ногой педаль газа.
Страх переполз от живота к горлу. Даша побледнела. Им обоим грозила опасность. Из-за неё.
— Впереди торговый центр, — донёсся до неё голос Кирилла. — Спрячься там. Я позже заберу тебя.
Тон, которым он говорил это, не терпел возражений, однако…
— Нет… — выдавила Даша. — Я не смогу.
Ноги онемели настолько, что она едва смогла бы сделать хоть пару шагов. Все внутренности, казалось, сжались в один тугой беспомощный комок.
— Даша! — резко оборвал её Кирилл, крутя руль, чтобы избежать нового тарана.
— Кир, я не спорю с тобой, — как можно спокойнее пояснила она, хотя внутри бушевала паника. Во рту появился противный металлический привкус. Она боялась. За него. За себя. Именно в таком порядке. — Ноги отнялись, пальцы не могу разжать. — Даша показала ему белые от напряжения кулаки. Такой беспомощной и несостоятельной она себя никогда не чувствовала.
— Принял, — ответил он, но она не поняла кому: ей или тому, кто говорил у него в ухе.
Накренившись в бок джип почти встал на два колеса. Абрамов виртуозно вырулил на парковку торгового центра и проскочил её. Автомобиль, встав на все колёса, рванул вниз на подземный уровень и вскоре с визгом затормозил в полуметре от бетонной колонны, совсем близко ко входу в центр. Кирилл выпрыгнул из автомобиля и оббежал его. Даша лишь успела открыть дверь, как он подхватил её за талию и в несколько длинных шагов оказался у стеклянных дверей. Там Абрамов поставил Дашу на ноги и обхватил её запястье тёплыми шершавыми пальцами.
— Надо идти, — проговорил он, с нескрываемым беспокойством глядя в её бледное лицо. А потом неожиданно наклонился и быстро коснулся губами её холодного лба, на секунду прижав Дашу к своей твёрдой груди. — Всё будет хорошо. Не волнуйся, — пробасил он, и его гипнотический голос проник в самую глубину её сознания.
Даша смогла только кивнуть в ответ, чувствуя, как комок в горле постепенно рассасывается. Этот целомудренный поцелуй и сильное объятие вытеснили отрешённость, с которой она следила за ситуацией, будто всё происходящее было не наяву, а в каком-то дурацком кошмаре, и придали сил. Тёплая волна прокатилась по телу, растопив ледяной паралич. Было удивительно получить от него такую поддержку. Видимо, им обоим это было нужно: ему подтвердить свой контроль, ей — ощутить грубоватую связь с ним.
Кирилл широким шагом направился в торговый центр. Его глаза изучали пространство, выискивая место, где они могли бы затеряться или укрыться. Здание казалось огромным лабиринтом, чередой переходов, служебных лестниц, лифтов и бесконечных эскалаторов. Не хочешь — заблудишься. На это Кирилл, видимо, и рассчитывал. Вечер пятницы — много людей, суета, разговоры, встречи знакомых. Идеальное место, чтобы раствориться.
Даша подняла глаза вверх и заметила камеры. «Преследователи вряд ли решатся начать стрельбу - каждая секунда их действий будет зафиксирована, и это уже не просто разборки, а уголовное дело с гарантированным сроком!» От этих размышлений ей стало легче.
Абрамов периодически прикладывал палец к уху, слушая сообщения, и постоянно менял направление, ведя её то вверх, то вниз, то в боковые галереи. Даша следовала за ним, стараясь не отставать.
Однако спустя полчаса беготни по лабиринтам их всё равно окружили — преследователей было в разы больше. Поняв, что путь отрезан, Кирилл затолкал Дашу в сувенирный магазинчик, воспользовавшись тем, что продавец вышел, слегка опустив металлические жалюзи на входе и оставив записку с обещанием скоро вернуться.
Отдел представлял собой пространство с двумя стеклянными стенами, вдоль которых стояли стеллажи с безделушками, а третья стена служила перегородкой, отделяющей магазин от пустующего соседнего отдела. В этой части торгового центра ещё не все площади были сданы в аренду либо ещё не открылись для посещения. Люди здесь почти не ходили.
В стене за прилавком находилась дверь. Кирилл сразу её заметил, пока Даша оглядывалась в поисках укрытия внутри отдела. Абрамов толкнул её, и перед ними предстал склад с коробками и ящиками. Отведя Дашу в самый дальний угол, Кирилл приложил палец к губам, призывая к тишине, и вышел.
Из своего укрытия девушка вскоре услышала приглушённые, но жёсткие звуки борьбы — удары, хрипы, скрежет. Сердце ёкнуло: её защитника мутузят. Выдержать это было выше её сил. Даша осторожно выбралась из подсобки и нашла точку в щели между стеллажами, откуда было видно, что происходит в служебном коридоре.
Абрамов стоял, широко расставив ноги, окружённый четырьмя огромными бородачами, одетыми в нечто, напоминающее тактическую форму. Нападавшие слегка уступали ему в росте и телосложении. Ещё трое лежали на кафельном полу, неподвижно или постанывая. Один катался, держась за неестественно вывернутое плечо. Даша сделала вывод, что Кирилл вывихнул или сломал ему руку. По остальным, которые кружили вокруг него, было ясно, что они боятся подходить ближе, чувствуя его превосходство в силе и ловкости.
— Скала! — как выстрел, прозвучал мужской голос с характерным акцентом. Его обладатель вскоре появился в поле её зрения, и Даша отметила, что у него тоже была густая чёрная борода, и на вид он был типичным кавказцем с холодными глазами.
По её телу пробежало стадо ледяных мурашек. Раз они называют Кирилла по прозвищу, значит, хорошо знают его… Дыхание перехватило. Дашу бросило в жар, и она машинально стянула с себя шапку.
Бородач шёл со стороны эскалатора неспешной, уверенной походкой хозяина положения. Стоявшие ближе к нему два амбала чуть посторонились, пропуская босса к Кириллу. Но все, включая новоприбывшего, были напряжены, как струны.
— Где девчонка?! — требовательно спросил он.
Даша всмотрелась в его лицо.
«Не знаю его. Вижу этого мужика первый раз. С такой внешностью точно бы помнила приходил к Тюнникову или нет. Но, может быть, это чей-то «цепной пёс»? Кто-то отправил его за мной».
Кавказец тем временем встал в нескольких метрах от Кирилла напротив него и неспешно вытащил из-за пояса пистолет. Сердце Даши замерло и куском льда скатилось в желудок.
— Скала, не дури, — произнёс бородач, видя решимость в глазах Абрамова. Всем своим нутром Даша вдруг осознала: Кирилл готов пойти с голыми руками против пистолета. Лишь бы защитить её. — Отдай Дарью!
Когда он произнёс её имя с этим певучим акцентом, спину обожгло, как от удара хлыстом.
«Что может быть хуже, чем попасть в плен к этому бородачу? Он же совсем… дикий. Отмороженный на всю голову: гонки на улице города устроил, из пистолета в Кирилла целится. Я-то ему за каким чёртом сдалась?»
Даша перевела глаза, сфокусировав их на железной статуэтке слона перед собой. Он стоял на полке среди таких же металлических зверей и был размером с маленький кирпичик. Но крепкий такой, увесистый, добротный.
— Она — моя! — проревел Абрамов, и его голос, заполнивший коридор, заставил содрогнуться даже её, сидящую в укрытии. Это были слова не просто заинтересованного мужчины, а рык зверя, охраняющего свою территорию.
— Нет у тебя на неё никакого права, — холодно возразил кавказец и сделал почти незаметный кивок головой.
В ту же секунду на Кирилла с двух сторон набросились сразу два бугая. Последовала короткая жестокая схватка. Три минуты спустя оба нападавших шмякнулись на пол, как тряпичные куклы. Со своего места Даша не видела, сильно ли досталось Кириллу, но надеялась, что он не пропустил ни одного удара.
От вида зверского боя за её шкуру сердце девушки стучало так громко, что она боялась, будто его услышат и обнаружат её укрытие.
— У нас с тобой, Дикий, нет общих тем. Не понимаю твоего интереса к этой бабе, — с пренебрежением бросил Кирилл, будто отмахиваясь от чего-то незначительного.
Слышать в свой адрес грубое «баба», особенно из уст Кирилла было неприятно и больно, но Даша понимала: он делает это специально, пытаясь снизить её ценность в глазах нападавших, выставить её просто пешкой.
Дикий усмехнулся, меняя позицию.
— Скала, отдай её по-хорошему. Иначе мне придётся проделать в твоей шкуре пару дыр, — пригрозил он, небрежно помахивая пистолетом. — Ссориться не хочу. Мы не враги.
— Она мне самому нужна, — отрезал Абрамов, и каждый его мускул напрягся, как у зверя перед прыжком.
— Да я верю, верю. Зачётная девчонка, — оскалился бородач, обнажив белые зубы. — Только я что-то раньше не замечал за тобой тяги к таким. Чем эта заинтересовала? — спросил он с неприкрытым любопытством.
— Она ключ к деньгам Тюнникова, — солгал Кирилл ровным тоном.
— А-а-а, — протянул Дикий. — Слышал про эту неприятность, — и засмеялся, низко и бархатно. Когда смех стих, он подался чуть вперёд, готовясь броситься в атаку. — Ты же уже выжал из неё всё, что мог. Знаешь, что она не при делах. Зачем держишь у себя?
— В городе есть и другие желающие… развлечься, — парировал Кирилл. От гадливости, прозвучавшей в его тоне, Дашу передёрнуло. — А зачем мне отдавать козырь? Бухгалтерша - мой трофей, и только мне решать её судьбу. Она под моей защитой. Ещё не встретил таких отбитых, как ты, кто бы рискнул её отобрать.
Поигрывая пистолетом, бородач на секунду остановился, задумавшись. Даша напряглась, предчувствуя, что сейчас произойдёт то, чего она боялась больше всего — Кирилла застрелят.
«Зачем ему подставляться, если без него я обречена? Он же это прекрасно понимает!»
Даша, стараясь не шуршать, выложила синюю папку и конверты под стоящий рядом стол-витрину и, взвесив в руке железного слона, положила его в сумку. Пока она делала это, пальцы коснулись пластмассовой поверхности маникюрного набора. Пришедшая в голову мысль озарила лицо ухмылкой. Даша достала ножницы и переложила их в карман пальто.
— Тебе она уже не нужна, — донёсся до неё голос Дикого. — В последний раз прошу, — он вновь направил пистолет прямо на Кирилла, — скажи, где она, и я её заберу. — Даша передвинулась ближе выходу, стараясь двигаться с максимальной осторожностью, как кошка. — Времени, что дал Татарин, у тебя почти не осталось. Ты знаешь, что будет потом…
От этих слов так и веяло угрозой. Дашу пробрала дрожь. Что эти люди способны с ними сделать? Перед глазами пронеслись самые жестокие сцены из бандитских боевиков, которые она когда-либо видела.
Пока девушка почти ползком перемещалась к выходу, в коридоре что-то случилось. Сначала она услышала сдавленные крики, потом грохот, звон битого стекла, а за тем на пол с гулом упало что-то тяжёлое. Даша вжала голову в плечи, пережидая пик атаки.
Когда она решилась выглянуть, то увидела Дикого. Головорез был обезоружен и отплёвывался кровью, стоя чуть в стороне, а его пистолет лежал в паре метров от него. Кругом валялись осколки стекла и куски мусора.
Двое из оставшихся в сознании бугаев скрутили Абрамова, опустив его на одно колено. Кирилл склонил голову, глядя перед собой. Из рассечённой брови, капала на кафель красная жидкость. На его волосах и висках кровь оставила багровые следы.
— Где она?! — рассерженно рявкнул Дикий.
Оглянувшись и увидев пистолет, он пошёл за ним, слегка прихрамывая. Даша сильнее сжала сумку в руке. Как только бородач поравнялся со входом в сувенирный отдел, Даша выскочила из укрытия и, размахивая сумкой, как цепью, налетела на него.
Сумка со всей дури заехала кавказцу сначала по лицу, потом в солнечное сплетение. Держась за ушибленные места, Дикий попятился от разъярённой фурии, чуть не упав. Отрезав его от оружия, Даша пнула пистолет ногой, подальше. Тот со скрежетом отъехал на несколько метров в противоположную от них сторону.
Воспользовавшись общим замешательством связанную с её внезапным появлением, девушка подскочила к бородачу и рявкнула ему прямо в лицо:
— Быстро отпусти его!
Выхватив ножницы из кармана и зажав их в кулаке острыми концами наружу, она сделала выпад, целясь прямо в глаз кавказца. Дикий то ли сделал вид, то ли на самом деле испугался бешеного блеска в её взгляде, шарахнулся от неё.
— Я сказала: отпусти его быстро! — зашипела Даша, сверкая глазами и наступая на противника. — Иначе я сейчас тебе глаз… выколю!
Она резанула ножничками воздух, демонстрируя потенциал импровизированного оружия. Дикий сглотнул, пристально следя за движением её рук, понимая: «баба» не блефует.
Абрамов, воспользовавшись секундной заминкой и растерянностью державших его амбалов, освободился одним рывком: одного подцепил за ногу и опрокинул навзничь, второму вывернул руку так, что послышался отвратительный хруст, и громила заорал, ослабив хватку.
Видя, что остался один против двоих, Дикий отступил к фасадному окну.
— Так, стоп! — выставил он руку вперёд, останавливая идущего к нему Скалу. В его голосе уже не было прежней уверенности.
— Ты чего выскочила? — прошипел Кирилл, подходя к Даше и заслоняя её собой. — Видишь ведь, тебе опасно тут.
Она покосилась на его залитое кровью лицо и облизнула внезапно пересохшие губы. Эта картина ещё долго будет преследовать её по ночам, не стоило сомневаться.
— Вижу. Что тебя из-за меня избивают, — бросила она ему в тон и перевела взгляд на Дикого. Тот водил глазами от одного к другому, пытаясь понять, что за странный альянс видит.
— Дарья Александровна? — уточнил он уже более уважительно.
— Допустим, — ответила она, вздёргивая подбородок.
— Я — Тигран, — положил он руку себе на грудь, представившись с какой-то торжественностью. Даша пожала плечами и помотала головой, давая понять, что не узнаёт его.
— Я тебя не знаю.
— Но знаешь моего отца — Вазгена Заргоряна. Он просил вытащить тебя из плена. — Тигран кивнул в сторону Кирилла. — Он же похитил тебя и насильно удерживает? – с каким-то ехидством поинтересовался мужчина.
Даша спрятала ножницы в карман, чувствуя, как адреналин отступает, сменяясь дрожью в коленях. Повернув голову, она посмотрела на Кирилла, на его окровавленное, но спокойное лицо, на его твёрдый взгляд.
— Я не знаю этих людей, — озадаченно повторила она. — И я не просила никого мне помогать. Зачем всё это? — Даша обвела рукой поле боя, на котором люди Тиграна, придя в себя, поднимались, постанывая. От их расквашенных носов на плитке остались лужицы крови.
— Мой отец искренне хотел помочь девушке, которая в своё время помогла ему. Кодекс чести приписывает вовремя отдавать долги, — произнёс Тигран, и в его голосе звучала неподдельная убеждённость.
Даша уставилась на него, пытаясь понять логику. На её губах проявилась горькая усмешка:
«Вот он какой, этот кодекс — пафосные слова, пистолет в людном месте и похищение «для её же блага». В сравнении с правилами Кирилла с его молчаливой, железной ненавистью к «беспределу» подставлять слабых, ещё один «кодекс чести» звучал дико. Две силы, два закона столкнулись с грохотом. И она, по своей воле, уже сделала выбор.
Послышались шаги. С обеих сторон коридора появились побитые, в разорванной одежде, но вполне живые Олег и Даня. Остановившись на небольшом расстоянии, они заняли выжидательную позицию.
— Вообще не догоняю, о чём речь. Мне никто ничего не должен, — не согласилась Даша. От вида пострадавших из-за неё людей сердце в груди трепыхалось так, будто собиралось покинуть её тело.
— Ну как же, — усмехнулся Тигран, вытирая кровь с разбитой губы. — Ты же сделала рефинансирование и вернула кредитоспособность его бизнесу. А потом помогла оформить новую кредитную линию в банке с льготным процентом для открытия нового ресторана. Он был восхищён твоим умением.
Даша кивнула. Это было ещё до того, как она переступила порог офиса Тюнникова — в те времена, когда её жизнь не была похожа на боевик с плохим концом.
В памяти, как из тумана, всплыл незначительный эпизод, который тогда казался просто очередной рабочей задачей, а теперь он превратился в противостояние двух мужчин за её голову.
Почти год назад Даша вела бухучёт на аутсорсе в «Карбонлайт» и на обслуживание к ней попал клиент, владеющий сетью ресторанов по всему городу. Учёт у него был организован «на коленке», отчётность не сдавалась, а он искренне удивлялся, почему банки не дают ему кредит.
Заргорян уже собрался было подавать на банкротство, но Даша убедила его, что всё можно поправить без крайних мер. И она действительно это сделала. Долго и дотошно копалась в горе документов, восстановила учёт за несколько лет, наладила отчётность и вывела бизнес на уровень, когда можно было воспользоваться вступившими в силу льготами для тех, кто оказывает услуги общепита, и буквально вытащила компанию Вазгена из ямы.
— А-а, — протянула она. — Это была просто работа. Качественная, добросовестная. Я и не ждала ничего в ответ.
Улыбка Тиграна стала шире.
— Ты покорила моего отца не только умом, но и… красотой. Он возжелал женить меня на тебе. Забыла?
Широко раскрыв глаза, Даша уставилась на несостоявшегося жениха. Действительно, она что-то такое припоминала: пожилой кавказец был настойчив и никак не реагировал на её отказы. Однажды он даже похитил её с работы, чтобы устроить свидание с сыном в ресторане.
— Такое не забудешь, — сухо ответила она. — Что у вас за методы: похищать людей средь бела дня? Пистолетом размахивать? Невиновных, — она повернулась и посмотрела на Кирилла, — бить. Это тоже в кодексе чести прописано?
Тигран усмехнулся, но теперь в его взгляде читалось уже не равнодушие, а уважение, смешанное с недоумением. Он внимательно следил за ней, за этой хрупкой, но бесстрашной женщиной, заступающейся за Скалу.
— Надеюсь, твой отец внял моим доводам, что женить тебя стоит на девушке вашего круга, — закончила Даша, пряча кулаки в карманы, чтобы скрыть дрожь.
— После того, как ты сорвала нашу встречу в «Парадайзе», ему пришлось смириться с моим выбором. И да, — Тигран кивнул, и в его тёмных глазах мелькнула благодарность, — спасибо, что ты оказалась такой понимающей.
Он усмехнулся, жестом обводя её с головы до ног, будто оценивая редкий экземпляр.
— На самом деле, на том несостоявшемся свидании я собирался честно договориться с тобой. Признаться, что моё сердце занято, чтобы ты мне вежливо отказала. Но смотреть, как ты пятками сверкаешь, улепётывая из ресторана было… забавно.
— Рада, что повеселила, — бросила Даша с лёгкой сталью в голосе.
Ей в той ситуации было не до смеха. Она потом три дня жила у Вероники. Боясь выходить на улицу и шарахаясь от каждой машины чёрного цвета, представляя, как её снова запихивают в салон и везут в неизвестном направлении. Без валерьянки и разговоров по душам с Никой она не справилась бы с той навязчивой фобией.
От воспоминаний Дашу передёрнуло. И в тот же миг широкая тёплая ладонь Кирилла легла ей на спину, между лопаток, словно успокаивая.
— Ну, раз мы благополучно всё выяснили и разобрались, то, пожалуй, пойдём, — заключила Даша деловым тоном, на самом деле собираясь убраться отсюда как можно скорее.
— Пойдёшь с ним?! — не скрывая удивления, протянул Тигран, указав подбородком на молчавшего до сих пор Абрамова. — Но разве он…
— У нас с ним сделка, — перебила кавказца Даша. Голос её звучал убедительно. — Он теперь мой новый работодатель.
Слово «работодатель» слетело с её языка на удивление просто.
— Хм. Интересное кино у нас сегодня показывают, — протянул Тигран, потирая подбородок, задумавшись. Его взгляд переместился с неё на Кирилла и обратно, будто он складывал в уме пазл. — А если я предложу условия лучше? Сколько он тебе обещал?
Вопрос повис в воздухе.
— Я не готова обсуждать условия сейчас, — подумав, ответила Даша. — Если вы забыли, то напомню, что совсем недавно устроили за нами погоню, а потом бои без правил. Для моей тонкой натуры это перебор.
Она намеренно утрировала, вкладывая в голос показную слабость.
— А-а, — протянул Тигран с пониманием, но в его глазах теплился интерес. — Согласен, вышло резковато. Приношу извинения. Но всё же… подумай над моим предложением. Оно может быть очень выгодным.
Даша не ответила. Лишь повернулась и посмотрела в глаза Кириллу. Словно прочитав её мысли, он незаметно кивнул. Даша пролезла обратно под жалюзи, спешно достала папку и конверты и, вернув на место слона, запихнула их в сумку. Пора было ехать домой.
Глава 22
Десять минут спустя Даша с трудом, будто её тело наполнили свинцом, водрузила себя на сиденье джипа и с щелчком пристегнула ремень, словно запечатывала себя в саркофаг. Отвернувшись к окну, она стала рассматривать безразличные пейзажи города. Волна опустошения, накрывшая её после выброса адреналина, была густой и липкой, как патока.
Полная апатия. Даша подмечала то, что видела, на автомате, но мозг отказывался это обрабатывать. В правом зеркале она увидела, как Кирилл, перебросившись парой слов со своими наёмниками, идёт к машине. Лица у всех были помяты, на коже виднелись кровавые разводы и багровеющие синяки. Даня неестественно держал руку, будто она не принадлежала телу, а была пришита к нему насильно.
От этого зрелища её затошнило. Душу распирало от огромной давящей вины, которую никак не удавалось переварить. «Всё, что произошло, — моя вина. От начала и до этого идиотского конца». Даша судорожно, с присвистом втянула воздух. Глаза жгло от слёз.
Джип качнуло, когда Кирилл грузно залез на своё место. Он молча завёл двигатель, и машина плавно тронулась с места.
Даша смахнула слёзы тыльной стороной ладони и шмыгнула носом. Носового платка с собой не было — приходилось, почти буквально, наматывать сопли на сжатый кулак.
— Салфетки в бардачке, — глухо сказал Кирилл наконец.
Даша даже не удивилась: у этого мужчины всевидящие очи. Достав пачку, она промокнула нос и глаза, моментально превратив салфетку в мокрый комок.
Она не знала, чего боялась больше: взглянуть на его побитое лицо или увидеть на нём укор — Абрамов явно не был в восторге от того, что она ослушалась и выскочила из укрытия.
Даша понимала, что он, скорее всего, и сам справился бы. Но вдруг Дикий всё-таки выстрелил бы. Или из-за угла вывалилась ещё дюжина бородатых головорезов.
По щекам на пальто скатилось несколько крупных слёз, и Даша судорожно всхлипнула, прикрыв рот трясущимися пальцами. Остальные пальцы, согнутые в тугой кулак, она разжать не могла — они будто закостенели.
— По щекам текли слёзы радости, а в носу хлюпали сопли веселья, — прокомментировал её состояние Абрамов неподражаемым басом. Даша не удержалась и истерично хохотнула. — Надеюсь, ты плачешь от радости, что тебя не выдали замуж за Заргоряна. А ты, Дарья Александровна, оказывается, та ещё… роковая женщина. За тобой двуногие «проблемы» толпами бегают. Очередь образуют.
Она знала, что грубым юмором Кирилл пытался выдернуть её из эмоционального коматоза, но получалось плохо. Ей бы сейчас одной посидеть, в тишине, да выплакать эту огромную душащую глыбу вины, чтобы хоть немного расслабиться.
«Со мной постоянно что-то не так. С мужиками — не клеится, с работой — не складывается, вляпываюсь в аферы. Может, в церковь сходить, свечку поставить или экзорциста вызвать?» — мрачно подумала она.
— Даш, поговори со мной, — попросил Абрамов, украдкой поглядывая на неё. Но грудь будто бетонной плитой придавило, не давая вдохнуть и простить саму себя. — Ты в транс, что ли, впала?
Абрамов протянул руку, собираясь развернуть её за плечо. Но Даша сама зашевелилась, усаживаясь прямо.
— Ну, слава богу! Видео заработало, а то на паузе стояло, — снова попытался пошутить он, но пассажирка не оценила юмора.
— Ты же понимаешь, что мне от всего этого так… противно, — осторожно, будто боясь разбудить боль, покосилась она на него.
В рассечённой брови Кирилла тёмными сгустками запеклась кровь, на скуле цвёл сине-багровый синяк размером с яблоко, делая его, обычно монолитное, лицо похожим на фарш, пропущенный через мясорубку. Зрелище было не для слабонервных.
— Отлично! — усмехнулся Абрамов уголком рта. — Звук тоже вернулся, — но, заметив как ожесточилось её несчастное лицо, сменил тон: — Даш, расслабься.
— А ты каменный, что ли?! В тебя же пистолетом тыкали, чуть машину на свалку не отправили… — не сдержалась она, и слова полились потоком. — И всё из-за меня! Опять! Что за фигня со мной всё время происходит? — Слёзы брызнули из глаз фонтаном, смешавшись с соплями. — Может, мне просто деться куда подальше? За границу, в Антарктиду… или в лес, отшельником стать. Медведям буду бухгалтерские счета на кору наносить!
— Нет, — после паузы, будто действительно обдумал вариант с медведями, ответил Кирилл. — Для лесной экосистемы ты так же опасна, как и для общества. Ты бы себя видела! Вылетела, как шаровая молния из розетки, всех покромсала, чуть Заргоряна глаза не лишила… Ты где такому научилась, а маленькая ниндзя-бухгалтер?
— Жить захочешь — не так завертишься, — буркнула Даша, но уже чуть спокойнее, чувствуя, как его абсурдные слова потихоньку размягчают ком в горле.
— Дикий не стал бы стрелять, просто решил попугать меня новой игрушкой, — пояснил Абрамов ровным тоном. — Остальные мне тоже особой угрозы не представляли. Но вот ты… — Он покачал головой, и в его глазах мелькнуло что-то среднее между шоком и одобрением. — Выскочила, как фурия, я аж опешил. Думал, тебя зацепило осколком стекла. Но нет — котёнок с маленькими коготками налетел на ротвейлера и порвал его в клочья, — усмехнулся Кирилл, свернув на знакомую дорогу. — Не ожидал. Приятно удивлён.
Вскоре он вырулил к своему дому, ворота уже были распахнуты. Даша заметила, как он едва уловимо надавил на брелок, прикреплённый к зеркалу заднего вида. Жест был отточенным, автоматическим.
Перед тем как скрыться в своей комнате, она молча протянула Кириллу сегодняшние находки — папку и конверты. Тот, взяв их, сразу направился в кабинет, уже набирая чей-то номер.
***
Сидя на дне душевой кабины, под струями воды, Даша обнимала себя за голени. Рыдания рвались из груди вперемешку со всхлипами. Пальцы всё ещё сжимались в кулак. Стресс оказался слишком сильным, и тело отказывалось слушаться. Слёзы смешивались с водой и стекали в слив. Перед глазами, как в плохом кино, мелькали отрывки: схватка Кирилла с бородачами; изумлённые глаза Тиграна, в которых отражался блеск её ножниц; разбитые лица Олега и Дани…
— Даш! — Голос прозвучал совсем рядом, а затем сильная мужская рука протиснулась в кабину, чтобы выключить воду. Кирилл наклонился, и его тёплые ладони подхватили её под мокрые подмышки. — Иди сюда, — мягко, почти шёпотом позвал он, заставляя девушку встать. — Всё ещё ревёшь? — заглянул он ей в лицо, вытирая большим шершавым пальцем мокрую щёку.
Вытащив её из кабины, Абрамов прижал Дашу к себе, не замечая, что она абсолютно голая и мокрая. Сам он уже успел принять душ и переодеться в свежую футболку и спортивные штаны. Вид у него был более-менее, если не считать припухлости на скуле и гематомы у виска, похожей на карту неизвестной планеты.
— Дом сейчас ко дну пойдёт от моря твоих слёз, — пошутил он, снимая с крючка большое банное полотенце, накидывая его ей на плечи и закутывая. Затем он взял ещё одно и принялся нежно промакивать ей волосы, приговаривая: — Час уже жду. Вероника звонила. Кстати, — кто такой Николай Ильич? Весь телефон тебе оборвал. Ещё один тайный воздыхатель небось? —— Он выжал полотенце. — С мамой твоей поболтал. Она была несказанно рада услышать, что ты живёшь у меня. Приглянулся я ей, видимо, — улыбнулся Кирилл, и в его чёрных глазах заплясали знакомые смешинки. — Эй! — Он чуть надавил на кончик её носа, будто это была кнопка включения, но Даша только моргнула. — Есть хочешь?
— Нет, — буркнула она.
Подняв глаза, она взглянула на его побои на лице, и глаза вновь налились слезами, губы задрожали. Даша подняла руку, коснулась кончиками пальцев его увечий, вздохнула. — Тебе надо к врачу. Рана глубокая, — выдала она наконец. — Зашивать надо.
— До нашей свадьбы заживёт, — отмахнулся Абрамов, прижимая её мокрое тело к своей сухой футболке. — Сейчас сама мне всё обработаешь.
— Хорошо, — автоматически согласилась она на вторую часть, упустив первую. Сейчас ей было плевать, шутил он про свадьбу или говорил всерьёз.
— Так ты согласна? — переспросил Абрамов, отстранившись, чтобы посмотреть ей в глаза.
— С чем? — Она моргнула, не понимая. Мозг был как в тумане.
— Ты сейчас замуж за меня согласилась выйти или мне послышалось? — улыбаясь во весь рот, уточнил он. — Татьяна Сергеевна, между прочим, интересуется, когда я приду знакомиться с ними, как полагается.
Когда до Даши начал доходить смысл его слов, она раскрыла глаза так широко, что, казалось, они вот-вот выкатятся.
— Ты серьёзно?! Как ты сейчас можешь об этом думать? — Даша уставилась на Кирилла, как на пришельца, только что вылезшего из тарелки.
— А что? — пожал он мощными плечами, изобразив на лице скептическую гримасу. — Нереализованные сексуальные фантазии приводят к тяжёлым последствиям. Например, к свадьбе. Мне тридцать два. И так «в девках» засиделся. Пора и о семье подумать.
Даша стояла, прижатая к его твёрдому телу, закутанная в полотенце, и не могла поверить в то, что слышит. Тёмные глаза Кирилла мерцали весельем или чем-то очень на него похожим. Абрамов явно издевался над ней.
— Да ну тебя! — списала она это на попытку вытащить её из трясины чувств таким дурацким способом.
А потом до неё дошла вся степень интимности и нелепости ситуации: она — мокрая, в полотенце, почти не прикрывающем обнажённое тело, — стоит в объятиях покалеченного громилы, который шутит о свадьбе.
— Почему это «ну тебя»? — возмутился Кирилл, не желая выпускать её из своих рук. — Хорошо подумай, — наставительно проговорил он. — А то опять какой-нибудь Тигран или Николай Ильич положат на тебя глаз и…
— Не надо мне никаких Николаев и Тигранов! — выпалила Даша. — Тебя вон… — она запнулась, чувствуя, как по щекам разливается жар, — одного за глаза и за уши хватает, чтобы все проблемы мира решить и новые создать!
— Опа! — Кирилл наклонился к ней ещё ближе, почти касаясь носом её носа и заглядывая в самые глубины её глаз. — Женщина создана делать мужчину счастливым, где бы этот несчастный ни прятался?! Отсюда поподробнее. Давай. Жги!
— Может, я сначала… оденусь? — Даша сделала слабую попытку вывернуться из кольца его рук, смущённая до предела пристальным взглядом, от которого тело горело в местах соприкосновения с ним. Рядом с Кириллом вообще было слишком жарко. Особенно там, где были его руки. А лежали они на обеих её ягодицах.
— Нет, — мотнул он головой. — В этот раз — нет, Даша. — Его голос стал тише, но в нём появилась не допускающая возражений сталь.
Он наклонился и прикоснулся губами к её губам. Сначала нежно, исследуя, проверяя границы. Потом — настойчивее, увереннее. А затем, когда её губы сами собой разомкнулись в коротком вздохе, проник в её рот, и весь мир — со всеми его проблемами, долгами, окровавленными ранами — сузился до этого жаркого, влажного, безумного соприкосновения.
Сознание медленно вернулось. Открыв глаза, она с лёгким ошеломлением обнаружила себя распластанной на кровати, а над собой — обнажённого Кирилла. Он изучал её взглядом, будто читал мысли по её лицу.
Спустившись чуть ниже, Абрамов прижался губами сначала её ключиц, затем двинулся к груди. Он не просто целовал. Каждое прикосновение оставляло на коже Даши влажный горящий след, а за ним немедленно следовала реакция — мурашки, дрожь, набухание.
Его широкие ладони властно скользили по её телу, обрисовывая незнакомые ему доселе изгибы, словно закрепляя право на обладание ими. Пальцы пробежали по внутренней стороне бедра, к точке наивысшего возбуждения, и проникли внутрь — неглубоко, но достаточно ощутимо, чтобы разогнать по телу трепет желания. Волна наслаждения разлилась от низа живота до кончиков пальцев ног. Тело откликалось мгновенно, выгибаясь аркой, из горла рвались низкие, сдавленные стоны.
Кирилл спустился ещё ниже. Его губы коснулись колена, а затем язык — горячий и влажный — медленно прочертил траекторию по внутренней стороне её бедра. Он специально делал остановки, слегка покусывая нежную кожу, заставляя сердце Даши подскакивать и колотиться где-то в горле, а всё её существо — замирать в ожидании. И вот он уже у самого эпицентра, у источника трепета, почти касается языком, дразнит, распаляет её до дрожи.
Даша изогнулась, бёдра сами приподнялись навстречу в немом, но отчаянном требовании. Она издала томный переливчатый звук, в котором не осталось ни стыда, ни рассудка — только чистая животная страсть.
Абрамов накрыл её живот горячей ладонью. Большим пальцем он медленно водил по пупковой выемке, рисуя невидимые круги, и под этой ладонью, внутри неё, роем вспорхнули бабочки — лёгкие и безумные — и заметались в поисках выхода.
А потом другой его палец, находящийся в ней, нажал на какую-то сокровенную точку, и Даша резко вскрикнула. В этом крике не было ничего человеческого — только голое первобытное желание, вывернутое наизнанку.
Кирилл поднялся к её шее, и его губы, зубы, язык сделались изощрённым орудием сладкой невыносимой пытки. Он покусывал, обжигал дыханием, оставлял на коже замысловатые узоры. Она чувствовала, как тает, как границы её тела размываются, теряют чёткость. Ещё мгновение — и она растечётся по простыням бесформенной трепещущей лужицей.
Даша позволила себе открыть глаза лишь тогда, когда Кирилл отстранился, медленно вынув из неё палец. Внезапно образовавшаяся пустота отозвалась почти физической болью.
— Даша, — низко и хрипло от сдерживаемого напряжения проговорил Кирилл. Его лицо было так близко, что Даша видела в его глазах отблески тёмного всепоглощающего пламени. — Поцелуй меня.
Она не думала. Руки сами обвили медвежью шею и впились пальцами в короткие волосы на затылке. Одним движением Даша притянула его к себе. Первое прикосновение губ было робким, пробным. Второе — уверенным и жадным. И в тот же миг она почувствовала, как Кирилл, отстранившись и не разрушая зрительный контакт, проникает в неё. Не резко — плавно и нежно, заполняя собой всё пространство, всю пустоту, вытесняя последние обрывки мыслей.
Даша застонала, и этот стон осел где-то на его губах смесью безмерного облегчения и новой острой потребности чувствовать его глубже, полнее, ощущать каждой клеткой точку их слияния, где горячее живое напряжение пульсировало в такт бешеному сердцебиению.
Кирилл начал двигаться. Сначала толчки были короткими, почти сдержанными, будто он всё ещё обуздывал бурю внутри себя, боясь её хрупкости. Потом ритм изменился, стал глубже и мощнее. Каждое погружение достигало неведомых глубин, высекая из её горла всё более громкие беспорядочные и бесстыдные стоны. Она не узнавала собственный голос. Он был разбит, разорван на части наслаждением.
И с каждым движением, с каждым новым проникновением, из неё вымывалось всё тёмное, засевшее в потаённых уголках души: выстрелы, вспышки, искажённые лица, металлический привкус страха. Всё это вытеснялось, замещалось им — его тяжёлым телом, его дыханием, смешивающимся с её дыханием, его реальностью. Мир сжался до размеров промокшей насквозь простыни, до примитивного ритма их тел, до сбивчивого шёпота и трения кожи о кожу.
А потом он вошёл особенно глубоко, замер, почти пронзив её насквозь, — и Даша едва не задохнулась от удовольствия, широко раскрыв глаза. Её словно оторвало от кровати, и она понеслась прямо в бездну, где не было ни времени, ни страха — только нарастающая сокрушительная волна, ломающая все внутренние преграды.
Мышцы её лона судорожно сжались, выжимая из неё последние остатки сознания, и Даша закричала, чувствуя, как тело Кирилла сковывает такой же мощный спазм, как их одновременно сметает вихрь наслаждения и они падают, падают вниз, в жаркую, пульсирующую, всепоглощающую темноту, где нет ничего, кроме общего, заглушающего всё трепета.
Глава 23
Кирилл всё ещё обнимал Дашу, не желая выпускать её из своих объятий. Она умиротворённо сопела в две дырочки, доверчиво уткнувшись в его плечо, словно маленький котёнок, нашедший самый тёплый уголок в доме. Абрамов слегка улыбнулся, закрывая глаза, и позволил мыслям унестись назад, перебирая события этого безумного дня.
Третью ночь подряд он не мог нормально поспать — всё прислушивался к звукам из комнаты Даши, но сегодня оттуда не доносилось ни шороха. Это насторожило его сильнее, чем если бы она кричала во сне. Поэтому он всё-таки заглянул проверить, всё ли в порядке. В конце концов, он уже успел привыкнуть к её ночным кошмарам, и их отсутствие казалось подозрительным.
Утром метель наконец улеглась, и он отправил парней расчищать двор и проезд к гаражу. Пусть разомнутся, а то совсем форму потеряют, превратившись в диванных тюленей. Сам переставил машину и отправился в зал — мышцам тоже требовалось напомнить, кто здесь хозяин. Заодно снять напряжение, которое давило бетонной плитой, от ожидания новостей по сделке Краснова и от своих наёмников из Азии.
Последнее сообщение из Пегу он получил рано утром — его люди упустили Елизара, за что получили от него взбучку, сравнимую разве что с разносом в армии за невыполнение приказа. Тюнников метался по городам азиатской страны, как таракан под включённым светом, менял локацию каждые сутки, запутывая следы. Чуял, гад, что за ним идут. Знал. Боялся. И правильно делал. Даже если придётся перевернуть вверх дном всю Мьянму, Кирилл вытащит его оттуда за шкирку, привезёт сюда, поставит перед Дашей на колени и заставит ползать, вымаливая прощение за всё, через что ей пришлось пройти. А потом он свернёт этому мерзавцу шею с особым удовольствием.
Пока Кирилл качал пресс, он ярко, в мельчайших деталях представлял, как под его пальцами хрустнут позвонки Елизара. Адреналин лился в кровь, мышцы горели, и он не услышал, как пришла Даша. Одно неловкое движение — и он был отправлен в нокаут. Кирилл ещё долго удивлялся, как она умудрилась не заметить его огромную тушу на полу. Грохнулась. Приложилась губами к тому месту, которое все эти дни так отчаянно её желало. От её «поцелуя» в его глазах свет на секунду померк, отправив «крышу» в космический полёт без права на посадку и возвращения на землю.
Абрамов лежал неподвижно, сжав кулаки так, что кости затрещали. Стиснул зубы. Не дышал. Внутри бушевала буря из дикого возбуждения. Он приказал самому себе: «Не трогать её. Ты — мужчина, а не озабоченный подросток», — хотя сам себе признавался в обратном. При виде Даши его мозг и тело дружно прощались с любым контролем, словно заключали перемирие против него самого.
Облив себя ледяной водой, он вернулся в зал. Затаился, наблюдая за тем, как Даша занимается. Она была соблазнительна, красива, грациозна, как кошка, которая знает себе цену и не собирается её снижать. Даша встала в планку и выдержала четыре минуты — внутри Кирилла проявилось уважение к силе воли этой девушки. Она умела терпеть. И это дорогого стоило.
Не замечая его, Даша продолжила заниматься: завязала ноги узлом, потом изобразила то ли бабочку, то ли лотос — Абрамову уже было всё равно, как это называется. Он держался из последних сил, впившись зубами в кулак, чтобы не завыть от желания. Хотел сцапать её прямо здесь, на фитнес-коврике, и слопать с потрохами. Очень уж сексуальна она была в этих позах, не зная, что за ней наблюдают.
Он и раньше замечал, что Даша странно держит руки, но не придавал этому сильного значения — думал, привычка. Или нервное. А после её признания, что у неё обострение, понял: стонать во сне она могла не только от кошмаров, но и от боли в ладонях. Решение везти её к врачу пришло немедленно: хотел понять в чём причина её ночных кошмаров остатки ПТСР или болезнь?
Был уверен, что никто не посмеет на них напасть: с «мелочью» разобрался, Краснову сделал предложение, чтобы откупиться, Татарин ему время дал. Всё под контролем. Как же он ошибался...
Под конец обеда позвонил Ярик:
— Тюнников оказал сопротивление и получил тяжёлые травмы. Может не выжить.
Кирилл сжал телефон до скрипа корпуса и матерно выругался так, что даже видавшие виды стены содрогнулись.
— Как же вы так не аккуратно... — прорычал он, чувствуя, как в груди закипает ярость. — Единственная зацепка!
«Чёртов Краснов всё ещё тянет с ответом: время давно перевалило за полдень, — злился Кирилл, одеваясь в комнате. — Явно хочет выжать из ситуации ещё какие-нибудь привилегии. Нервы мне решил пощекотать. Стервец».
Выдохнув, чтобы успокоиться и не выдать своего тревожного состояния, Абрамов направился на поиски Даши. Нашёл её копошащуюся в кабинете. В её глазах горел огонь. Он понял: девчонка что-то нарыла. Даша показала ему фотографию какого-то лощёного идиота из соцсетей и ткнула пальцем в досье невзрачного Шубина. Когда Кирилл сравнил лица, у него глаза на лоб полезли. В груди возродилась надежда, что ещё не всё потеряно и есть шанс в скором времени разрулить ситуацию. Он тут же отправил данные своим, велел рвать когти.
Пока Даша была на приёме, ему получил известия, что Елизар в больнице Янгоны пришёл в себя. Абрамов с облегчением выдохнул — не полной грудью, но хотя бы воздух перестал застревать в лёгких. Затем юристы сообщили, что Краснов наконец дал добро на сделку. А следом Цыпа связался с ним по рации:
— Босс, мы нашли нору Шубина-Шахова! В трёх часах езды от Рязанска. За Шубиным идёт охота. Пока не понятно кто. При первой возможности возьмём его.
Через несколько часов Цыпа снова вышел на связь:
- При перевозке Шубина неизвестными мы его перехватили. Его хотели вывезти из страны на частном самолёте!
Кирилл получил координаты дислокации на телефон. Парни засели в провинциальном городке, что в семи часах от Рязанска по федеральной трассе в международный аэропорт.
При Шубине был ноутбук. Абрамов тут же подключил Соловья — пусть вгрызается в технику этого типа, роет глубже, как крот, которому пообещали червяка на десерт.
Синяя папка, сейф, ещё кое-какие воспоминания Даши не давали покоя им обоим. Кирилл сомневался в разумности, но всё же принял решение заехать в офис «ЕДТ». Всё было спокойно, и его охрана из двух подручных на чеку. И вот откуда-то возникли эти Заргоряны. Четыре джипа, укомплектованные боевиками. Почти двадцать человек. Они требовали отдать Дашу. Так дерзко, что Кирилл озверел.
Без неё он бы справился с ними в два счёта, но если она снова увидит оружие и кровь — весь эффект от похода к врачу и его медленно восстанавливаемая в её глазах репутация защитника пойдёт коту под хвост.
Кирилл оставил Олега с Даней задержать кавказских головорезов. Но бородачи устроили за ними погоню. Голова Абрамова разорвалась на части: одна была холодная и расчётливая — в своих силах он был уверен. Адреналин, выплеснутый в кровь, добавлял сил. Кирилл был твёрдо убеждён, что он справится с той армадой, что их преследовала. Вторая половина беспокоилась за Дашу. Ему больно было смотреть на абсолютно бледную и обездвиженную пассажирку. Не учёл, что от испуга и вида огнестрельного оружия Дашу парализует.
Возле офиса нападающие не стали доводить борьбу до логического завершения. Повалив на землю охрану Абрамова, бородачи рванули следом за его машиной. Олег с Данилой — следом. Люди Заргорянов перекрыли выходы торгового центра со всех сторон.
Кирилл получал оперативные данные от Олега, просчитывал в голове свои следующие шаги. Данил сообщил, что уже на подходе, но Кирилл понимал: пробиться к нему он или Олег смогут не скоро — там стояло отцепление из превышавшего их численностью противника. Сам он был готов этих бородатых клоунов размазать по асфальту, лишь бы Дашу не тронули. Чтоб даже имени её не смели произносить.
Соловей, подключившись к их пеленгу, выдал информацию о том, кто такой Тигран Заргорян — Дикий — сын Вазгена Заргоряна, бизнесмена-ресторатора, много лет назад обосновавшегося в Рязанске.
«Им-то что от Даши понадобилось?» Насколько знал Абрамов, Заргоряны были вообще не при делах ни с ним, ни с Тюнниковым, ни с Красновым, ни тем более с Татариным. Отдавать ему Дарью Кирилл не собирался. С голыми руками готов был пойти против ствола, всем хребты переломать.
Кавказские преследователи были вооружены — Кирилл видел, как их куртки характерно оттопыривались в районе подмышек, выдавая наличие стволов. Это напрягало, но он был уверен: кровавые разборки им не нужны. Им была нужна Даша. Живая. А значит, в торговом центре они стрелять не посмеют.
Во-первых, кругом камеры. Каждый их шаг, каждое движение будет зафиксировано, и вряд ли среди правоохранителей у них имелся свой человек, чтобы всё замять. Слишком рискованно. Во-вторых, паника, которую вызовет стрельба, перекроет все выходы, и самим преследователям будет сложно выбраться из этого лабиринта. Они застрянут в толпе, как мухи в банке. И в-третьих — если они промахнутся и заденут кого-то из посетителей, их же работодатели не похвалят за лишний шум и трупы. Всё это привлечёт внимание полиции, а лишнее внимание — это лишние вопросы, которых никто не хочет.
Поэтому Кирилл был спокоен. Насколько это вообще возможно, когда за его женщиной гонятся вооружённые люди.
Он открыл глаза, возвращаясь из ярких образов того, как Даша шаровой молнией вылетела из укрытия и принялась метелить Дикого сумкой. Внимательно осмотрел её лицо, убеждаясь, что ей ничего страшного не снится, и осторожно переложил её голову на подушку, укрыв одеялом.
В тот момент они с Тиграном оба опешили. Даже громилы Дикого застыли в нерешительности — что делать: Абрамова держать или от этой разъярённой фурии босса спасать? Даша извлекла из кармана маникюрные ножницы и нацелилась Дикому в глаз.
«Страшная женщина, — по-доброму мысленно похвалил её Кирилл, касаясь губами её лба. — Опасная. Теперь моя».
Он потрогал её лицо, не ощущая жара, и успокоился, что после его «терапии» она в норме.
Олега с Даней отправил в больницу. Найденные документы и письма передал своим людям на изучение.
Больше часа ждал её в комнате. Дашин телефон звонил не замолкая. Какой-то Николай — аж пять раз.
«Популярная она у меня какая!» — фыркнул Кирилл, глядя на количество пропущенных звонков.
Следом позвонила Татьяна Сергеевна. Зная, что Даша сейчас не в состоянии говорить, Кирилл решил побеседовать с ней сам.
Он поднёс трубку к уху и не успел поздороваться, как Татьяна Сергеевна затрандычала:
— Даша! Ты куда пропала? Ни в офисе, ни дома тебя нет? С Кириллом толком не познакомила. Номер телефона его не сказала. Где тебя искать?! Я переживаю! Вот в кого ты такая непутёвая?!
— Татьяна Сергеевна, добрый день, — успел вставить Абрамов, когда образовалась небольшая пауза. - Рад вас вновь слышать.
— Ой! — испугались на том конце. — Кирилл? — удивилась мать Даши, но потом уже радостнее добавила: — Здравствуйте. Простите, что так накинулась со своими нотациями, волнуюсь за дочь, не удержалась. А Даша… с вами?
— Со мной. Мы у меня дома. Она занята, поэтому прямо сейчас не может подойти.
— Она что, надерзила и вы её в угол на горох поставили? — сделала шутливое предположение Татьяна Сергеевна, зная, что характер дочери золотой, поэтому и тяжёлый. — Кирилл, она бывает несносной, но вы уж будьте понастойчивее. Вечно показывает свой гонор, но в душе добрая и отзывчивая.
— Я знаю, - подтвердил Кирилл, усмехнувшись от воспоминаний, как Дарья влезла в их потасовку с Диким, желая ему помочь. - Даша прекрасная девушка.
— Слава богу, что она вам нравится, — с облегчением выдохнула Татьяна Сергеевна. — Нравится ведь? Да? — спохватившись уточнила она. В голосе проскочила неуверенность.
— Совершенно верно, Татьяна Сергеевна. Даша мне очень нравится, надеюсь и я ей тоже.
— Нравитесь, иначе бы я не слышала в вашем голосе ноток восхищения. – Дала она понять, что Даша проявляет к нему благосклонность. - И кстати, не откладывайте свой визит к нам на чай. Вы обещали! — напомнила она с такой интонацией, чтобы он не смог отказать. Кирилл усмехнулся.
— Слушаюсь, Татьяна Сергеевна! — подыграл ей Кирилл. — Как только разберёмся с делами, сразу же с Дашей нанесём вам визит.
— Да! — подтвердила Татьяна Сергеевна с одобрительными вибрациями в голосе. — Как положено, представитесь и попросите её руки.
— Конечно. Даже не сомневайтесь, — убедил он Татьяну Сергеевну в своих чистых намерениях. — Дашу только уговорю, а так дело в шляпе, — с улыбкой проговорил Абрамов. Будущая тёща, как танк напирала на него, будто для Даши он был последним шансом выйти замуж.
— Ладно. Не буду вас задерживать. Даша пусть позвонит. Волнуюсь за неё.
— Передам. До свидания, Татьяна Сергеевна.
Улыбаясь после разговора с матерью Даши, Абрамов положил телефон и посмотрел на дверь в санузел — там всё ещё лилась вода. От осознания, что в этот раз Дашу сильно накрыло, он нахмурился. Набрав в лёгкие воздух, вошёл в ванную.
Абрамов попытался растормошить девушку. Слёзы текли ручьём по её лицу, и от этого его грудную клетку резало, словно серпом. В тысячу раз хуже, чем получить прикладом по затылку. Он не мог выдержать её рвущих душу всхлипов, но знал: если не дать им волю, страдания лишь глубже укоренятся в ней.
Проснулась в ней человеческая сущность: смесь чувств вины и жалости. Даша нещадно грызла себя за то, что из-за неё пострадало много людей: его разбитый фейс, сломанная рука Дани, рёбра Олега — всё это, по её мнению, было на её совести.
Видя её состояние, Кирилл желал забрать у неё всю боль, сидевшую внутри. Сам при этом поплыл: от её голого тела, от его близости. Зная, что уже не сможет остановиться — поцеловал. Хотел стереть из памяти всё, что произошло два часа назад, — чтобы она запомнила только его вкус. Снаружи и внутри.
Даша ответила. Сначала робко, потом — с жадностью, будто организм решил защитить её от нового экшена и провалил в транс. Кирилл отнёс её на кровать. Любил её медленно и долго. Не мог насытиться этой сильной, непримиримой женщиной.
«Моя отважная бухгалтерша. Моя Даша».
Едва он произнёс это про себя, сердце застучало сильнее, и каждый удар казался тревожным боем часов. В голове заворочалась гаденькая мысль: утром Дашка взбрыкнёт, решит, что секс на эмоциях был ошибкой.
Кирилл вздохнул. Теперь он точно не даст ей так думать: она стала частью его жизни. И он сильно надеялся, что он - для неё тоже.
Глава 24
Даша открыла глаза, облизнула губы, задев языком солоноватую кожу Кирилла. Сфокусировав взгляд, она поняла, что лежит на животе, уткнувшись лицом в его каменную грудь. Их ноги тесно переплетались, как корни деревьев. Одна его рука лежала на её спине, ладонь другой покоилась на ягодице так небрежно, будто она была его собственностью.
Даша осторожно отстранилась от Абрамова и заглянула ему в лицо. Кирилл спал крепко, посапывая с лёгким басовитым присвистом. В глаза сразу бросились затянувшиеся свежей корочкой ссадины и живописные синяки — от лилового до жёлто-зелёного.
«Красавец мужчина! Прямо с обложки журнала “Гангстерский гламур”», — саркастично подумалось ей, а желудок громко заурчал, требуя вспомнить о приоритетах: потом любоваться будешь, Корпун. Сперва накорми меня.
Она пришла на кухню. Проинспектировав шкафы и холодильник со свойственной ей бухгалтерской дотошностью, нашла рис, молоко, соль и поставила на плиту готовиться завтрак.
Потянувшись, Даша ощутила приятную ломоту во всём теле. Все страхи и тревоги будто растворились, и наступило странное, почти непривычное спокойствие. Даша даже улыбнулась: стоило провести ночь в объятиях ходячей крепости, как сон восстановился.
В доме стояла тишина, становящаяся лишь глубже из-за свиста ветра за окном. Идеальность свежих сугробов нарушала рябь позёмки. Как озорная девчонка, она срывала верхний покров снега и закручивала его в беззвучном танце.
В животе снова заурчало.
Даша достала из холодильника несколько персиков. Нарезав плод ломтиками, она почти опустила их в рисовую кашу, когда на кухню вошёл Кирилл.
— Ты чего вскочила в такую рань? — спросил он сонно.
Даша отметила, что на нём были только спортивные штаны, а волосы взъерошены так, будто он не спал на подушке, а всю ночь бился с ней в кровавой схватке. Взгляд так и лип к обнажённому торсу, и она позволила себе рассмотреть его. По плечам и правой руке — вилась чёрная татуировка из узоров и чётких линий. Вчера всё произошло так стремительно, что Даша не успела ни оценить художество, ни изучить его как следует.
— Есть хочу, — призналась она, наконец отрываясь от созерцания.
После интенсивного метода, которым они с Кириллом вчера снимали стресс, ни на душ, ни на ужин сил у неё уже не осталось. Сразу отрубилась.
— Кашу будешь?
— Не откажусь. — Кирилл подошёл к ней со спины. Медвежьи ручищи стиснули её талию, крепко прижав к горячему телу. Он зарылся носом в её волосы, поцеловал в щёку, затем в шею, спровоцировав россыпь мурашек по всему её телу. — Как самочувствие? — прошептал он, почёсывая щёку о её затылок и что-то мыча.
— Мной вчера занимался первоклассный доктор, — вполголоса ответила она, чуть потёршись спиной о его грудь. От этого простого движения внизу живота вспыхнул знакомый смущающий жар, а по коже прошла электроволна. Даша устроила свои ладони поверх его огромных кистей, невольно сравнивая размеры. — Как ты? Синяки болят?
— Сказал же, до свадьбы заживёт, — заявил Кирилл.
Она с неохотой отстранилась от него, чтобы выключить конфорку, а он с не меньшей неохотой разжал объятия, отпуская её. Пока каша настаивалась, Кирилл вытащил откуда-то пиалу с гренками и, захватив горсть, захрустел ими с довольным видом, наблюдая, как Дарья хлопочет у плиты.
— У тебя может остаться шрам, — заметила она, не оборачиваясь, потянувшись к верхней полке за тарелками. Абрамов остановил её, легонько нажав на плечо, давая понять, что сделает это сам. Даша посторонилась.
— Шрам на роже, шрам на роже, для мужчины всех дороже, — продекламировал он с пафосом, расставляя приборы на столе. — Со шрамом любить меня не будешь, что ли? — спросил он с невозмутимым видом, ловко перетащив на стол заварочный чайник и чашки.
Даша думала, что после вчерашней близости уже не будет так остро реагировать на его дурацкие выпады. Но этот вопрос, заданный с подтекстом, застал её врасплох. Она смутилась.
— Во-первых, не «на роже», а на лице, точнее, на затылке, — собралась она с мыслями, стараясь говорить ровно. — А во-вторых, у тебя там огромная дырка. Кости черепа торчат, — поделилась она с убийственной серьёзностью.
Врала, конечно, нагло и бесстыдно, но как ещё заставить эту скалу отнестись к своему здоровью ответственно?
Разлив по тарелкам ароматную кашу, она поставила на стол пиалу с гренками. Кирилл галантно отодвинул для неё стул, а затем уселся на другой впритык к ней.
— Приятного аппетита, — пожелала она, удивившись, как обыденно это звучит, хотя прожила здесь всего несколько дней.
Подумав об этом, она вспомнила, что данный Татарином срок скоро истечёт, и липкие лапы страха тут же заскользили по телу, волоски на загривке встали дыбом, будто их потянули наэлектризованной расчёской. Мотнув головой, Даша отогнала жуткие картинки возможной расправы, уцепившись за ванильное, обволакивающее состояние, с каким проснулась сегодня утром в кровати.
Положив в рот пару ложек каши, Кирилл одобрительно закачал головой, словно дегустировал шедевр мишленовского ресторана.
— Придётся всё-таки Руфину Константиновну уволить, — заявил он с непрошибаемой серьёзностью, проглотив очередную порцию и подняв глаза на Дашу.
Когда их взгляды встретились, она будто провалилась. Тонула и тонула в этой чёрной бездонной глубине, выныривать из которой совершенно не хотелось…
Перед глазами поплыли образы: вот он — суровый и окровавленный — раскидывает противников, как кегли в боулинге; а вот уже целует её, нежно обхватывая ладонями полушария грудей, пропуская между пальцев напрягшиеся, налившиеся соски… Даша шумно, с присвистом втянула носом воздух, с усилием выныривая из опасного омута и концентрируясь на том, что говорил Кирилл:
— Она никогда мне подобной вкуснятины не готовила.
— Будет тебе, — смутилась Даша. Она боялась, что Кирилл прочитает по глазам или по предательскому румянцу на её щеках, о чём она думает. — Обычная рисовая каша.
«Как ему каждый раз удаётся сбить меня с толку? Брошенная невзначай фраза, случайный взгляд — и всё, мозг сворачивает не на ту станцию! Вроде о еде говорил, а я думаю о том, что было в постели…»
Чтобы отвлечь себя от накативших интимных фантазий, Даша спросила деловым тоном:
— Ты посмотрел вчера ту папку и письма? Нашёл что-то полезное?
— Да. Это хорошая зацепка. И, похоже, дело не в простой краже денег. Тут кое-что другое вырисовывается. Эксперты работают, — коротко обрисовал ситуацию Кирилл, с аппетитом и лёгким причмокиванием уничтожать вторую порцию каши.
— Рада, что смогла помочь, — кивнула девушка, действительно ощущая в груди удовлетворение от своей полезности.
А затем, когда она позавтракала и встала, чтобы убрать грязную посуду, почувствовала удовлетворение во второй раз: в кастрюле было пусто, Кирилл вылизал её подчистую.
— Кир, можешь одолжить мне на часик свой ноутбук? — обратилась она к нему.
Закинув последнюю ложку каши в рот, Абрамов вопросительно вскинул бровь.
— Мне кое-какие документы скинули на почту, — пояснила Даша. — Нужно посмотреть. Заключение дать…
— Кому? Заргоряну? — в его голосе прорезались новые, незнакомые ей нотки. Металлические такие. И взгляд тут же изменился — стал темнее, как небо перед грозой.
— Приятельница просила помочь, — объяснила Даша, теряясь в догадках его реакции.
Её отношение к нему трансформировалось до неузнаваемости. Теперь Даша смотрела на него другими глазами, видя уже не бездушную скалу, какой он казался в самом начале, а просто... Кирилла. С его любовью вкусно покушать и в самых обычных блюдах видеть деликатесы, с его неуклюжей заботой о ней – книги, спортзал, своеобразным чувством юмора.
— Так что решила по поводу работы у Тиграна? — делая вид, что полностью поглощён допиванием кофе, поинтересовался Кирилл.
Даша с удивлением отметила, что сидит он неестественно прямо, словно его привязали к невидимому лому. «Не хочет показывать волнение, — догадалась она. — Но я же вижу, не слепая!». И тут она вспомнила, что до сих пор не дала ответ на его предложение о работе.
Стоя за его спиной, Даша секунду помедлила. Она сомневалась, стоит ли это делать, но всё же отважилась: положила ладони ему на плечи, медленно заскользила ими вниз и прижалась грудью к его широкой спине, обняв Кирилла за шею. Ей показалось, что Абрамов издал короткий сдавленный стон. Прижавшись щекой к той части его затылка, где не было раны, она уверенно произнесла:
— Во-первых, ты первым пришёл мне на помощь, когда началась эта свистопляска с Тюнниковым. Если бы Вазген действительно хотел отдать долг — мог бы и раньше руку помощи протянуть, а не сейчас копья ломать, когда время уже упущено. — В её голове до сих пор не укладывались мотивы Заргорянов. — Хорошо, что ты попался такой… порядочный… — Она коснулась губами его волос над ухом. — И со мной никто ничего не посмел сделать… — Чмокнула в щёку, заметив, как Кирилл застыл как монолит. — А во-вторых, опять же, ты первым предложил мне работу. А как говорится, кто первый встал — того и тапки. В данном случае — бухгалтер, — улыбнулась она, когда он, чуть выпутавшись из её рук, повернулся к ней на стуле.
Глаза его светились радостью и чем-то ещё, более глубоким и тёплым. По напряжённым плечам прошла волна облегчения. Кирилл расслабился, слегка ссутулившись.
— Принял, — качнул головой он.
И тут со стороны улицы донеслись глухие хлопки.
Даша тут же сжалась, вцепившись пальцами в мужские плечи. Звук был до омерзения знакомым, слишком похожим на… выстрелы. Мозг мгновенно нарисовал картинку: на дом налетели, охрану перебили, а их самих вытаскивают на мороз…
— Что это? — выдохнула она с паникой в голосе.
Но Кирилл лишь прижался щекой к её руке, словно тактильно пытался забрать её волнение и передать в ответ непоколебимое спокойствие.
— Расслабься. Это парни на полигоне тренируются, — скучающим тоном произнёс он, допивая остатки кофе. — Чтобы не терять форму. А то расслабились совсем… — Он — скорчил раздражённую гримасу.
— Ясно… Кстати, как там Олег с Даней? — вспомнила Даша.
Губы Кирилла пренебрежительно искривились. Следом помрачнело всё лицо. Она снова не поняла его реакции — то ли ему не понравился сам вопрос, то ли с ребятами и правда всё было плохо. Но Абрамов развеял её опасения.
— Всё в порядке с ними. Пара переломов, — равнодушно бросил он, поднимаясь из-за стола. — Тебе не стоит об этом беспокоиться. У них работа такая, они за неё деньги получают, — непреклонно добавил он, будто точку поставил в споре. И Даша на уровне интуиции поняла, что в этом вопросе его слово — закон. Абрамов сделал паузу. — Сейчас с делами разберусь и отдам тебе ноутбук.
— Спасибо, — произнесла она.
Кирилл взял грязную посуду со стола и поставил её возле мойки. А затем — Даша не ожидала этого — в один разворот оказался рядом с ней, подхватил за талию и усадил прямо на столешницу, среди недовольно звякающей посуды.
— Ой! — выдохнула она, когда Абрамов резким движением раздвинул её колени и подошёл к самой кромке стола, оказавшись с девушкой лицом к лицу. В тёмных глазах плясали чёртики, на губах играла хулиганская улыбка.
— Так удобнее благодарить, — пояснил он, качнув головой, выразительно дёрнув бровями и облизнув губы.
От этого его флирта Даша едва не заискрила, будто сунула палец в розетку. Абрамов притянул её ещё ближе.
— Давай. Поцелуй меня, — сказал он, — в компенсацию за утренний побег, — и застыл в ожидании, сверля её глазами-магнитами. Ну натурально удав, гипнотизирующий кролика.
Даша вспомнила: вчера он тоже просил её поцеловать его, а она, не отдавая себе отчёта, подалась вперёд и коснулась его мягких губ. Сейчас всё было по-другому. Мозг был чист и ясен, как утреннее небо. И, тем не менее, поцеловать его хотелось, несмотря на страх. Губы девушки в предвкушении приоткрылись. Она мысленно выдохнула, собралась с духом и прижалась губами… к щеке Абрамова. Целовать его в губы она не решилась. Для неё это было слишком… смело.
Кирилл медленно повернулся, намереваясь завладеть её губами, но в этот момент за их спинами раздался деликатный кашель.
Даша спрятала пылающее лицо на груди Абрамова.
— Что-то нарыли? — с металлическими нотками в голосе пробасил Кирилл, не оборачиваясь.
Аккуратно приподняв Дашу за талию, Абрамов спустил её на пол. Сам же не двинулся с места. Стоял так близко, что, пока она соскальзывала вниз, всем телом чувствовала рельеф его торса и то, что располагалось ниже. Она совсем не удивилась, ощутив, как он возбуждён, — сама была взвинчена не меньше.
— Да, — донеслось до её пунцовых ушей. — Но… — говоривший запнулся.
Она осторожно высунулась из-за Кирилла, уже догадываясь, что докладывал не Олег и не Данил. В проёме стоял незнакомый ей мужчина — в той же тактической форме, что и остальные охранники. На вид ему было столько же, сколько Абрамову, чуть за тридцать. Образ дополняли короткая стрижка и жёсткое обветренное лицо.
Докладчик бросил быстрый неодобрительный взгляд на Дашу, затем вскинул глаза на шефа, ловя его немой приказ. Было очевидно, что он не знает, как себя вести: говорить при «посторонних» или ждать приглашения на аудиенцию.
Поняв, чем вызвана пауза, Кирилл недовольно сложил губы трубочкой. Глянув сначала на раскрасневшуюся Дашу, потом на подчинённого, хозяин дома рубанул:
— Если бы не Дарья Александровна, вы бы вообще обосрались.
Мужчина кивнул — коротко и покорно — потупил взгляд. В его позе читалось что-то армейское — докладчик принимал выговор и готов был понести наказание.
— Виноват, босс, — глухо ответил он.
По его тону Даша поняла: нового охранника только что при ней унизили. От этого сделалось некомфортно, но её охладила мысль: «Он — подчинённый Кирилла. Кирилл знает, что делает».
Абрамов по-звериному рыкнул, затем мимолётно коснулся губами её щеки и прошептал так, что мурашки побежали по позвоночнику:
— Спасибо за завтрак, дорогая. Обед не готовь, Руфина Константиновна приедет.
Выдав эту информацию, Кирилл направился к выходу, бросив наёмнику ледяное:
— За мной!
А Даша, запустив посудомойку, вернулась к себе в комнату. В глаза сразу бросились смятые простыни и скомканное одеяло — свидетельства бурной ночи. Она закрыла глаза и помотала головой, отгоняя маячившие в сознании мысли о Кирилле, как назойливых комаров.
«Сегодня как замкнуло на нём!» — выругалась она про себя. Фантом Абрамова так и витал рядом невидимым спутником, и она уже стала прикидывать: «А что бы он сказал? А как бы отреагировал, если бы я сделала то-то?»
До сегодняшнего утра Даша как-то не задумывалась о нём в таком ключе. Ещё пару дней назад Кирилл был для неё просто одним из кредиторов, в чьём доме она волею судеб застряла до разрешения ситуации. Заботливым, надо отметить, да! Но ничего серьёзного с ним не планировала, а все намёки на близость воспринимала как подколы.
Только вот сейчас её глубоко, до костей, пронзило понимание: у Абрамова серьёзные намерения. Между ними возникла близость такого рода, когда притяжение и понимание становятся взаимными.
Прошлая ночь изменила их отношения: кардинально и бесповоротно переведя их в новый статус. От этого осознания дыхание перехватило, а по телу прошёл разряд тока, вздыбив волоски на руках.
«Все пары проходят через этот неловкий момент. Даже мои родители. Это всё временно, — уговаривала себя Даша, чересчур энергично заправляя кровать, словно оттого, как сильно она это сделает, зависел порядок в её собственной голове. — Просто будь собой. Он же не первый твой мужчина. Что ты так зациклилась? Так… надо занять себя чем-то. Руки, ноги, мозг — всем найти дело».
Она расправила простыни, взбила подушку и покружилась по комнате, сканируя пространство в поисках подходящего занятия. Но мысли-предатели всё равно скатывались к Абрамову, будоража до мелкого нервного подёргивания в конечностях. Лишь далёкие отголоски выстрелов, несущихся с полигона, немного отрезвляли воспаривший к небу мозг.
Сравнение их отношений с отношениями родителей напомнило Даше о вчерашнем звонке от мамы. Кирилл вроде успокоил её, но перезвонить всё равно стоило.
— А ещё надо перезвонить Николаю, узнать, что хотел, — пробормотала себе под нос Даша, отключая телефон от зарядки.
Она усмехнулась — Кирилл и об этом позаботился. Подключил, зарядил, оставил на видном месте. Прямо-таки идеальный муж, а не подозрительный тип с пистолетом.
– Вероника там поди с ума сходит…
После часового разговора с матерью, которая всё это время давила на дочь, чтобы они с Кириллом срочно приехали к ним с официальным визитом, Даша чувствовала себя выжатой как лимон.
— Мам, чуть позже. Мы сейчас очень заняты, — попыталась ослабить материнский прессинг она.
— Чем?! — В голосе мамы звенел металл, словно она была следователем из прокуратуры, а не заботливой матерью, переживающей за дочь. — Я заходила в твой офис! Там уже и вывески сняли, и кабинеты сдали другим людям! — отчитала она дочь. — Ты что, сменила место работы? — допытывалась Татьяна Сергеевна тоном, не терпящим отговорок.
— Да, мам, меня Кирилл пригласил к себе работать, — выдохнула Даша. — Прости, не успела тебе рассказать.
Говоря это, она не кривила душой. Даша действительно приняла его предложение. Правда, сама пока слабо представляла, чем именно придётся заниматься.
В трубке повисла пауза — шестерёнки в голове мамы лихорадочно закрутились, перемалывая свежую информацию.
— Ну и замечательно! — выпалила она наконец. — Отличный парень. Ещё и с деловой хваткой. Держись за него крепче! — напутствовала она и, не дожидаясь ответа, бросив короткое «Пока!», отключилась.
Даша уставилась на потухший экран.
— Да уж куда крепче-то, — пробормотала она, чувствуя, как щёки заливает краска. Уж этой ночью она точно вцепилась в него как следует.
Настал черёд Николая Ильича Виноградова. Бывшего работодателя, которого Кирилл принял за навязчивого ухажёра. Впрочем, так ли далёк он был от истины? Перезванивать Виноградову категорически не хотелось. Даша уволилась из его фирмы год назад, но бывший начальник постоянно напоминал о своём существовании — то странными сообщениями, то звонком с нелепыми предложениями увидеться.
«Сейчас, наверное, снова предложит сходить в парк аттракционов. Всё неймётся ему, - мысленно проворчала она, раздражаясь. – Липучий как банный лист. Воспылал он видетели чувствами ко мне… Тьфу, противный!»
Вспомнить о трёхлетнем периоде работы в «Карбонлайт» особо было нечего. До определённого момента всё шло ровно, спокойно, и даже пресно. Компания была стабильной и прочной, как старый дубовый шкаф. Ни тебе резких взлётов, ни катастрофических падений. Даже флирт на работе был какой-то… вялый. Обычная работа.
Виноградову было почти пятьдесят. Три брака за спиной, раз в три месяца — новая пассия, каждая моложе и экстравагантнее предыдущей. Весь офис потешался над ним, собирая досье на его романтические похождения с рвением коллекционеров марок.
Даша же всегда наблюдала за этим со стороны: не влезала в сердечные дела босса, не перемывала Виноградову косточки в курилке, от особо виртуозных фантазий коллег отмахивалась.
Несколько раз, правда, случались эпопеи. Бывало, она забирала его, пьяного в стельку, из ресторана, где он в очередной раз или знакомился с новой «любовью всей жизни», или трогательно прощался с предыдущей. Либо после «деловых встреч с партнёрами». Партнёров, правда, потом она ни разу не видела, да и не её это дело было — куда они там девались. Но в одну из таких спасательных операций Николай Ильич, заваливаясь на заднее сиденье такси, вдруг схватил её за руку и заплетающимся языком выдал:
— Дашенька, вы же понимаете… я со всеми этими девками только для того встречался, чтобы вы на меня внимание обратили! Вам двадцать девять… Вы такая умница, такая красавица…
Даше нечего было ему ответить. Виноградов её не привлекал — ни как мужчина, ни как человек. Она тогда подумала: наверное, сказал сгоряча, под настроение, а утром, протрезвев, и сам забудет. Но не тут-то было. С того дня Николай Ильич стал оказывать ей настойчивые знаки внимания: то задерживал после работы под выдуманным предлогом, то вызывал в кабинет с «важным поручением», которое можно было решить и по почте или звонком телефона, то бросал многозначительные взгляды, от которых хотелось спрятаться за ближайший стеллаж. И с каждым разом его намёки становились всё более откровенными, а руки — всё более настойчивыми. В конце концов выносить это стало невозможно, и Даша уволилась. Точнее, сбежала, как с пожара, с внутренним лозунгом: «Спасайся, пока не поздно!»
Её передёрнуло от мысли, что он хотел, чтобы она стала его трофеем, очередным достижением в длинном списке побед, которые он коллекционировал, как мальчишка — наклейки.
И сейчас она не видела ни малейшего повода перезванивать ему.
- Лучше Вероничке позвоню.
В этот раз подруга долго не отвечала. Даша уже собралась сбросить вызов, как в трубке прозвучало:
— Алло?
— Ник? Привет. Я не вовремя?
Вероника брякала железным тазом. Этот звук Даша перепутать не могла — в этом тазу подруга заквашивала тесто для сочней с капустой и яйцом. Вспомнив вкус горячего теста с холодным молоком, Даша почувствовала, как предательски побежали слюнки. Однако это означало, что Ника ждала гостей. Обычно своими кулинарными способностями она хвасталась перед мужским полом. И сейчас ожесточённый бряк означал, что намечалось что-то серьёзное в её жизни.
— Не, нормуль всё. А ты как?
— Порядок. Гостя ждёшь? — издалека зашла Даша, пытаясь узнать подробности.
— Угу, — промычала Ника, и перед глазами Даши возник образ подруги, которая руками усиленно месит тесто, локти по локоть в муке, а на лбу — белое пятно, которое она то и дело смахивает тыльной стороной ладони.
Учитывая, что сама Даша не собиралась пока рассказывать о Кирилле, то и выпытывать подробности у подруги посчитала, что не имеет права. Но любопытство раздирало изнутри.
— И кто же он? — всё-таки не выдержала Даша, стараясь, чтобы голос звучал максимально небрежно. — Тот, ради кого ты готова пожертвовать выходным в середине недели? Колись немедленно!
— Да нечего пока рассказывать, — попыталась уйти от ответа Ника, но голос её предательски дрогнул, выдавая волнение. — Всё пока не понятно, сложно...
— Интриганка! — возмутилась Даша, и в её голосе послышалась искренняя обида. — Не уходи от ответа!
— Ой-ой, какие мы обидчивые! — пожурила её Ника. — Сама там куда-то исчезла, ничего не говорит, а я ей — вынь да положь! – недовольно буркнула Ника.
— Ник... — начала Даша, чувствуя, как вина сдавливает горло. Она действительно молчала о том, где она и с кем, и это было нечестно по отношению к подруге, которая всегда была рядом, поддерживала её в трудные минуты.
— Его зовут Антон, — сдалась Ника, и в её голосе послышалась та самая девичья робость, которую Даша так любила в подруге. — Он инженер. Всё! Больше ничего не скажу.
— Ой, какая таинственная! — усмехнулась Даша. — Ладно, не буду пытать. Всё равно ты не умеешь долго молчать, когда влюблена. Через недельку сама всё выложишь.
— Я не влюблена, — фыркнула Ника, но в голосе послышалась такая явная улыбка, что Даша невольно рассмеялась.
— Конечно-конечно, — согласилась она. — Ты просто так тесто в выходной месишь, да? Чтоб сноровку не потерять
— Даш!
— Всё-всё, молчу, — примирительно сказала Даша, чувствуя, как тепло разливается по груди от этого разговора. — Пеки свои фирменные сочни.
— Когда увидимся, Даш? — вдруг спросила Ника, и голос её стал серьёзным, почти уязвимым. — Я скучаю. Мне нужно много всего тебе рассказать. Не по телефону.
«Как и мне», — промчалась виноватая мысль. Даша сглотнула ком в горле, стараясь, чтобы голос звучал ровно.
— Надеюсь, что скоро, — ответила она. — Я тоже скучаю, Ник. Пока.
— Пока, — тихо сказала Вероника и сбросила вызов.
«Потерпи, Ник, — мысленно произнесла она, откладывая телефон. — Я обязательно всё расскажу».
Послонявшись некоторое время по комнате, Даша решила всё же осуществить давнюю задумку — пройтись по наружным владениям Абрамова.
«Гляну на полигон одним глазком. Интересно же, как его наёмники тренируются. Надеюсь, не подстрелят меня вместо зайца».
Натянув тёплый свитер, Даша сунула ноги в сапоги, надела пальто и, глубоко вздохнув, толкнула тяжёлую входную дверь. В лицо ударили обжигающий поток ветра с колючей снежной крупой.
«Ужас! Как они в такой мороз тренируются?!» — посочувствовала она людям Абрамова.
Даша завернула за угол, и перед ней открылась панорама — огромная, заснеженная территория, на которой, примерно в километре от неё, мельтешили мужские фигуры.
«Абрамов что, всю гвардию сюда согнал?!» — удивилась она количеству людей.
Даша двинулась прямо к ним по вытоптанной тропе.
Ещё издалека она разглядела оборудованную площадку с модульными конструкциями: круглые и квадратные препятствия, лестницы всевозможных форм, канаты, лабиринты, сетки. Чуть в стороне — стрельбище. Туда как раз прибежали трое мужчин и, приняв разные стойки, начали палить по мишеням с глухими ритмичными хлопками.
— Дарья Александровна! — К ней подошёл Данил с загипсованной рукой. Остальные, кто был поближе и слышал его обращение, просто с любопытством оглянулись на неё и продолжили заниматься своими делами.
На лице Данила красовались ссадины и синяки всех оттенков фиолетового. Тело было затянуто в тактическую форму. Даша отметила, что все парни на полигоне были как под копирку — подтянутые, короткостриженые, словно по строгому хайр-коду, и с одинаково непроницаемыми лицами.
— Здравствуйте, Данил, — поприветствовала она. Увидев его увечья вблизи, ей снова стало не по себе. — Мне очень жаль, что вы с Олегом пострадали, — добавила Даша, чувствуя, как сердце булькает где-то в районе горла.
— Пустяки, Дарья Александровна, не переживайте. На нас всё заживает как на собаках, — отмахнулся он и оглянулся на очередную серию выстрелов. Даша тоже проследила за его взглядом — на стрельбище работала уже другая группа.
Один из тренирующихся привлекал к себе особенно сильное внимание. Ловко проползя по-пластунски под натянутой сеткой и сделав кувырок, он в два мощных прыжка подлетел к трёхметровому забору, зацепился за край и с лёгкостью, будто перекидывал через него пустой рюкзак, перевалил своё тело на другую сторону, затем спрыгнул и побежал дальше по тренировочному маршруту.
— А что здесь происходит? — спросила Даша, чувствуя себя гостьей на съёмках боевика.
— Обычная тренировка, — пожал Данил плечами, будто речь шла о зарядке в фитнес-зале.
— А бывает необычная? — с интересом уточнила Даша, косясь на одного из бойцов, который, вися вниз головой на турнике, с остервенением качал пресс.
— Бывает. — Данил повернулся к ней и посмотрел серьёзно, даже сурово. — Полномасштабная.
Даша поняла, что ничего не поняла. Но по тону охранника догадалась — это что-то очень грандиозное и, скорее всего, не для слабонервных.
Она задумчиво осмотрела торчащие из сугробов конструкции и заметила поодаль ряд аккуратных домов.
— Вы все здесь живёте? — с удивлением спросила она, кивнув в сторону построек. В хозяйском доме она видела от силы двоих, а тут тренировалось человек двадцать.
Данил усмехнулся, проследив за её взглядом, и ответил:
— Да. Вон те пять домиков — наша казарма. А там спальни, душевые, столовая. У каждого свой угол. Кирилл Александрович не любит, когда люди вповалку, поэтому у нас тут и подземный паркинг в два уровня там и «звери» ночуют, и прочая техника стоит.
— Понятно, — протянула Даша, ещё раз окидывая взглядом территорию. — У вас тут целый городок.
— Военная база, — поправил Данил с серьёзным лицом.
Даша перевела взгляд обратно на тренирующихся бойцов, и в этот момент за её спиной раздался низкий, раскатистый рык:
— Чего прохлаждаемся!
Она оглянулась. К ним, как разъярённый бык, приближался Абрамов — в такой же тактической форме, как у всех, в вязаной шапке, натянутой на лоб, и в кожаных перчатках с обрезанными пальцами. Выглядел он грозно. Масштабно. Почти помпезно. Одного взгляда на его лицо было достаточно, чтобы понять: сейчас этот монстр примет участие в тренировке и раскидает всех по сторонам.
Увидев босса, Данил вмиг испарился. Даже ветер не успел бы так быстро. А Кирилл впился в Дашу горящими глазами и не выпускал из виду, пока не подошёл. Даже кусачий снег, бесстрашно летящий ему в лицо, не заставил Абрамова моргнуть — видимо, ресницы у него тоже бронированные.
— Ранним утром вышел на крыльцо. Лёгкий бриз сдувает с черепа лицо, — выдал он очередной стишок, подойдя вплотную и нависая над ней, как скала.
Даша коротко хохотнула. Ветер и правда усиливался.
— Не замёрзла? — поинтересовался он, подцепив её капюшон и натянув его ей на шапку.
— Не успела ещё. — Даша немного помолчала и спросила: — А что за теми домиками? — Она кивнула в сторону построек, которые недавно обсуждала с Данилой.
— Подсобки, хозблок, гаражи, оружейка для бойцов, — ответил Абрамов с видом гида, проводящего экскурсию по запретной зоне.
— У-у, — промычала Даша, убеждаясь, что территория под бдительным наблюдением. — Ты тоже туда? — указала она на площадку для тренировок, где бойцы уже косились в их сторону.
В его глазах она прочла ответ раньше, чем увидела кивок головой.
— У тебя же скальп снят! — в ужасе прошептала она, придвинувшись к нему, чтобы никто не слышал.
Кирилл прыснул, но тут же, с видимым усилием, вернул на лицо маску суровости.
— Не переживай. Там маленькая дырочка. Мозги не вытекут.
И пошёл дальше, оставляя её стоять в сторонке в роли почётного зрителя. Бойцы уже выстроились в шеренгу и замерли в ожидании. А Даша отвлеклась на вибрацию в кармане. Номер был ей незнаком. Решив, что это очередные кредиторы или спам-звонок с предложением выгодного кредита, она скинула вызов.
Из-за звонка она пропустила торжественную часть построения и то, какое распоряжение отдал Кирилл. Зато не пропустила, как ловко он, уцепившись мощными ногами за одну перекладину, ухватился руками за другую — и так несколько раз, словно гидравлический механизм, а не человек. Прыжок, кувырок, прыжок, кувырок.
И вот Абрамов уже по-пластунски полз под низким навесом, карабкался вверх по сетке, взбегал по забору, перекинув через него мощное тело, и бежал дальше. Ноги, затянутые в берцы стремительными шагами преодолели разложенные покрышки и понесли его в лабиринт, а после Абрамов на ходу перекувыркнулся, выхватил пистолет и, встав на одно колено, сделал выстрел. И всё без единой паузы.
— Минута сорок пять! — объявил кто-то с секундомером, и вся ватага бойцов одобрительно загудела, как стадион на финале.
Абрамов дважды пальнул по мишеням, и оба раза в десяточку. Даша была под впечатлением, в очередной раз поражаясь, как при таких монументальных габаритах Абрамов умудрялся двигаться с грацией крупного и очень опасного хищника.
«Теперь понятно, откуда у него такая реакция».
Кирилл остановился возле своих парней и принялся что-то им объяснять, жестикулируя.
Решив не мешать трудовому процессу, Даша развернулась и направилась к дому, придумывая, чем бы себя занять, а заодно и вытеснить из головы мысли о Кирилле.
«Пойду-ка в зал позанимаюсь, пока он тут занят, тоже надо размяться».
Но не успела она сделать шаг, как ей в голову прилетел снежок, легонько стукнул по макушке и рассыпался белой пылью. Решив, что снег мог упасть с ветки, стоящего рядом дерева, Даша не обратила на это внимание и, как ни в чём не бывало, продолжила идти к дому.
Но когда в руку, а потом и в бок прилетела ещё пара снежных зарядов, Даша поняла, что это не случайность, и резко развернулась, чтобы выяснить, что происходит. В этот момент четвёртый снежок встретился с её лицом.
От неожиданности она дёрнулась и, подхваченная инерцией, улетела в сугроб.
— Дашка! — услышала она раскатистый бас.
Смахнув обжигающий снег с лица, девушка увидела над собой улыбающуюся физиономию Абрамова. Одним движением этот большой ребёнок вытянул её из снежного плена и поставил на ноги.
— Твой полёт был эпичным, — констатировал он, и уголки его губ предательски дёрнулись. — Прости, не рассчитал немного.
Отряхнув от снега её пальто и сбив его с капюшона, Кирилл нежно коснулся губами кончика её покрасневшего носа.
— Эй! — смутилась Даша, чувствуя, как по щекам разливается предательский румянец.
Нежничать наедине с ним — ещё куда ни шло, но под взглядом двадцати пар глаз, наблюдающих за этим спектаклем с плохо скрываемыми улыбками, — уже перебор.
— Я не разрешала тебе этого делать! — буркнула она.
Отряхивая снег с перчаток, девушка намеренно осыпала им Кирилла, но он даже не поморщился.
— Чего-о-о? — вместо этого на высокой, почти оперной ноте пропел он, широко распахнув глаза. — Буду я ещё спрашивать разрешения на такое! — и возмущённо фыркнул, сверкнув озорными чёртиками в глазах.
Понимая, что слепить такой снежок, который сшиб бы этого самоуверенного наглеца с ног, у неё не получится, Даша просто зачерпнула охапку снега и запустила прямо в лицо Абрамову. Снег эффектно разлетелся мукой, осев на его густых бровях и ресницах, и начал таять на губах и подбородке.
— Один-один, — объявила она, пытаясь не засмеяться от его ошеломлённого вида.
Судя по взгляду, Кирилл с таким счётом был не согласен.
— Думаешь?
Тон его голоса ей категорически не понравился. Как и опасная искра в глазах. Поняв, что он задумал, Даша рванула прочь.
— Куда?! — услышала она низкий голос за спиной.
Оглянувшись, Даша осознала: Абрамов настигнет её через пару секунд. Куда ей с ним тягаться?! Вон он какой — длинноногий, реактивный. Разве что взять хитростью.
Она подпустила его ближе, позволив подойти почти вплотную, а потом резко остановилась и отпрыгнула в сторону, выставив ногу. Кирилл, летевший на всех парах в предвкушении лёгкой добычи, запнулся и встретился с сугробом по полной программе. Фонтан искрящейся снежной пыли взметнулся в воздух, оседая на форме, лице, шапке.
Отплёвываясь от снега, Кирилл вылез из сугроба и поднял на неё полный изумления и даже обиды взгляд. Даша стояла в паре шагов, заломив руки у груди и виновато прикусив губу.
— Я не понял. Это что сейчас было?! — взревел Абрамов, размазывая снег по лицу и улыбаясь во весь рот.
Со стороны бойцов послышались вопли. Команда наблюдала за этим цирком с нескрываемым восторгом. Кто-то даже осмелился свистнуть.
— Само получилось, — выдохнула Даша и, не выдержав, рассмеялась. — Я не специально! Честное слово! — Она выпрямилась, всё ещё давясь хохотом, и состроила умильное личико. — Прости, пожалуйста! Я не хотела…
— А ты опасная женщина, Дарья Александровна. — Кирилл встал, отряхивая форму и сводя с неё взгляда, который она не могла описать. — Признавайся, у тебя там где-то чёрный пояс по карате запрятан? Каждый раз из меня отбивную делаешь.
Даша лишь неопределённо пожала плечами и снова расхохоталась.
Глава 25
Она уже открыла рот, чтобы признаться, что в детстве действительно занималась единоборствами, только не карате, а тхэквондо, но тут их окликнул знакомый женский голос.
— Кирилл Александрович! Дарья Александровна! Здравствуйте!
Они синхронно обернулись. По расчищенной дорожке к ним бодро семенила Руфина Константиновна с объёмными пакетами в руках. Рядом, напоминая вьючного мула, вышагивал громадный мужчина, обвешанный ещё какими-то сумками.
Даша мельком глянула в ту сторону, с которой они подходили — там она ещё не была, но вчера Кирилл выезжал на своём «танке» именно оттуда.
«Видимо, там парковка для машин», - догадалась она.
— Здравствуйте, — улыбнулась Даша домработнице.
— Руфина Константиновна, рад вас видеть, — поспешил ей на помощь Абрамов, забирая из рук женщины тяжёлую ношу. Придержав дверь, он пропустил экономку в дом.
Даша замялась, не зная, как лучше поступить: последовать за ними или дать им время обсудить домашние дела. Но тут заметила, как стройная шеренга гвардии Кирилла чеканит шаг в её сторону. Два десятка накачанных короткостриженых бойцов в униформе надвигались на неё с неумолимостью танковой дивизии. Чтобы эта живая «гусеница» не смяла её, Даша шустро заскочила на крыльцо.
Проходя мимо, один из наёмников — молодой, с нашивкой на рукаве — подмигнул ей. Второй, чуть постарше, коротко кивнул и показал большой палец, одобрительно ухмыльнувшись. Даша сразу поняла: это за подножку их шефу.
Она улыбнулась и хихикнула, вспомнив фееричное приземление Абрамова в сугроб, но вжав голову в плечи, спрятала растянутые до ушей губы в воротник пальто, надеясь, что всевидящие очи Кирилла не засекут этот заговор.
Но они засекли.
Абрамов как раз вышел на крыльцо — видимо, почувствовал сговор за своей спиной. Прищуренным взглядом он быстро выцепил из общей массы тех, кто подавал ей одобрительные знаки, и провёл большим пальцем под нижней губой. Выражение лица ясно говорило: «Запомнил. Готовьтесь к дополнительной трёпке».
Куртка Кирилла была расстёгнута, из-под неё выглядывала чёрная водолазка, плотно облегающая рельеф мышц. Сильный порыв ветра толкнул Дашу в спину, подгоняя к хозяину дома. Сделав несколько неуверенных шажков, она остановилась прямо перед ним, задрав голову.
— Тут кругом лес, — помедлила Даша. — Может, и река имеется? — Ей вдруг стало любопытно, в каком месте она живёт уже несколько дней. Почему Кирилл выбрал именно его. — Летом тут, наверное, очень живописно?
— Озеро, — ласково поправил Кирилл с мечтательным выражением на лице.
— О! — улыбнулась Даша. — А лодка у тебя есть?
Ей сложно было представить его с удочкой в руке, в панаме и с банкой червей. Чёрт! Да ведь она практически ничего о нём не знает.
«Может, у него есть хобби, кроме накачивания мышц до состояния строительных конструкций и битья морд беспредельщикам, конечно».
— Лодки нет. Зато есть катер, — ответил Абрамов.
Даша усмехнулась и качнула головой. Ну конечно, лодка такого медведя не устроила бы. Только катер. А ещё лучше — яхта.
— Смотрю, на мелочи ты не размениваешься. — Она немного помолчала и спросила: — И где он, тоже там? — Даша мотнула подбородком в сторону угла дома, из-за которого доносились смех и разговоры Абрамовского «спецназа».
Кирилл кивнул, не сводя с неё глаз.
— А может, у тебя и БТР есть? — не унималась она. — Пусковая ракетная установка? Личный самолёт? Подводная лодка? Космический корабль?..
— Вездеход и частный Mid-Size Jets, — ответил Кирилл и с подозрением в голосе уточнил: — Я не понял: ты к войне готовишься или отдых планируешь?
Даша не успела ответить — в кармане снова завибрировал мобильный. Она посмотрела на экран — звонили с того же незнакомого номера, что и двадцать пропущенных.
— Смотри, какой настырный, — озадаченно проговорила она, собираясь по привычке скинуть вызов.
Но Кирилл молниеносно выхватил телефон из её рук, нажал на приём и приложил трубку к уху.
— Слушаю! — отчеканил он ледяным тоном.
Даше показалось, что он незаметно озирается по сторонам, будто ожидая нападения из-за каждого угла. Второй рукой Кирилл обхватил её за талию и потянул в дом, как шпион, уводящий ценного агента с линии огня.
Войдя внутрь, Даша учуяла аромат свежих овощей и зелени — Руфина уже вовсю орудовала на кухне.
— Её ответ — нет! — железобетонно отрезал Кирилл в трубку, одновременно помогая Даше стянуть пальто и лёгким движением вешая его на крючок. Даша тут же догадалась, кто названивал ей с таким упорством.
—Дикий, она тебе отказала, — повторил Кирилл жёстче, подтверждая её догадку. — Нет. Она останется со мной.
Лицо его было недовольное, желваки ходили ходуном. Он не спускал сверкающих глаз с Даши, которая вопросительно вздёрнула брови. Тряхнув головой, Абрамов отнял трубку от уха и протянул ей.
— Хочет от тебя услышать подтверждение.
— Слушаю, — ответила она Тиграну, глядя в спину удаляющегося Абрамова.
Сняв сапоги, девушка прошла в свою комнату, чувствуя раздражение из-за настырности этой семейки. Когда-то Заргорян-старший изводил её, желая познакомить с сыном, а теперь сам Тигран взялся за дело.
— Дарья, рад слышать, — раздался в трубке голос кавказца.
— Не могу сказать того же, — в лоб заявила она, плюхаясь на кровать. — Кирилл моё решение уже озвучил. Не вижу смысла в этом разговоре.
Она откинулась на спину, чувствуя, как после мороза тело наливается приятной, расслабленной тяжестью. И вместе с этой тяжестью пришло осознание: она чуть-чуть, но проникла в доселе закрытые и тщательно охраняемые уголки души Кирилла Абрамова. Увидела его настоящего. Не скалу, а человека.
— М-м… — протянул Тигран, явно собираясь возразить.
— Тигран, считайте, что ваш долг выплачен. Тема закрыта. Больше не звоните мне, пожалуйста, — отчеканила Даша и нажала отбой, даже не дослушав.
Отбросив телефон на покрывало, она закрыла глаза. Шевелиться не хотелось. Но чувство долга и воспитание не позволяли долго валяться — нужно было помочь Руфине Константиновне.
Даша уже почти собралась с силами, чтобы встать, как в дверь негромко постучали. Не успела она моргнуть, как в комнату вошёл Кирилл. Переодетый. Брюки карго, плотный свитер — те самые вещи, в которых она впервые увидела его в кафе. В день, когда он показался ей ходячей анатомической энциклопедией с бицепсами размером с её бедро.
«Опять пошёл из кого-то деньги вытрясать», — мысленно съязвила она, но внутри тут же кольнуло холодком.
— Ноутбук в кабинете, можешь пользоваться, — сообщил он, останавливаясь у кровати, на которой она всё ещё возлежала в позе морской звезды. — Мне кое-куда съездить надо. Могу вернуться поздно. Или завтра. Бойцы тебя охраняют, так что не волнуйся. — Он говорил ровно, будто отдавал распоряжения личному составу.
А потом его голос изменился, стал мягче, глубже:
— Если соскучишься — позвони.
Даша приподнялась на локтях и уставилась на него, переваривая информацию.
— Позвонить? — переспросила она. — У меня же нет твоего номера.
И тут же в голове заворочалась неприятная мыслишка: а что, если случится что-то серьёзное, а она не знает ни адреса, по которому находится, ни номера его владельца. Ниточка, связывающая её с безопасностью, оборвётся в одну секунду.
Кирилл с непроницаемым видом достал телефон, потыкал что-то на экране, и её смартфон залился незнакомым рингтоном. Даша повернула его к себе.
«Мой мужчина» с пульсирующим в такт мелодии красным сердцем в конце подписи бежало строкой по экрану.
— Ах ты! — вырвалось у неё. Губы дёрнулись, глаза округлились. Она не сдержалась и засмеялась. — Мой мужчина, — повторила она, глядя на довольного собой Абрамова.
«Да-а… Теперь это мой мужчина», — пронеслось в голове, и щёки тут же вспыхнули, а внутри всё сжалось в тугой сладкий узел.
— Согласись, приятно звучит, — заметил Кирилл, сбрасывая звонок и убирая телефон в карман.
Даша одним движением подтянулась и села на кровати. Качнув головой, она постаралась согнать с лица дурацкую улыбку.
— Сомнительность имени абонента мы с тобой обсудим позже. — Она поднялась на ноги и подошла к нему вплотную, понимая, что сейчас не время для стычек. — Главное, чтобы этот мужчина вернулся ко мне в целости и сохранности, без новых шишек и синяков.
Даша старалась говорить спокойно, но предательская дрожь в голосе выдала её с головой. Кирилл уловил её волнение, притянул её к себе и крепко обнял.
— Хорошо, — выдохнул он прямо ей в макушку, поцеловал в лоб — коротко, но ощутимо, будто ставил печать — а затем разжал руки и, не оглядываясь, вышел.
Даша переоделась в домашний костюм и побрела на кухню. Руфина Константиновна уже вовсю хозяйничала там, напоминая осьминога со множеством щупалец: экономка одновременно шинковала капусту, переворачивала на сковороде крошечные котлетки и следила за соусом на соседней конфорке.
— Дашенька, рада вас видеть, — улыбнулась она, не сбиваясь с ритма.
— Взаимно, Руфина Константиновна, — ответила Даша, высматривая, чем бы занять руки. Срочно. Немедленно. Чтобы не думать ни о чём.
— Замечательно выглядите. Да и Кирилл Саныч, смотрю, щёчки наел. Чем вы его таким баловали? — добродушно поинтересовалась домработница.
Даша пожала плечами, мол, ничем особенным, и принялась за нарезку огурцов.
— Как вы и советовали — всё, что сама ела, тем и его кормила…
— Даша!
Она подняла голову. В кухню, в уже застёгнутой камуфлированной куртке, вошёл Кирилл.
— Твоя вахта на кухне закончилась. Я кому ноутбук освободил? — Он остановился напротив неё, неодобрительно глянув на нож в её руках.
И тут до Даши дошло: он едет не по своим делам, а по её. Всё, что происходит, — из-за неё, ради неё. Её начало лихорадить.
— Ой, Кирилл Александрович, что с вашим лицом? — всплеснула руками Руфина, только сейчас заметив живописные следы от его вчерашней встречи с Диким.
Кирилл бросил на неё насмешливый взгляд и шагнул к Даше.
— От Дарьиных воздыхателей отмахивался, — невозмутимо бросил он, становясь вплотную к ней. — Паршивый армяшка её замуж позвал…
Даша выразительно выпучила на него глаза, отрицая сказанное.
— Чего-о? — возмущённо пропищала она. Кирилл положил руку ей на спину, заглядывая в глаза, в которых теперь плескалась откровенная тревога. Сердце колотилось где-то в горле. — Какие ещё воздыхатели? — недовольно буркнула она, поджимая губы. — Ты ещё к моим ухажёрам из детского садика начни ревновать. Никто меня замуж не звал!
— Смотри у меня, — шутливо погрозил он пальцем, но в глазах совсем не было веселья.
— Сам у себя смотри, — проворчала Даша.
Абрамов хохотнул — коротко, удивлённо, поражаясь её способности подтрунивать даже в такой момент. А у Даши тем временем глаза были на мокром месте. Страх за его жизнь терзал так сильно, что она вцепилась в его куртку, сжимая бицепс под плотной тканью.
— Ну ты чего? — растерянно проговорил Кирилл, прижимая её к себе. — Я же быстро. Туда-обратно, — добавил он таким тоном, будто собирался в магазин за хлебом.
Но Даша уже сложила два плюс два. Утренний доклад наёмника, его внезапная серьёзность, а сейчас эта поездка. Всё из-за неё.
— Я же знаю, что это опасно, — выдавила она ему в грудь, глубоко вдыхая, чтобы унять дрожь. — Опять из-за меня влезешь куда-то… По куполу получишь…
Абрамов отстранился, обхватил её лицо широкой ладонью и большим пальцем стёр выкатившуюся из глаза слезу.
— Поэтому и еду. Чтобы быстрее всё закончить. Чтобы ты спала спокойно и занималась своей бухгалтерией. Угу?
Даша всё понимала, но страх не отпускал. Она закрыла глаза и несколько раз коротко кивнула, чувствуя, как его ладонь гладит её щёку, разгоняя по телу волну спокойствия.
— Возвращайся скорее, — почти шёпотом произнесла она. — А то мне снова придётся кого-то ножницами пугать.
Она не видела, как он вышел. После невесомого поцелуя в губы Кирилл растворился, будто бесшумно телепортировался.
Через минуту хлопнула дверца машины, взревели моторы сразу нескольких автомобилей, и вереница из трёх внедорожников потянулась к распахнувшимся воротам.
В голове Даши голосом Абрамова насмешливо прозвучало: «Ты к войне, что ли, готовишься?»
«А сам-то? — мысленно возразила она ему. — Вон сколько людей взял…»
Сердце сжалось в тугой болезненный комок.
Задумавшись, Даша механически продолжила резать огурец. Острый нож скользнул по пальцу быстрее, чем она успела отдёрнуть руку. Кровь хлынула густой тёмной струёй, заливая разделочную доску.
— Ой-ой-ой! — запричитала Руфина Константиновна, хватая Дашу за запястье и суя порезанный палец под струю ледяной воды. — Кирилл Саныч мне голову оторвёт, если с вами что-то случится!
Домработница шустро метнулась за аптечкой.
Даша смотрела, как пенится перекись на порезе, и в памяти всплыли воспоминания о её первом дне в этом доме. Как она боялась дышать рядом с этим громилой. Как, обрабатывая ему рану на лице, старалась не касаться его — будто он был акулой, готовой заглотить её целиком, даже не поперхнувшись. Как Кирилл заставил её потрогать свои тугие, налитые силой мышцы, а она тряслась от ужаса. Как вздрагивала, стоило его массивной фигуре появиться в дверном проёме, или слыша его раскатистый бас.
А сейчас Даша волновалась за него. Трепетала от одной только вероятности, что может больше не увидеть его, не услышать грубоватый голос.
«Кажется, я и впрямь влюбилась в него… Бесповоротно».
Сердце заныло — глухо, сладко, обречённо.
Слова Руфины Константиновны об оторванной голове были сказаны полушутя-полусерьёзно, но Дашу это напрягло. Разве мог Кирилл поднять руку на женщину? Едва ли. Это противоречило его «кодексу чести».
— Вы серьёзно? — спросила она, когда Руфина закончила бинтовать ей палец. Женщина непонимающе подняла бровь, и Даша уточнила: — Насчёт головы.
Руфина кашлянула, усмехнулась, но вмиг посерьёзнела.
— Не в прямом смысле, конечно,— наконец ответила она. — Просто… Семь лет тут работаю и в первый раз вижу его таким. Даже не знала, что он шутить умеет и улыбаться, — с неподдельным удивлением подчёркнуто добавила она. — Обычно он мрачный, сосредоточенный, слова не вытянешь. А тут — как другой человек.
Даша промолчала. Окружению Кирилла изменения в нём были очевидны. А ей было очевидно, что сама она тоже изменилась. Встреча с Абрамовым перекроила её и сшила по-новому, обратного пути уже не было.
— А вы-то как к нему? — кивнула Руфина Константиновна в сторону окна, за которым скрылись машины.
Даша поняла, что её спрашивают об отношении к Абрамову. Вздохнув, она ухватила за хвосты разбегающиеся мысли.
— Пока не уверена… — честно призналась она. — Сейчас мы с ним союзники по несчастью, заперты в одном доме. Кто знает, как всё будет, когда это закончится. — Она помолчала. — Ничего не загадываю наперёд. Будет как будет.
Думать сейчас ещё и о будущем не хотелось. Не хотелось строить воздушных замков, мечтать, придумывать сценарии. Пока ситуация с Елизаром висела над ними бетонной плитой, все разговоры о «потом» были бессмысленны.
— Думаю, он вас не отпустит, — задумчиво протянула Руфина, глядя на девушку.
И Даша услышала в её словах подтверждение тому, о чём боялась думать: Абрамов подпустил её ближе, чем кого-либо. Показал свою жизнь без ретуши — с оружием и разбитыми в кровь костяшками. Раскрылся, как сейф, к которому семь лет (а может, и больше) никто не мог подобрать код, и предстал перед ней распахнутый настежь, надеясь, что она примет его таким. Целиком.
Руфина, словно очнувшись, кинулась к плите, и сковородки зашипели с удвоенной силой. Деликатная женщина сказала, что думала, и сразу нырнула обратно в свою стихию.
Поблагодарив её за помощь, Даша уединилась в кабинете Кирилла.
Здесь витала его аура. Запах — чистый, мужской, с нотками дерева и кожи. Обстановка — строгая, функциональная, без лишних деталей. На столе лежали документы, стул был немного отодвинут от стола. Всё это создавало иллюзию, что Кирилл где-то рядом, за соседней дверью, просто вышел ненадолго размять мышцы или сделать чай.
Даша открыла крышку ноутбука, зашла в почту и обнаружила с десяток непрочитанных писем.
«Отлично! Сейчас это лучшее лекарство — уйти в цифры, проводки, балансы, где всё было чётко, понятно и предсказуемо».
Глава 26
Сорвать утренний поцелуй с сонных губ Даши не получилось. Едва открыв глаза, Абрамов уже знал, что Дарьи рядом нет — не слышал её дыхания, не чувствовал тех невидимых вибраций её тела, когда ощущаешь чужое присутствие кожей.
В ванной было сыро, от чего он сделал вывод, что Даша успела принять душ. Пошёл на звуки, доносившиеся с кухни. Она готовила на завтрак рисовую кашу — видимо, решила начать день с чего-то правильного и полезного.
Бегло осмотрев девушку, Кирилл убедился, что в этот раз сделал всё верно — провёл с ней «разъяснительные работы» на языке тел, расслабил её, не дал мозгу утонуть в бездне негатива и самоедства. Похоже, его методы терапии сработал лучше, чем он предполагал.
Кирилл готовился к противостоянию, возможному обвинению в том, что он воспользовался ситуацией, но Даша повела себя иначе. Её глаза говорили больше, чем она произносила вслух. Все её действия давали понять: она переживает не просто за спасителя, а именно за него — за Кирилла Абрамова, дорогого ей человека. Это открытие грело внутри.
Ему, конечно, хотелось убедиться, что она действительно что-то к нему чувствует, и закрепить их новый статус отношений, поэтому он нашёл причину для поцелуя. Но тут появился Ярик, замещающий Белого на больничном. Тот ворвался на кухню с ночными новостями от Цыпы, отвлекая Абрамова от приятного момента.
Кирилл уже знал, что вчера после того, как его бойцы отбили Шубина у конкурентов, за ними была погоня. Однако парней Абрамова голыми руками так просто не взять. Они оторвались от преследователей и спрятались вместе с Марком в старом здании на окраине маленького провинциального городка.
Попавшие в их руки два пленных плохо говорили по-английски, но технарь Абрамова тут же подогнал голосовой онлайн-переводчик. Наёмники оказались тайцами. Им было велено найти и увезти Шубина за бугор.
— И, скорее всего, там же и закопать, — произнёс вслух общее мнение Ярик.
«Спасли, можно сказать, от гораздо худшей участи. Правда, Шубин этой благодарности пока не оценил», — про себя хмыкнул Кирилл.
— Что ещё узнали? — спросил он, глянув на часы. Прошло достаточно времени, чтобы расколоть Шубина. Если бы не вчерашняя погоня Заргорянов за ними, Абрамов уже был бы в том городе и сам с особым пристрастием выбил бы правду из этого сисадмина.
— Шубин в начале «включил» дурака, отнекивался. Орал, что он в афере Елизара тоже жертва. Но после того, как Соловей покопался в его ноутбуке и ткнул носом в цифровые следы, прикинулся простачком, которого использовали втёмную. Всё ещё рассчитывает перевести стрелки на Тюнникова. Думал, что невзрачный сисадмин останется в тени, сольётся с обоями и тихо досидит до лучших времён. Кто ж про него вспомнит, когда есть такой яркий идиот на горизонте?
Сидя в кресле своего кабинета, Кирилл развернулся корпусом к окну, посмотрев в пасмурное небо. Явно намечалась метель — природа решила поддержать его мрачное настроение.
«Если бы не цепкий взгляд Даши — ни одна живая душа не догадалась бы, что тихий Марк — тот ещё оборотень. Ей бы в следователи идти, а не бухгалтерией заниматься. Или в детективы — сериал про неё можно было снимать без дублей, благо материала хватало с избытком», — усмехнулся он и тут же нахмурился от слов Ярика:
— Цыпа подмогу запрашивает.
Абрамов резко развернулся лицом к помощнику и посмотрел на него. От брошенного на него тяжёлого взгляда тот съёжился и замялся, стараясь держать лицо.
— Азиатские наёмники за ночь несколько раз атаковали. Сами мелкие, но юркие, бесшумные и их много. Среди наших есть раненые. Ранения лёгкие. Со стороны противника пятеро… — Ярик провёл ребром ладони по горлу. — Но если Шубина будем перевозить, нужно подкрепление.
Желваки на скулах Кирилла несколько раз дёрнулись.
— Ясно. После обеда с бойцами выдвигаемся! — отдал Кирилл распоряжение.
Ему Шубина следовало представить Татарину как доказательство, что Даша в этой афере ни при чём. Снять с неё все подозрения.
«Если Тюнников отдаст Богу душу или к сроку не получится его вернуть, хотя бы этот будет под рукой. У Татарина есть врач, который умеет разговорить любого…» — мелькнуло в голове Абрамова. Он кивнул, отпуская подчинённого.
На пару минут задумался: надо ли Даше что-то говорить? Решил, что она пережила за последние дни слишком много эмоций, поэтому новых добавлять не стоит.
Однако, как только она увидела на нём знакомый камуфляж, то своим женским чутьём тут же всё просекла, вновь поразив своей сообразительностью. Даша, конечно, старалась держаться, но всё же вцепилась в него мёртвой хваткой и пустила слезу. Кирилл еле пережил момент прощания. Ему нужна была ясная голова, а от Дашиных сверкающих беспокойством глаз его резало словно по живому.
Абрамов специально не повёз Шубина на свою территорию — хотел сначала досконально прощупать, что за схему они с Тюнниковым провернули. Хотя его спецы, получив данные из папки Даши, уже накидали примерную картину, которая выглядела как пазл на миллион фрагментов: отмывание денег международного масштаба через фиктивные IT-платформы. Но Кириллу самому нужно было понять, с кем он имеет дело. Вдруг в этой цепочке был ещё кто-то, сильно заинтересованный в головах Тюнникова и Шубина? Тогда они с парнями могли серьёзно пострадать. А Дашка обещала ему голову оторвать за новые синяки и шишки — и он не сомневался, что она сдержит обещание.
Кстати, Марк поведал его людям любопытную деталь: за пару месяцев до прихода Корпун на офис «ЕДТ» неизвестные совершили налёт. Тюнников тогда уже активно складывал барыши в карман, и его просто попугали — перевернули всё вверх дном, ничего не забрав. Поэтому Дарье и пришлось заниматься археологическими раскопками в прямом смысле этого слова. А сейчас, когда дело приняло дурной оборот, Марк и Елизар дали дёру. Значит, припекло так, что сзади в штанах стало тесно.
Абрамов подъехал к заброшенному зданию, бросил машину, вошёл в железные двери, гулко хлопнувшие за спиной, как вход в преисподнюю.
Внутри пахло сыростью, ржавчиной и страхом — классический коктейль для таких заведений. Шубин сидел на стуле посреди пустого ангара, представляя собой единственную декорацию или главный экспонат на артхаусной выставке под названием «Осторожно, мошенник». Руки связаны за спиной пластиковыми стяжками. На голове — мешок. Айтишник трясся как осиновый лист под дождём. Даже сквозь ткань было видно, как его тощее тело ходит ходуном, будто он пытался станцевать ламбаду без музыки.
Кирилл подошёл и одним движением стянул мешок.
Шубин зажмурился от ударившего в лицо света, а когда проморгался и увидел Абрамова, лицо его вытянулось, а глаза полезли на лоб, будто он встретил подкроватного монстра. Он явно не ожидал, что его найдут. И уж точно не Абрамов.
— Не… не может быть, — выдохнул он. Голос сорвался на фальцет, как у подростка в переходном возрасте.
— Может, — ответил Кирилл спокойно. — Ещё как может.
Шубин дёрнулся, пытаясь вжаться в спинку стула. Пластик жалобно скрипнул, и Абрамову показалось, что сейчас он просто сломается под тяжестью его паники.
— Послушайте, я ничего не знаю! Я просто сисадмин! Я делал то, о чём меня просили… Платформы, сайты, всё для галочки. Я вообще не в курсе, куда деньги уходили! Мне платили — я работал! Я честный человек! — последнее прозвучало особенно фальшиво, будто он сам в это не верил.
— Заткнись! — оборвал его Абрамов. Без злости. Без эмоций. Просто констатируя факт: его враньё утомляло сильнее, чем бессонная ночь.
Достав телефон, Кирилл сунул ему под нос фотографию лощёного блогера с яхты. Матвей Шахов — улыбка до ушей, белые штаны, коктейль в руке, на заднем плане закат на фоне пальм и моря. Идеальная картинка для блога, которая стоила людям миллионов.
— Узнаёшь?
Шубин побледнел так, что Абрамов испугался — не хлопнулся бы в обморок раньше времени. Даже стяжки, кажется, ослабли — так он обмяк, будто из него вынули все кости.
— Это… Это просто образ. Для привлечения клиентов. Я ничего не крал! Тюнников обещал мне процент, но не заплатил и десятой части! Я сам жертва! Понимаете? Жертва обстоятельств! — последнюю фразу он почти прокричал, словно надеялся, что громкость сделает её убедительнее.
Кирилл усмехнулся. Жертва. Все они жертвы, когда их ловят за мягкое место и прижимают к стенке. Жертвы обстоятельств, кармы и несправедливой судьбы. Никто не признаётся: «Я просто жадный ублюдок, который решил нагреть всех вокруг». Он щёлкнул пальцами, и наёмник, стоявший справа за спиной, принёс походный стул со спинкой.
— Жертва, говоришь? — Абрамов поставил стул и сел напротив Марка. Колено к колену. Близко, чтобы смотрел в его глаза в упор. Чтобы понял: шутить не будет. — Рассказывай. Всю схему. Людей. Счета.
Шубин затряс головой, замычал что-то невнятное, заблеял, как баран перед закланием. Кирилл вздохнул. Не любил, когда с ним играют. Кивнув одному из своих парней у входа, он молча приказал действовать. Тот отлип от стены и, не спеша, смакуя момент, двинулся к ним, на ходу надевая чёрные перчатки. Подойдя ближе, тот хрустнул пальцами.
— Подождите! — заверещал Шубин, дёргаясь на стуле так, что Абрамов побоялся, как бы ножки не надломились. — Я всё скажу! Только не бейте! Я всё-всё расскажу! Честное слово! — Слова вылетали из него с такой скоростью, будто он боялся, что если замедлится, то его тут же пристрелят.
Кирилл поднял руку, останавливая бойца. Тот разочарованно вздохнул, видно, рассчитывал размяться, и отступил обратно, не скрывая досады.
— Слушаю.
Айтишник говорил долго. Сбивчиво, захлёбываясь словами, глотая окончания, но Абрамов не перебивал. Пусть выплёскивает всё до дна. Его технари уже нарыли достаточно, чтобы проверить каждое слово Шубина. Архивные файлы из Дашиной папки «На всякий случай», письма, следы в его личном ноутбуке, — всё складывалось в единую мозаику. Оставалось только слушать и сопоставлять.
И чем больше Кирилл слушал, тем больше холодел внутри от масштабов схемы.
Тюнников, оказывается, был вовсе не гениальным мошенником. Он был просто пешкой. Хорошо одетой, харизматичной, умеющей втираться в доверие и очаровывать инвесторов — но пешкой. Настоящим архитектором, тем, кто спроектировал этот финансовый апокалипсис, был тихий, невзрачный Марк Шубин. Тот, кто прятался за монитором и знал, как превратить виртуальные биты в реальные миллионы, обойдя все мыслимые и немыслимые барьеры. Шахматный гроссмейстер, замаскированный под скромного программиста.
Схема, которую он выстроил, была изящна до гениальности.
— Я создавал видимость, — говорил Шубин, и в его голосе прозвучала важность. Абрамов представил, каково это — сидеть со связанными руками и гордиться тем, за что тебя сейчас, возможно, пристрелят. — IT-услуги, которые невозможно проверить. Липовые платформы, фейковые отчёты о тестировании, программное обеспечение, которое существовало только на бумаге. Всё, что можно «продать» и «не оказать». Для отчётности — безупречно. На иностранном языке, с подписями, с печатями. Кто будет проверять код, которого нет в природе? Их же не вскрывают, как конверты!
Абрамов слушал, и внутри всё закипало. Эта парочка поимела людей на миллионы рублей. Подставила ни в чём не повинную девчонку, отдав её на растерзание отморозкам. А теперь этот трясущийся червяк гордился своей работой, как ребёнок, который слепил куличик из песка.
— Я был лицом, — продолжал Шубин, и в его глазах блеснуло что-то похожее на самодовольство. Видимо, адреналин зашкаливал. — Привлекал инвестиции, создавал образ успеха. Водил инвесторов по ресторанам, катал на яхтах, обещал золотые горы. Они же любят, когда с ними на одном статусном уровне и говорят на их языке. Потом передавал их «на обработку» Тюнникову. Он их дожимал, а я в это время договаривался с азиатскими судьями. Когда на счетах накапливалось достаточно, мы с Тюнниковым запускали механизм вывода.
Механизм работал как швейцарские часы. Дорогие, с позолотой.
Сначала заключался контракт с офшором, зарегистрированным где-нибудь на Бали, в Таиланде или Сингапуре. Сумма — астрономическая. Несколько миллионов долларов за «эксклюзивные права» на софт, который никто никогда не видел и не увидит. Потом «ЕДТ» якобы нарушала условия контракта — не платила вовремя, не предоставляла доступ к российским серверам, которых, естественно, не существовало в природе.
Офшор подавал иск в арбитражный суд. В Таиланде или Сингапуре — неважно. Главное, чтобы судья был сговорчивый. Получивший свою долю судья выносил решение: взыскать с «ЕДТ» всю сумму долга плюс неустойку. И это решение становилось основанием для банка. Деньги со счетов «ЕДТ» уходили за границу на законных основаниях, как исполнение решения международного арбитража.
Инвесторы думали, что их деньги работают в крипте или высокотехнологичных стартапах. А те утекали в карманы организаторов схемы через цепочку фальшивых «судебных взысканий». Как вода сквозь пальцы.
— Всё рухнуло, когда Елизар решил, что он самый умный, — выплюнул Шубин с такой злостью, будто Тюнников был его кровным врагом, а не подельником. — Он перестал платить решалам за бугром. Думал, что после того, как деньги ушли за кордон, можно на всё забить. Типа, кому там до нас есть дело? Там не сразу поняли, что к чему. Потом начали копать. Сначала просто пугали: звонками с угрозами, потом налёт устроили, а когда поняли, что их реально поимели отправили своих людей разобраться. Елизар сбежал. Меня бросил! Как последнюю собаку!
Шубин произнёс это с такой обидой, будто Тюнников был не его партнёром по криминальному бизнесу, а женой-изменщицей, которая сбежала с любовником и прихватила общую кредитку.
— Где деньги? — спросил Кирилл ровно, без нажима. Просто чтобы Шубин знал: этот вопрос повиснет над ним до конца разговора.
— Не знаю! Честно! Елизар управлял основными счетами! Мне перепадали только крохи — на жизнь, на этот дурацкий блог для отвода глаз, чтобы никто не догадался, кто я на самом деле! — Голос его сорвался на крик, похожий на истерику.
— А сам ты? — Абрамов прищурился. — Ты-то почему не сбежал вместе с ним?
Шубин дёрнулся, замялся, промолчал. И тут до Кирилла дошло. Картинка сложилась в единую, кристально чёткую.
— Ты сбежал, — медленно проговорил он, глядя ему в глаза. — Но не с Тюнниковым. Ты должен был быть уже в другой стране. С новым паспортом. Так почему ты здесь, в этой дыре?
Шубин побледнел ещё сильнее — Абрамов думал, дальше некуда, но ошибся. Затрясся так, что стяжки заскрипели.
— Меня… перехватили. Ваши люди. Я уже… уже почти… Они… откуда-то узнали…
Кирилл усмехнулся. Перехватили — да не его люди. Его люди отбили Шубина у иностранных наёмников, которые работали на тех самых решал с Бали. Видимо, там тоже решили не оставаться в стороне и забрать должника для разговора.
Цыпа ему доложил:
- При оформлении загранпаспорта у Шубина вышла заминка — паспортисты сделали ошибку, из-за чего ему пришлось менять документ. Это его и задержало. Заметив за собой хвост, он попытался спрятаться в соседнем городишке в трёх часах езды от Рязанска, где его выследили и повязали иностранные наёмники.
Шубина скрутили и повезли в аэропорт. Парни Абрамова вели их фургон. В дороге были пять часов, когда сделали единственную остановку – повели Шубина в туалет, тогда бойцы Абрамова совершили налёт и забрали пленного.
И теперь Шубин сидел перед Кириллом, трясясь и пытаясь сохранить остатки достоинства, хотя они уже давно испарились вместе с последней каплей его храбрости.
— Ты знаешь, кто такой Равиль Ильясов? — спросил Абрамов, глядя ему прямо в глаза.
Шубин побледнел до синевы, до цвета утреннего неба на морозе.
— Знаю, — прошептал он одними губами. — Он тоже вложился. Крупно. Елизар обещал ему золотые горы. А теперь…
— А теперь я отвезу тебя к нему, — перебил Абрамов, поднимаясь со стула. — И ты расскажешь ему всё то же, что рассказал мне. Про схему, про судей, про то, как Тюнников всех кинул. Может, он будет милосерднее, если поймёт, что ты не главный виновник, а просто исполнитель. Хотя, — он усмехнулся, — я бы на это не рассчитывал.
Шубин забился на стуле, пытаясь вырваться. Пластик впился в запястья, оставляя красные полосы на коже.
— Нет! Пожалуйста! Не надо к Ильясову! Он меня убьёт! Он же…
— А меня, думаешь, по головке погладит, если я приеду с пустыми руками? — Абрамов потянулся, хрустнув шейным позвонком. И этот хруст прозвучал так предостерегающе и ужасающе, что Шубин зажмурился. — У меня неделя на разборки подходит к концу. Или деньги, или голова Тюнникова, или, — он кивнул ему и растянул губы в леденящей усмешке, — замена. Мне свои кровные тоже хочется вернуть. Так что не обижайся. Сам виноват.
Кирилл развернулся и пошёл к выходу, бросив на ходу парням:
— Выезжаем на рассвете.
Глава 27
Кирилл сидел в машине, пока Шубина грузили в один из внедорожников. Смотрел на заметённый снегом лес, на голые ветки, на серое небо, низко нависшее над верхушками сосен. И думал о Даше.
О том, как она смотрела на него перед отъездом. О слезах, которые пыталась спрятать. О дрожащих губах. Он улыбнулся своим мыслям: «Моя маленькая фурия. Готова была снова кого-то порезать, лишь бы я вернулся целым».
«Возвращайся скорее». Эти слова до сих пор жгли душу где-то под рёбрами. Тёплым чувством, о существовании которого он раньше не подозревал.
— Босс, готово, — раздался голос Цыпы в мини-гарнитуре.
Абрамов выдохнул, отключился от мыслей о Даше и завёл двигатель. Хотелось быстрее доставить этот «грязный» груз по адресу и переключиться на Тюнникова. Кирилл знал, что Татарин не простит ни первого, ни второго. Они наступили ему на больную мозоль — орудовали у него под носом, да ещё и его самого нагнули на бабки. Такие вещи он не прощает. Процентами не отделаются. Только кровью.
Кирилл надеялся, что Тюнникова всё же удастся транспортировать на родину на медицинском вертолёте. Спецы Абрамова уже несколько дней вели переговоры с докторами центральной больницы Янгоны, чтобы те дали добро на перелёт. Но иностранные медики жалели гада, говорили, что с такими травмами он может отдать концы прямо в воздухе. А Абрамову было плевать. Он хотел закончить с этим делом раз и навсегда, поскорее вернуться домой. К Даше. И жить спокойно.
Кирилл со своей командой всю ночь были настороже. Держали караул, сменяя друг друга через четыре часа. Почти не спали. Новых атак не последовало. Однако вся группа бойцов Абрамова знала, что за ними наблюдают, и противники видели, что пришла подмога. Видимо, поэтому иностранные наёмники осторожничали.
К Татарину выехали рано утром, пока трасса свободна, чтобы их кортеж не привлекал лишнего внимания. Всё-таки три внедорожника — это не «Логан» с шашечками. Машины бронированные, тяжёлые, заметные.
Дорога заняла больше времени, чем он рассчитывал. Снег шёл всю ночь, после небольшого перерыва опять повалил — густой и липкий, заставляя дворники работать в режиме бешеных метрономов. Трасса не чищена, колёса буксовали по наледи под снегом, автомобили то и дело водило по сторонам. По его прикидке дорога займёт вместо восьми часов все десять, а то и двенадцать. Коммунальные службы, как обычно, всё проспали.
Кирилл сидел на пассажирском сиденье «танка», положив руку на дверцу. Вёл Цыпа — надёжный, проверенный в десятке переделок. Он сменил Абрамова после четырёх часов утренней вахты и четырёх часов пути:
— Босс, давай подремли. Тебе ещё с Ильясовым переговоры вести. Голова должна соображать.
С чем Кирилл был согласен, поэтому уступил ему своё место, а сам принялся мысленно выстраивать диалог с Татариным. Позади них сидели Седой, Кот и Шубин. Последнего везли связанным, с мешком на голове.
Их автомобиль ехал в центре колонны. Спереди и сзади по внедорожнику. В каждом — по три бойца. Всего девять спецов вместе с Абрамовым. Дорога неблизкая, но по трассе — не по лесам шастать, не по болотам. Кто к ним сунется?
Кирилл ошибся.
Колонна растянулась по трассе километровой змеёй. Абрамов смотрел в окно на мелькающие голые деревья, на снежные шапки, нависающие над дорогой, и снова думал о Даше. Проверил телефон — сообщений от неё нет. Может, и к лучшему. Иначе это могло всколыхнуть в нём то, чего он сам о себе не знал.
Кирилл убрал смартфон. Цыпа покосился на него и усмехнулся уголком рта. Знал, что с боссом творится небывалое.
— Ещё пять часов, если без приключений, — тактично произнёс он, делая вид, что думал, будто Абрамов проверяет время, сколько им ещё висеть в этой снежной мгле.
— Без приключений не бывает, — ответил Кирилл, глядя на дорогу.
Нутро подсказывало: не всё так просто. И оказалось право.
Взрыв раздался, когда они проезжали заброшенную деревеньку. Она сразу не понравилась Абрамову, как только показалась на горизонте — тихая, подозрительная, будто в ней кто-то затаился. Полуразрушенные дома стояли слишком близко к дороге. Следов присутствия людей было не видно, но при таком снегопаде их могло быстро замести. За деревней снова начиналась лесополоса — километров десять глухого, тёмного леса по обе стороны дороги. Опыт подсказывал, что это удобный объект для внезапного нападения.
Интуиция не обманула.
Звук взрыва был глухим, утробным, закладывающим уши. Абрамов даже не понял сразу, что случилось — просто мир вокруг перевернулся, машину подбросило и понесло куда-то в кювет, как щепку.
— Босс! — заорал Цыпа, выкручивая руль в обратную сторону.
Кирилл успел увидеть в лобовое стекло, как взлетает в воздух впереди идущий внедорожник. Огненный шар, чёрный дым, осколки стекла, брызнувшие во все стороны алмазной крошкой.
— Твою мать! — рявкнул он, хватаясь за ручку над головой.
Их ударило сбоку остовом рухнувшего внедорожника. Пули забарабанили по кузову градом, но броня держала. Не держала только земля под колёсами — они съехали в кювет, провалились в снег по самую ось и замерли, накренившись набок.
Второй взрыв — задняя машина клюнула носом в трассу и, перевернувшись, закувыркалась в сугробе, как игрушечная. Они были в ловушке. Путь отрезан.
— Выходим! — скомандовал Абрамов, вышибая свою дверь плечом. Глазами он искал ближайший дом в деревне — покрепче, чтоб можно было укрыться и держать оборону. Но там сидел противник.
Цыпа уже стрелял поверх капота короткими очередями. Кирилл оглянулся. К ним бежало не менее пятнадцати человек в чёрном. По экипировке и манере двигаться сразу было видно — иностранцы. Они ступали бесшумно, пружинисто, с кошачьей грацией. Корпуса чуть наклонены вперёд, локти работают экономно — без лишних взмахов. На головах маски, с прорезями только для глаз, на телах - камуфляжи с шевронами и вместо надписи иероглифы и символы. На ногах лёгкие матерчатые полусапоги, явно не предназначенные для такой мерзопакосной погоды.
«Наёмники - профессионалы. Чьи? Ильясова? Или гости азиатских решал?»
Сейчас это было не важно. К нападающим спешила подмога — ещё два джипа. Видно, Шубин был им очень нужен, раз они успели так мощно подготовиться.
Кирилл оглянулся. Возле первого внедорожника один его боец мотал головой, стряхивая контузию, второй вывалился из кабины, сплёвывая кровь на снег, из его ушей сочилась кровь. Оба через пару секунд пришли в себя и присоединились к Абрамову с Цыпой.
— Обороняемся! — крикнул Кирилл им, начав косить успевших подойти слишком близко наёмников.
Пули свистели рядом, вгрызались в снег, в корпуса машин. Кирилл прятался за внедорожником, пригибаясь, чувствуя, как адреналин заливает кровь, стирая всё, кроме одной мысли: дотащить ублюдка Шубина до Ильясова живым.
И тут его дёрнуло. Резко, горячо, будто кто-то ткнул раскалённым прутом в живот. Абрамов согнулся, глянул вниз — по куртке расползлось тёмное пятно. Осколок от очередного взрыва или от пули — он не понял.
— Босс! — заорал Цыпа где-то сбоку, увидев капающую на снег кровь.
Кирилл махнул рукой, давая понять, что всё в порядке. Взгляд остановился на их машине — внутри царило настоящее месиво. Кот был ранен. Седой погиб. Он лежал, прикрывая своим телом Шубина с мешком на голове.
— Цел? — рявкнул Абрамов, вытаскивая пленника из-под Седого и срывая мешок.
Шубин открыл рот, но не смог вымолвить ни слова. Только кивнул, глядя на Кирилла безумными глазами затравленного зайца.
— Выходим! — скомандовал Абрамов. Цыпа и ещё несколько его парней из последней машины были уже рядом, держа оборону.
— Стреляйте по колёсам! — приказал он. — Чтоб не догнали.
Краем глаза Кирилл заметил на встречке обычный гражданский грузовик с открытым кузовом.
— Цыпа, двигай за машиной! Быстро! — рявкнул он, указав на транспорт, а сам стал отстреливаться, прикрывая собой Цыпу. Шубин лежал на земле возле его ног, закрывая голову руками.
Кирилл не видел, как Цыпа, нацелив ствол на водителя, тормознул грузовик. С поднятыми руками мужчина лет шестидесяти выпрыгнул из кабины и бросился по сугробам в лес, прячась за толстые стволы елей. Не мешкая, Цыпа запрыгнул на водительское сиденье и за несколько раз развернул машину в обратную сторону, стараясь подъехать задом ближе к своим.
Дождавшись знака от парней, Абрамов схватил Шубина и потащил за собой. Силы были на исходе. Передав пленника бойцам, Кирилл зажал рукой живот, чувствуя, как кровь пропитывает одежду и холод пробирается под кожу. Но останавливаться было нельзя.
Двое его ребят доволокли Шубина до грузовика — сам он идти не мог, ноги заплетались от страха. Раненых тащили на себе здоровые. Сзади гремели выстрелы. Те, кто остался прикрывать, делали своё дело. Абрамов верил, что у них получится оторваться.
Они погрузились в кузов. Кирилл уже не чувствовал половины тела, держался на одной силе воли. Плюхнувшись на холодный металлический пол, закрыл глаза. Перед внутренним взором стояло одно: лицо Даши. Её улыбка. Её голос: «Мой мужчина… Чтоб этот мужчина вернулся в целости и сохранности, без новых шишек и синяков».
«Прости, Даша, я старался», - мысленно простонал он.
— Босс, ты как? — спросил Цыпа, склонившись над ним. В его глазах читалась тревога.
— Живой, — ответил Абрамов, криво усмехнувшись.
— К Татарину? – уточнил он.
— К Татарину.
Цыпа полез в кабину, хлопнув дверцей. Проскользив по наледи, грузовик громко заурчал и резко тронулся.
На подъезде к дому Ильясова автомобиль заглох. Просто взял и встал посреди дороги — видимо, бензин кончился. Ирония судьбы: пережить засаду, оторваться от погони, проехать полсотни километров и встать из-за пустого бака. Не хватало только таблички «Конец фильма».
Спешившись, бойцы направились к своей цели. Абрамов зажимал живот окровавленной рукой, но нёс себя сам. Рядом вели Шубина — он уже не трясся, просто шёл, как зомби, глядя в одну точку перед собой. Сопровождающие его архаровцы, молча двигались за ним. Они дошли до ворот и остановились.
Охрана Татарина встретила их на своей территории. Стволы на изготовку, напряжённые лица, готовность стрелять при любом подозрительном движении.
— Скала к Татарину, — прохрипел Абрамов, чувствуя, как темнеет в глазах. — С подарком.
Его смерили взглядом, но пропустили. В холле встретил охранник — молчаливый, квадратный, с лицом, не выражающим никаких эмоций, и кивнул в сторону лестницы.
— Туда.
Кирилл поднялся на второй этаж, оставляя кровавые следы на белом мраморе, красные отпечатки ладоней на перилах, капли на ступенях. Двое парней тащили Шубина следом. Остальные остались ждать на улице.
Татарин сидел в кабинете, похожем на тронный зал какого-нибудь восточного владыки. Тёмное дерево, дорогие ковры, низкий кожаный диван, кальян в углу, на стенах — картины со сценами охоты. Когда Абрамов вошёл, он поднял глаза — и в них мелькнуло что-то похожее на удивление. Для него это редкость.
— Ты ранен, — сказал он вместо приветствия.
— Пустяки, — ответил Кирилл, опускаясь в кресло напротив. Ноги подкосились, но он удержался. — Привёз тебе подарок.
В комнату втолкнули Шубина. Он рухнул на колени, уткнулся лбом в ковёр и затрясся так, что, казалось, пол вибрирует.
Татарин посмотрел на него, потом на Абрамова. Взгляд тяжёлый, как бетонная плита.
— Кто это?
— Мозг операции. Тот, кто строил схему, по которой Тюнников кидал людей. Включая тебя.
Кирилл коротко, без лишних деталей, пересказал услышанное от Шубина. Про фиктивные IT-платформы, про судей в Азии, про то, как Тюнников положил все деньги себе в карман, кинув и инвесторов, и подельника. И про то, что настоящий архитектор всего этого безобразия — сейчас стоит на коленях и молит о пощаде.
Татарин слушал молча. Его лицо не менялось — маска, над которой работал лучший скульптор. Но Абрамов видел, как желваки ходят на его скулах, как пальцы, лежащие на подлокотнике, медленно сжимаются в кулак.
Он снова посмотрел на Кирилла.
— Что с Тюнниковым? Знаю, что нашёл уже.
— Тюнников сильно не хотел возвращаться, — ответил Абрамов, замечая звёздочки перед глазами, явный признак приближающегося обморока. Кровь всё текла, и сил почти не осталось. — Выжил, но вряд ли теперь сможет ходить. Вытрясу из него всё. Заставлю вернуть, что взял.
Татарин усмехнулся. Усмешка вышла кривой, но одобрительной.
— Ты смелый, Скала. Я уважаю таких. — Он кивнул на Шубина, который продолжал лежать на ковре, не поднимая головы. — Этого оставь мне. Я хочу побеседовать с ним с глазу на глаз. По душам.
Абрамов кивнул. Другого и не ждал.
Когда он уже собрался подняться, чтобы уйти, пока не рухнул прямо здесь, Татарин добавил:
— Рад, что та бухгалтерша не в теме оказалась. Ходили слухи, что она ключ к деньгам… Жаль было бы, если бы невиновную девчонку на ремни порезали. — Он помолчал. — Говорят, хороша собой. Умна. Не поэтому ли ты её себе заграбастал?
В этот момент телефон Абрамова зазвонил.
Он мельком глянул на экран. Сердце ёкнуло и пропустило удар: «Даша!»
Татарин кивком дал разрешение ответить. Кирилл незаметно нажал отбой, поднеся трубку к уху, будто слушая, что говорят, а потом уверенно произнёс:
— Тюнникова скоро доставят. Деньги тоже будут.
«Нечего этому ублюдку на Дашу слюни пускать». По его телячьему взгляду Абрамов видел, как расширились зрачки, как затрепетали ноздри.
«Любопытно ему, что она из себя представляет. Как выглядит. Чем зацепила. Попади она к нему в руки — живой бы не ушла. Вусмерть замучил бы: пытками или надругательствами. У таких, как Татарин, других методов нет. Только ломать и уничтожать — и он в этом профессионал».
Кулаки сжались. В глазах потемнело от ярости.
Ноги стали ватные, в животе пульсировала боль, и сил хватало ровно на то, чтобы сидеть и не сдохнуть прямо в этом кресле.
«Сейчас главное, чтобы этот ублюдок перенёс центр внимания на Шубина, а про Дашу забыл!»
Кирилл спрятал телефон в карман. Медленно, спокойно, будто ничего не случилось. Ильясов смотрел на него в упор, прожигал насквозь рентгеновским зрением, пытался прочесть его мысли.
«Пусть читает. Главное — Дашу не увидит. Ни в мыслях, ни наяву».
— Хорошо. Иди.
Абрамов вышел, оставляя за спиной всхлипывающего Шубина и тяжёлый взгляд Ильясова, прожигающий спину до самого позвоночника.
Внизу его ждали ребята.
— Босс, в больницу надо, — сказал Цыпа, глядя на одежду Кирилла, насквозь пропитанную кровью. — Прямо сейчас.
— Да. Давай, — ответил Абрамов после недолгого раздумья.
Хотелось домой. К ней. Но Даша, увидев его в таком виде, с ума сойдёт и его заодно сведёт. Нельзя ей этого видеть.
— И переодеться надо, — добавил он, пытаясь усмехнуться. Цыпа кивнул.
Охранник Татарина кинул ему ключи от своего джипа. Они всей оравой запихнулись в салон и поехали в сторону большого города.
Цыпа давил педаль газа так, будто за ними снова гонятся. Абрамов закрыл глаза и думал о Даше. О том, как она встретит его, когда он вернётся. Что скажет о полученной травме?
Едва они добрались до больницы, нос и подбородок Кирилла поздоровались с плиткой на полу. Знатно так, со смаком, будто давно не виделись.
Цыпа ещё на подходе вызвал бригаду, чтоб Абрамова сразу приняли и в операционную отправили. Кирилл вроде контролировал процесс, сам ногами перебирал, и тут… удар, искры из глаз — двойное удовольствие: ранение в живот и травма лица. Сквозь туман в голове до него донёсся встревоженный ор Цыпы, который строил медперсонал, чтоб шевелились, а то «босс истечёт кровью раньше, чем они наденут свои халаты».
Это клиника принадлежала Абрамову. На такие вот случаи. Для его архаровцев, которым тоже доставалось. И часто. Не было ни одной вылазки, после которой кому-то не требовалось что-то починить, зашить, пришить обратно. Либо, как тем троим, что остались на трассе возле внедорожников, констатировать смерть и отправить с почестями в последний путь.
В рабочие часы здесь принимали обычных граждан с насморком или больными зубами, а в нерабочие, как сейчас, — таких, как они. Специалисты подобрались надёжные, с крепкими нервами и лёгкой рукой. Абрамов знал: залатают как надо и быстро поставят на ноги.
Пришёл он в себя уже в палате. В вену была воткнута игла, рядом стоял штатив с физраствором и ещё какой-то мутной жидкостью, от которой в голове клубился приятный туман. Ему было значительно лучше – действовали седативные.
— …ему бы пару дней… — донёсся до него голос врача.
Абрамов подорвался. Вернее, попытался. Тело слушалось плохо, но мысль прошила мозг раскалённым прутом: какие ещё пару дней?! Его Дашка ждёт. Он ей так и не перезвонил. В груди засела досада и тоска от осознания, что не услышит и не увидит её ещё несколько часов. Для себя Абрамов уже всё решил: капельница с той жёлтой жижей дольётся — и домой. Ничто и никто его не остановит. Даша — его лучшее лекарство.
Хотелось, чтобы она снова обняла его, как вчера утром. Кожа к коже. Чтобы вновь проскользила от плеч к груди своими мягкими, нежными ладонями. Прижалась к спине…
Мысли об этом заставили ожить часть тела ниже пояса. Он мысленно усмехнулся: умирать будет — тоже о Даше вспомнит.
Абрамов перевёл глаза на стоящих к нему боком Цыпу и врача. Последнего он не узнал — то ли новенький, то ли он плохо ещё соображал. Раны Цыпы уже обработали, на лбу красовался пластырь, рука была перемотана.
— О! — Цыпа заметил, что Кирилл пришёл в себя. — Как себя чувствуешь, босс? Ты едва не умер.
— Не дождётесь, — бросил Абрамов. Голос хрипел, и он прочистил горло кашлем. — Телефон мне дай.
Игнорируя протесты организма, он уселся на кровати. Цыпа подал телефон, глядя на босса с плохо скрываемым сомнением в его адекватности.
— Вам пока нельзя вставать! — тут же вклинился врач.
«Какой он громкий, аж по ушам режет!» Кирилл поморщился и отдал Цыпе молчаливое распоряжение одним движением брови. Тот тут же считал его: «Выйди и докторишку выведи». Взяв врача под локоток, Цыпа деликатно выпроводил его из палаты, что-то втолковывая про то, что «босса лучше не бесить, а то хуже будет».
Абрамов набрал номер Даши.
Она долго не брала трубку. Секунды тянулись, как жвачка в жару, прилипшая к чьему-то ботинку. Его это нервировало. В груди щемило. Но он был уверен, что всё в порядке, что Даша не обиделась на сброшенный звонок. Не из таких она расфуфыренных дамочек, что по каждому пустяку губки надувают и мозг выносят.
«Если не ответит — подключусь к камерам дома», — решил он тогда.
— Кир! — ворвался в динамик её голос.
Выдох. Облегчение. Тёплая волна, разгоняющая боль и туман.
Кириллу так нравилось, когда она называла его сокращённо. Раньше он терпеть этого не мог — «Кир» звучало как кличка дворового пса, а сейчас — как медовая песня. Чудеса, блин.
— Привет. Извини. Занят был.
— Ты в порядке? — В её голосе слышалась настороженность.
— Да. К двенадцати буду. — Он отнял телефон от уха и покосился на часы в углу экрана, прикидывая своё состояние и время в дороге. — А может, и раньше.
— Хорошо. Жду, мой мужчина, — сделав акцент на его новый статус, закончила она разговор, и по её тону Абрамов понял: улыбается во весь рот.
Даша приняла правила его игры. Ему было приятно. От её слов, оттого, что между ними всё было чисто и ясно. Без недомолвок.
Откинувшись на подушки, Кирилл отправил сообщение Цыпе: «К десяти вечера доставь меня домой. В любом виде. Хоть волоком, хоть на каталке. Я должен быть там».
- Рядом с Дашей!
И закрыл глаза. Ещё несколько минут ушло на борьбу с усталостью и сонливостью от препаратов. Хотелось помечтать о Даше, представить её лицо, её улыбку, её руки…
Затем он провалился в бездну. Тёплую, мягкую, без снов.
Глава 28
Её кры;ло. Кры;ло так, что невозможно сосредоточиться ни на чём.
Даша сердито уставилась в монитор. Тот насмешливо моргал курсором. Глянув в нижний угол экрана, девушка обнаружила, что провела в метаниях и мечтаниях три бесценных часа.
Во время обеда Руфина Константиновна пыталась разговорами о всякой ерунде сдвинуть центр её мыслей с «где он и жив ли вообще» на бытовые вещи, но, поняв всю безнадёжность предприятия, отступилась.
— Так, Даша. Соберись! — скомандовала девушка самой себе, встала из-за стола и промаршировала по кабинету сначала вперёд, потом назад. Разминка пятиклассника перед контрольной. Остановившись, она закрыла глаза и мысленно принялась увещевать себя:
«Всё будет хорошо. Сказал же: “Ненадолго”!»
И тут же сама себе улыбнулась, уловив интонации Кирилла.
«Как заразу подхватила», — подумала она беззлобно и снова плюхнулась за стол.
Углубившись в цифры, Даша так закопалась в счетах и дебетах-кредитах, что не сразу услышала стук. Девушка подняла взгляд. Руфина Константиновна стояла у стола и тактично постукивала кулаком по столешнице, привлекая внимание.
— Ой! — Даша отпрянула так, будто экономка материализовалась из потустороннего мира. Рука дёрнулась, и кружка с остатки чая накренилась, выплеснутая коричневая жидкость живописно растеклась по джинсам и блузке. Даша посмотрела на мокрое пятно. — Ещё раз… ой!
— Надо быстрее застирать, — поделилась ценным опытом Руфина Константиновна.
Даша кивнула и направилась к себе. Экономка засеменила следом.
— У Кирилла Саныча стиральная машина в его ванной. Можете воспользоваться, — сообщила она.
Даша замедлила шаг. Странно. Изучая дом, она не обнаружила стиральной машины ни в одном из помещений, даже за той дверью, на которую она навесила ярлык «Тайная обитель».
Даша озадаченно качнула головой, складывая губы трубочкой.
— Странный выбор местонахождения, — пробормотала она, но Руфина услышала.
— Так мы договорились: готовка и уборка на мне, а вещи свои он стирает сам. Только иногда просит помочь с рубашками или стрелками на брюках.
Даша задумчиво потёрла подбородок и с удивлением отметила, что повторяет жест Кирилла. Он так делал, когда о чём-то напряжённо думал.
«Зараза, — повторила она про себя. — Прилипчивая».
А вслух сказала:
— Интересный мужчина.
— Приглядитесь к нему получше, Дашенька. Несмотря на специфическую внешность и грубоватость, Кирилл Саныч хороший человек. Вы ему по сердцу — за четыре дня вон как преобразили его.
Даша смущённо улыбнулась и скрылась за дверью своей комнаты.
«Четыре дня. Всего четыре дня прошло, а столько всего случилось. Словно меня засунули в центрифугу и включили на полную мощность — кружит, вытряхивает, бросает из стороны в сторону. Переодевшись в спортивную форму, она прихватила пострадавшие от чая вещи и направилась в комнату Кирилла. Войдя, включила свет, огляделась. С того момента, как он вручил ей здесь телефон, ничего не изменилось: всё было так же чисто и аккуратно, будто Абрамов каждый день намывал полы. Даже кровать-посадочная-площадка была идеально заправлена, — без единой складочки на покрывале.
В голове тут же всплыло мамино наставление: «Держись за него!», а теперь ему вторила и Руфина: «Приглядитесь».
«Будто это от меня зависит, — вздохнула Даша, направляясь в ванную. — Кончатся вся эта погоня и свист пуль, и он затоскует со скучной бухгалтершей».
В санузле, как и у неё, всё было совмещено. Отличие было лишь в зеркале во всю стену, между душевой кабиной и джакузи. «Небось тело своё разглядывает, любуется», —мысленно хмыкнула она. На полках Даша разглядела стакан с зубной щёткой и пастой, бритвенный станок, мыло, мочалку, пару полотенец и махровый халат. И всё такое… мужское. Никакой изюминки.
В углу обнаружилась корзина с его бельём. Даша застыла в нерешительности: стирать или не стирать? Машину гонять порожняком было как-то нерационально.
— Дашенька! — позвала Руфина Константиновна из коридора и, не дожидаясь ответа, прошла через комнату в ванную. Увидев на девушке спортивную форму, она одобрительно улыбнулась. — Вы пошли заниматься? Вот и замечательно! А я пока приберусь у вас в комнате.
— Да, спасибо, — смутилась Даша.
Не привыкла она к домработницам. Если б знала, где что лежит, сама бы марафет навела. С другой стороны — своеволие могло вызвать у Кирилла вопросы: «А чего это ты рапоряжаешься? В права полноценной хозяйки вступаешь?»
— Руфина Константиновна, а как считаете, Кирилл разозлится, если я его одежду постираю?
Экономка внимательно посмотрела на неё, что-то прикидывая в уме.
— Вам, Даша, можно всё. Он будет только рад.
От этих слов по коже пробежали электрические мурашки.
«Смотрю, Руфина Константиновна, вы нас уже поженили», — подумала она, чувствуя, как в горле спирает от волнения.
— А где здесь бельё сушат? — стараясь отогнать наваждение, уточнила она.
— Вот тут.
Руфина прошла в дальний угол ванной и открыла дверь, о существовании которой Даша не подозревала.
Она усмехнулась — всё-то у Кирилла с секретом. За дверью обнаружилась утеплённая веранда с выходом во двор. В небольших окнах угадывалась освещённая территория участка, а вдали тёмными причудливыми углами вырисовывался полигон.
Даша поджала губы. Вспомнилось, как она испугалась выстрелов, а Кирилл — невозмутимый, как скала, — прижался к её руке, как он с грацией хищника перемахнул препятствие, закидал её снежками и сам улетел в сугроб. И то забавное выражение лица после… Сейчас казалось, что всё это будто из другой жизни.
— У-у, — протянула она. — Как у него всё практично.
Руфина ушла по делам, а Даша, рассортировав вещи по цвету, запустила стирку и спустилась в зал — музыкой и движением заставить мозг забыть о волнении.
Там её ждал сюрприз: Кирилл установил по углам зала мощные сабвуферы. Даша подключилась к ним через телефон, стала динамично разминаться под ритмичный музон.
Через полтора часа, закончив тренировку и сделав растяжку, она снова встала в планку. Лекарства подействовали, боль ушла, но лечение обычно длится месяц, поэтому рисковать и нагружать запястья она не стала — держалась на локтях.
Неожиданно музыка прервалась, сменившись рингтоном. Даша взглянула на экран. Виноградов… Раздражённо сбросив звонок, девушка увидела в мессенджере восторженное «Спасибо!» от Инги, с кучей сердечек и восклицательных знаков. Всё-таки не зря попросила ноутбук: ответила на пару писем приятельнице.
Выключив всё, Даша поднялась наверх.
— Как позанимались? — спросила Руфина Константиновна, домывая пол в соседней комнате, выставив ведро в коридор.
— Отлично. Спасибо. Вы будете здесь ночевать? — уточнила Даша, ловя себя на мысли, что о распорядке в доме не знает ровным счётом ничего.
— Нет. Через час Игорь меня отвезёт домой, — ответила Руфина.
Игорь… Даша задумалась: «Кажется, это тот брутальный дядька, с которым экономка приехала, нагрузив его пакетами».
— Я много чего приготовила. Меня не будет два дня. Должно хватить. — Руфина завершила уборку в комнате Кирилла и прикрыла дверь. — Бельё, кстати, постиралось, я вывесила сушиться. Новую партию поставила.
— Спасибо, — снова смутилась Даша: с такой несложной работой она и сама бы справилась.
— Если хотите есть — ужин готов.
Кивнув ей, Даша зашла в свою комнату. После тренировки оцепенение спало, а вода в душе смыла остатки волнения, которым она терзалась.
Поужинав и проводив Руфину, Даша вывесила сохнуть новую партию белья, забрав свои вещи себе и развесив их в своей ванной. Затем вернулась к работе.
Новая задача от Инги оказалась сложнее — требовался детальный разбор, а для этого нужен был принтер. Даша нашла его, подключила к ноутбуку и распечатала листы оборотно-сальдовой ведомости. Проверила: несколько месяцев всё шло ровно, а потом часть контрагентов просто испарилась. Как не бывало.
Оторвалась от дел она только в начале второго ночи. Кирилл не вернулся и не позвонил. Чувствуя, что глаза слипаются, а мозг отключается от усталости, она поплелась в кровать.
Глава 29
Наутро, как она ни мечтала, Абрамов чудным образом не материализовался. Даша заняла себя привычными делами, но завтрак без Кирилла казался пресным, как диетический сухарик. Даже яичница с беконом потеряла вкус.
Почитав до обеда очередной том «Звёздного Волка», она переключилась на ребус от Инги. Но сердце было не на месте. Тяжёлое чувство давило на неё, сгущалось, как тучи перед грозой. Она то и дело косилась на часы в углу монитора. Время то летело со скоростью света, то замирало.
Даша снова и снова раскладывала листы по хронологии, пытаясь навести порядок не только в документах, но и в голове. Когда мозг окончательно закипел и выпустил пар через уши, она сдалась и пошла в зал.
Сердце билось в унисон с оглушительными звуками ударных, ноги высекали искры из резиновых матов, в попытках вспомнить ирландские танцы. Сегодня она с гордостью отметила прогресс — планку держала целых пять минут.
«Что бы на это сказал Кирилл?» — вдруг кольнуло любопытство.
Стало интересно, как он тренируется со всеми этими жуткими железяками, способными раздавить обычного человека.
«Снимать бы ролики с его участием и выкладывать в Сеть. Вела бы про него спортивный блог, мигом бы прославилась, — подумала она и мысленно похихикала над этой дурацкой фантазией. — Ну уж нет. Тогда у него появится армия поклонниц. Вдруг ему понравится какая-нибудь фитнесс-тренерша с ногами от ушей».
Даша запнулась о край мата и с размаху приложилась об него коленями.
— Второй раз! Стоило только усомниться в нём, как боженька меня покарал! Хорошо-хорошо, принимаю урок! — она подняла глаза к потолку, представляя за ним голубое небо и сидящего на облачке строгого, но справедливого наблюдателя.
Встав и потирая ушибленные колени, она торжественно произнесла вслух, как клятву на собрании:
— Кирилл — прекрасный человек! Замечательный! Обязуюсь никогда больше его ни в чём не подозревать.
«Ещё бы домой вернулся! Без разницы, в каком состоянии! Просто вернись, а?» — уже мысленно отправила она в космос пламенную мольбу.
Захлопнув дверь в зал, Даша сделала шаг в сторону своей комнаты, как вдруг…
— Дарья Александровна!
Молодой охранник возник из ниоткуда, как джинн, забывший предупредить, что выходит из лампы, если её потереть.
— Что?! — выдохнула она, мгновенно покрывшись холодным потом.
Сердце рухнуло в пятки: «Кирилл!» Она во все глаза уставилась на мужчину, ожидая самого страшного. «С ним что-то случилось!» Тело сжалось в тугой комок, мгновенно развеивая эффект от тренировки.
— Простите, что напугал, — охранник попятился, содрогнувшись от выражения её лица. — Я пришёл узнать, может, вам что-то нужно? Из хозяйственного? Или вообще? — Он присмотрелся к ней внимательнее, и его лицо вытянулось. — Вы плачете? Что-то случилось?
Даша моргнула, пытаясь переключиться с образа вселенской катастрофы на бытовую плоскость. Ускорившееся сердцебиение стало приходить в норму.
— Нет. Упала. Колени ушибла, — отчеканила она сквозь звон в ушах.
В голове вихрем пронеслось: «Какие, к чёрту, хозяйственные мелочи, когда Кирилл неизвестно где. Лучше расскажи мне, как он!»
— У меня всё есть, спасибо… — Она уже махнула рукой, отпуская его, но тут её осенило: — Постойте! — крикнула она. — Вспомнила. Купите бумагу для принтера, шариковую ручку, карандаш и ластик.
— Всё? — переспросил охранник, явно озадаченный таким скромным списком.
Даша кивнула и ушла к себе.
Пока она разбиралась с загадочным исчезновением сумм в оборотке, извела всю бумагу, какую нашла в ящиках стола и принтере. На специальной подставке в кабинете обнаружилась перьевая ручка с чернилами — видимо, хозяин любил такие аристократические вещи. Даша не стала на неё даже смотреть, мгновенно представив, как устроит чернильный потоп на дубовом столе. Поэтому заказала обычные письменные принадлежности.
После душа она наскоро перекусила на кухне и вернулась в кабинет. Край глаза так и цеплял лежавший в стороне телефон. Набравшись смелости, нажала на кнопку вызова. Телефон стал дозваниваться контакту «Мой мужчина». Звонок сбросили. В груди разразилась смута.
«Либо занят, и я просто не вовремя, либо…»
Она не дала себе додумать и выглянула в окно. Охранники расслабленно стояли на посту, без тени тревоги. Если бы что-то случилось с боссом, им бы сообщили. Наверное. Ей почти удалось убедить себя, что с Кириллом всё в порядке.
Разбираясь со сложной бухгалтерской задачей, Даша обзвонила пару коллег. Но ни один, ни второй не смогли внятно сформулировать мысль. Интернет тоже хранил молчание или выдавал общую бесполезную информацию. Раздражение росло, как снежный ком, а внутри закипала тревога: почему Абрамов не перезванивает?!
На пороге кабинета снова возник молодой охранник с заказом. Даша поблагодарила и через некоторое время вновь отправилась на кухню заесть саднящее чувство неудовлетворения.
Задача не решалась. Чтобы отвлечься, она полезла в новости и наткнулась на сообщение с пометкой «молния»: криминальные разборки возле деревни Потапово. Сердце зачастило. Интуиция, никогда её не подводившая, полоснула по телу хлыстом. Она открыла фотографии — кровавые, заблюренные цензурой, но не менее жуткие. И всё внутри заледенело.
«Он был там. Я знаю. Чувствую».
Никакой конкретики в скупых текстах не было. Время, количество пострадавших — всё расплывчато, как в тумане.
— Пожалуйста, только бы я позвонила не в самый пик, — прошептала она в пустоту. — Только бы не выдала тебя звонком, не отвлекла…
Информагентства, будто сговорившись, переписывали одно и то же. Фотографии через какое-то время исчезли совсем. Чтобы не сойти с ума, Даша оделась и вышла на улицу. Смеркалось. На небе зажигались первые звезды, как россыпи страз на тёмном бархате. Из-за макушек деревьев поднимался тонкий полумесяц.
Рингтон она услышала не сразу. Он доносился откуда-то издалека. Пощупав карманы и поняв, что оставила телефон в прихожей, Даша бросилась в дом. Первым в полумраке она заметила мерцающее красное сердечко и только потом прочитала имя.
— Кир! — крикнула она, замирая.
— Привет! — Голос его был нетвердым, вымотанным. — Извини. Занят был.
«Знаю я!» — чуть не вырвалось у неё. Сердце сжималось от дурного предчувствия. Что-то произошло.
— Ты в порядке? — только и смогла выдохнуть она. Остальное потом. Главное, что живой.
— Да.
Ноги подкосились, и Даша мешком сползла по стене на пол. Абрамов пообещал приехать сегодня, к двенадцати, нет, даже раньше. И она, чувствуя каждой клеточкой, что с ним что-то произошло, пообещала ждать.
Встряска оказалась знатная. Положив телефон рядом, Даша потёрла лоб, потом глаза. И тут её осенило. Резко, как удар молнии: «Оборотка!» Она скинула пальто, сбросила сапоги посреди прихожей и понеслась в кабинет.
«Где же? Где же?... Нашла!»
Даша сделала скрины, отправила Инге. Та мгновенно перезвонила.
— Ну, мать, ты мозг! — завопила трубка восторженным голосом приятельницы. — Как додумалась?
— Да вот как-то так. — Даша и сама не понимала механизма этого озарения. Видимо, от перегрузки нейроны стрельнули как-то по-новому.
После разговора она снова прошерстила новости про Потапово. Репортажи были пустыми, без фактов. Сплошные домыслы.
Чтобы занять себя, Даша включила фильм с голливудской звездой. На самом интересном месте телефон залился рингтоном про виноградную лозу.
— Опять Виноградов! — простонала она, ставя видео на паузу. — Ну что за настырный… Алло? — ответила, включив громкую связь.
— Дашенька, ты меня в чёрный список, что ли, занесла? — обиженно спросил бывший директор.
«Как я сама-то до этого не додумалась! — мысленно хлопнула себя по лбу Даша. — Ещё нет, но спасибо за идею, занесу. И Тиграна туда же. На всякий случай».
— Нет, Николай Ильич. Если бы отправила, мы сейчас бы не разговаривали, — заметила она.
— Слышал, фирмы, куда ты уходила, больше нет, — перешёл он к делу.
— И что? Хотите предложить вернуться? — Даша крутила колёсико мышки, слушая вполуха.
— Это было бы не совсем этично. Ты же знаешь, я не поощряю служебных романов. Кстати, об этом. Я тут подумал, может, ты уволилась, чтобы соблюсти это правило? И мы с тобой теперь можем встречаться открыто?
У Даши отвисла челюсть. Глаза распахнулись до размеров блюдец.
«Вот оно что! А я-то удивлялась, почему он так легко увольнение подписал!»
— Даш, давай встретимся, — продолжал напирать Виноградов. — Завтра. Закажу столик в ресторане. Какую кухню предпочитаешь?
— Э-э-э... — растерялась Даша. — Николай Ильич, я не могу пойти с вами в ресторан. Тем более завтра.
Даже в кошмарном сне она не могла себе этого представить. Свидание с ним — хуже «ужастика». Кожа мгновенно покрылась мурашками. Всё тело непроизвольно передёрнуло.
— Почему? — искренне удивился Виноградов. — Мы оба свободны...
— Стоп-стоп! — перебила она. — Я не свободна! — заявила она.
— Как это, не свободна?! — В его голосе послышалось такое искреннее возмущение, будто она нарушила все законы мироздания.
— У меня есть мужчина, — произнесла она с удивившей её саму гордостью. В голове нарисовался образ Кирилла, и Даша невольно улыбнулась.
— Когда ты успела, Дарья?! — в голосе Виноградова звенело недоверие. — Пока ты работала в «Крабонлайте» не припомню, чтобы с кем-то встречалась, — после паузы продолжил он: - Значит, кто-то новый. И значит, отношения толком не начались.,— Это не настоящие серьёзные чувства. Просто влюблённость.
Даша фыркнула:
«Тоже мне эксперт по отношениям нашёлся!»
— Как бы там ни было, я очень дорожу этим человеком.
— Ну и кто он? — в лоб спросил бывший директор, явно проверяя её на вшивость.
Даша сидела в кресле Кирилла, забравшись в него с ногами, и крутила в руках карандаш. Она чувствовала себя почти триумфатором.
— Кирилл Александрович Абрамов. — Имя слетело с губ легко и естественно.
Увлечённая разговором, она не заметила, как в дверном проёме появилась мощная фигура носителя этого имени.
На том конце провода повисла тяжёлая пауза. Даша, счастливо улыбаясь, смотрела на экран телефона, представляя, как Виноградов в ауте сползает по стенке. Даша широко улыбнулась, подняла согнутые в локтях руки и победно потрясла кулаками в воздухе: «Йес!»
В динамике послышалось, как собеседник прочищает горло.
— Я знаю Александра Абрамова. Криминального авторитета, который отхватил у города завод и на его основе создал холдинг «Вторчермет». Кирилл, стало быть, его сын?
В полутьме, заметив движение, Даша подняла глаза и встретилась взглядом с Абрамовым. Тёмные глаза сверкали знакомым огнём. Он медленно шёл к ней. Она расплылась в улыбке и выпрыгнула из кресла, чтобы скорее обнять его. В глаза сразу бросилось, как он измождён.
Кирилл обнял её одной рукой, глянув на экран мобильного, который лежал на столе. Даша разговаривала с абонентом по громкой связи.
— Алло? Даша? — донеслось из динамика.
— Вы правы, Николай Ильич. Александр Абрамов — мой отец. — Голос Кирилла звучал спокойно, убийственно вежливо. — Тот самый. Глава холдинга «Вторчермет». И я попрошу больше не беспокоить мою женщину неуместными приглашениями в ресторан, — мягко, но железобетонно проговорил он, после чего ткнул пальцем в экран, сбрасывая вызов.
Даша обняла его так крепко, как только могла, и прижалась к груди, в которой рвано, но сильно билось сердце.
— Вернулся, — прошептала она, вдыхая его запах. Улыбка не сходила с её лица. Но нос уловил что-то чужеродное. — Одежда другая. И пахнет от тебя больницей. — Даша вскинула голову, вглядываясь в его лицо. — И вид у тебя... — Она укоризненно покачала головой.
— Дорожишь, значит? — вместо ответа усмехнулся Кирилл, поражаясь, как быстро она всё подметила.
Прижав её крепче, он с наслаждением вдохнул запах её волос. Даша кивнула. Потом отстранилась, обхватила его лицо ладонями и нежно провела по щекам, по скулам. Кирилл поцеловал её правую руку, потом наклонился и поцеловал в губы. Она ответила, чувствуя, как нужна ему эта нежность. Поцелуй углубился, но тут Кирилла качнуло. Даша отпрянула и увидела, что он побледнел ещё сильнее.
— Тебе надо отдохнуть, — решительно заявила она и потащила Абрамова в спальню. Он не спорил, только шёл, тяжело опираясь на неё. Лёг прямо так, в одежде, поверх покрывала и похлопал по месту рядом с собой.
— Секунду! — Даша метнулась к себе и притащила подушку и плед. Водрузив трофеи на его кровать, легла рядом, обнимая его большое горячее тело.
— Дашка моя, — пробормотал он, обнимая её в ответ, и провалился в глубокий сон.
Глава 30
«Я горю, вся душа в огне, прошу, не гаси меня.
И как ты досталась мне, такая красивая?
Уйдёшь от меня в туман, шальная свободная,
Я снова найду тебя там, моя путеводная-я-я.
Моя-я-я путеводная-я-я…»
Музыка пробилась сквозь сон и морок лекарств. Абрамов прислушался: «Не мой стиль, вообще не мой». Но слова «путеводная моя» прилетели прямо в цель, в левую часть груди, где уже несколько дней жили тепло и тревога. Кирилл открыл глаза и оглядел ими знакомый потолок: «Дома!»
Провёл рукой рядом с собой и поджал губы: «Опять Дашки нет». Досада острым шипом впилась под рёбра и проскребла изнутри. Фоном заиграла другая песня. Тяжёлая, чумная, с утробным басом, от которого всё вибрировало внутри. Абрамов усмехнулся, догадываясь, откуда музыка: «Заценила, значит, мою аудиосистему».
На лбу лежало что-то влажное. Он снял это с себя и посмотрел, определив, что это полотенце. Откинул его в сторону. Уронив руку на грудь, под пальцами обнаружил голую кожу. «Рубашки нет! Чёрт». Сердце бухнуло и сжалось. Приподнявшись, Кирилл прошёлся взглядом по собственному телу, насколько хватило глаз. Рана была заклеена по-другому, аккуратно. И почти не болела.
Улыбка стала шире: «Даша обнаружила всё-таки. Ничего от неё не скрыть. Ей бы в прокуроры — любого на чистую воду выведет, даже самого хитрого мошенника».
Абрамов попытался собрать вчерашний вечер по кускам.
Вот Цыпа привёз его домой. Окна глазели на него чернильными проёмами, словно дом притворялся спящим. «Легла, не дождавшись меня», — с разочарованием подумал он о Даше. И уже хотел вломиться в её комнату, сгрести в охапку и не отпускать до утра, но в конце коридора заметил тусклую полоску света от лампы на его столе.
«Ждёт!» — Сердце ёкнуло и защемило от радости.
Одурманенный лекарствами, на ватных ногах, Кирилл попёрся на свет, как мотылёк на лампочку, которая обещала не просто тепло, а гораздо большее. Шатался, держась за стены, но шёл, словно пьяный альпинист на финальном рывке. До слуха донёсся искажённый динамиком голос — какой-то хмырь снова набивался Дарье в женихи.
От слов чужого признания чуть ли не в любви Кирилл ощутил резкий укол ревности, болезненный, но терпимый. «Я ведь тоже ей признавался в чувствах. Как умел. Она не воспринимала слова всерьёз», — царапнула его мысль, недовольство и неожиданное чувство страха дёрнуло в ране на животе.
И тут Даша выдала — как кулаком в «табло» прописала: есть у неё мужчина! И назвала его имя. Кирилл чуть не грохнулся от потрясения. Конечно, он ждал и надеялся, что Даша признает его своим мужчиной. Но ждать — одно, а услышать — совсем другое. Аж дух захватило, и лекарства в голове разом выветрились.
Он приблизился к кабинету и увидел, как Дарья вздёрнула в воздух кулаки, будто праздновала победный гол в финале Кубка мира. А затем увидела его… Прошла секунда или целая вечность. Кирилл не знал. Но вот она сорвалась и бросилась в его объятия, прижалась так, будто он — весь её мир. Или, как минимум, самая важная часть её жизни.
Когда хмырь приплёл его отца, озвучив полуправду, сердце Кирилла болезненно сжалось, и он замер, ожидая реакции Даши. Но она, похоже, пропустила всё мимо. Её интересовал только он – Кирилл Абрамов.
Кирилл отшил этого недоумка парой коротких фраз, а следом обнял Дашку сильно-сильно. Она ничего не спрашивала, только жалась крепче, будто боялась, что он исчезнет, растворится в воздухе, как утренний туман. Его губы нашли её. А дальше от головокружения уже ничего не помнил. Очнулся утром в постели.
В ванной всё вроде было на своих местах, но как-то иначе. Дверца стиральной машины распахнута — он так никогда не оставляет. Корзина с бельём пуста. Дверь в подсобку приоткрыта. Пройдя туда, Кирилл замер.
На верёвках висело его бельё. Ещё влажное. Целая вереница носков — ровненько, парами, как в магазине, будто их выстроили по стойке смирно. Он в жизни так не развешивал. А в самом конце — рубашка, в которой он вчера вернулся. С неё ещё капала в таз вода. Даша постирала его вещи, как очень заботливый человек.
Внутри разлилась тёплая благодать. Неожиданно. Приятно. И немного щекотно, будто кто-то внутри включил режим «счастье» и забыл его выключить.
Музыка снова сменилась. Кирилл подвигал головой в ритм. Глупо, но то, что Даша заценила сабвуферы, заставляло его радоваться как мальчишку, которому подарили новую игрушку. С появлением Даши его дом будто ожил. Заиграл другими красками, звуками, запахами. Перестал быть просто крепостью — стал домом. Настоящим.
Умываясь, Абрамов поймал себя на мысли, что прислушивается к её трекам. Ассортимент впечатлял разнообразием: от тяжёлого металла до классики, от Лепса до Баха. «Интересно бы посмотреть, как она занимается. Но сначала — дело. Нужно выяснить, что с Тюнниковым».
Войдя в кабинет, он замер на пороге. Вчера, помнится, бумаги занимали весь стол, а сейчас там царил идеальный порядок. И принтер вернулся на своё место, словно и не покидал его. Кирилл открыл ноутбук. В браузере автоматом высветились последние просмотры. Он нахмурился: «Деревня Потапово». Фотографии, текст новостей.
«Мои парни проговориться не могли. Значит, сама догадалась. Женская интуиция работает похлеще любой полиции, особенно когда она подкреплена острым умом», — вспыхнул он от восхищения и чуть не застонал от досады, что от Дарьи ничего не скрыть. Придумать убедительные отмазки не успел — у него зазвонил телефон.
— Борт с Елизаром в пути. Удалось таки вытащить гада из-за границы, — через Ярика сообщил Данил. — С ним ноутбук, флешки, доступ к криптокошелькам.
Кирилл выдохнул: «Теперь можно разойтись с Татариным на хорошей ноте и наконец-то зажить спокойно». В груди появилось чувство облегчения и надежды на скорейшее завершение всей этой канители.
Он прошёл на кухню. Там уже ждал завтрак. Стол накрыт — приборы, салфетка, накрытая крышкой тарелка с завтраком. Абрамов снова усмехнулся: Дашка всё предусмотрела. Он уже поел, а музыка всё не смолкала. Взяв бутылку воды, Кирилл пошёл в зал.
Дашка порхала по помещению под задорный бит. Пластичная. Грациозная. Воздушная. Взгляд не оторвать. Он прислушался к словам песни: что-то про расставание и отращённые крылышки. Не нравился ему этот текст. Совсем. Какая-то слишком грустная тема для его утра, когда он впервые за долгое время чувствовал себя счастливым.
Тем временем музыка кончилась. Даша остановилась, восстанавливая дыхание, а Кирилл залюбовался ею, присев на низкую скамью тренажёра в ожидании, когда заметит. Она села в уже знакомую ему позу: ноги узлом, руки вытянула вперёд, грудь к коленям. Стройная. Гибкая. Красивая. До умопомрачения.
Тело ниже пояса ожило, обдав его желанием. И Кирилл с удовлетворением отметил: «Жить буду».
Даша сменила положение ног и снова потянулась. Проведя в такой позе ещё несколько минут, она встала, повернулась и наконец заметила его. Потянувшись к телефону, сделала музыку тише, заглушив Лепса на словах: «Она не скажет “да”, такого нет мужчины…» Абрамов внутренне вздрогнул. Сам не понимая почему, но спроецировал на себя.
— Я тебя разбудила? — обеспокоенно спросила она. Подойдя вплотную, Даша осмотрела его лицо в стиле «Чингачкук — Большой Змей»: синяки разных цветов напоминали боевую раскраску индейца. Не успел он ответить, как она коснулась губами его лба. — Температуры нет. Как самочувствие? К врачу снова не надо?
— Не разбудила. Отлично. Позже, — отрапортовал Кирилл, закрывая все три вопроса сразу. В его мощной груди что-то защемило от этой заботы, от беспокойства за него в её глазах.
Он протянул ей воду. Даша благодарно кивнула, открыла бутылку и сделала несколько глотков.
— Всё… закончилось? — спросила она, когда с восстановлением водного баланса было покончено, и качнула головой куда-то в сторону.
Абрамов понял: спрашивает про Тюнникова и преследования.
— Первая часть — да, — честно ответил он. Красивое лицо накрыла тень, и он добавил: — Скоро, Даш, скоро. Обещаю. Самому не терпится закончить эту тягомотину. — Он взял её руки в свои. Женские ладони были горячие и влажные после тренировки. — Ты так ловко ноги узелком заворачиваешь. Научишь? — сменил он тему, не разрывая контакта, не в силах насмотреться.
Даша ошеломлённо уставилась на него. Решила, наверное, что у него сдвиг по фазе или лекарства в голове перемешались. А Кирилл просто хотел отвлечь её от мыслей о Тюнникове.
— Вот как сейчас делала, — кивнул он на маты, продолжая стоять на своём.
— Научить-то могу, да только не уверена, что смогу тебя потом распутать без помощи крана и автогена, — выдала она после паузы, и на её губах мелькнула улыбка. Видимо, представила его в этой позе — огромного, неуклюжего, скрученного узлом.
Что ж, пусть представляет сколько влезет. Главное — не хмурится и не переживает.
— Думаю, справимся, — ответил Кирилл, и снова фоном звучала песня, текст которой ему не нравился. Что-то про звонки бывшим с сердцем не остывшим. — Что за песни у тебя? — спросил он небрежно. — Сплошные расставания и страдания. Мне начинать беспокоиться?
Кирилл ждал, что она посмеётся, выдаст что-нибудь отрезвляющее типа «Дурак, что ли?», но брови Даши взлетели вверх. Она словно в кому впала. А у него в груди бушевала настоящий ураган.
— М-м, — только и выдала девушка, взволновав его ещё больше. На неё не похоже — обычно Даша за словом в карман не лезла, а тут ступор. — Нет, — и тут же обняла его за шею.
Кирилл с облегчением выдохнул: «Всё в порядке».
Её грудь, обтянутая спортивным топом, оказалась на уровне его глаз. Мужчину мгновенно затопило волной возбуждения. Захотелось прижаться к ней губами, захватить ладонями, сорвать этот чёртов топ…
Он зажмурился, отгоняя навязчивые мысли, и спросил:
— Вчерашний фраер — последний в твоём загашнике женишков? Или кто-то ещё припасён?
Он не хотел показаться ревнивым скунсом, но выходило плохо. «Слишком много у неё поклонников!» — мысленно пересчитывал он их по пальцам.
Даша засмеялась, грудь перед его глазами мелко затряслась. Абрамов поверить не мог: он тут почти от ревности умирает, а она хохочет!
— Нет у меня вообще никого, — отстранившись от него, сказала она. На красивом лице девушки застыло озадаченно-счастливое выражение. — Да и эти-то не в счёт. С тобой и рядом не стоят.
Её признание прошло насквозь тело Кирилла, пришпилив ноги к полу и заставив напрячься каждую мышцу. В паху особенно. Хотелось сгрести её в охапку, унести в комнату, на постель, и целовать, ласкать, слышать, как ей хорошо с ним… Но вместо этого он с хрипотцой, но игривой ноткой в голосе ответил:
— Смотри у меня!
Выражение её лица изменилось: зрачки расширились, щёки вспыхнули нежным румянцем. Дыхание Даши стало рваным, прерывистым. И его тоже.
Они смотрели друг на друга, не отрываясь. Кирилл ждал, когда Даша осмелится поцеловать его. По глазам видел — хочет. Тянется. И тут…
— Кирилл Александрович! — прогремело с лестницы голосом его человека.
Они с Дашей одновременно вздрогнули. Момент был упущен. Абрамов закрыл глаза, рыча, пытаясь справиться с досадой: Ярик не стал бы тревожить его, если бы новости о Тюнникове были не такими срочными и важными.
Даша отпустила его шею. Лицо девушки залило краской. Неловко отстраняясь от него, она уронила на пол бутылку с водой.
Вставая, Кирилл матерился про себя: «Тюнников, гад, даже сейчас умудрился всё испортить! Добил бы эту тварь! Ещё раз хребет бы ему сломал!»
Они вместе поднялись по лестнице. Даша скрылась в своей комнате, а он последовал за помощников в кабинет.
От Данилы, который был в Москве, пришла важная информация:
— Тюнников уже в Москве. Через шесть часов будет в Рязанске.
Кирилл с глухим удовлетворённым стуком опустил на стол сжатый кулак и посмотрел на докладывающего ему Ярика:
— Это хорошо.
Новости его радовали. В груди разлилась зарождающаяся надежда на скорое завершение этой эпопеи с Дашей, Тюнниковым и Ильясовым.
— Босс, надо обсудить маршрут, безопасность, засады — чтобы по дороге не случилось того же, что с Шубиным, — с предупреждением произнёс помощник.
Они разработали план, закрепили его, отправили бойцам сопровождения Тюнникова.
— Место встречи и где будут держать Елизара тоже подготовили. В Потапово зачистили, — выслушав собеседника, убирая телефоне в карман, передал ему сообщение Ярик. — Машины отправили в утиль. Двухсотых — в морг нашей клиники. Можно хоронить, — угрюмо завершил он доклад и выдохнул через нос, скрывая свои чувства от потери корешей.
У Абрамова тоже было муторно на душе - он помнил лица всех своих людей. Дорожил каждым бойцом. На его скулах играли желваки от их потери.
— У кого семьи — выплатить страховые, — низким голосом распорядился он, отпуская жестом помощника.
— Кирилл Саныч, ваш отец просил позвонить, как только появитесь.
Переданная через его людей просьба отца не удивила — Александр Абрамов не смог до сына дозвониться. Кирилл знал, что и про рану отцу уже доложили, и про то, что часть бизнеса Краснову отдал.
«Беспокоится и не одобряет», — но Кириллу было плевать. Главное — закрыть вопрос с Ильясовым. Потом только позвонит отцу, чтобы выслушать нотации.
Перед тем как выдвигаться к месту, где его люди уже готовили «тёплый приём» для Тюнникова, Кирилл бросил взгляд на лежавший в стороне ноутбук. По его распоряжению тот уже был настроен — оставалось только вручить его адресату. Глянул на часы и прикинул, что Даша должна была уже принять душ и переодеться.
Взяв новенький, ещё пахнущий заводским пластиком ноутбук, он направился к её комнате, прикидывая, как бы поинтереснее обыграть этот жест.
Стукнул в дверь и, не дожидаясь ответа, зашёл в комнату.
Глава 31
В комнате было тепло и влажно и пахло её шампунем и гелем для душа с лёгкими цитрусовыми нотками. Из ванной доносился ровный шум воды. Дверь была приоткрыта, так и приглашая зайти, но Кирилл ждал Дашу снаружи.
Оглядев комнату, Абрамов положил ноутбук на стол у окна. Взгляд машинально скользнул по поверхности туалетного столика у противоположной стены. Минимум косметики, никаких сложных «примочек для красоты». Даша не из тех, кто проводит часы перед зеркалом, и это вызвало у Кирилла лёгкую улыбку.
Он прислонился бедром к широкому подоконнику, практически слившись с цветом штор, задёрнутых в неровную гармошку в самом углу. Его массивная фигура на фоне складок ткани была неразличимой.
Абрамов углубился в сообщение на телефоне и не услышал, как вода перестала литься. А когда поднял глаза — замер.
Даша выпорхнула из ванной в чём мать родила. Абсолютно нагая, с влажной кожей, блестящей в мягком свете окна. Не заметив незваного гостя, девушка босиком прошлёпала к шкафу, отбросив влажное полотенце, которое держала в руках, на кровать — и промахнулась. Не задумываясь, она наклонилась, чтобы поднять его, и на долю мгновения предстала перед Абрамовым во всей своей сокровенной красоте. Низкий сдавленный возглас вырвался из груди, будто его ударили под дых. Даша резко обернулась и встретилась с Кириллом взглядом.
— Ой! — выдохнула она, и в её глазах вспыхнула паника. — А ты… чего? — Она метнулась к кровати, схватила скрученное полотенце, попыталась прикрыться, но из-за суеты ткань только сильнее запуталась в пальцах. — У тебя особый дар — заходить в комнату, когда я выхожу из душа, — кое-как обмотавшись, смущённо бросила Даша, глядя на визитёра.
Вместо ответа Абрамов широкими шагами преодолел расстояние между ними. Мягко, но решительно выдернув мокрую ткань из её рук, отбросив её в сторону.
— Угу, — только и смог выдохнуть он. Глаза его горели особенным глубоким огнём, который уже ни чем нельзя было потушить.
Ещё мгновение — и он прижал Дашу к себе, накрыв её губы жадным, собственническим поцелуем. Это было заявление прав, голод, утоление жажды, копившейся бог знает сколько времени.
Даша сделала слабую попытку воспротивиться — скорее рефлекторно, чем осознанно — но Абрамов только углубил поцелуй, крепче вдавливая её в себя.
Она сразу почувствовала: Кирилл накалён до предела. Его тело — сталь, камень, горячая, неумолимая мощь — заставляло подкашиваться колени, а всё внутри сжиматься в сладком, томительном предчувствии.
Там, в спортзале Даша тоже чувствовала возбуждение. Пока мылась, бабочки в животе устраивали дискотеку, его несколько раз скручивало в узел, стоило только представить губы Кирилла на своих губах, его руки на своей коже. Поэтому она с готовностью ответила на его жаркий требовательный поцелуй, тая в больших ладонях, сдаваясь его напору. Ведь происходило именно то, о чём она всего несколько минут назад мечтала.
Вскоре хватка ослабла. Кирилл оторвался от неё, давая Даше глотнуть воздуха. Уткнувшись лицом в её мокрые волосы, Абрамов вдохнул их запах и провёл языком по её шее — медленно, пошло, сорвав с губ девушки непроизвольный низкий стон.
— У тебя дырка в животе, — выдохнула Даша между поцелуями, касаясь губами его скулы. – Серьёзное ранение. - Голос её звучал хрипло, сбивчиво, но в нём сквозила забота.
Даже в такую минуту она беспокоилась о нём. Ночью, пока спал, Кирилл вёл с кем-то невидимую борьбу, отдавал приказы, сжимал кулаки так, что кости хрустели. Тело его металось и горело, на коже выступала испарина. Даше пришлось каждые полчаса класть свежее влажное полотенце ему на лоб, чтобы сбить жар.
Кирилл успокоился лишь тогда, когда она коснулась пальцами его лица, а потом поцеловала в губы. Надо же, и для него все эти бандитские стычки бесследно не проходят. Даже таким медведям не чужд посттравматический синдром.
Абрамов не удержался — коротко тепло рассмеялся, и этот вибрирующий смех отозвался в самой Даше.
— Ты неподражаема, — сказал он и снова завладел её губами, играя языком с её языком, дразня и соблазняя.
Мужские ладони скользнули вниз, на ягодицы, чуть приподняв её над полом. Даша прочувствовала мощь его возбуждения — горячую, твёрдую, нетерпеливую плоть, прижатую к её животу, и мгновенно отозвалась на неё: её тело налилось желанием близости. Низ живота свело предвкушением.
— Если боишься, что мне будет больно, — прошептал он, отрываясь от её губ на долю секунды, — разрешаю оседлать меня сверху. — И снова погрузился в поцелуй, не дав ей ответить.
— Ммм, — промычала Даша, отстраняя его. — Тебе надо, а мне сверху? — с лёгкой иронией возмутилась она, но в голосе не было протеста — только возбуждение и покорность.
Кирилл усмехнулся.
— Можешь попробовать всё, что нравится, — хрипло парировал он, напирая на неё.
Даша попятилась, упёрлась в край кровати и упала бы назад, если бы не Кирилл. Держа одну руку на её талии, а второй придерживая за лопатки, он мягко уложил её спиной на матрас. И тут же стянул футболку, открывая её взору могучий торс — грудные мышцы, татуировки, твёрдый, рельефный пресс и… марлевый тампон на животе, который она меняла ему ночью.
— Хочу тебя, — прохрипел он, укладываясь рядом и заполняя собой всё пространство.
Его ладонь скользнула от её талии вверх, обхватывая грудь — упругую, податливую, такую манящую. Большой палец провёл по затвердевшему соску, сжимая, дразня, и Даша непроизвольно выгнулась, вдавливаясь затылком в покрывало, прогибаясь в пояснице навстречу этому взрывному ощущению.
Кирилл подтянулся выше и принялся осыпать поцелуями её ключицы — сначала осторожно, едва касаясь, потом — всё настойчивее. По животу Даши побежали мурашки. Приятное тепло разлилось между ног, пульсируя в такт сердцу.
Рука Абрамова опустилась ниже, скользнула по внутренней стороне бедра —медленно, дразняще, — и Даша со стоном втянула носом воздух, вцепившись пальцами в его могучие плечи. Голова закружилась, мир сузился до его ладоней, до горячего дыхания на шее, до напряжения его твёрдого тела, прижатого к ней.
Кирилл провёл пальцем по самому сокровенному — влажному, горячему, трепещущему от её собственного неконтролируемого желания месту. Из горла вырвался стон удовольствия, когда палец вошёл в неё — плавно, уверенно, до самого основания. Даша подалась бёдрами навстречу этому движению, отзываясь на каждое прикосновение, умоляя о большем.
Через несколько минут Кирилл освободил себя от остатков одежды и в следующий миг заполнил её собой. Даша вскрикнула, ногти впились в широкую спину. Он замер на мгновение, давая ей привыкнуть к вторжению, а потом начал двигаться.
Сначала медленно, смакуя каждое движение, заставляя её ощущать каждую клетку своего тела, каждый отклик, что рождался внутри неё. Потом ритм ускорился, стал глубже, настойчивее, неумолимее. Кирилл входил в неё на полную мощь, до самого основания.
Даша обнимала его, прижималась, ловила губами его плечо, соль кожи, возбуждающий вкус пота. Комната наполнилась прерывистыми стонами, шорохом покрывала под возбуждёнными телами, его тяжёлым хриплым дыханием и её тихими, сдавленными всхлипами.
Даша чувствовала себя будто в эпицентре пожара. И, когда волна оргазма наконец накрыла её, сметая всё ослепительно-белым горячим вихрем, она услышала, как Кирилл хрипит её имя, и почувствовала, как его тело содрогается в последнем глубоком толчке, заполняя её теплом.
А потом наступила тишина.
Глухая и звенящая, она повисла над комнатой. И лишь спустя целую вечность сквозь неё прорвался и заполнил пространство бешеный стук двух сердец, не желающих расставаться.
Кирилл медленно опустился рядом, не выпуская Дашу из объятий и прикрыв глаза. На лбу и скулах блестели капельки пота. Даша прижалась щекой к его мокрой груди, слушая беспорядочные удары под ней.
— Теряюсь в догадках, — тихо проговорила она наконец, водя пальчиком по контурам татуировок, очерчивая и изучая его кожу, как карту, — почему на дверях нет замков?
— А зачем? До этого я один жил, — ответил Абрамов, не открывая глаз, но его рука чуть крепче сжала её плечо, притягивая ближе.
— А сейчас не один, — возразила она, поднимая на него взгляд. — Вроде бы есть необходимость.
— Не-а! — Кирилл всё-таки открыл глаза и поцеловал её в лоб. В этом жесте было столько нежности, что у Даши перехватило дыхание. — Сегодня у нас намечается переезд.
Даша тут же напряглась, приподнимаясь и с беспокойством глядя на Абрамова.
— Куда переезжаем?!
Кирилл мягко, но настойчиво уложил её обратно, прижав рукой.
— Не кипишуй, — успокоил он, верно растолковав её мысли — о Тюнникове, об угрозах, о том, что царило за стенами дома и том, что могло случиться. — Ты всего лишь переезжаешь в мою комнату.
Он пошевелился, и Даша скатилась с его груди на покрывало, оставаясь в плену его рук, словно в надёжном, тёплом коконе. Кирилл навис над ней, глядя прямо в глаза. Провёл пальцем по её распухшим от его поцелуев губам.
— Хочу засыпать и просыпаться с тобой в одной постели.
Даша сглотнула, пронзённая его словами. Они были простыми, обыденными даже, но в них звучало что-то большее, чем просто желание. Что-то, от чего внутри всё сжималось и одновременно расцветало.
— Понравилось, что ли, как нянькалась ночью? — усмехнулась она, пытаясь спрятать смущение за шуткой.
Кирилл наклонил голову и потёрся носом о её висок.
— Угу, — промычал он ей в ухо тёплым, ласковым голосом. — Как целовала и гладила, — подтвердил он её догадку. И сам нежно коснулся губами её лица. — Когда я тебя успокаивал — не мог себе такого позволить.
Он снова потянулся к её губам, накрывая их долгим глубоким поцелуем. Через минуту Даша почувствовала шевеление его плоти, зажатой между их телами, — мужской орган оживал, откликаясь на близость, на невозможную, лишающую разума нежность.
Её грудь снова оказалась в плену его ладоней. Кирилл провёл языком по коже, спускаясь всё ниже, к животу, к бёдрам, сводя с ума. А потом резко перевернулся на спину, утягивая её за собой, усаживая себе на живот и глядя на неё снизу вверх с тёмным блеском в глазах.
Большие пальцы нашли соски, водя по ним в дразнящем танце. Чуть приподняв бёдра, Кирилл поёрзал под ней, запустив по телу Даши новую волну возбуждения и мурашек.
— Тебе не больно? — спросила Даша, заметив, что марлевый тампон на его животе снова окрасился алым.
— На мне хороший доктор, — улыбнулся он, и в этой улыбке было столько тепла, что её сердце неровно забилось.
Абрамов сделал поступательное движение бёдрами и плавно вошёл в её влажное разгорячённое лоно, заполняя её до краёв. Даша застонала, запрокинув голову, и начала ритмично двигаться, закрыв глаза, отдаваясь ощущениям, этому бесконечному томному скольжению внутри. Она чувствовала, как Кирилл помогает ей, направляя движение, поддерживая её за бёдра, ощущала, как его пальцы впиваются в кожу, оставляя следы.
На самом пике, когда до взрыва оставалось всего несколько мгновений и каждая клетка вибрировала в предвкушении, а мир вокруг потерял всякое значение, Кирилл резко подался тазом вверх, глубже, до упора, до самого предела насадив её на себя.
Даша вскрикнула — громко, не сдерживаясь. Ещё один мощный толчок — и перед глазами взорвался фейерверк, рассыпаясь на миллионы ослепительных искр, унёсших её в горячую пустоту.
Она упала ему на грудь, тяжело дыша, чувствуя, как его плоть всё ещё пульсирует внутри неё мелкими, затухающими толчками, и как его руки гладят её по спине, успокаивая, возвращая в реальность.
— Кстати, зачем ты приходил? — вынырнув из дрёмы, вспомнила Даша несколько минут спустя, чувствуя, как Кирилл возится на постели, меняя положение.
Каким-то чудным образом он вытащил из-под них одеяло и накрыл их обоих. А она сползла с него и легла рядом, греясь и от его тела, и от одеяла.
— Ноутбук тебе купил, — вздохнул Абрамов, поглаживая её по влажным после душа волосам. — Вот… принёс. — Он кивнул на стол, на котором оставил подарок. — Но ты меня снова сбила с ног. И в прямом, и в переносном смысле. У тебя талант, Даш, укладывать меня на лопатки. Всё с тобой не по плану.
Она усмехнулась, уткнувшись носом ему в грудь.
— Мог бы просто глаза закрыть, — проворчала она, но губы сами растягивались в улыбке. Она была счастлива. Сейчас она чувствовала себя спокойно.
— Не помогло бы, — серьёзно ответил он, и голос его стал ниже, гуще, будто вибрация от контрабаса. — Твой обнажённый образ преследовал бы меня и с закрытыми глазами. От вида твоего тела мне мгновенно сносит крышу.
— А-а, — протянула она понимающе. — Теперь дошло, как у мужиков причинно-следственная связь работает.
— Дашка! — Его смех прокатился по комнате громом. Он слегка навалился на неё, прижимая к кровати, и принялся целовать куда придётся — в щёки, в лоб, в кончик носа, в шею, бормоча между поцелуями что-то неразборчивое.
Глава 32
Кирилл поднёс к глазам Дашину руку, разглядывая порезанный палец. Вид при этом у него был такой, будто он проводит криминалистическую экспертизу.
— Это что? — с упрёком в голосе спросил он и для пущей убедительности слегка встряхнул её кисть, словно нашкодившего щенка. — Стоит мне выйти за порог, как ты умудряешься пораниться! — отчитал Абрамов ворчливым тоном.
Даша только усмехнулась, грациозно потягиваясь под одеялом с видом кошки, которой нет дела до чужого ворчания.
— На себя посмотри, Чингачкук — Большой Змей, — парировала она, лениво поведя плечом. — Всеми цветами радуги сияешь, как новогодняя гирлянда.
— Мне можно, — фыркнул Кирилл и с весьма оскорблённым видом начал собирать разбросанную по комнате одежду. Натягивая спортивные штаны, он хитро покосился на Дашу. — Сейчас Моте скажу, чтоб перенёс твои вещи ко мне.
Даша поперхнулась воздухом и издала звук, похожий на цоканье разъярённого хомяка.
«Какому ещё Моте? Это имя или позывной? Охранников меняет как перчатки, не успеваю запомнить ни лиц, ни имён!» — возмутилась она про себя.
— Подожди... я же... — Даша пулей вылетела из-под одеяла, абсолютно забыв, что из вещей на ней только стратегически важный минимум. — Я же не одета! И вещей у меня, между прочим, много! — Она распахнула створки шкафа, гордо демонстрируя почти полностью заполненное отделение. — И это, кстати, твоих рук дело! — ткнула она пальцем в гардероб.
Схватив первую попавшуюся вешалку с блузкой и юбкой, Даша облачилась в них со скоростью света. Абрамов наблюдал за этим представлением с улыбкой, становящейся всё шире с каждой секундой, прислонившись к косяку и сложив на груди руки.
— Зачёт, — наконец выдал он, когда Даша, запыхавшись, предстала перед ним в новом костюме. — Тебя можно заносить в Книгу рекордов Гиннесса. Ты только что обогнала американских пожарников по части скоростного одевания. Мировой рекорд, Даш. Я горжусь.
Он подошёл к ней и притянул к себе, обхватив за талию.
— А что до вещей… Конечно, я хочу, чтобы моя женщина ни в чём не нуждалась, — проговорил он серьёзнее, разглядывая её глаза, в которых наконец-то появились спокойствие и тепло.
— Когда ты мне всё это покупал, я была «твоей женщиной» только в твоей голове, — возразила Даша, задрав подбородок, чтобы видеть его лицо.
Кирилл прижался губами к её губам, не дав говорить дальше.
— Мне всё было ясно с самого начала, — уверенно проговорил он, отстраняясь ровно настолько, чтобы видеть её реакцию. — Я тебе сразу обозначил: понравилась ты мне. Это во-первых. А во-вторых, ты сама меня родителям своим парнем представила. Шурупишь? У нас с тобой нейронная связь работала ещё до того, как мы это осознали. — Он перевёл многозначительный взгляд на кровать, затем обратно на Дашу. — И мы только что, кстати, добыли неопровержимые доказательства этому.
Даша открыла рот, чтобы возмутиться, но Кирилл легонько щёлкнул её по носу указательным пальцем, отчего она забавно дёрнулась, насмешив его. Абрамов отошёл к двери.
— Отъеду ненадолго. — Кирилл уже стоял на пороге, но его взгляд всё ещё цеплялся за возлюбленную. Он не мог на неё насмотреться. — Тебе привезут документы по бухгалтерии и настроят удалённый доступ к системе. Будешь вникать в мой бизнес. — Кирилл окинул оценивающим взглядом шкаф с её вещами, прикидывая, видимо, сколько кубометров добра предстоит перебазировать. — Оставь пока всё здесь. К вечеру привезут новый шкаф в мою спальню. Сам всё перевешу.
Дверь за ним закрылась с мягким щелчком, а Даша так и осталась стоять посреди комнаты с открытым ртом, пытаясь переварить информацию. Её жизнь только что в очередной раз совершила прыжок с тарзанки без страховки. «Сам перевешу», — эхом отдавалось в голове.
«Он что, серьёзно? Мои платья будет развешивать и трусы перетаскивать? А хотя почему нет? Он же без комплексов - своими труханами может поделиться».
В дверь деликатно постучали.
— Дарья Александровна? — послышался незнакомый мужской голос.
«Мотя», — сразу догадалась она и поняла: Абрамов не шутил насчёт переезда и откладывать на потом не собирался.
— Можно войти? Кирилл Александрович сказал, вы покажете, что нужно перенести.
Даша медленно закрыла рот, так же медленно открыла дверь и жестом пригласила охранника войти. Удивительно, что он вообще спросил разрешения, а в тоне сквозило что-то похожее на уважение. Когда молодой боец переступил порог, Даша узнала в нём того самого парня, что подмигивал ей, когда она эффектно уронила Абрамова в сугроб.
В голове царил полный кавардак, декорации жизни снова стремительно менялись. Даша буквально терялась в пространстве и времени. Кирилл не дал ей ни минуты на обдумывание — просто взял и распорядился. С оторопью она взглянула на ноутбук, на мелочёвку, разбросанную по туалетному столику, на полотенце, сиротливо свернувшееся на полу.
— Ну... — растерянно протянула девушка, — только это пока, — и указала на технику и коробку с проводами.
Скрывая смущение, она нервно дёрнула ртом, изгибая его в усмешке. Ну и бардак же здесь… Смятое покрывало, скомканное одеяло на постели, разбросанные вещи — всё это красноречивее любых слов говорило о том, чем занимались в этой спальне всего несколько минут назад.
— Я ещё не подготовилась... к переезду. Кирилл принял такое решение только что, - попыталась она объяснить.
Мотя подхватил ноутбук и коробку с таким видом, будто всю жизнь только этим и занимался.
— Знаю, — понимающе кивнул боец. — Кирилл Александрович не любит тянуть кота за яй... — он запнулся на полуслове, мельком взглянул на Дашу и густо покраснел. — За хвост, — исправился он и добавил: — Сразу действует.
«Это я уже поняла», — мысленно отметила Даша, лихорадочно сгребая в сумочку вещи с туалетного столика. Кроме одежды у неё тут, по сути, ничего и не было. Только зубная щётка да пара баночек с кремами — вот и весь нехитрый скарб беженки по неволе.
Быстро перетаскав всё в комнату Кирилла, Даша бросилась к кухонному окну и проводила взглядом удаляющийся джип, выезжающий за ворота.
На душе сразу стало тревожно:
«Только вернулся, едва на ноги встал — и снова ему куда-то надо. Ничего не говорит, но я же понимаю: это всё из-за Тюнникова и этих проклятых денег!»
Чтобы время до его возвращения не тянулось бесконечной резиной, Даша занялась уборкой в своей бывшей комнате — сменила постельное бельё, протёрла пыль, вымыла пол. Движение успокаивало нервы лучше всяких таблеток.
Уже в сумерках она услышала, как во двор заезжает машина. Из окна Абрамовского кабинета было видно, как из неё выпрыгивают грузчики и выгружают огромные коробки — новый шкаф. Сборка заняла всего-ничего. Когда Даша заглянула в комнату Кирилла, рабочих там уже не было. Зато стоял собранный шкаф. Она аккуратно разложила по полкам свои вещи.
Минут через пятнадцать за окном снова взревел двигатель. Выглянув, Даша увидела джип, но другой марки — не тот, на котором ездил Кирилл. Из машины вышел невысокий мужчина. Открыв заднюю дверь, он извлёк целую гору папок и регистраторов.
— Добрый вечер, — поздоровался он, когда она открыла ему дверь.
Даша окинула визитёра беглым взглядом. Русые волосы, голубые глаза, в которых плескалось любопытство, хоть он и пытался сохранять серьёзную мину. В руках — бумажный Эверест из тех самых папок.
— Меня зовут Владимир Мокунов, я юрисконсульт Кирилла Александровича, — представился мужчина.
— Очень приятно. Дарья Корпун, — представилась она в ответ, чувствуя себя неловко под его пристальным взглядом. — Бухгалтер.
Уголки его губ на секунду дрогнули в намёке на улыбку.
— Я привёз документы на ваше трудоустройство и часть бумаг по «Вторметресурсам». Компания входит в холдинг «Вторчермет», которым управляет Александр Абрамов, отец Кирилла Александровича...
Новая информация о семье Кирилла и его бизнесе мгновенно затмила беспокойство. Даша навострила уши, как охотничья собака, впитывая каждый факт. Мокунов тем временем настроил на её новеньком ноутбуке доступ к серверу компании и открыл все ресурсы.
— Вот мой номер, — положил он перед ней визитку спустя три часа плотной работы. — Если потребуется помощь или возникнут сложности — обращайтесь. Буду рад помочь.
— Всего доброго, — улыбнулась Даша, мысленно потирая руки в предвкушении. Ей не терпелось узнать всё что только можно об Абрамовых. Так сказать, изучить их подноготную.
Проводив Владимира до двери, она немедленно приступила к сбору информации, начав с того, что пишут в интернете про холдинг и его учредителя.
***
Выехав за ворота резиденции, Мокунов нажал кнопку вызова на телефоне, закреплённом в держателе на приборной панели.
— Александр Дмитриевич, добрый вечер! — проговорил он, когда на том конце линии ответили. — Еду с поручения Кирилла Александровича по «Вторметресурсам». Дарья Александровна подписала документы. Кирилл уже наводил о ней справки — она чиста. Никаких связей с криминалом или сомнительных операций.
— Сомневаюсь, — раздался в динамике прожжённый жизнью голос Абрамова-старшего. — Современные барышни очень изобретательны. Умеют прятать концы в воду. — Последовала небольшая пауза, затем вопрос: — А сам он где?
— Дарья Александровна сказала — уехал. Вроде ненадолго. Видно, что она сама волнуется, хоть и пытается это скрыть. Всё время на телефон смотрит, ждёт.
— Хм... — в голосе Абрамова-старшего проскочил сарказм и раздражение. — Ещё бы не переживала. Он из-за неё в петлю влез: прячет от кредиторов, иначе бы её останки давно в ближайшем лесу нашли! Пока он жив — она под защитой, в тепле и сытости. Стоит ему ослабит хватку – её мигом сожрут, и она это прекрасно понимает. Не из симпатии к нему она переживает, а из элементарного инстинкта самосохранения. Только дурак, Кирилл, этого не видит, что у неё шкурный интерес.
— Мне кажется, зря вы так, Александр Дмитриевич, — осторожно заметил Владимир. — Дарья - хорошая девушка. И в профессиональном плане...
— Если бы она была такой суперпрофессионалкой, — яростно перебил Абрамов-старший, — то не сидела бы в долгах как в шелках!
Он знал, о чём говорил. Перед его глазами прямо сейчас лежало полное досье на Дарью Корпун, а на последней странице красовалась выписка из банка с суммой кредита, от которой даже у него волосы встали дыбом.
— Видимо, рассчитывает, что у Кирилла мозги набекрень съедут от её прелестей и он за неё этот заём погасит, — добавил он уже спокойнее.
— Вы же его знаете, — Мокунов выбрал максимально нейтральный тон. — Он сделает так, как решит. Сам. Никто ему не указ.
«Даже вы, Александр Дмитриевич», — мысленно добавил он, благоразумно оставив мнение при себе.
— И потом, это долги не её личные, а родителей, которых обманули мошенники. Кирилл поднял ту аварию с «Мерседесом». Мальчик-мажор разбил отцовскую машину и, чтобы не влетело, подкупил инспекторов, свидетелей и судью. Вину списали на родителей Корпун. Я сейчас разбираюсь с этим. Буду подавать апелляцию.
— Всё равно, — упрямо гнул свою линию Абрамов-старший. — Была бы такая умная — не связалась бы с Тюнниковым.
— Насколько я понял, на прежнем месте работы она подвергалась домогательствам со стороны директора. Поэтому и уволилась, а долги надо было закрывать, вот она и согласилась на работу в «ЕДТ». Тем более, сами знаете, Елизар умеет красиво петь. Любому голову запудрит.
В трубке повисла тяжёлая пауза.
— Ладно, — наконец произнёс Александр Дмитриевич. — Дождусь, когда Кирилл сам созреет и познакомит меня с ней. Хочу посмотреть на это чудо-женщину.
Глава 33
Цифры и буквы плыли перед глазами. Сосредоточиться не удавалось. Мысли упрямо возвращались к одному: Кирилл долго не возвращается. Сердце забилось чаще в предчувствии надвигающейся бури. Часы на стене издевательски тикали, отсчитывая минуты целую вечность. Стрелки показывали четыре часа дня.
«А уехал он ещё до обеда».
Даша приложила телефон к уху. В трубке долго шли гудки, а потом началось что-то невообразимое.
Сильные помехи, хлопки и звуки, от которых внутри всё оборвалось. Она не сразу поняла, что это, но тело отреагировало быстрее сознания: сердце заколотилось под рёбрами, кровь отхлынула от лица, кожа сделалась липкой. Имя Абрамова застряло в горле колючим комом. Её затрясло, ладони мгновенно стали влажными.
Страшные звуки в динамике продолжались — глухие удары, крики, какой-то металлический лязг. Но его голоса Даша не слышала. Совсем. Интуиция, которая никогда не обманывала, приказывала молчать и слушать. Потому что случилось что-то ужасное. Потому что Кирилл молчал. Молчал так, как молчат, когда не могут говорить.
В голове зайцами запрыгали хаотичные рваные мысли, но одна билась сильнее всех: ему срочно нужна помощь.
«Что делать?! Что делать, чёрт возьми?!»
Даша не помнила, как выскочила из кабинета. Ноги сами понесли её туда, где были его люди. В чём была — в тонком домашнем костюме и тапках — Даша вылетела на улицу и завернула за угол. Холодный ветер тут же обжёг её ледяными поцелуями, словно злой колдун опутал её своими сетями. В динамике телефона, который она сжимала мёртвой хваткой, продолжалась война.
Добротные гостевые домики встретили её тишиной и погашенными окнами. Даша на секунду замерла, осознав чудовищное: она понятия не имела, в какой из них стучаться. Кинулась к первому попавшемуся и снова замерла, оглушённая дробью своих вопросов:
«Куда все подевались? Как их всех зовут?! Что я им скажу? Куда направлю?»
— Эй! — заколотила она кулаком по двери, но звук получился глухим, беспомощным. Вряд ли кто-то услышал бы его даже с открытой дверью. — Мотя! — всплыло в памяти имя последнего наёмника.
К окну было не подобраться — сугробы стояли выше пояса. Морозный ветер выл и хлестал по заледеневшим ногам, пробирая до костей.
«Может, кто-то всё же есть?!»
— Охрана! — закричала Даша что есть мочи, трясясь всем телом и проваливаясь в снег в своих дурацких тапках.
Ветер тут же подхватил и умчал вдаль звук её голоса. Она уже было поддалась отчаянию, как вдруг…
Дверь соседнего домика распахнулась, и на пороге появились вооружённые люди — уже одетые, готовые, словно только ждали сигнала.
— Дарья Александровна! — Один из бойцов подбежал к ней, подхватывая под локоть и вытаскивая из сугроба. — Что случилось?!
Даша молча сунула ему в лицо свой телефон с работающей линией. Парень вслушался в звуки на долю секунды, потом резко свистнул — так, что у неё заложило уши. И в ту же секунду из других домиков начали выбегать люди. Боец коротко бросил им команду, и они рассредоточились.
Через пару минут с подземной стоянки со звериным рёвом вылетел чёрный фургон. Внутрь загрузились шестеро бойцов, и четырёхколёсный зверь сорвался с места и умчался в темень, взметнув снежную пыль.
Даша пришла в себя только в доме у камина. Кто-то накрыл её тёплым одеялом и всучил в руки кружку с горячим чаем. Она не видела и не слышала, кто был рядом, — все мысли сосредоточились на одной точке в пространстве. Она даже плакать не могла. Просто сидела, уставившись в пустоту, и её колотило, но уже не от холода.
— Дарья Александровна! — Чья-то рука тронула её за плечо прямо через одеяло. — Может, успокоительного?
Она подняла глаза, с трудом фокусируя взгляд на говорящем. Потребовалось несколько секунд, чтобы узнать Мотю.
— Что там случилось? — не своим голосом спросила она.
— При доставке груза попали в засаду, — ответил парень будничным тоном, словно речь шла о неожиданной пробке на дороге, а не о перестрелке и человеческих жизнях.
«Груза?! Тюнникова?!» — молнией пронзило осознание. Сердце забарабанило в груди с удвоенной силой.
— Всё нормально. Раньше Скала и не из таких передряг выбирался, — ободрил Мотя.
Но Дашу это нисколько не успокоило.
«Раньше… — повторила она про себя. — Раньше — это было до меня. До того, как я появилась в его жизни. Раньше он мог делать, что хочет. Хоть на ушах стоять. А сейчас… сейчас у него есть я!»
— Как чувствовала, — шумно выдохнула Даша, ненавидя себя за то, что столько отмахивалась от сосущего чувства тревоги внутри. Интуиция никогда не врала. Никогда. Пора бы ей это уже запомнить. — Как только он вышел за порог, я сразу поняла… — На глаза наконец-то навернулись слёзы и потекли по щекам, обжигая ледяную кожу, но и неся освобождение. — Столько людей в опасности... И всё из-за меня.
— Не из-за вас, — мотнул головой Мотя. — Эти… м-м-м… плохие люди не имеют к вам никакого отношения.
Но Даша не поверила, и он ушёл, не зная, что ещё сказать. Как успокоить. Время тянулось бесконечно долго.
Даша терялась в догадках: скажут ей что-то или нет? Или Кирилл отдал приказ молчать, пока сам не вернётся?
«А если не вернётся? Как я буду без него?»
Ужасная мысль заставила её поёжиться. Щупальца страха вновь опутывали её с головы до ног. Неизвестность и ожидание казались кошмаром наяву.
Снова появился Мотя. Бесшумно вошёл в комнату и встал перед ней как вкопанный. Даша подняла глаза, и вся напряглась, боясь услышать самое страшное. Прижав ладонь к уху, молодой боец прислушивался к голосу в наушнике. Даша затаила дыхание, не смея шевелиться. Наконец Мотя опустил руку, посмотрел на неё и широко улыбнулся.
— Скала жив. Не ранен, — доложил он.
— Конечно, куда уж больше — в голове и животе по дырке! — сварливо проворчала она сквозь текущие слёзы, чувствуя, как разом отпускают и напряжение, и ледяное оцепенение. Казалось, её выпотрошили, вывернули наизнанку и оставили сушиться на солнышке. — Вернётся — в сугробе закопаю! — пообещала она дрожащим голосом.
Мотя коротко рассмеялся.
— Это вы можете.
Несмотря на хорошие новости, уснула Даша только под утро. Вертелась одна на широкой постели, вспоминая, как лечила Кирилла ночью накануне. Воспоминания вновь и вновь возвращались к тому, что случилось между ними до его отъезда. Сумбурное решение Кирилла засыпать и просыпаться вместе перестало казаться необдуманным. Обещанный шкаф привезли, работой он её обеспечил. И ничего не обещал или не говорил просто так. Кирилл всегда и во всём держал слово.
Даша рисковала затопить слезами его кровать, но контролировать себя была не в силах. А выплакавшись, забылась рваным тревожным сном. Ей снился кошмар. Несколько раз она просыпалась и щупала место рядом с собой в надежде наткнуться на руку или спину спящего «Чингачкука».
Даша не слышала, как вернулись фургон и бойцы. Проспав почти до десяти утра, она встала с тяжёлой головой, будто накануне выпила немереное количество алкоголя без закуси.
В ванной всё казалось и знакомым, и непривычным одновременно. Даша посмотрела в зеркало и подумала, что оно каждое утро отражало в себе его, Кирилла. Всё напоминало о нём.
Чистя зубы, она закрыла глаза, чтобы хоть немного справиться с кружащимся миром вокруг. Её слегка качнуло, и тут на талию легли большие тёплые руки.
Даша решила, что сходит с ума и это ей мерещится. Но две большие ладони скользнули к животу и так и застыли. Она открыла глаза. В зеркале, позади неё, стоял Кирилл и прижимал её к себе, целуя в волосы. Несколько мгновений они смотрели друг на друга — глаза в глаза. Затем Кирилл улыбнулся.
— Улыбается ещё, ты посмотри на него! — недовольным тоном пробурчала она, глядя на идиотскую мину Абрамова. Бросив щётку в раковину, Даша резко повернулась в его руках и обняла медвежье туловище.
— Так ведь и повод есть, Дашуль, — хрипло ответил Абрамов, оставляя на её лбу и висках по мягкому поцелую.
— Какой это?! — вспыхнула она, чувствуя одновременно радость и горечь. — Клянусь! В следующий раз не буду звонить, даже телефон не возьму, пусть из тебя хоть решето сделают! Когда ты уже поймёшь наконец: ты не бессмертный, Скала! — Голос дрогнул, и слёзы брызнули из глаз. Даша уткнулась в его каменную грудь.
— Да ты что! — посмеиваясь, покачал её в своих руках Кирилл. — Злодейка какая, — пожурил он. — Значит, в сугроб меня закопать решила? — тихо спросил он, и голос его по-особенному завибрировал.
— Да!
— И как же ты потом без меня будешь? А я без тебя?
— Не знаю, — всё ещё дуясь, ответила Даша, вытерев глаза и щёки. Теперь, когда от сердца отлегло, в голове воцарилась ватная пустота. Ни одной мысли не осталось, кроме осознания, что Абрамов стоит рядом. — С тобой как на американских горках. Только всё хорошо, только расслабишься — и на тебе! По голове кувалдой, — пожаловалась она, шмыгая носом, глубоко и судорожно дыша успокаиваясь.
Отстранившись, Даша оглядела военную экипировку и унюхала специфический запах: гарь и порох.
«Лицо у него усталое. Даже морщины появились, — мысленно отметила она. — Он ещё не оправился после ранения…»
— Из тебя шашлык, что ли, хотели сделать?
— Не из меня, — ответил Кирилл, выпуская её из рук. — Из Тюнникова.
— Ты нашёл его?! — вытаращила она глаза. Даша не знала, радоваться этому или нет. Новость была вроде хорошая, но на лице Кирилла не отражалось восторга.
— Я не успел тебе рассказать… Мои везли его сюда. Схема вывода денег оказалась действительно непростой. В ней участвовали международные структуры. Тюнников с Шубиным многих кинули не только на родине, но и за её пределами. Так что желающих получить их головы оказалось предостаточно.
— И что? — В глазах Даши мелькнул страх. По коже побежали ледяные мурашки.
— Тюнникова… у нас отбили. Но его ноутбук — у нас.
— Так… это ведь хорошо? — запинаясь, спросила она.
Ей никак не удавалось сложить два и два. Не имея всей информации, сложно было что-то предположить, а судя по тому, что Кирилл снял куртку, закатал рукава свитера до локтей и умывал лицо, рассказывать подробности не собирался.
— Не совсем, — прополоскав рот и выплюнув воду, ответил Абрамов. — Мы не можем попасть в его кошельки. Он перевёл деньги в крипту, а на вход в криптокошелёк Шубин поставил особенную программу. Пальцы Елизара не считываются…
— Пальцы? — переспросила Даша, безотрывно следя за Кириллом, пока тот вытирал лицо полотенцем. В мозгу словно щёлкнуло, картинка собиралась в единое целое. — Биометрия… — задумчиво произнесла она. — А глаза? — Она машинально указала на свои собственные. — Или голос? А может быть, нужны данные Шубина? Они же всегда вместе заседали… Могли пойти на хитрость — подменить данные, — выдала она свою версию.
По лицу Кирилла пробежал целый спектр эмоций.
— Дарья Александровна, вы случайно в разведке не служили? Или, может быть, вы иностранный шпион?
— Нет. Я — бухгалтер. Но иногда бухгалтерам под давлением руководства приходится выкручиваться и идти на такие вот хитрости, чтобы налоговая или кто-то ещё не заметили. Приходится реально мозг ломать.
Кирилл опустил подбородок, не сводя с неё глаз.
— По сравнению с тобой спецслужбы нервно курят в сторонке, — изумлённо покачал головой он.
— Пусть курят, а я пока поем, — заявила Даша, и желудок подтвердил её желание громким урчанием. — Ты будешь?
Кирилл кивнул.
— Да. Сейчас только решу один маленький вопрос и приду.
Глава 34
Кирилл зашёл в комнату к Дарье с чётким намерением отдать ей ноутбук. Только она в очередной раз уложила его на лопатки, даже не коснувшись его пальцем.
Он «переваривал» в голове полученное сообщение от Данилы: «Объект доставлен спецрейсом. Бумажная волокита».
Погрузившись в мысли, Абрамов смотрел мимо экрана телефона.
«Для отвода глаз документы о госпитализации в клинику были готовы ещё много дней назад. Оформлено всё грамотно, там не подкопаться. Таможня должна пропустить. Только не светит Елизару никакого лечения…» — мрачно ухмыльнулся он.
Кирилл не сразу уловил, что вода в ванной Даши перестала шуметь. Поднял глаза на движение открываемой двери. Абсолютно обнажённая Даша не спеша выплыла оттуда. Увидев её аппетитные полушария груди, плоский живот, женственные бёдра и стройные ноги — он отключился, слова застряли в горле.
Кирилл ощутил мощный приток в области паха. Не замечая ничего, кроме Даши, Абрамов направился прямо к ней.
Заметив его, Даша сделала неловкую попытку скрыть свои прелести. Только ей это не помогло: через пару минут она уже лежала на кровати под ним. А он целовал каждый миллиметр её тела. Ласкал грудь, живот, бёдра, промежность. Пил её стоны, как воду в пустыне после долгого перехода. Даша с жаром и страстью отвечала ему: вскрикивала, извивалась, впивалась ногтями в его плечи, оставляя на них следы.
Кирилл не был уверен, что Даша помнила их первый раз — тогда её сознание было где-то далеко. Но сейчас всё было по-настоящему. Как и должно быть между мужчиной и любимой женщиной. Взгляд Даши в этот раз был чистый, осознанный. Она смотрела на него не как на спасителя или угрозу — а как на того, с кем хочет быть. Как и он. Поэтому после он сразу озвучил логичное решение – им нужно жить в одной комнате. Хватит уже по ночам в гости друг к другу ходить, как подросткам, которые боятся, что их застукают родители. Он жаждал слышать её дыхание, касаться её, когда захочет, видеть, как она просыпается, успевать целовать её до того, как Даша в очередной раз утром сбежит из постели.
Бросив взгляд на часы, Абрамов отметил, что близилось время его выезда. В аэропорту должны были уже утрясти все формальности и фургон с Тюнниковым покинуть его. Кирилл планировал приехать на место его условленного содержания, что в полутора часах езды от Рязанска. Не хотел светить Елизара перед людьми Ильясова до того, как сам не выяснит о возможности получить деньги назад. Знал, что те неотрывно следят за каждым его шагом.
Чтобы как в прошлый раз Даша не грузила себя мыслями и не изводила своими переживаниями его теперь такую чувствительную часть души, Кирилл занял её делами: сначала переездом в комнату, затем работой по профилю, вверяя ей ведение бухучёта своей компании. Хотел, чтобы Даша увидела в нём не только Скалу, что умеет стрелять, но и бизнесмена, создающего рабочие места.
Кирилл выехал на место, куда должны были доставить Елизара — на заброшенную фабрику небольшого посёлка. С собой взял только двух бойцов — Царя и Серого. Посчитал, что больше не понадобится, всё было под контролем его людей: транспорт, трасса, место дислокации.
Заметая следы, пять одинаковых автомобилей выехали колонной с закрытой от посторонних посетителей территории аэропорта и направились в разные города. Тюнников мог потенциально оказаться в любой из них. Трое преследователей купились на хитрость — разъехались по разным областям за машинами Абрамова, а те затерялись на улицах, оставив иноземцев ни с чем. Ещё одна машина оторвалась от слежки на подъезде к городу в противоположной стороне от Рязанска и устремилась к точке сбора по объездному пути. В ней лежал ноутбук Тюнникова. Ценная вещь.
Кириллу докладывали обстановку каждые пятнадцать минут, и он уже поверил, что успех в кармане, однако случилось непредвиденное. Пятая машина, с Тюнниковым, напоролась на засаду. Фургон обстреляли из автоматов. Цыпу и Кота ранило.
Скала, получив оперативную информацию, тут же отдал приказ бойцам, которые уводили след, прибыть к месту нападения. Но понимал, что по времени они физически не успеют, поэтому взяв с Серого и Царя рванул к месту засады, выжимая из двигателя машины всё, что тот мог дать.
К тому времени, когда он с подмогой подоспел, у оборонявшихся бойцов почти закончились патроны. Парни отбивались, как могли, но силы были неравны. Нападавших оказалось в разы больше. Скала влетел в самую гущу боя, стараясь оттеснить своих парней от перевёрнутого фургона, но забрать кого-то из-под шквального огня не смог. Хоть он и экономил, стреляя точно в цель, патроны в его пистолете быстро закончились. А нападавшие множились, как гидры.
«Своих надо вызволять. Иначе полягут вместе с Тюнниковым!»
Пригибаясь, Скала пробрался к багажнику, достал гранаты. Выждал момент и закидал прячущихся за своими машинами противников.
Пока Царь и Серый прикрывали его, он добежал до фургона. Проверил бойцов: двое убиты. Цыпа ранен в ногу, Кот — в руку, серьёзно. Тюнников лежал в отключке, пристёгнутый к инвалидному креслу, но живой. И тут на них обрушился новый шквал огня. Стреляли, вообще не целясь, просто поливали свинцом всё вокруг, как ливнем. Сколько обойм выпустили — не сосчитать.
Под курткой в районе сердца что-то зазудело, защекотало. Скала прижал руку к груди: «Телефон!» Надеялся на хорошие новости от спешащих к ним с разных городов бойцов, но сердце подсказывало, что это Даша. Достав смартфон, убедился — точно, она.
Он хотел сбросить вызов, но телефон выбило из рук ударной волной от взрыва, и тот упал в сугроб. Чертыхнувшись, Скала оценил ситуацию: телефон не найти, полезет за ним и под обстрелом сам может пострадать. Потеря аппарата не пугала — купит новый, а вот неизвестность сбросил звонок или нет, его напрягала. «Дашка не должна ничего узнать!»
Цыпа предложил уйти в лес, но план был так себе.
— Ты с таким ранением и пары метров не пройдёшь, — возразил Скала. Кот отстреливался левой рукой, правую уже не чувствовал, и это было плохо. Скала оценил обстановку — патроны на исходе, а противников меньше не становилось. — Тюнникова не утащить — вес вместе с коляской большой.
Обречённость навалилась тяжёлым грузом.
И вдруг всё стихло, и тишина зазвенела в ушах страшнее выстрелов.
— Скала! — послышался из сумерек голос с характерным акцентом. — Отдай Тюнникова — и валите. Нам он нужен, не ты.
Скала сразу узнал татарский говор и догадался, что Ильясов подослал своих перехватить груз.
— Вот тварь. Не стал ждать конца дня! — процедил со злостью Скала. Сегодня заканчивался отведённый срок для решения этого вопроса. «Решил моими руками всё сделать, а десерт себе забрать. Выследил, выждал и в нужный момент ударил».
Цыпа приложил руку к уху, вслушиваясь в наушник.
— Босс, — хрипло позвал он Скалу. В его голосе прозвучала интонация, наталкивающая на догадку о плохих новостях. — На трассе ещё одна засада. Наши не могут прорваться. Помощи не ждём.
Скала утробно зарычал от ярости: рассчитывать приходится только на свои силы.
Решив поразмышлять о подлости Татарина позже, он молчаливым жестом отдал приказ Серому и Царю: отвлечь противников, пока сам работает. Медленно опускающаяся темнота сейчас служила ему союзницей. В своей чёрной экипировке он сливался с ней в единое целое. Скала бросил пистолет Цыпе — ему нужнее — и крадучись двинулся вдоль фургона.
Выглянув из укрытия, Скала отыскал глазами первых жертв: за углом притаились трое. Получив знак, Царь открыл огонь, отвлекая противников. Скала бесшумно двинулся вперёд. Первый из троицы даже пикнуть не успел: захват, перелом шеи и готов. Второй обернулся, но Скала уже был рядом — полоснул гада ножом по горлу. Третий целился в него, но Скала прикрылся телом его коллеги и метким движением всадил нож ему в шею.
«Готово. Три автомата у нас!»
Обыскав трупы, он забрал всё, что могло пригодиться — запасную обойму, гранату, мини-аптечку — и вернулся к своим.
Зажатые противником в тисках, они отстреливались как могли, не подпуская к Тюнникову наёмников Татарина. Пули свистели над головой и щёлкали по фургону, высекая в темноте искры. Кирилл понимал: ситуация проигрышная. Цыпа побелел лицом, а жгут на его ноге пропитался кровью. Кот тихо стонал, зажимая рану на руке и стискивая зубы, чтобы не орать от боли. Вколотые им обоим обезболивающие плохо помогали.
— Тюнникова не утащить. Пусть Татарин забирает! — принял решение Скала. По лицам своих бойцов прочитал не согласие: понесли потери, ранения и так просто отдать его?!
— Вы мне нужны живыми! — тихо, но с металлом в голосе процедил Скала, бросив на каждого тяжёлый взгляд, чтобы упредить дальнейшее несогласие — бойцы должны беспрекословно выполнять его приказы. Без обсуждения. Сам мысленно матерился, что из-за этого Тюнникова в рядах его бойцов снова потери.
— Оставляем Тюнникова и отходим, — скомандовал он. — Ждём момента.
Какое-то время они сидели в ожидании. Но все понимали, что чем больше бездействовали, тем ситуация становилась хуже. Особенно для раненых.
Периодически выглядывая из-за фургона, Скала искал возможность добраться до своего джипа. Противник периодически постреливал периметр, не давая толком осмотреться. Скала усиленно разрабатывал в голове план и варианты развития, как отсюда выбраться, как вдруг Цыпа приложил руку к уху, что-то услышав в наушнике. Лицо его изменилось, в глазах застыло удивление.
— Босс, — прошептал он, — из Рязанска едет подмога. Пятнадцать минут продержаться надо.
Скала оторопел: «Какая ещё подмога? Откуда? Кто сел на линию? Кто вышел на их частоту?» Подозрительные мысли лихорадочно метались в воспалённом мозгу. «Это может быть ещё одна ловушка от Татарина!»
— Не известно ещё, что за подмога… — процедил Скала, меняя своё положение. — Отходим к джипу и занимаем круговую оборону!
Среди наёмников Татарина началось движение. Снова начался обстрел — гуще, мощнее, словно те тоже чувствовали, что помощь близко. Пули чиркали по обшивке машины, рикошетили об асфальт, покрытый льдом. А затем прогремел взрыв.
Кота откинуло ударной волной на три метра в сугроб, где он и остался лежать не шевелясь. Сжав зубы и мысленно надеясь, что боец жив, только потерял сознание, Скала подал сигнал Серому, и тот открыл огонь по ещё целым тусклым фарам татаринских машин.
На них окончательно опустилась темнота. Скала взвалил на себя Цыпу и потащил к машине. Пули, словно мелкие ястребы, так и норовили смертельно клюнуть их и вжикали над ухом, врезаясь в снег, поднимая фонтаны ледяной крошки. Люди Татарина принялись обстреливать его джип. Они укрылись за ним, чувствуя, как машина вздрагивает от каждого попадания.
И вот в темноте замаячили фары, словно над дорогой кто-то летел. Наёмники Татарина оживились. Гурьбой обсыпали поваленный на бок фургон, не прекращая пальбы и не давая команде Скалы высунуть головы. Краем глаза Скала видел, как из фургона наружу вытаскивают Тюнникова и грузят в машину, продолжая стрелять по его джипу.
Гул автомобиля приближался. Фары слепили глаза Скалы. Он прикрыл глаза рукой, стараясь разглядеть номер машины или увидеть аббревиатуру. Но было слишком далеко. Скала приготовился к бою, прицелившись из автомата на лобовое стекло, где сидел водитель.
Наёмники Татарина открыли огонь по приближающейся машине, не давая ей подъехать ближе. Вновь прибывший фургон объехал раскуроченный джип Скалы и встал боком, щитом принимая огонь на себя. Из него высыпали парни Абрамова и взяли людей Татарина под прицел. Открыли огонь.
— У них Тюнников! — проорал Скала, перекрывая шум. Надеялся взять реванш и вернуть себе груз.
Две машины Татарина вместе с наёмниками собрались покинуть поле боя. Одна секунда, две, три… Их разорвало на части мгновенно, и жёлтый фонтан огня взметнулся вверх, озаряя место схватки. Третья машина с «ценным грузом» на простреленных колёсах рванула в темноту. Ещё две ушли следом, прикрывая отход. Какое-то время люди Ильясова ещё стреляли в ответ из открытых окон автомобилей, но очередной взрыв, подорвавший шестую машину, прекратил обстрел. Осколки брызнули во все стороны. Жаром, копотью обдав лица бойцов Скалы даже в сотне метров.
— Босс! — К Абрамову, продираясь через дым и снег, бежал Ярик. — Цел?
— Цел. Вы как тут оказались?
Кирилл поднялся с асфальта, на котором до этого занял оборонительную позицию лёжа. Дрожащими от перенапряжения руками отряхнул одежду. Ярик показал ему телефон, нажимая сброс вызова. Аппарат был Дашин. Он недовольно цокнул языком, понимая, что она всё же узнала, что он опять участвовал в сражении.
«С ума поди сходит…» — Кирилл не успел додумать, как краем уха услышал свой позывной. Ярик кому-то сообщал, что Скала жив и не ранен.
Отключив рацию, помощник повернулся к нему лицом:
— Мотя успокоит Дарью Александровну, — пояснил он, ожидая, что Абрамов рассердится. Только тот ждал пояснений. — Она прибежала к нам с включенным телефоном. Слышим — тут серьёзная заварушка. Сразу же выдвинулись на помощь. Соловей по сигналу твоего смартфона отследил местоположение.
Кирилл облизнул запёкшиеся губы, молча кивнул. Уже понимал, что придётся с Дашей объясняться.
— Там Кот. Посмотри, жив ли… — отдал он приказ Ярику, кивнув в сторону сугроба, смягчившего падение его человека.
Прислонившись спиной к фургону, смотрел, как товарищи оказывают первую помощь тем, с кем он только что сражался, как грузят двухсотых. В груди сидела досада и раздражение: «Татарин ударил в спину, когда я уже был у цели, почти добрался до денег. Эта сволочь Шубин что-то рассказал, чего не рассказал мне? Ноутбук-то Тюнникова у меня. А без него, какой Татарину прок от Елизара?»
Ранее сложенная картинка вновь рассыпалась.
«Соловей говорил, что в криптокошелёк зайти не получилось. Не подходил ни один отпечаток пальца Елизара. Технарь бился над этим много дней — бесполезно. Всё зашифровано. Замкнутый круг. Получалось, ноутбук имел значение не только в связке с Елизаром. Что-то было ещё, чего я не знаю, и без этого элемента никуда. Не добраться до денег. А без денег — разговор между мной и Татариным будет коротким и кровавым. Он тот ещё жмот, удавится из-за копейки».
— Кот жив. Сильно контужен, — сообщил Ярик. Он только что перенёс раненого товарища в фургон.
Адреналин схлынул, и тело Абрамова напомнило о себе усталостью и головокружением. Кирилл почувствовал боль вчерашней раны на животе. По обилию просочившейся крови на свитер в этом районе догадался, что швы разошлись. Прежде чем ехать к Дашке, требовалось всё залатать.
Всё тот же противный докторишка посмотрел на него с осуждением, покачал головой, но молча взялся за инструменты. Обезболив несколькими уколами с какой-то шипучкой, он заново наложил на рану швы. Боль мгновенно стихла, по телу разлилось тепло. Кириллу стало лучше, в голове прояснилось, и он собрался домой.
До сознания не сразу дошло, что этот ушлый врачишка что-то незаметно вколол вместе с обезболом. Перед глазами всё поплыло, тело налилось свинцовой тяжестью. Через пару секунд Абрамов вырубился прямо на кушетке.
Открыл глаза он снова в палате. В вену снова была воткнута игла, рядом снова вытянулся штатив с физраствором и той же мутной жидкостью, что и вчера. Кирилл зарычал от злости. Сидевший в палате Ярик тут же подскочил со стула, виновато опуская глаза.
— Босс…
— Уволь этого засранца! — рявкнул он хрипло, имея в виду врача. — Телефон мой нашли?
— Да. — Ярик подал ему смартфон. — С Дарьей Александровной остался Мотя. С ней всё в порядке.
Кирилл нахмурился.
— Много она услышала? — озвучил он опасения вслух, встряхнув телефоном в воздухе.
— Минуты три боя.
Абрамов задумчиво кивнул: «Достаточно, чтобы её расшатало. Вернусь — точно меня прибьёт. Спасибо хоть в этот раз без дыр в шкуре обошлось».
— Поехали, — скомандовал Кирилл.
Хотя тело всё ещё плохо слушалось из-за влитых лекарств, на животе болел шов и мучил голод, ему хотелось скорее обнять Дашу. К тому же вчера он обещал перенести её вещи, тем самым официально закрепив её новый статус в его жизни и доме.
В коридоре их встретил угрюмый Мотя, передав боссу сообщение: «Дарья Александровна грозилась вас в сугробе закопать», ушёл к себе.
— Ожидаемо, — философски прокомментировал Кирилл, криво усмехнувшись. «Злится, моя маленькая фурия. Переживает, потому что… любит?» Ему очень хотелось в это верить.
Он прошёл в спальню. Новый шкаф уже хранил в своих недрах её вещи, а кровать выдавала не заправленным покрывалом, что эту ночь Даша провела здесь. На душе посветлело.
Из его ванной слышался плеск воды, и Кирилл направился туда. Когда вошёл, Даша склонилась над раковиной, и её шатнуло. Он мигом придержал её за талию. Старался действовать бережно, чтобы не напугать. Внутренне готовился к нагоняю. Или вообще к тому, что Даша пустить в ход кулаки.
Но она выпрямилась, уставившись на его отражение в зеркале, словно на привидение. Затем обернулась и обняла его. Вцепилась мёртвой хваткой. И разревелась.
Слёзы резанули его уставшие нервы. Разорвали на части. И Кирилл прижал её к себе.
От её обострённого обоняния не скрылся запах лекарств. Абрамов всё ещё сомневался, стоит ли ей рассказывать, но и держать её в неведении было бы нечестно. «Если бы не её звонок…» - думать о плохом не хотел.
Выдвинутая Дашей идея о подмене биометрии на данные Шубина имела под собой основание. Пока Даша возилась на кухне, грея обед, Кирилл подкинул эту идею Соловью.
— Теоретически это возможно, — подтвердил он. — Проверю.
Абрамов опустился в кресло в своём кабинете, слушая доклад Ярика:
— Среди попавших во вторую западню трое получили лёгкие ранения.
— Хорошо, — Абрамов подвигал напряжённой челюстью вправо-влево. — Этой твари нападение с рук не спущу! — грохнул он кулаком по столу, думая об Ильясове. — Нарушил договорённость.
— Босс, он скорее подстраховаться захотел, — выдвинул предположение помощник. — Решил, что все козыри у вас. Обманете. Знаете его — он же параноик. Не верит никому.
Кирилл знал. Однако слово, данное и не сдержанное таким авторитетом, как Татарин — это край. Неуважение. Абрамов планировал расквитаться с ним по полной. За каждую пулю, что летела в него и его людей, за погибших парней, за ужас, который пришлось пережить Даше.
Переодевшись и приняв душ, он быстрым шагом направился на умопомрачительный аромат из кухни, пуская слюни, как собака Павлова, не в силах сопротивляться инстинктам. Ноги сами несли его к источнику этого гастрономического удовольствия. И к той, кто его создал. К его Дашке.
Глава 35
— Кир, а криминальным авторитетам разве можно иметь семью? — выпалила Даша, уже давно ёрзая на стуле. Вопрос мучил её со вчерашнего вечера, не давая покоя.
Она начиталась в интернете про его отца. Александр Абрамов оказался человеком настолько влиятельным, что у Даши сложилось стойкое впечатление: случайный взгляд в его сторону мог стоить жизни. Новости о переделе собственности и территориальных разборках всегда обходили её стороной, поэтому информация о том, каким бизнесом владеет Абрамов-старший, стала для неё настоящим откровением. А вот про семью — не было сказано ни строчки.
У них с Кириллом было что-то промежуточное между поздним завтраком и ранним обедом. Кирилл доедал второе с таким зверским аппетитом, что Даша всерьёз забеспокоилась: наестся ли вообще этот энергоблок? Она мысленно перебрала варианты, что бы ещё поставить на стол, чтобы утолить его голод. Вчера он уехал не пообедав, вернулся под утро — явно не завтракал.
Насадив последние рожки на зубцы вилки, Кирилл отправил их в рот, проглотил и торжественно водрузил тарелку в мойку. Вернувшись за стол, Абрамов почесал подбородок и уставился на Дашу с таким видом, будто только что услышал вопрос на миллион в телевикторине.
— Это ты сейчас к чему? — уточнил он нейтральным тоном, так что Даша не могла понять: она только что влезла своими тапками на запретную территорию или Кирилл реально не въезжал, о чём она спрашивает.
Заметив, что он не наливает чай, ожидая, когда она доест, Даша закинула в рот последние кусочки гуляша и попыталась прожевать их побыстрее. Кирилл тем временем перешёл в режим допроса.
— Что тебе Мокунов рассказал? — В мужском голосе появились стальные нотки, а глаза впились в её лицо, будто пытались считать информацию напрямую из мозга.
Даша поставила на стол чайные приборы и выпечку, старательно избегая пристального взгляда Кирилла. Сердце в груди колотилось пойманной птахой.
— Ни слова о криминале, если ты это имеешь в виду. — Она наконец подняла глаза. — Про твоего отца я узнала от Виноградова. Но ведь для таких людей семья — это слабое место. Самое уязвимое.
Кирилл молча поднялся, взял чайник, разлил по чашкам кипяток. Движения были спокойными, размеренными. Вернув чайник на место, он сел на стул. Провёл ладонью по коротким волосам на макушке, будто снимал напряжение.
— Верно. Во времена молодости отца по-другому было нельзя, — ответил он, следя за эмоциями на её лице. От неловкости оно покрылось лёгким румянцем. Даша старательно скрывала своё любопытство. Разрезав пирог, она положила по куску на две тарелки. — Тебя что-то беспокоит?
Даша отрицательно покачала головой, чувствуя, как под его рентгеновским взглядом все её мысли и чувства становятся прозрачными.
— Нет.
— Ешь пирог. Первый раз такой испекла, — попыталась перевести она тему.
Абрамов машинально взял вилку, но продолжал сверлить её глазами с упорством буровой установки. Потом всё-таки перевёл их на пирог.
— Кир, не разводи драму, пожалуйста. Я просто спросила. — Она отважилась посмотреть прямо в его глаза-сканеры. — Раньше я с таким не сталкивалась. Мне просто интересно.
Кирилл облизнул губы и вдруг расслабился, будто только что разгадал сложную шараду.
— Расцениваю это как знак, что ты планируешь наше совместное будущее, — с лёгкостью, достойной канатоходца, произнёс он и широко улыбнулся
Даша поперхнулась. Куском пирога. Воздухом. Собственной слюной. Слова прибили её к стулу, как валун, выпущенный из баллисты. Она закашлялась, стуча себя по груди, выпучив на него удивлённые глаза. В конце концов она бросилась к раковине, судорожно хватая ртом воздух. Абрамов встал, подошёл к ней и несколько раз эффективно стукнул её по спине, выбивая крошки из лёгких.
Придя в себя, Даша умылась, вытерла лицо бумажным полотенцем и, распрямившись, уставилась в лицо Кирилла. Он стоял рядом и наблюдал за ней с непроницаемым видом.
— Ну у тебя и шуточки, Абрамов! — бросила она, с шумом вдыхая и выдыхая воздух. — Видимо, стресс последних дней серьёзно влияет на твою мозговую деятельность! — предприняла она слабую попытку пошутить, чтобы развеять неловкость.
Кирилл медленно повернулся к ней и положил ладони ей на плечи. Одна бровь дёрнулась вверх.
— Почему это «шуточки»? — передразнил он её, с шутливо-недовольной вибрацией в голосе. — Я ведь уже говорил, что готов завести с тобой семью и детей.
Едва он выдал это, в его глазах что-то полыхнуло: озарение, догадка, молния.
— Если ты переживаешь, что после нашей близости можешь забеременеть и я тебя брошу, то зря, — спокойно и рассудительно продолжил он, будто обсуждал план закупок для офиса. — Дай только с Тюнниковым разобраться — и я всё организую. Свадьбу, какую захочешь. И с отцом обязательно познакомлю. Хотел раньше, но... — он сделал паузу, — случился форс-мажор. В общем, потерпи немного. Всё будет.
Даша почувствовала жар на щеках, коленки подкашивались, по телу волной прокатился ток, а бабочки в животе были таких гигантских размеров, что она сама едва не взлетела от взмаха их крыльев.
Она коснулась его лба тыльной стороной ладони, проверяя температуру.
«Это как так-то? Неделю назад он просто спасал меня от убийц, а сегодня я за него почти замуж выхожу?!»
— Так, Кирилл Александрович, давай-ка ты тормознёшь немного с этими фантазиями, — остановила она его трепещущим от волнения голосом. — Чем тебя в больнице накачали, что ты такой бред несёшь?
Она пыталась сохранять объективность, но слова Кирилла уже впились в каждую клетку тела амурными стрелами, приятно терзая и тревожа. Желая вывернуться, она попятилась назад на дрожащих ногах, но Абрамов оказался проворнее — перехватил её на полпути и прижал к себе спиной, зажав в кольце своих рук.
— В смысле «бред»? — возмутился он прямо ей в ухо. Губы оказались опасно близко, разгоняя по её телу мурашки. — Я серьёзно.
— То, что я сплю в твоей кровати, не говорит о том, что я готова связать с тобой жизнь, — из последних сил держала она оборону, борясь с собственным телом, которое уже капитулировало без боя.
В голове затухали последние искры разума. Его слова рисовали такие красивые, манящие картинки их совместного будущего, что устоять было невозможно. Странно, нелепо, глупо, но Даша уже не представляла жизни без него. А тут ещё и мама с Руфиной в один голос твердили: «Не отказывайся!»
— Я всего лишь спросила, можно ли бандитам иметь семью, — попыталась она воззвать к его логике. — А ты размечтался уже. Свадьба, дети...
— Бандитам нельзя, — прошептал он, целуя её в висок. — А мне можно. И мы это уже обсуждали — ты согласилась.
— Я?! — Даша чуть повернула голову в его сторону и вытаращилась на него с откровенным ужасом. Кирилл развернул её к себе лицом. В его глазах плясали чертята, и она уже знала этот взгляд. За ним следует поцелуй.
— Так и сказала: «Согласна», — убедительно, как прокурор на процессе, заявил он.
— Когда?! Не было такого! — возмутилась Даша, упираясь руками в его железную грудь.
Он потянулся к ней, а она отвернула лицо, чувствуя в душе гаденькое ликование: хоть немного повредничать, чтобы нос не задирал. Но губы Абрамова преследовали её, как отражение в зеркале. Она попыталась вырваться — бесполезно. Кирилл приподнял её и усадил прямо на столешницу, встав между её ног.
— Другими словами, может быть, но суть была именно такой, — прошептал он, накрывая ладонью её затылок. Он улыбнулся самой порочной улыбкой, какие она когда-либо видела, и негромко рассмеявшись, прижался к её губам. Жарко. Жадно. Беспощадно.
Даша сдалась моментально, обхватив руками его мощную шею. Кирилл углубил поцелуй, ворвавшись языком в её рот, придвигая её ближе к себе. Ноги Даши сами обвились вокруг его торса.
Когда воздух закончился у обоих, Абрамов оторвался, тяжело дыша. В потемневших глазах полыхал пожар. Он с улыбкой разглядывал её припухшие губы, пылающие щёки и блестящие глаза, в которых плескалось что-то такое, чему он пока не мог дать название.
— Змей-искуситель, — выдохнула Даша, уткнувшись лицом в его каменное плечо. Каждая клеточка приятно пульсировала. Низ живота ныл, а промежность увлажнилась от близости его возбуждённого тела.
— Ты. Моя. Женщина, — с расстановкой произнёс Кирилл, будто вынося приговор. — Услышала?
Даша кивнула, не в силах говорить.
— Могу повторить хоть миллиард раз. Тем более после вчерашнего, когда ты прислала нам подмогу. Теперь я уж точно тебя не отпущу. Поняла?
Она снова кивнула, чувствуя, как где-то в глубине души расцветает пугающая своей реальностью фантазия под названием «Семейная жизнь с Кириллом Абрамовым».
Кирилл снова приник к её губам, и оба настолько погрузились в процесс, что не заметили, как в кухню бесшумной поступью вошла Руфина Константиновна. Экономка застыла в дверях, сжимая в обеих руках по увесистому пакету с продуктами.
Наблюдать за этой сценой было одновременно приятно и неловко. Руфина радовалась, что эти двое нашли друг друга, но продукты требовалось убрать, а деликатность не позволяла мешать слиянию двух влюблённых сердец.
Тем временем Абрамов оторвался от губ Даши с явной неохотой и провёл большим пальцем по её раскрасневшейся щеке.
— Так бы и съел, — проговорил он вполголоса, поглаживая второй рукой её бедро, всё ещё обхватывающее его талию.
— Ты не наелся? — подначила Даша, прекрасно понимая, что он имеет в виду вовсе не пирог с гуляшом.
— Тобой — нет! — безапелляционно заявил он.
— Так сам уже две ночи подряд где-то ползаешь, дырки в драгоценной шкуре проделываешь. — Она с хитрой улыбкой провела ладонями по его плечам, наслаждаясь игрой каменных мышц под пальцами. — Спал бы дома — был бы сыт.
— Ммм, — протянул Кирилл, обдумывая перспективы. — Заманчивое предложение, Дарья Александровна. Ловлю на слове. — Он вздохнул и посерьёзнел. — Закончу с этим дерьмом — и стану примерным семьянином. Буду ночевать исключительно в твоих объятиях.
— Договорились, — полушутя согласилась Даша, устроив руки на его широкой груди.
— Кхм-кхм, — деликатно вклинилась в их идиллию Руфина Константиновна, наконец переступая порог кухни с широкой улыбкой на устах. — Добрый день. Как же приятно видеть вас вместе.
Даша вспыхнула и мгновенно разомкнула ноги, освобождая Кирилла из объятий. Тот, утробно хихикая над её смущением, галантно помог ей спуститься на пол, но руку с талии не убрал.
— Добрый день, Руфина Константиновна, — поздоровался Абрамов, не оборачиваясь к экономке и продолжая сверлить взглядом пунцовую Дашу. — Мы тоже рады вас видеть.
Даше не терпелось испариться из кухни, лишь бы не видеть эту улыбку на лице женщины.
— Пойду работать, — выпалила она скороговоркой. — А то уже два часа рабочего времени прошло, а я ещё к бумагам не приступала…
Кирилл кивнул и, не выпуская её руки, повёл в свой кабинет. Там Дашу ждал ещё один сюрприз. Его массивный дубовый монстр сдвинулся ближе к окну, а чуть в стороне появился ещё один стол, поменьше. На нём уже стоял её ноутбук и лежали привезённые Мокуновым папки.
— Думаешь, мы не будем мешать друг другу? — с сомнением оглядела Даша тесную планировку.
— Это временно, — пообещал Кирилл. — Ты же не всегда, как царевна в башне, будешь заточена в этом доме. Скоро всё закончится, и я буду возить тебя на работу в офис. — Он указал ей на новое рабочее место.
— Как скажешь, — согласилась Даша.
В душе зародилась надежда на хороший исход дела с Тюнниковым.
Она сходила за телефоном и, вернувшись, с головой погрузилась в документы. Работать в такой близости от Абрамова было странно, непривычно и… уютно. Как будто так и должно быть.
Глава 36
В рабочее время Даше позвонили несколько раз: пара коллег-бухгалтеров с профессиональными вопросами и просьбой посоветовать, как лучше поступить, знакомая, ищущая работу, и, конечно, спамеры с предложениями невероятно заработать на крипте и омолодиться на сто лет с помощью уникальной медицинской методики. Мозг кипел, переключаясь с одной задачи на другую. Но в этой суете Даша находила странное удовольствие — ощущение, что она в центре событий, что от её решений что то зависит. Лишь спустя несколько часов, она сделала перерыв, попросив Руфину Константиновну заварить облепиховый чай, после чего вернулась в кабинет и снова погрузилась в бумажную пучину.
Минут через пятнадцать в дверь деликатно постучали, и на пороге появилась экономка с дымящейся кружкой.
— Вот держите, Дашенька. Сегодня особенно густой получился, — сообщила Руфина с гордостью производителя элитных напитков.
— Спасибо, — улыбнулась Даша, водружая чашку на ненужный листок бумаги, чтобы не оставить на крышке стола липких следов.
Кирилл периодически куда-то выходил, иногда звонил и тоном заправского генерала что-то у кого-то требовал. Но, унюхав облепиху, заводил носом, как охотничий пёс, учуявший дичь, и оторвался от своей работы.
— Чем это так пахнет? — спросил он, и в его глазах мелькнул неподдельный интерес.
— Облепиховый чай. Хочешь попробовать? — Даша подхватила чашку и направилась к нему. — Тебе, как раненому, для поднятия тонуса тем более полезно, — протянула она ему напиток.
Кирилл взглянул на оранжевые ягоды и чаинки, плавающие в янтарной жидкости, и потянулся губами к чашке. Даша аккуратно наклонила её, чтобы он сделал глоток. Проглотив сладкий, с лёгкой кислинкой напиток, Кирилл одобрительно закивал.
— Вкусно, — вынес он вердикт и добавил с улыбкой: — Какая ты у меня гурманка. — И от этого «у меня» внутри у Даши приятно ёкнуло.
— Держи. Я схожу за другой, — поставила она чашку на стол.
— Спасибо.
Через некоторое время корпоративная информация окончательно утомила её. Даша устроилась поперёк кресла, опёрлась спиной о край спинки и свесила ноги с подлокотника, как подросток, вымотанный скучным уроком. Потянувшись, она направила руки в потолок, потом привычно помассировала ладони.
— Всё ещё болят? — заметив её манипуляции, спросил Кирилл, как раз вошедший в кабинет в уличной одежде.
— Угу, — отозвалась Даша, бросив на него настороженный взгляд. — А ты куда собрался?
— Отъеду ненадолго, — пояснил он, бегло просмотрев сообщение в телефоне и убирая его в карман.
— Надеюсь, не до вечера? — поинтересовалась Даша.
Кирилл коротко хохотнул, и от этого у неё на душе стало теплее.
— Нет. Сегодня быстро вернусь. Соскучиться не успеешь.
Без Абрамова рабочий запал мгновенно испарился. Да и подустала она от чтения внутренних нормативных документов с корпоративной этикой. Фирма, как выяснилось, была серьёзной — со своими требованиями даже к цвету носков по вторникам. Решив, что для первого дня хватит, Даша выключила ноутбук и, переодевшись в спортивный костюм, отправилась в зал, где в своём «уголке» в течение часа усердно стряхивала усталость от длительного сидения: танец, выпады, растяжка, планка.
Вернувшись в комнату и бросив взгляд на часы, девушка с досадой поджала губы: Кирилла не было уже больше трёх часов. Она прислушалась к своим ощущениям, как экстрасенс к потусторонним силам. Сегодня интуиция молчала. Внутри было спокойно и тихо.
Даша поняла, что скучает. И от этой мысли стало одновременно тепло и смешно.
Войдя в ванную, она набрала джакузи и с наслаждением погрузилась в горячую воду. Закрыв глаза, откинув голову на бортик и подёргивая ногой в такт музыке, она тихо напевала песню, льющуюся из динамика телефона. Тело расслаблялось, напряжение отпускало, приятная истома разливалась по каждой клетке.
Даша так замечталась, что не сразу отреагировала на движение воздуха. Но насторожилась, когда рядом что-то снова вспорхнуло. Пространство изменилось, появились вибрации, ощущалось чьё-то присутствие. Даша распахнула глаза. Рядом с джакузи стоял Кирилл.
Он уже снял футболку и стягивал с себя штаны, представая перед ней полностью обнажённым. От вида его мощной фигуры она так и задрожала. Казалось, уже пора было бы привыкнуть к нему, к его присутствию, к его телу. Но сейчас, когда он появился перед ней в чём мать родила, ощущения стали острее, глубже, интимнее.
Кирилл нажал что-то на прикреплённом к бортику джакузи пульте, и верхний свет погас. По краям включилась бирюзово-голубая подсветка. Мягкое свечение заиграло на воде, отражаясь от поверхности, рисуя на потолке и стенах причудливый звёздный дождь. Комната мгновенно преобразилась, утонув в таинственном полумраке.
Пока Кирилл перешагивал через высокий бортик, погружаясь в воду, взгляд Даши заворожённо и медленно скользил по телу этого атланта: по выпирающим мышцам, которые перекатывались при каждом движении, по широкой груди, покрытой татуировками, по мощным рукам — и наконец остановился на животе. Прижатый пластырями на коже светлел больничный тампон — слегка порозовевшая марля, чужеродная на этом совершенном рельефном теле.
Увидеть Абрамова в таком виде, оглядев с головы до ног, ей ещё не удавалось. Очень хотелось рассмотреть его поближе, потрогать эту гору из мышц, изучить руками, губами, кожей.
Когда Кирилл шагнул в джакузи, вода с шумом выплеснулась через край, а Даше пришлось посторониться, чтобы освободить место для громадного мужчины, заполнившего собой половину ванны.
— Тебе можно греться? — обеспокоенно спросила она, кивнув на марлю и приглушая музыку.
— Классный музон. Что это? — сказал он вместо ответа, но всё-таки добавил, нажав несколько кнопок на панели: — У тебя вода уже остыла. Не перегреюсь.
— Это Deep House, — ответила Даша, наблюдая за ним. — Я подписана на один музыкальный канал. Там выкладывают интересные треки, вот потихоньку собираю себе плейлист.
Кирилл двигался так обыденно, будто целыми днями только и делал, что принимал ванную. Джакузи зашумело. Из небольших отверстий брызнули тонкие тёплые струйки, из других — воздух. Смешиваясь с водой, он создавал приятную пульсацию. Постепенно в джакузи появилась пена, белой пышной шапкой скрывшая их тела.
— Иди ко мне, — позвал Кирилл, и в этом замкнутом тёплом пространстве голос его прозвучал особенно низко, призывно.
Даша устроилась между его ног, прильнув спиной к его горячему телу. Кожа к коже, как недавно мечтала. Кирилл водил руками по её животу, по ногам, неспешно и дразняще массировал её грудь, сжимая, перебирая, заставляя твердеть под водой соски.
— Ммм, — замычала она, чувствуя, как по телу прокатываются волны нетерпеливого возбуждения.
Пальцы Кирилла играли с напрягшимися сосками, сжимая и потягивая их. Тёплые губы оставили влажную дорожку из поцелуев на плече и поднялись к шее.
— Кир, ты в курсе, что это заводит меня? — выдохнула Даша, отзываясь на его ласку. Тело требовало большего, ныло, пульсировало внизу живота.
Абрамов потёрся носом о её висок и что-то промычал.
«Видимо, да», — перевела она про себя.
Развернувшись к нему лицом, Даша поджала ноги, чтобы уместиться в ограниченном пространстве. Кирилл придерживал её за ягодицы, не давая напирающим струям оттеснить её в сторону, нарушить эту близость. Сам он уже был в полной боевой готовности, прижавшись к ней твёрдым разгорячённым органом, но он ничего не предпринимая, будто чего-то ждал.
Закрыв глаза, Абрамов откинул голову на подголовник, расслабив шею. Лицо его всё ещё было в синяках и ссадинах и выглядело утомлённым, почти беззащитным в этом расслабленном состоянии. Даша очертила контур его скул, коснулась пальцами губ, чувствуя их тепло и мягкость, а потом наклонилась и коснулась их своими губами. Кирилл тут же ответил глубоким, исполненным благодарности поцелуем, но глаз не открыл.
Тогда она принялась изучать татуировку, водя по замысловатым лабиринтам рисунка то пальцами, то всей ладонью, ощупывая рельеф мышц, запоминая, впитывая.
Добравшись до сосков, она сначала очертила их пальцами, потом чуть прикусила зубами и обвела языком, дразня Кирилла. Но он продолжал лежать с откинутой головой, расслабленный, будто испытывал себя на прочность. И только участившееся дыхание в тяжело поднимающейся и опадающей груди выдавало, что ему нравится, что каждое её прикосновение истомой отзывается во всём его теле.
Видя, что он не торопится проявлять инициативу, Даша проследовала ладонями к низу его живота и прощупала жёсткие кубики пресса, осторожно обойдя рану. Потом принялась изучать его бицепсы: обхватила, попыталась сомкнуть пальцы вокруг них. Но её маленьких рук не хватило, пальцы просто не сходились, и она бросила эту затею, про себя восхитившись его мускулами.
Кирилл всё ещё бездействовал, отдавшись в полное её распоряжение. И Даша принялась массировать мышцы его шеи и груди, разминая и расслабляя их и одновременно наслаждаясь процессом — возможностью касаться его без ограничений.
— Нравится? — хрипло спросил Кирилл, наконец подав голос.
— Нравится, — улыбаясь, отозвалась Даша, проведя по его коже языком: медленно, влажно, так, как делал он сам. — Мой мужчина, — прошептала она ему в ухо, чуть прикусив мочку.
Она знала, как приятно ему будет это услышать. Знала, как безотказно действуют на него эти слова.
«Может, тогда он выйдет из своего забытья?»
Зажатый между ними мужской орган зашевелился, оживая окончательно и наливаясь твёрдостью. Даша приподнялась и медленно опустилась на него, позволяя мужской плоти заполнить её всю.
Кирилл шумно, со свистом выдохнул, тут же подняв голову и распахнув глаза. В них больше не было ни усталости, ни отстранённости — лишь пожар желания, тёмный, глубокий, всепоглощающий.
— Ненасытная, — прошептал он, требовательно поцеловав её в губы, вкладывая в этот поцелуй всю проснувшуюся страсть.
Даша ритмично задвигала бёдрами, найдя свой темп, свою глубину. Кирилл обхватил её ягодицы, направляя движение, помогая и усиливая каждое скольжение.
— Тут… уже всё готово было, — выдохнула она между стонами и всхлипами удовольствия. — Решила, что ж добру пропадать, — смущённо пошутила она, ловя от процесса чистый, ничем не замутнённый кайф.
На лице Абрамова отразилась неописуемая гамма чувств: от сосредоточенности до почти болезненного наслаждения. Он аккуратно сжал её грудь обеими руками, приподнял и по очереди стал посасывать и покусывать соски, доводя Дашу до исступления, до того пограничного состояния, когда мысли исчезают и остаётся только тело.
Ещё немного — и она сама превратится в тёплую субстанцию и утечёт вместе с водой сквозь пену. Или улетит в астрал, в чёрную, пульсирующую бездну, которая уже раскрывалась перед ней. Пик был уже неумолимо близко, и Кирилл, чувствуя это, помог ей достичь его, войдя глубже, сильнее, до самого предела. Даша забилась в конвульсиях, закричала, впиваясь ногтями в его плечи, сжимаясь вокруг него в судорожном, освобождающем спазме.
Когда всё кончилось, она, шумно дыша, положила голову ему на плечо, обняв одной рукой. Мышцы её плоти продолжали сокращаться и пульсировать, плотно обволакивая его твёрдость. Звёзды ещё не успели полностью раствориться перед глазами, когда голос Кирилла вернул её в реальность:
— Даш.
Она открыла затуманенные глаза и вопросительно посмотрела на него снизу вверх.
— Встань сюда, обопрись на предплечья, — показал он на выступ ванны, предназначенный для сиденья. Голос его был низким, чуть хриплым от сдерживаемого напряжения.
Даша повернулась спиной, встав на колени, опёршись на указанное место, чувствуя, как прохладный воздух касается влажной, разгорячённой кожи.
Его тёплые ладони заскользили по её шее, спине, ягодицам — медленно, изучающе, собственнически. Кирилл провёл по её вспухшей от возбуждения промежности, чуть погрузив пальцы внутрь и помассировав чувствительную точку. По позвоночнику Даши тотчас разлились новые волны удовольствия, предвкушения, острого, нетерпеливого желания.
В следующий момент Кирилл вошёл в неё резко и глубоко. И Даша вскрикнула, разорвав тишину ванной. Он интенсивно задвигался в ней, до самого упора, до предела, вбиваясь в её тело с нарастающей силой. Высекая из её горла утробные, гортанные стоны удовольствия, рваные крики.
Перед глазами мелькали вспышки — белые, горячие, затмевающие сознание. Такого спектра чувств Даша ещё не испытывала — этой глубины, этой полноты, этой потери себя в другом человеке. Она сосредоточилась лишь на этих ощущениях, отбросив всё остальное.
И вот внутри словно разорвался тёплый шар, заполнив счастьем каждую клетку тела. Мышцы лона мягкими спазмами охватывали мужскую плоть, не отпуская, удерживая Кирилла на пике. Оба замерли.
— Даш, — снова позвал её Абрамов, но голос его доносился будто издалека, сквозь толщу воды.
Ей не хотелось выходить из этого улётного состояния, хотелось ещё побыть в нём, растянуть эти последние, тающие мгновения. Она открыла глаза, когда Кирилл выскользнул из неё и наклонился, чтобы поднять её на ноги. Обхватив её своими медвежьими руками, он тут же прижал её к себе, согревая.
— Как ты?
Даша подтянулась и прижалась губами сперва к его щеке, затем к губам, ища поцелуя.
— Рядом с тобой хорошо, — выдохнула она.
В этот момент её живот предательски заурчал, нарушая интим.
— Кто-то проголодался, — прокомментировал Кирилл, смеясь и целуя её в уголок губ.
— Голод вызван двойной физнагрузкой… — невозмутимо отозвалась она, улыбаясь в ответ.
— Пошли в душ. — Он чмокнул её в нос. — Руфина Константиновна наверняка уже приготовила ужин.
«Вот ведь коварный!» — Даша недовольно цокнула языком, понимая, что проницательная домработница обо всём догадается, стоит им появиться на кухне.
В душе Даша сама намылила Кирилла, пользуясь возможностью чаще и больше касаться его мускулистого тела.
— Ты такой трогательный, — проговорила она. — Так и хочется тебя трогать и трогать.
И тут же провела ладонями по его упругим ягодицам, чем вызвала у Кирилла приступ неконтролируемого смеха.
Абрамов стоял под струями воды, хлещущими ему в спину, и терпеливо ждал, когда она натешится игрой с его телом. В эту минуту Даша напоминала ему расшалившегося котёнка, и он наблюдал за ней, глядя сверху вниз, снисходительно, с улыбкой и непередаваемым теплом в глазах.
Она уже не скрывала от него своих счастливых глаз. Они сияли так, что могли бы заменить лампочки во всём доме.
— Надо повязку поменять, — заметила Даша в заключение своего увлекательного турне по рельефам его тела. — Громила, — добавила она с улыбкой, уткнувшись макушкой ему в подбородок, прижавшись всем телом и целомудренно целуя его в грудь.
— Неужели я до сих пор кажусь тебе таким? — пробасил Кирилл, и в его голосе проскочили такие вибрации, от которых у Даши мурашки побежали по мокрой коже.
Она чуть отстранилась и посмотрела ему в глаза. Хотела сказать, что влюбилась. По уши. Безнадёжно. На всю катушку. Но смутилась от несвоевременных мыслей. Ещё ничего не закончилось, и вдруг их чувства — просто обман, возникший из-за экстремальной ситуации? А когда всё уляжется, Кирилл поймёт, что она совсем не та, кого он хочет видеть рядом, от кого хочет детей.
— Нет, — поэтому просто ответила она, встав на цыпочки и поцеловав его в губы. — Но удивляюсь, как мы стали так близки всего за неделю.
Кирилл слегка обнял её, положив ладони на обе её ягодицы и слегка вжав пальцы в мягкую плоть. От этого жеста у Даши перехватило дыхание.
— Думаю, ты знаешь, как это называется, любимая, — выдохнул он ей в губы и со всей страстью накрыл их своим ртом.
От этих слов её кожа наэлектризовалась так, что никакая вода в мире не могла бы погасить проскакивающие между ними атомные разряды.
Спустя несколько минут Кирилл закутал Дашу в свой огромный махровый халат, а сам обмотал бёдра полотенцем и вышел из ванной следом за ней, сияя, как начищенный самовар. В комнате, Даша по новой обработала его рану, наложив свежую повязку, и они отправились ужинать.
Стоило им появиться в кухне, как Руфина Константиновна лукаво заулыбалась. Впрочем, Даша ничего другого и не предполагала: от домохозяйки не укрылось бы и движение мухи в соседней комнате. Причины волнения и румянца на их щеках были очевидны. Особенно выдавали их влажные волосы и безмерно довольное лицо Абрамова.
Даша краснела и усиленно делала вид, что очень занята раскладыванием еды по тарелкам. Кирилл же, напротив, чувствовал себя триумфатором и не видел причин скрывать своё счастье. Он смотрел на Дашу с такой нежностью, что та начала подозревать, не приклеилось ли что-то к её щеке.
Вскоре Руфина уехала, оставив их наедине.
— Поработаю ещё, — сказал Кирилл, допив чай.
— А я что-то устала, — призналась Даша, и это было мягко сказано.
Сказывались бессонная ночь, переживания за его драгоценную шкуру, а потом двойная физическая нагрузка. Даша чувствовала себя двояко: на душе было легко и радостно, как после выигрыша в лотерею, а тело гудело так, будто только что разгрузило вагон с углём.
— Пойду спать. Только со стола уберу. Битьё ключом по голове знатно выматывает.
Кирилл коротко поцеловал её в губы и ушёл по своим делам, оставив разбираться с бытом на кухне.
Даша уже лежала в кровати и собиралась выключить свет, когда телефон завибрировал. На экране высветилось: «Вероника». Даша улыбнулась — ну наконец-то! Только потянулась к телефону, предвкушая услышать подробности встречи Ники с Антоном и как тот оценил кулинарное творчество, как звонок оборвался. На экране осталась надпись: «Пропущенный вызов». Даша нахмурилась. Ника никогда не сбрасывала звонки, если сама звонила. Тем более в такое позднее время.
Она перезвонила ей сразу, но в трубке пошли длинные гудки. Сбросила. Набрала снова. Тишина. Даша почувствовала, как внутри закрадывается лёгкая тревога, постаралась отогнать её. Однако на душе остался неприятный осадок. Ника никогда не пропадала вот так — без предупреждения, без смс.
Даша положила телефон на тумбочку и закрыла глаза, пытаясь убедить себя, что всё в порядке. Что завтра они обязательно поговорят. Что она просто накручивает себя из-за всего этого стресса последних дней. Правда уснуть долго не могла.
Мысли нахлынули потоком. Особенно выделялась одна: как сильно изменилась её жизнь после встречи с Кириллом. Хотелось верить в безоблачное будущее, но Дамоклов меч висел над ними, давя своим присутствием.
Как только она выдыхает и начинает казаться, что вот всё закончилось, так опять что-то происходит. И страдает от этого всегда Кирилл. Даша улыбнулась сквозь накатившие слёзы.
«Я тебе безмерно благодарна за всё, милый», — прошептала она, протянув руку к его подушке, подтягивая её к своему лицу.
Она проваливалась в сон медленно, как в тёплое море, когда сквозь дрёму почувствовала движение в комнате. Шуршание одежды. Матрас прогнулся под тяжестью тела Абрамова. А потом её осторожно, но уверенно потянули на середину кровати и заключили в жаркий кокон массивных рук.
Глава 37
— Ну что там врач так долго возится? Неужели так сложно привести его в чувство? — голос Ильясова сочился ледяным металлом. Он мерял шагами ворсовый ковёр в своём кабинете, и каждое его движение было выверенным, как у хищника в клетке.
Татарин остановился у зеркала, всмотрелся в собственную холёную рожу, поправил выбившийся угол шейного платка.
«Мелочь, а бесит. Всё бесит сегодня». Но лицо оставалось непроницаемым — ни одной лишней эмоции.
В комнату семенящими шагами вошёл маленький седой мужичонка в очках.
— Его чем-то накачали, чтоб он спал. Состояние тяжёлое… — пустился в объяснения он.
Мужичок пошарил по комнате выцветшими глазами, наконец наткнулся на хозяина кабинета и повернулся к нему всем корпусом.
— Равиль Камильевич, проявите терпение. Я делаю всё, что могу…
— Плевать я хотел на его состояние, — без повышения тона ответил Ильясов. Каждое слово падало, как гиря на пол. — Я столько времени ждал, кучу народа потерял, а теперь должен ждать, когда он выспится?
— Босс… — встрял в разговор Дамир, до этого молча стоявший у двери. — Без ноутбука нам из Тюнникова всё равно ничего не вытащить.
— Так бегом, — Ильясов даже не повернулся к помощнику. Только чуть склонил голову, глядя на своё отражение в зеркале. — Неси сюда ноутбук.
— Э-э… — смутился Дамир, и по этой заминке Равиль понял: сейчас будет плохая новость. — Скала знал, что за Елизаром тянется хвост из Азии, поэтому решил сбить нас со следа и разделил Тюнникова с ноутбуком, запихав их в разные машины.
Ильясов медленно повернулся. На его лице не дрогнул ни один мускул. Только брови на миллиметр приподнялись.
Он прожёг помощника взглядом — таким, от которого даже стены, казалось, покрылись бы пеплом, — и сделал несколько шагов в его сторону. Не торопясь. Спокойно. Как паук, который не сомневается, что жертва никуда не денется. Дамир попятился, готовясь к самому худшему.
— Шеф… — Его голос предательски дрогнул. — Ноутбук остался у Скалы…
Ильясов замер. Лицо потемнело, желваки заходили ходуном. Но голос остался ровным, почти ласковым, когда он произнёс:
— Повтори.
Дамир сглотнул и отступил ещё на шаг, чуть опустив голову, чтобы не смотреть в глаза Татарина.
«Ситуация, мягко говоря, дерьмовая. Я дал Скале слово — неделю на то, чтобы разобраться с Тюнниковым и вернуть мои деньги. И я держал слово. Ждал. Терпеливо. Но у меня есть уши, и они слышали больше, чем Скала думал.
Мои люди доложили: Абрамов нашёл Тюнникова. Уже несколько дней Елизар лежит в больнице Янгоны, а Скала тянул время. Не торопился доставлять его на родину. Почему? Потому что решил договориться напрямую с кредиторами. Скала пытается откупиться от них. Провернуть всё за моей спиной.
Нарушил уговор он. Не я. Я дал ему срок, и он почти истёк. Сегодня последний день, а Тюнников всё ещё был не у меня. Значит, Скала решил играть по своим правилам. Обойти меня. Кинуть, как уже кинули меня эти ушлёпки - Шубин и Тюнников.
Я не мог этого позволить. Не мог сидеть сложа руки и ждать, пока Скала заключит сделку с теми, кто тоже охотится за Елизаром. Я ударил первым. Не потому что хотел войны. А потому что защищал свои интересы. Устроил засаду, перебил его людей, забрал Тюнникова. И теперь Скала будет мстить. Такие, как он, не прощают. Он не потерпит, чтобы его водили за нос, — пойдёт на меня войной, даже если это будет стоить ему многих потерь.
Тем более за спиной у него отец. Александр Абрамов держал всех криминалов в жёстком кулаке ещё в девяностые. Его тень всё ещё накрывает город, хоть он и отошёл от дел. А Скала — его сын. Он не простит обиды. Никогда».
«Кто ж знал, что Скала продумает план с липовой перевозкой? Шахматист хренов», — выругался про себя Дамир. Чтобы загладить косяк с ноутбуком, нужно было срочно что-то предложить. Пока босс не перешёл к активным действиям.
— Шубин же сказал, что на ноуте только кошелёк, — вспомнил Дамир разговор с Марком, пока Равиль сверлил его взглядом. — Можно ведь с любого устройства войти… Главное — биометрию Елизара получить.
Прозвучало неубедительно, Дамир и сам в это не верил, но стоило попробовать.
— Ну так получите. — Ильясов не повысил голоса. В его руке бесшумно появился охотничий нож. Лезвие угрожающе мерцало в свете лампы. — Идите, делайте что надо. Чтоб через час я видел этот кошелёк и свои деньги на нём.
Дамир чуть склонил голову в учтивом поклоне, выскользнул за дверь и только там позволил себе провести рукой по мокрому лбу. Со Скалой и то сходиться в рукопашную было не так страшно, как вести такие разговоры с боссом.
— Напридумывают всякой ерунды! Криптовалюта, биткоины, криптокошелёк, блокчейн, цифровой рубль… — тихо, почти с тоской произнёс Равиль, ослабляя давящий горло узел на платке. — Чем обычные деньги не устраивают? — недоумевал он, небрежно поправляя седые волосы на голове.
Татарин презирал все эти новомодные крипты. Для него деньги имели вес только тогда, когда их можно было подержать в руках, пересчитать, понюхать, услышать, как они шуршат и хрустят. Он был из старой школы, где доверие строилось не на цифрах в интернете, а на стволах и на реальных деньгах, от которых пахло типографской краской. А тут — какая-то виртуальная пыль. Для него технологии — тёмный лес.
Равиль отложил нож в сторону и вытащил из канцелярского стакана карандаш.
Конечно, он не мог не понимать: век их поколения уходит. Шустрая молодёжь быстро разбиралась во всех этих новомодных интернет-примочках, а он ни черта в них не смыслил, поэтому нанял эксперта в этой области, только и это не спасло.
«Всё равно обдурили в два счёта. Проехали по ушам и не поймёшь даже, на каком языке поговорили. Вроде по-русски, а ни хрена не понятно. Вот и Елизар тоже обещал золотые горы. Напел, что через пару месяцев я буду чуть ли не долларовым миллиардером…»
Ильясов усмехнулся своему отражению в тёмном окне. Тот эксперт, что не уследил за Шубиным с Тюнниковым и дал им увести деньги безвозвратно, давно в озере рыб кормит.
Татарин сел в кресло у письменного стола, за которым в прошлый раз принимал Скалу. В памяти тут же всплыл их разговор. Ильясов много раз прокручивал его в голове, стараясь уличить гостя в нечестной игре. Но ни словом, ни жестом, ни позой тот ничем себя не выдал. И правда — скала. Грозный, нерушимый, непоколебимый. Даже раненый держал лицо и не сломался.
— Но я больше не верю, — прошептал Ильясов в тишину кабинета. — Все только и норовят из меня дауна сделать. Условия ставят, в бизнес лезут…
Он сломал пополам карандаш, который вертел в руках, и бросил обломки на пол. Вновь подумал о Скале.
«Абрамов никогда слова не нарушал. Ни разу. Но люди меняются. У всех свои мотивы и причины нарушить договорённости, — оправдывал он себя за нападение на фургон. – Из-за этой девки ведь он пошёл наперекор всему. Чувства, эмоции…этим нельзя управлять! И Скала походу подсел на эту бабу, как на наркотик».
Татарину нужна была хоть какая-то страховка, что и в этот раз его не надурят. Он понимал: ноутбук — это окно в мир, который он не контролирует. Где цифры могут испариться по щелчку мыши, а миллионы — раствориться в воздухе, как дым от сигареты.
В руках Скалы оказалось всё: бухгалтерша, ноутбук, сам Елизар. В этой игре Ильясов стоял в стороне. Он не мог управлять процессом, не мог заглянуть в чёртов криптокошелёк и проверить, есть ли там деньги на самом деле. Он мог только ждать. И подозревать, что Скала уже приготовит ему ловушку — подсунуть левый кошелёк с нулевым балансом.
После того как эти две твари – Шубин и Тюнников - развели его как мальчишку, доверие для Татарина стало непозволительной роскошью.
Он сделал ровно то, что сделал бы человек, загнанный в угол собственным недоверием и страхом снова оказаться в дураках. Его мир держался на контроле. Стоило ему ослабить хватку — и всё рушилось. Он предпочёл ударить, чем ждать, пока его снова надуют и обкрадут.
Ильясов был уверен, что Скала не сунется к нему без подготовки. А для этого нужно время: составить план, подогнать на помощь людей и технику.
«Скале нужно время. А я за это время должен успеть вернуть себе деньги!»
На пороге снова возник Дамир. Не решаясь войти, он топтался в дверях, как провинившийся школьник.
— Что? — хмуро спросил Равиль.
— Елизар пришёл в себя…
Ильясов чуть подался вперёд, но увидел растерянность на лице помощника и замер.
— Вижу, что есть конкретное «но», — медленно, с еле сдерживаемой яростью произнёс он. Голос стал тише, чем обычно — а это было верным признаком того, что внутри всё кипит.
— Да… С его слов зайти в кошелёк с других устройств невозможно. На вход вместо пароля была установлена программа.
— Что за программа? — Ильясов произнёс это ровно. Но в этом спокойствии слышался звон лопнувшей струны.
— Биометрическая аутентификация.
Ильясов шумно сглотнул и ссутулился. Щека дёрнулась — единственное движение, выдававшее его состояние. Он прижал ладонь к пульсирующей точке на виске, пытаясь успокоиться.
«Чёртовы айтишники! Понапридумывают программ, ублюдки хреновы, а ты разбирайся!»
Татарин провёл рукой по влажному лбу. Ситуация абсурдная до зубного скрежета. После ухода Скалы он едва душу из Шубина не вытряс, выбивая информацию, но самого важного — о программе — так и не узнал. Пытая Марка, его люди выбили парню зубы, отбили внутренности, сломали нос, руку и ногу, а потом бросили в подвал.
«Если не помер сам, крысы точно помогут, — пронеслось в голове. — Надо было подождать немного, а не выливать на Шубина весь свой гнев. Как бы теперь локти кусать не пришлось».
— Айтишник концы ещё не отбросил? — спросил он наконец.
— Утром ещё дышал.
— Пусть доктор подлечит. Если помер — ищите другого специалиста. И эту «био»… программу. И шевелитесь.
Ильясов цыкнул. Он просто закрыл глаза на секунду. И этого оказалось достаточно, чтобы Дамир понял: время подходит к концу.
«Тюнникова привезли уже два часа как, а толку ноль. И Шубин у меня, а я всё ещё не забрал свои деньги обратно! Они висят прямо перед моим носом, как морковка перед осликом!»
Татарин медленно положил обе ладони на стол. С силой. Беззвучно. Так, что костяшки побелели. Он не ударил — он просто давил на столешницу, пока та не начала поскрипывать под его пальцами.
***
— Босс!
Полтора часа спустя голос Дамира вырвал Ильясова из тяжёлой дрёмы. Он дёрнулся, поняв, что уснул в кресле перед домашним кинотеатром. Фильм давно закончился, на экране застыла заставка. Рядом стоял пустой снифтер, на столе — почти полупустой хрустальный штоф с коньком.
— Что? — спросил он. Голос был тихим, но в нём уже чувствовалась сталь.
— Шубин снова заговорил. Утверждает, что без бухгалтерши нам не зайти в кошелёк.
Ильясов медленно поднял глаза от крышки стола, и уставился на помощника. Взгляд был тяжёлым, как свинцовая плита.
— И ты ему поверил? — Голос сочился ледяным сарказмом. — Этому ублюдку, который меня на деньги развёл и постоянно водит за нос?
«Ну да, а как иначе себе жизнь продлить? Только так — выдавать информацию частями!» — зло хмыкнул про себя Равиль.
— Я позвал Ахмерова, — торопливо проговорил Дамир, вытирая вспотевший лоб и размазывая по нему капли крови запачканными пальцами. — Самого лучшего специалиста в этой области. Он покопался в ноутбуке Шубина.
Ильясов откинулся на спинку кресла и сложил руки на груди, оглядев забрызганную кровью безупречную одежду помощника. Жест означал: «Ну, давай, удиви меня».
— И что же нашёл Тимур? — Ильясов слышал про Ахмерова, но сам раньше не обращался к нему за услугами. И в данную минуту пожалел об этом.
Дамир сделал шаг вперёд и протянул планшет. На экране была схема — сложная, с множеством узлов и соединений, но один элемент выделялся красным и был подписан: «Биометрия: Д.А. Корпун».
— На входе в криптокошелёк стоит программа с аутентификацией. Сетчатка Дарьи Корпун открывает туда доступ. — Дамир говорил быстро, боясь, что его перебьют. — Ахмеров нашёл лог-файлы, шеф. Вот за этот период, — указал он на даты, — программа много раз считывала её биометрию для входа. Сомнений нет.
На лице Ильясова не дрогнул ни один мускул. Он смотрел на экран планшета, и холодная ярость, копившаяся в нём все эти недели, начала обретать конкретную форму.
— Значит, она не просто бухгалтер, — процедил он сквозь зубы. — Она — дверь. Вся эта афера с самого начала была построена на ней, а мы, как последние дураки, копались в показаниях этого трясущегося червя Шубина.
Он отшвырнул планшет на стол, и тот со звоном проехался по деревянной поверхности. Ильясов встал, прошёлся по кабинету и остановился у окна, глядя в вечернюю мглу.
— Значит, Скала решил держать меня за идиота! — проговорил он тихо. От его спокойствия становилось ещё страшнее.
В его голове уже выстроилась цепочка свершившейся катастрофы: Скала вытащил из Шубина информацию и подбросил айтишника ему для отвода глаз. А потом разыграл спектакль с травмой Тюнникова. А сейчас…
«Сейчас он заходит в этот криптокошелёк и выводит все деньги! Провернул за моей спиной свой фортель! А ещё борцом за справедливость себя называет! Никому верить нельзя».
Дамир молчал, боясь лишний раз вдохнуть.
Ильясов замер. Ноздри раздулись, выпуская с шумом воздух.
— Без этой бухгалтерши я не смогу забрать свои деньги! — проговорил он, пытаясь принять факт. — Бухгалтерша — ключ, — повторил он без интонации. Констатация.
Татарин медленно поднялся. Подошёл к столу, выдвинул ящик и взял пистолет. Нажал на спуск. Один раз. Натяжной потолок лопнул с противным звуком, уродливо съёжившись и свесившись до половины комнаты, как содранная кожа.
Дамир нырнул за шкаф у двери. Второй выстрел. Третий.
Ильясов стрелял размеренно. Каждый выстрел был холодным, расчётливым жестом. Дамир считал до четырёх, пока щепка от косяка не полоснула ему по лицу, брызнула кровь.
Когда магазин опустел, Ильясов опустил руку. В наступившей тишине было слышно только его ровное дыхание.
— И девка, и ноутбук — у Скалы, — произнёс он, не оборачиваясь. — Чтоб забрать обе вещи — мне пехота с танками нужна.
— Может, выманить её? — осторожно предложил Дамир, вытирая кровь с щеки.
Ильясов медленно обернулся. В его глазах не было бешенства — только лёд. Холодная, выверенная ярость, которая пугала больше любых криков.
— Он её круглосуточно охраняет. Уверен — спит в одной постели с ней.
Он сжал кулаки до побелевших костяшек. Перевёл взгляд на Дамира, который мялся у двери, стараясь не отсвечивать.
— Найди родственников этой курвы. Звонки с её номера отследи, с кем чаще болтает. Родителей, подружек… Знакомых, за которых она переживает. Любым способом вытащи её из дома Скалы. Понял?
Дамир коротко кивнул и исчез за дверью.
Ильясов остался один. Посмотрел на дыру в потолке, на разгромленную комнату, на свои руки. И был абсолютно спокоен.
«Нет нерешаемых проблем. Всё решаемо, но имеет свою цену. С самим Скалой не договориться, зато за бабу эту порвёт! Как пить дать. Тогда война!»
;
***
— А ты, Шуба, та ещё тварь оказался! — со злостью прошептал Тюнников с железной койки. Ноги, которых он больше не чувствовал, были прикрыты тонким байковым одеялом.
Их оставили наедине. В помещении, которое с натяжкой можно было назвать палатой. Скорее — камерой смертников с медицинским уклоном.
Оба понимали: последние минуты дышат в затылок. Ильясов не из тех, кто прощал и отпускал с миром, поцеловав в лобик.
— На себя посмотли! — зашепелявил Марк.
Каждое шевеление губ отзывалось адской болью. Он стонал и морщился от каждого микродвижения.
— Думаес, тот слусайный налёт меня не навёл на мысли? — выдавил он, стараясь особенно не шевелить разбитой челюстью. — Понял сто дело тлуба… поэтому на Даскин глас доступ и настлоил.
— Вот я дурак… — горько рассмеялся Елизар, глядя на уродливый узор из трещин на потолке. — Думал, почему войти не могу…
Он замолчал. Смех застрял в горле комком ваты.
В помещении повисла тишина, густая, как патока. Только где-то капала вода — мерно, неумолимо отсчитывая последние минуты.
— Почему именно на её? — спустя время спросил Тюнников.
— Думал улосись её в постель, потом и в дело введёсь, — прошепелявил Марк, морщась от боли. — А полусилось, сто сам себя подстлаховал… Суствовал сто кинесь.
Он перевёл взгляд на Тюнникова. В разбитых, заплывших глазах читалось что-то среднее между ненавистью и обречённостью. А ещё — от вида его искалеченного тела — злорадство.
— Так и высло. Кинул.
Тюнников промолчал. Возразить было нечего. Оба сидели в одной лодке, оба теперь и потонут.
- Корпун не жалко? Подставил ведь её по крупному, – через несколько минут спросил Елизар, вспомнив как сам запал на неё, но Дарья к себе не подпускала. Ни на комплименты, ни на подарки не реагировала. – Ильясов её убьёт, когда до денег доберётся. Использовал девчонку втёмную…
Шубин не ответил. Елизар чуть приподнял голову и посмотрел на лежащего с открытыми застекленевшими глазами подельника. Тот не дышал. Осознав это, Тюнников тихо захныкал, а потом заревел в голос, понимая, что в скором времени и его ждёт такая же участь.
Глава 38
Даша проснулась первой и сразу поняла: ещё немного, и её тело окончательно затечёт. Абрамов не просто держал её в массивных тисках своих рук — он ещё и ногу на неё закинул, словно она была не женщиной, а дополнительной подушкой для комфортного сна. Ей пришлось применить всю свою акробатическую сноровку, чтобы выбраться из плена, не разбудив спящего великана.
На лбу выступила испарина от жара, источаемого этим ходячим обогревателем. Кирилл излучал столько тепла, что одеяло казалось совершенно лишним. Убедившись, что его сап не прекратился, Даша тихонько соскользнула с кровати, умылась и отправилась готовить завтрак.
За время проживания тут у неё вошло в привычку готовить какие-нибудь вкусности и наблюдать, как Кирилл, словно мальчишка, уплетает всё это с выражением удовлетворения на лице. Это зрелище завораживало.
Руфина Константиновна заботливо заготовила полуфабрикаты, и Даше осталось только соединить их друг с другом, добавив изюминку в виде хрустящих сырных гренок, обещавших стать главным хитом утреннего меню.
Доставая противень, она неловко изогнула кисть — и её тут же прострелило острой болью, от которой потемнело в глазах. Даша чудом удержала гренки от прыжка на пол.
— Эй-эй-эй! — раздался за спиной встревоженный бас. Кирилл подхватил полотенце и ловко принял у неё из рук горячий противень, будто всю жизнь только этим и занимался. — Опять рецидив? — В глазах читалось беспокойство.
— Да, бывает, — вздохнула она, массируя запястья. — От неудобного положения стреляет. Спасибо. С добрым утром, — чмокнула она его в колючую щеку в благодарность за помощь.
Но Кирилл, поставив противень на подставку, молниеносным движением обхватил её талию и притянул к себе. Его глаза сверкнули недовольным огоньком.
— С недобрым, — вынес он вердикт тоном судьи, оглашающего приговор.
Даша вопросительно выгнула бровь и сложила губы уточкой, демонстрируя полное непонимание ситуации.
— Я хотел проснуться в твоих объятиях, — пояснил он с укором. — И с поцелуем. В губы. А это что было? — намекнул он на её целомудренное прикосновение.
— Но... — Даша слегка смутилась под его насмешливым взглядом. — Если бы мы начали с поцелуя в губы, то из кровати вылезли бы не раньше обеда.
— Это точно, — согласно кивнул Абрамов, но глаза его уже потемнели, и в них поселился опасный блеск. Он потянулся к её губам, и в тот самый момент, когда их дыхание смешалось, Дашин телефон разразился рингтоном.
Кирилл недовольно выдохнул, быстро, почти по-воровски чмокнул её в губы и отпустил. Даша увидела свой телефон на обеденном столе: видимо, Кирилл принёс его из комнаты. На экране высветилось имя Вероники.
— Опять твоя подружайка звонит, — проворчал он с таким видом, будто Ника лично покушалась на его счастье. — Только мешает, — буркнул он, сверкнув глазами в сторону телефона.
Даша тут же догадалась, что именно Вероника разбудила Кирилла своим настойчивым звонком.
— Извини, — прижалась она к его боку, потёрлась плечом, как кошка, одновременно хватая телефон со стола. — Я быстро, — пообещала она и нажала на вызов. — Алло? Ник? Привет...
— Даш, при-и-вет, — донеслось из трубки. Подруга говорила пугающе безжизненно. — Ник, что с тобой? — Даша мгновенно насторожилась. Её голос сам собой опустился на несколько тонов ниже, и эту перемену уловил даже Кирилл, уже собиравшийся покинуть кухню. Замерев на пороге, он развернулся и с напряжением уставился на застывшую Дашу.
— Вч-ера реш-шила зай-йти к те-ебе, — подруга икнула, и этот звук резанул по нервам. — А та-ам муж-чины... Он-ни ск-аза-ли, что из п-полиции. — Даша предположила такую возможность, но чувствовала, что тут что-то не то. — Что ищ-щут те-ебя и п-попросили п-проехать с ними...
— Сейчас ты где?! — Даша рухнула на стул, чувствуя, как ноги перестают держать.
Сердце бешено застучало: «Я забыла её предупредить, что меня нет дома!»
Пальцы сами сжались в кулак, и разжать их она не могла. Что-то в голосе подруги было катастрофически неправильным. По коже побежали ледяные мурашки, Дашу затрясло, как в лихорадке. Она перевела просящий о помощи взгляд на Кирилла. Тот тут же вернулся, присел на корточки, накрыв своей огромной ладонью её сжатый кулак.
— Алло? Ник? Ты где? Алло? Ника! Ответь мне!
Даша отняла трубку от уха и посмотрела на экран — время разговора продолжало тикать.
— Алло? — снова позвала она в пустоту. Сердце бухало в груди, как отбойный молоток.
— Алло, — ответил ей незнакомый мужской скрипучий голос. — Твоя подруга у меня.
Это была констатация факта, от которой внутри всё оборвалось. В этом голосе сквозил такой мрак, что Даша вздрогнула, как от пощёчины. Это был явно не сотрудник полиции. Это был кто-то очень, очень страшный.
— А вы кто? Представьтесь, пожалуйста, — сглотнув вязкую, как кисель, слюну, попросила она и чуть отодвинула телефон, чтобы Кирилл тоже слышал. Интуиция вопила: это связано с ней. С тем, что сейчас происходило.
— Равиль Камильевич Ильясов, — проскрипел голос, и воздух в кухне, казалось, заледенел. — С тобой мы ещё не знакомы, но Скала знает, кто я.
Кирилл выхватил телефон из её ослабевших пальцев, включил громкую связь и положил на стол. Его лицо превратилось в каменную маску. Ноздри раздувались, желваки ходили ходуном. По одному его виду было ясно: всё серьёзно.
— Что вы хотите от меня? — голос Даши сорвался, страх сковал горло ледяными тисками. — Зачем вам Вероника?
— Твоя подружка — моя страховка, — голос Ильясова звучал так, будто он диктовал условия сделки по продаже акций. — Что ты не бросишь её в беде и придёшь ко мне. С ноутбуком Елизара. У меня соберётся вся честная компания, замешанная в афере с деньгами. — Ильясов сделал короткую, зловещую паузу. — Если не сделаешь этого — она умрёт. Так что ищи способ, как незаметно уйти от Скалы. Времени у тебя до пятнадцати часов. После этого всех порешу.
Пара коротких гудков отозвалась в тишине кухни похоронным маршем.
Даша смотрела на Кирилла расширенными глазами, чувствуя, как мир вокруг сжимается до размеров этого стола, этого телефона и его каменного лица.
«На месте Ники могли оказаться… родители», — мысль пролетела пронзительной стрелой, вонзившись прямо в сердце. Перед глазами всё поплыло, и Даша автоматически вцепилась большим и указательным пальцами, те что ещё двигались, в плечо Кирилла.
— Спокойно, Даш, спокойно, — мгновенно среагировал Кирилл на её предобморочное состояние, поддержав под локоть.
— Её смерть будет на моей совести, — пробормотала Даша побелевшими губами. — Что делать, Кир?
— Успокойся, — повторил он, поднявшись, и прижал её голову к своему животу. От тепла его тела паника немного отступила. Кирилл гладил её по волосам, и это простое движение действовало лучше любого транквилизатора. — Никто сегодня не умрёт, — решительно заявил он.
По тому, как напрягся Абрамов, услышав фамилию Ильясов, Даша поняла: он один из тех, про кого говорят «серьёзный», и сразу хочется уехать в другую страну и сменить имя.
— Ты сейчас позавтракаешь… — начал Кирилл.
— Я не хочу, — шёпотом перебила она пересохшими губами и с такой мольбой посмотрела на него снизу вверх, что любой дрогнул бы. В желудке стоял непробиваемый ком.
— Даш, надо! — отрезал он. И стало ясно: спорить бесполезно. — Выглядишь так, будто сейчас в обморок грохнешься. Не хватало ещё, чтобы тебя в больницу увезли. Тебе нужны силы. Так что поешь! — Он кивнул в сторону зажаренного хлеба, покрытого румяной сырной корочкой с зеленью.
— Но…
— Время ещё есть. Надо понять, зачем ты понадобилась Ильясову. — Кирилл сел рядом, буравя её взглядом, как рентгеновский аппарат. — У него сейчас и Шубин, и Тюнников. Видимо, они что-то знают, чего не знаем мы, — пояснил он ход своих мыслей, собирая пазл в голове. — Раз ему нужны и ты, и ноутбук, к тому же срочно, раз он дал тебе всего несколько часов, значит, вы как-то связаны между собой. Есть идеи как?
— Сто процентов — никак, Кир! Я к ноутбуку Тюнникова не прикасалась ни разу. Он никогда не оставлял его в офисе, всегда таскал с собой.
Кирилл барабанил пальцами по столу, гипнотизируя её взглядом.
— Мы не могли взломать программу с биометрией… Может быть, Тюнников давал тебе ключ, код, слова, абракадабру какую-нибудь, пластиковую карточку… — подсказывал он, но Даша отрицательно мотала головой. — Он к тебе подкатывал, — произнёс Кирилл, после чего сжал зубы и скривил губы, будто лимон разжевал. — Мог незаметно подложить: флешку, ручку особенную, карандаш с микрофоном…
— Нет, Кир, ничего такого не было. Если ты думаешь, что он взял мои отпечатки или записал голос – то нет. Этого не было, — уверенно произнесла Даша, чувствуя, что от разговора её волнение немного улеглось. Липкий страх отступил, с мозга сошёл налёт оцепенения, уступив место ясности мышления.
— Хорошо, — выдохнул Абрамов, расслабляясь и обнимая её за плечи. Поцеловав её в макушку, произнёс: — Поешь хоть немного. В стрессовой ситуации мозгу нужно питание. Тем более ты старалась, готовила.
— Для тебя старалась ведь, — выдала Даша и сама удивилась своей откровенности — как будто только что в любви ему призналась прилюдно. Она зарделась и отругала себя за то, что не контролирует язык. — Без тебя не буду.
Кирилл закрыл глаза и шумно выдохнул, будто молился на неё. Слегка усмехнувшись, заметил:
— А ты, оказывается, капризная.
— Сам такую выбрал, — выпалила она.
Бросив на него взгляд, Даша попыталась прочитать его мысли по лицу. Но оно оставалось непроницаемым, как гранитная глыба, как скала. Кирилл снял руки с её плеч и отступил в сторону.
В груди Даши, виляя серым хвостом, носился ураган. Мысли бросались то в одну сторону, то в другую. Она ведь только начала успокаиваться, только поверила, что всё закончится благополучно, а теперь... Всё вернулось туда, откуда началось, — к ней. Она опять стала главным источником проблем.
«Я так больше не могу! Ника-то за что должна умереть?! А если бы на её месте оказались мои родители», — снова вернулась к ней отвратительная мысль, и глаза предательски увлажнились.
— Ещё и полюбил, — добавил Абрамов негромко.
Эти слова легли на расшатанные нервы, словно скрепки, удерживающие разлетающиеся листы. Его признание прибило, глаза — придавили, заставили отрезветь. Даша подняла на него свои, стараясь понять, для чего он это сказал: чтобы успокоить начинающуюся истерику или и в самом деле испытывал к ней глубокие чувства?
— Посиди тут. Сейчас приду, — глухо проговорил Кирилл и вышел.
Через некоторое время, показавшееся Даше вечностью, в кухню вошёл мужчина примерно того же возраста, что и Кирилл, в тактической форме и с ноутбуком в руках. Последний Даша узнала мгновенно — это был ноутбук Елизара, который директор всегда таскал под мышкой.
Мужчина кивнул головой в знак приветствия, Даша кивнула в ответ. Кирилл тоже вернулся, с завидным хладнокровием водрузил на стол приборы, разлил всем чай и разложил по тарелкам запеканку с гренками. Выглядело это так буднично, словно они собрались на пикник, а не на экстренное совещание и жизнь её подруги не висела на волоске. Лицо гостя Даше показалось знакомым. Пальцы мужчины быстро бегали по клавиатуре ноутбука, и она вспомнила – этот человек был с ними в офисе, первый день знакомства с Кириллом.
- Даш, - позвал её Абрамов, пощёлкав несколько раз пальцами перед носом Даши. – Это Соловей. Вы виделись уже.
- Да, я помню его, - отозвалась она, а Соловей даже ухом не повёл, продолжая высекать пальцами дробный звук клавиш.
Отпив из чашки, Абрамов произнёс:
— Давайте соображать на троих…
Кирилл приступил к своей порции завтрака, чем вызвал у Даши приступ изумления: «У него что, нервы железные?»
— Даш, что тебе рассказала Вероника до того, как трубку взял Ильясов?
Даша наблюдала, как мужчины поглощают еду, пока у неё в горле разрастается ком размером с кулак.
— Мы с ней недавно созванивалась. Она сказала, что познакомилась с Антоном. Вчера, видимо, решила со мной поболтать. Я из-за этой заварушки с кредиторами, забыла сказать ей, что дома не живу. Она позвонила мне сама поздно вечером, но звонок быстро скинули. Я ей перезванивала несколько раз, но она не отвечала. — Голос дрогнул, и Даша сглотнула, ощущая вину за то, что вчера не дозвонилась до подруги. Но ей даже и в голову не могло прийти, что Нику могут похитить. — Ника сказала, что у моей квартиры были какие-то мужчины, сказали, что меня разыскивает полиция и попросили её проехать куда-то.
— Угу, — задумчиво выдал Соловей, пережёвывая гренку с видом глубокого мыслителя.
— Кир! — Даша повернулась к нему с паникой в глазах. Мысль о том, что и родителям может грозить опасность, накрывала её океанской волной, не давая вздохнуть. — Мои родители…
— За ними присматривают мои парни, — ответил он буднично, будто это была самая естественная вещь на свете. Переведя взгляд на её тарелку с нетронутым завтраком, он недовольно сверкнул глазами. — Ты ничего не съела.
Даша для виду запихнула в себя одну гренку и принялась медленно пережёвывать, пока мужчины обсуждали свои теории.
— Дарья Александровна, — обратился к ней Соловей, — не было ли на вашем ноутбуке установлено какой-нибудь непонятной программы?
Она задумалась, представив экран своего ноутбука.
— Нет, — медленно произнесла она. — Ничего такого не припомню. — Программы, установленные на её рабочем столе, Даша могла перечислить наизусть. — Вы же его сами видели, — развела руками она. И тут в голове стали вырисовываться смутные, почти стёртые временем эпизоды. — Хотя… Знаете, в самом начале, когда я только начала на нём работать, на экран каждый день выскакивал какой-то чёрный квадрат с красными и фиолетовыми вкраплениями. Или рамка. Я её всё время закрывала, чтоб перед глазами не мельтешила. Как-то попыталась удалить из приложений — не смогла. Хотя на работу ноутбука она никак не влияла, но я не люблю ничего не понятного. Шубина просила её убрать. Он удалил. А за несколько дней до того, как Тюнников смылся, эта штука опять стала вылезать на экране.
— Чёрный квадрат?! — Технарь быстро потыкал что-то на клавиатуре и резко развернул к ней ноутбук Елизара. — Такой?
Весь монитор был залит чёрным цветом, с одной стороны алел красный угол, другой — был выкрашен фиолетовый. Выглядело это зловеще и одновременно нелепо, как арт-объект современного художника-абстракциониста.
— Да, только у меня он был меньшего размера, — кивнула Даша. Внутри зашевелилось предчувствие: разгадка где-то рядом.
У Соловья прямо-таки загорелись глаза.
— У тебя есть какие-то мысли? — поинтересовался Абрамов, видя неподдельное возбуждение подчинённого.
— Думаю, Дарью Александровну использовали втёмную, — выдал технарь, и от того, как он это сказал, по коже побежали мурашки. Даша удивлённо распахнула глаза, забыв, что жуёт. — Изначально Шубин установил на ноут Тюнникова его биометрию, а когда запахло жареным — поменял на вашу. — Посмотрел на Дашу, чьи брови поползли на лоб. — Он установил программу на ваш ноутбук и она считывала вашу биометрию, скорее всего сетчатку глаза через встроенную видеокамеру, данные передавались дистанционно и это позволяло им заходили в криптокошелёк и проводить операции. Не очень удобно, зато безопасно. Думаю, что Тюнников не знал об этом. Они явно не доверяли друг другу, боялись, что один другого кинет. Что в итоге и произошло.
— То есть я всё-таки — ключ от кошелька?! — Даша почувствовала, как внутри загорается слабый огонёк надежды на окончание всей этой истории, и в то же время ей вторило недоверие — слишком уж фантастично это звучало. Она ткнула себя пальцем в грудь.
Соловей медленно кивнул. Видимо, и сам не до конца был уверен в своей теории, но других объяснений не находил.
Даша залпом допила чай — в горле пересохло от волнения — и посмотрела на Кирилла, ища у него поддержки. Абрамов провёл рукой по её спине, задержав тёплую ладонь между лопаток. Это простое прикосновение действовало лучше любых слов.
— Если это так, — облизнула Даша пересохшие губы — от выброса адреналина её слегка лихорадило. — Давайте попробуем войти в кошелёк. Это же безопасно? — Она замялась. — Тут ничего не взорвётся? Вдруг там ещё какая-нибудь защита стоит?
Технарь улыбнулся с лёгким снисхождением.
— Любите фантастику?
Даша покраснела. Её мысли и впрямь звучали абсурдно, даже для неё самой. Но после всего, что случилось, она готова была к чему угодно — от взрывающихся ноутбуков до говорящих микробов.
— Не то чтобы…
— С такой памятью, Дарья Александровна, вы на своём месте работаете, — высказал Соловей своё профессиональное мнение. Он, конечно, судил поверхностно — видел её второй раз, но даже этого хватило, чтобы оценить, как цепко она схватывает детали. — Готовы? — Он вопросительно взглянул на неё, прося разрешения на вход.
Даша кивнула. Раз и он, и Кирилл уверены, что всё будет в порядке, не было смысла тянуть.
— Смотрите прямо перед собой, — попросил технарь.
Даша подчинилась. Он нажал пару кнопок на клавиатуре, и через пару секунд по экрану побежали какие-то символы, латинские буквы, цифры — всё это мелькало с такой скоростью, что у Даши зарябило в глазах.
Через несколько минут цифровой водопад внезапно прекратился — все символы осыпались вниз, словно снег с крыши, подгоняемый весенним ветром, и бесследно исчезли. Перед глазами открылась обычная страница: слева меню, справа баланс, внизу — график с котировками и названиями криптовалют.
— Отлично! Мы в кошельке… — Соловей буквально светился от восторга, как ребёнок, который только что собрал сложнейший конструктор. С довольным, почти озорным блеском в глазах он посмотрел на Абрамова.
Кирилл коротко кивнул, но в этом скупом движении читалось явное облегчение.
Даша тоже улыбнулась, чувствуя, как с сердца скатывается ещё один тяжёлый камень. Скоро всё это закончится. Этот бесконечный кошмар с Тюнниковым, с долгами, с ночными кошмарами и непроходящим чувством, будто её загнали в угол. Оставалось только одно — забрать Нику у Ильясова.
Улыбка слегка померкла, стоило ей вспомнить, ради чего всё это затевалось. Ника, которая понятия не имела, куда её случайно занесло, сейчас сидела в плену у человека, от одного имени которого у Кирилла желваки ходили ходуном.
— Даш. — Абрамов накрыл своей огромной ладонью её руку, от нервов всё ещё сжатую в кулак. В его глазах плескалась такая искренняя благодарность, что у Даши перехватило дыхание. Переведя взгляд на технаря, Кирилл едва заметно кивнул ему в сторону выхода и приказал: — Собирай наших.
Соловей кивнул и бесшумно исчез вместе с ноутбуком.
Даша подняла на Кирилла глаза. Знакомая волна паники снова подняла голову, выжидая момент для нападения. Интуиция, никогда не подводившая Дашу, кричала: сейчас он скажет, что ему нужно идти к Ильясову. Туда, где кровь, выстрелы и смерть. Перед глазами замелькали страшные картинки: она, Ника, Мотя, Соловей и все, кто там у него ещё есть…
— Кирилл! — Двумя пальцами она дёрнула его за руку, отрывая от созерцания своего лица. — Раз мы получили доступ к деньгам, может, можно с этим Равилем договориться, чтобы он отпустил Нику?
— Нет. — Абрамов плотно сжал губы, слово прозвучало как приговор. Тон, которым он произнёс это, был суровым, непреклонным, не допускающим даже намёка на обсуждение.
— Я не хочу, чтобы кто-то ещё пострадал! — Она затрясла их сцепленные руки, пытаясь достучаться до его сердца. — Отдай ему эти проклятые деньги!
И снова вот оно: паника набросилась на неё, подмяв под себя, выкачав из лёгких воздух и наполнив их ледяным страхом. Тревога за Нику, за него, за всех, кто сейчас собирался по его команде, сжимала грудь тисками.
— Отдам, — Кирилл говорил спокойно, и в этом чувствовалась такая сила, что мурашки бежали по коже. — Только на своих условиях. Он уже обманул меня один раз. Вонзил нож в спину. Из-за него погибли мои ребята...
Даша поняла: эту скалу не сдвинуть. Кирилл не передумает, не изменит решения. У него есть цель — значит, есть и план. И все её мольбы разойтись мирно: просто перечислить Ильясову деньги, - сейчас разбивались о решимость Абрамова, как волны о гранитный утёс.
— Кир... — Её голос дрогнул, и она часто заморгала, стараясь сдержать слёзы. — Я переживаю, что с тобой может что-то случиться. — Ты ведь понимаешь... я не смогу с этим жить. Не прощу себя, если ты... не вернёшься. — Последние слова она почти прошептала.
Абрамов пристально посмотрел ей в глаза, и в его взгляде мелькнуло что-то такое, от чего сердце пропустило удар.
— Почему?
Даша сглатывала и сглатывала ком в горле, но он раз за разом возвращался на место. Её губы подрагивали. Она хотела сказать ему всё, что чувствовала, но слова застревали, не в силах прорваться наружу. Кирилл медленно провёл большим пальцем по её щеке, стирая дорожки слёз. Потом заключил её лицо в ладони — осторожно, будто она была сделана из тончайшего фарфора, — и заставил смотреть прямо в глаза.
— Скажи мне... — настойчиво, но мягко попросил он.
— Люблю тебя, — выдохнула Даша и зажмурилась, прикусив нижнюю губу. И тут же почувствовала его губы на своих губах. Они целовались жарко, требовательно, отчаянно. Его язык проник ей в рот, и весь мир сузился до этого поцелуя — солёного от слёз, горячего, обещающего, заставляющего забыть всё плохое. Только он. Только его руки, его дыхание, его близость.
— Я тоже тебя люблю, — выдохнул Кирилл, когда наконец оторвался от её губ, и в его голосе звучала сила. — Поэтому мне нет резона не возвращаться. Поняла? — Он прижал её голову к своему плечу и гладил по спине большими ладонями. — Всё будет хорошо, Даш.
Она уткнулась носом в его футболку, вдыхая ставший родным его мужской перемешенный с кедрово-сандаловым запахом духов, и чувствовала, как паника понемногу отпускает, уступая место глухой, но твёрдой вере. Если он сказал — значит, так и будет.
— Фотография Вероники есть? — спросил Кирилл спустя время, размыкая объятия.
Даша вздохнула, кивнула и полезла в телефон. Полистав галерею, она нашла более-менее подходящее фото — Ника на её дне рождения, с бокалом и глупой улыбкой, ещё не знающая, что через месяц станет заложницей криминальных разборок.
— Скинь мне на телефон, — попросил он и, когда фото ушло, поднялся со стула. — Из дома — ни ногой. На незнакомые номера не отвечай.
— Постой! — Даша вцепилась в его руку, не давая уйти. — Он же хотел, чтобы я пришла... — напомнила она требование Ильясова.
— Нет! — отрезал Кирилл, и в его голосе появилось то самое напряжение, которое она уже научилась распознавать. — Нет, нет и ещё раз нет. Делай как при... прошу. — Он мотнул головой, и по его губам вдруг скользнула тень усмешки.
Кирилл вышел, и Даша осталась в кухне одна.
Она растерянно огляделась. Тишина давила на уши, в голове царил хаос, в душе — мутная взвесь из страха, надежды и любви, которая сейчас казалась единственным якорем в этом шторме. Чтобы не сойти с ума, она принялась убирать грязную посуду и прибираться на кухне. Руки делали привычную работу, а мысли метались где-то в пространстве, там, где был он — её Скала. Её нерушимая крепость. Её любовь.
Глава 39
Вопрос про семейную жизнь криминальных авторитетов упал на стол, как граната с выдернутой чекой. Кирилл видел, как Даша крутится, не зная, с какого бока подступиться к нему с этим вопросом. Иногда она бывала до смешного стеснительной и его это умиляло.
Биография его отца со стороны выглядела неприглядно. Кирилл знал, что в интернете гуляют «страшилки», но они были специально созданы для отпугивания тех, кто хотел поживиться их семейным бизнесом нечестным способом. В своём юристе Мокунове Абрамов был уверен — тот ничего лишнего не рассказал бы.
Пока Кирилл доедал завтрак, отправлял тарелку в мойку и прокручивал в голове варианты ответа на вопрос Даши, осознавал, что статьи могли Дашу напугать. Но это была история отца и его тёмного прошлого, а не его самого. Поэтому он быстро переключил внимание Дарьи на их совместное будущее. И это была совсем не шутка. Он ведь и раньше прямым текстом говорил ей об этом, только почему-то она не воспринимала всё всерьёз. И это слегка задевало его чувствительную часть души.
Дашка даже поперхнулась. Но факт оставался фактом — после окончания всей этой истории с Ильясовым – их с Дашей свадьбе быть! Никуда она от него не денется.
Абрамов организовал ей в своём кабинете рабочее пространство. Интересно было посмотреть, как она работает. Ему немного неловко было решать при ней рабочие вопросы, где требовалась жёсткая рука управленца и крепкое словцо, но они быстро приспособились и не мешали друг другу. Кирилл с интересом наблюдал за её трансформацией - проваливаясь в работу, Даша превращалась в другого человека.
Она вгрызлась во внутренние документы его фирмы. На экран его ноутбука приходили отчёты, куда она заходит, что читает. Такая у него система безопасности — отслеживает, кто и зачем лезет на внутренний сервер компании. Даша тщательно всё изучала, что-то конспектировала в блокноте. Ему нравился её подход — основательный, без суеты.
Сам он занимался текучкой: за последние дни её накопилось немерено. Разобравшись с этим, Кирилл отлучился на несколько часов: заехал в офис, потом в ювелирный. Хотел сделать Даше подарок. После её вопроса о семейной жизни почему-то именно образ изящного кольца с камушком засел в его голове. Захотелось окольцевать её, чтобы Дарья навсегда стала его.
В салоне Кирилл не мог остановиться на чём-то определённом. Даже появилось желание купить половину витрины и каждый день делать ей сюрпризы. Однако он понимал, что Даша не оценит его порыва, ещё и отчитает за транжирство. С трудом выбрал. Ехал домой и волновался, как школьник перед первой контрольной. Не знал, как к Дарье подкатить, как надеть кольцо на палец. Нужен был особенный момент.
Вернувшись домой, Кирилл обнаружил Дашу в джакузи. Мысли все сосредоточились в паху. Сам не понял, под каким гипнозом оказался, как разделся, как перешагнул бортик ванны. Словно в бездну. Или в рай.
Даша нежно касалась его, изучая его тело, как слепой, который видит руками. Это завело его ещё больше. Когда губ коснулся её поцелуй, он ответил, но продолжил бездействовать. «Пусть похозяйничает. Мне в кайф».
Она изучила татуировки, его тело. Абрамова крыло. В голове было мутно. Хотелось ворваться в её горячее тело, быть внутри, слышать её стоны. Он держался из последних сил, как альпинист на отвесной скале, под которой пропасть.
А потом Даша применила запрещённый приём. Кирилл снова оказался на лопатках. Пока приходил в себя, она уже была на нём. И его разум отключился. Без права на перезагрузку.
После ужина Кирилл ушёл в кабинет. Хотел поработать, только сам смотрел на кольцо, которое не решился подарить. Наверное, его остановило то, что Даша даже в порыве страсти так и не сказала тех слов, которых он ждал. Слов, которые он хотел услышать больше всего на свете.
В общей комнате было темно, слышалось её тихое дыхание. Даша спала на самом краю, словно боялась занять слишком много места на кровати. Кирилл лёг, притянул её к себе, обнял. Наконец-то случилось то, о чём он мечтал с первого дня её пребывания здесь. Теперь они будут спать только так.
«Моя женщина. Моя любовь. Моя жизнь».
Утром нос раздразнили аппетитные запахи. Он улыбнулся, не открывая глаз, думая: «Дашка опять хозяйничает на кухне, готовит им завтрак».
Каждый раз Абрамов ел её блюда так, будто год не кормили. Только она способна была сделать деликатес из самых обычных продуктов. Это был какой-то кулинарный шаманский обряд, в который он верил безоговорочно.
На тумбе с её стороны кровати зазвонил телефон. Раз, затем ещё один, и ещё… Пододвинувшись ближе, Кирилл прочёл имя на экране: «Вероника». Со вздохом слез с кровати, оделся, умылся и пошёл на кухню, прихватив с собой звонящий смартфон.
Появился на кухне, как оказалось, вовремя: руки Даши снова прострелило. Какую жуткую боль она испытывала, было видно невооружённым глазом. Кирилл успел перехватить противень, удержать кулинарный шедевр от опрокидывания на пол. Поругался мысленно, что недосмотрел за ней, не долечил.
Даша благодарно чмокнула его в щёку. Поцелуй отозвался в его сердце и груди тёплой волной. Кирилл настроился на то, что сейчас они проведут романтическое утро, но их на самом интересном прервал этот чёртов телефон!
От того, что ей звонила подруга, лицо Даши засияло. Однако после пары фраз её голос мгновенно изменился. Интуиция Абрамова подсказала, что случилось что-то серьёзное. Заметил, как Дашу бьёт крупная дрожь. Отодвинув трубку от уха, она дала ему возможность слушать разговор. Этот скрипучий голос он узнал сразу.
«Татарин!»
Лицо Кирилла потемнело от осознания, что тот всё-таки добрался до его Даши. Ему казалось, его подбросили, а затем заковали в напряжение. Кровь шумела в ушах, заглушая разговор.
Татарин угрожал расправиться с её подругой. Даша изменилась в лице, едва не лишившись чувств. В красивых глазах застыли ужас и паника. Кирилл и сам был выбит из колеи, не понимая действий Ильясова. Однако всё указывало на то, что Тюнников и Шубин что-то наговорили, и всё снова вернулось туда, откуда началось, — к Даше.
«Но почему?! Надо срочно разобраться».
После звонка Кирилл сделал попытку вывести Дашу из ступора. Одновременно сам приходил в себя, заставляя мозги работать в нужном направлении. Требовалось разгадать, что задумал Татарин. Даша сосредоточилась, вспоминая детали своей работы в «ЕДТ». Соловей был под рукой, задавал наводящие вопросы. И через несколько минут — они были у цели. Вскрыли эту хитроумный замок с помощью прекрасных Дашиных глаз.
«Деньги! Эти несчастные деньги теперь у меня!» — одновременно ликовал и рычал про себя Кирилл. Однако после того, что Татарин сделал, он готов был отдать их только на своих условиях. Дашенька, мягкая и жалостливая, пыталась отговорить от войны, но слишком многое было поставлено на карту, чтобы просто так отдать Ильясову его долю.
Было видно, что Даша была вся расшатанная, и слегка надавив, Кирилл выудил из неё признание.
Слова о любви на обоих подействовали лучше всякого успокоительного. Для неё они давали надежду, что всё будет хорошо. Ему - стимул провести операцию успешно, освободиться от ярма и вернуться к ней. Он поцеловал её, вложив в поцелуй всё, что не мог выразить словами. Всю любовь и обещание вернуться.
— Фотография Вероники есть? — хотел знать, кого хоть спасать.
Даша листала галерею, а Кирилл медленно обалдевал — где она только ни была! В экипировке верхом на коне, уже в другом наряде — на роликах, в аэротрубе, на тарзанке, в слишком открытом купальнике на сапборде, в каком-то бассейне, а тут в море и на крутом краю скалы, слишком опасно свесившись. Дальше — на лыжах в горах, с лицом, раскрасневшимся от мороза и счастья. Ещё одна — в обнимку с огромным сенбернаром, на фоне Альп. Потом — на велосипеде, с ветром в волосах, и явно на приличной скорости.
Кирилл почувствовал, что мир вокруг неё не стоит на месте — он вращается, летит, несётся вместе с ней. И почему-то от этого стало не по себе: а угонится ли он за ней, когда весь этот бардак закончится?
Продолжая удивляться, как в одной хрупкой девушке уживается столько страсти к жизни и опасным приключениям, Абрамов пошёл к своим разрабатывать план.
Глава 40
Абрамов с Яриком спорили уже сорок минут. Если бы вместо Даши можно было послать кого угодно другого, Кирилл ухватился бы за этот шанс двумя руками. Закончили бы всё сегодня. Но Татарин хотел именно её, его Дашу. А Кирилл не собирался пускать её к этому уроду. У него сердце остановится, если с ней что-то случится.
— Твою мать! — рявкнул он, когда Ярик снова принялся убеждать его, что план с участием Даши — единственно верный. — И надо же было появиться этой Веронике так вовремя! — язвительно вспылил он. — Именно сейчас…
Одной частью себя он понимал, что вины подруги Даши в том, что её похитили и держат в заложниках, нет, но другой, именно потому, что она попала в заложницы, был вне себя. «Во время выставил охрану для Дашиных родителей. Не хватало, чтобы Ильясов ещё их втянул в эти разборки!» — мысленно похвалил себя, что сработал на опережение.
С первого дня выставил за ними наблюдение, потом прослушку, пару дней назад усилил охрану, когда наружка сообщила, что около родни Даши началась какая-то сомнительная движуха.
В мыслях была идея отправить их дней на десять в санаторий. Путёвку типа выиграли в каком-нибудь розыгрыше, но потом отказался от этого. Решил, что лучше им быть тут, под его контролем. В городе проще обеспечить безопасность.
Они вместе с Яриком сидели в кабинете. Кирилл — в кресле, прожигая взглядом дыру в стене. В глазах покалывало от злости и напряжения. Ярик — напротив, на стуле, с лицом нашкодившего пса, который принёс хозяину тапку, но по дороге её погрыз. На столе между ними лежал чёрный коробок с пятимиллиметровым передатчиком — Соловей собирался вмонтировать его в корпус ноутбука Тюнникова. Им нужны были «глаза и уши».
— Босс, — снова позвал Ярик с нажимом в голосе, призывая принять решение.
Абрамов понимал: время уходит. И действует оно не в их пользу. Скоро три — отведённый срок неумолимо истекал. Они рассматривали три варианта, один другого хуже. Либо Вероника погибнет, и тогда их с Дашей будущее окажется под вопросом — оба не простят себе её смерти, особенно Даша. Либо пострадает сама Даша, тогда Кирилл не простит себя. Либо он начнёт войну с Татариным, и она затянется надолго, унося жизни бойцов с обеих сторон. Скрепя сердце он был готов пойти на это.
— Дом Татарина — неприступная крепость, а сейчас вообще на пушечный выстрел не подойдёшь. Он стянул свои «войска». Никого из его людей не подкупить. Для манёвров с чем-то ещё времени нет.
Они с Яриком оба понимали: условия Татарина — дерьмо. В три часа дня ещё светло, незаметно к его особняку не подобраться. Территория простреливается насквозь, охрана — звери. Штурм днём — верная смерть. Придумать правдивую легенду типа вакцинации крупного скота от смертельного вируса или обработкой жилого дома от вредных насекомых времени нет.
— Даша не участвует! — отрезал Кирилл. — Татарин её туда не в бирюльки играть зовёт! У него люди и пушки! Ты даже задницу оторвать не успеешь, как он её… — он не закончил, шумно выдохнув. Боялся даже произнести это вслух. Отгонял от себя гнетущую и причиняющую острую боль в груди мысль.
Телефон завибрировал в кармане в самый неподходящий момент. Абрамов глянул на экран: «Отец. Мать его!»
— Да?! — прорычал он в трубку. Краем глаза уловил, как Ярик вместе с передатчиком проскользнул к выходу. Старался побыстрее убраться с глаз долой.
— Кир, что происходит? — начал отец, как всегда, без предисловий. — Мне тут не просто шепнули, а прямым текстом донесли, что у тебя намечается война с Ильясовым.
— Разберусь, — резко ответил Кирилл, морщась.
— Уверен? — хмыкнул отец. — Ты хоть понимаешь, с кем связался? Ильясов — старый волк. У него людей — тьма. И он просто так не отступит. Я знаю таких. Они бьют исподтишка. — В этом Кирилл уже убедился сам. — Кир, ты и так уже часть бизнеса отдал Краснову. Столько ресурсов и людей потратил из-за бабы…
— Она не «баба»! — со злостью рявкнул Кирилл, перебив его. И добавил, медленно, чтобы отец прочувствовал, насколько Даша ценна для него: — Она. Моя. Женщина.
— Кирилл, одумайся! Начинать войну из-за… женщины, — в голосе отца прорезалась знакомая сталь.
— Это ты мне об этом говоришь?! — взорвался Абрамов. — Из-за тебя погибла мама! Ты позволил этому случиться! Только ты в этом виноват!
Он сделал паузу, пытаясь выдохнуть и успокоить клокотавшую обиду на отца.
— Я — не ты, — проговорил Кирилл глухо. — Не позволю Даше соприкоснуться с проклятым миром, в котором верчусь!
От бури внутри на секунду потемнело в глазах. Кирилл ненавидел отца за то, что тот допустил смерть матери. Рана от этого до сих пор не заросла в его сердце, периодически отзываясь болью. И раньше он думал, что никогда не зарастёт. Но появилась Даша, и всё перевернулось с ног на голову. Только он был не готов к этому, как и к тому, чтобы от этого отказаться.
Тем не менее Александр Абрамов был единственным родным ему человеком. Всегда подставлял плечо, протягивал руку помощи. Отречься от него Кирилл не мог. «Чёрт бы побрал этот сыновний долг!» — мысленно взревел он, разрываясь на части.
— Кир… — Голос отца вдруг стал тише, уставшим, заботливым. — Ты не всесилен. Ситуация может выйти из-под контроля, и ты не сможешь никак повлиять на её исход. Я тебя просто предупреждаю, — быстро добавил он, будто чувствуя, что Кирилл хочет послать его. — Ты идёшь по моим стопам, Кирилл. Я не хочу, чтобы ты повторил мою судьбу и винил себя всю жизнь. Я отправлю тебе людей. Просто прими помощь.
Кирилл молчал, сжимая телефон так, будто хотел, чтобы он лопнул. Перед глазами стоял образ матери — её улыбка, её руки, то, во что она была одета в день, когда её не стало. А рядом — Даша. Такая же хрупкая. Такая же беззащитная перед этим миром.
Если отец вмешается, война расшириться до небес. Под удар попадут не только Даша, родители и её подруга, но все кто имеет к ней отношение, и сам Абрамов-старший. Люди Ильясова не пощадят никого.
Кирилл уже знал: Татарин успел попросить помощи у других авторитетов. В случае гибели кого-то из их людей они бы начали мстить, и эта война продолжилась бы до бесконечности — кровавая, бессмысленная, уносящая жизни с обеих сторон.
Принять помощь отца означало бы втянуть его в этот конфликт. А Кирилл не мог позволить себе ещё одну потерю. Не после того, как мама уже ушла. Он должен справиться сам – уничтожить главу клана – Равиля Ильясова, изжить его с этой земли.
Знал, что будет тяжело. Знал, что может не вернуться. Но он хотел доказать отцу — и себе — что при любых обстоятельствах, даже ценой собственной жизни, можно спасти любимого человека. И если потребуется, он это сделает. Без колебаний. Без сомнений. Потому что Даша стоила того.
— Я сам, — выдавил он наконец. — Справлюсь.
— Упрямый дурак, — процедил отец. — Потребуется помощь — проси. Помогу. И будь осторожен, сын.
Он отключился. Убрав телефон, Кирилл резко выдохнул. Звонок отвлёк его от плана. Точнее, от двух. Оба не ахти. На чаше весов лежало слишком много человеческих жизней. Больно было осознавать это, но он готов пойти на то, что сегодня многие его бойцы не вернутся со штурма. Возможно, и подруга Даши пострадает или погибнет. Но только не сама Даша.
Он направился в барак к своим — ещё раз обсудить стратегию. По пути решил заглянуть к Даше, взглянуть на неё, чтобы успокоиться. Сердце от чего-то было не на месте.
Внутри дома стояла настораживающая тишина. В груди жало от плохого предчувствия. Кирилл кинулся в спальню — Даши нет. На кухне — нет. В коридоре… нет её одежды. Он уже догадывался, что произошло, но всё же отказывался в это верить.
Во время разговора с отцом ухо уловило гул отъезжающей машины.
«Выходит, не показалось. Неужели…» Кровь забурлила в висках.
Пелена ярости заволокла глаза. Как разъярённый бык, Кирилл ворвался в помещение, где собрались его бойцы. Все на месте, в форме, при оружии. Но Даши среди них не было. Значит, случилось то, чего он боялся и до последнего не принимал.
Все застыли. В воздухе повисла напряжённая тишина. Бойцы отводили взгляды.
Абрамов понял: «Они в курсе! Все».
— Босс! — Заметив его, из подсобки вышел Ярик.
— Ты это сделал?! — прошипел Кирилл, надвигаясь на него. По глазам видел — он.
Абрамов просто не мог в это поверить. Люди, с которыми много раз бывал в передрягах, предали его. Вот так просто. Кирилл налетел на Ярика. Удар в челюсть. Раздался хруст. В голове стоял туман, на автомате отметил: «Челюсть сломал. Плевать!»
Ещё один удар в живот, следующий - в кость голени. Изо рта подчинённого вырвался неконтролируемый звук и двухметровый Ярослав растянулся на полу, как тряпичная кукла.
Кто-то из его окружения попытался подскочить, заступиться. Но Абрамов ударил снова, и защитник полетел на пол следом за командиром, заливая всё кровью из разбитого носа и рта.
Он стоял над ними, тяжело дыша. Ждал, кто кинется на него следующим. В комнате — ни звука. Все замерли. Боялись шелохнуться. Кирилла трясло. От бешенства. Он готов был стереть в порошок всех, кто посмел за его спиной провернуть эту авантюру.
— Вы… — Голос сорвался на хрип. — Целая орава здоровенных мужиков… спряталась за спиной хрупкой девчонки!
Он обвёл их полным ненависти взглядом. Каждого, кто посмел отвести глаза. Кто знал и промолчал. Кто участвовал.
— Если с ней что-то случится, — процедил сквозь зубы, чувствуя, как внутри закипает лава, готовая выжечь всё вокруг, — я вас всех… лично… голыми руками… хребты переломаю!
Его голос осип. Грудь разрывало на части: он же обещал себе, что оградит её от всего этого, а сам… Тут же всплыли слова отца: «Ты не всесильный. Ситуация может выйти из-под контроля…» Он выскочил на улицу. Ледяной ветер обжёг лицо.
«Свои же предали!» Хотелось орать в голос. Как тогда, когда мамы не стало. Но он сжал зубы: «Всё ещё впереди. Сейчас главное — спасти Дашку. Она теперь в самом пекле», — лёгкие сжало так, что невозможно было вдохнуть.
«А этих… — мысль оборвалась, сменившись холодной расчётливой яростью. — После операции — уволю всех. К чёртовой матери. Если они, конечно, раньше не сдохнут».
Кирилл вернулся в барак. Бойцы так и стояли, вытянувшись по струнке. Никто не решался шевелиться. Два побитых им бойца стояли чуть в стороне, вытирая кровь с лиц каким-то тряпками.
— Построились! — рявкнул Абрамов, засекая время на секундомере на часах на руке. Бойцы быстро выстроились в шеренгу, укладываясь в норматив. Ярик, держась за сломанную челюсть, встал в конец строя, рядом со своим защитником.
— Ярослав Алферьев с позывным Ярик и Арсений Орехов с позывным Орех, выйти из строя! — скомандовал Кирилл, глядя на стену над головами бойцов, вдоль которой они стояли в ряд. Готов был превратить брёвна в пепел.
С опухшим лицом и заплывшим глазом бойцы шагнули вперёд и застыли по стойке смирно.
— Собирайте вещи. Свободны!
В глазах только что уволенных наёмников читалась растерянность. Но Кирилл на них уже не обращал внимания. Ни с кем больше церемониться не собирался. Он думал, нужно опасаться врагов извне, а врагами оказались свои же, те, кого он лично отбирал в свою команду. С кем участвовал в смертельных боях.
«Кому, мать их, деньги плачу. Увели Дашу прямо у меня из-под носа!»
— Отрядом командует Евгений Тузов. Позывной Туз. — Он повернулся к технарю. — Что там с техническим обеспечением?
— Дарья Александровна через двадцать три минуты будет на месте. Нужно выдвигаться, — доложил тот. В его голосе сквозил едва сдерживаемый страх.
Абрамов посмотрел на Соловья: «Жаль с ним расставаться, толковый парень, но… он тоже участвовал в операции за моей спиной. Предателей не жалеют. Уволю всех!»
Кирилл жестом отдал распоряжение: по машинам. Сел в фургон, а у самого в голове так и крутилось: «Даша едет в такси. Одна. К Ильясову. К этому ублюдку».
Абрамов догадывался, как Ярику удалось уговорить Дашу поехать на верную смерть. «Эта сволочь надавила на чувство вины. Даша всё время им мучилась. А Ярослав просто ещё один слой вины на её мозг наложил, дожал гад».
В памяти обрывками выскакивали слова отца: «Я… предупреждаю… не сможешь повлиять на её исход… ситуация может выйти из-под контроля… не всесильный». «Может быть, и он, когда их с матерью похитили, не ожидал подлянки от своих? Я ведь никогда не спрашивал, почему так произошло. Просто тихо ненавидел отца за её смерть».
Сжав зубы и закрыв глаза, Кирилл представил Дашу: её лицо, нежный взгляд, голос… Как только увидел её в том кафе, сразу почувствовал — каменная стена, которую выстраивал всю жизнь, треснула до основания. Её выдержка покорила его, и, как бы банально это ни звучало, он влюбился в неё с первого взгляда. Подсознание кричало: «Она — твоя половина». И не ошиблось.
«Моя маленькая, хрупкая, безумно смелая девочка. Пошла защищать подругу, меня, моих парней. А кто же защитит тебя, моя любимая?» Желваки на его лице заходили ходуном. Кровь забурлила от выброса адреналина. «Ты не подумала, что и я не смогу жить без тебя?!» — мысленно обратился он к ней, моля Господа, чтобы всё обошлось. Он медленно открыл глаза.
Соловей подсел к нему ближе. В руках технарь держал планшет, с которого ни на секунду не сводил взгляд. Кирилл чувствовал, как тот напряжён. Через всю толщу одежды и бронежилета ощущал трусливую вибрацию — Соловей чувствовал за собой вину, поэтому сейчас из кожи лез, чтобы настроить трансляцию, молился, чтобы всё прошло, как они запланировали.
— Видео и звук в реальном времени, — доложил он.
Абрамов понял, что встроенное в корпус микро-видео устройство работает. Соловей замаскировал его под наклейку с эмблемой вымышленной иностранной компании ApeLog — чёрный квадрат с красными и фиолетовыми ободком, внутри которого переплетаются тонкие линии в виде двоичного кода. Логотип выглядел настолько аутентично, что даже никто не должен заподозрить подвох.
Даша уже должна была прибыть в логово хищника. Соловей показывал экран, и Абрамову пришлось заставить себя смотреть на то, как дорогой его сердцу человек поднимается по лестнице, уходя всё глубже в дом, из которого может никогда не выбраться.
Лицо Кирилла практически исказилось в физической муке. Он слишком далеко от неё. Не сможет быстро подобраться, чтобы закрыть своим телом. Всё, что оставалось, — наблюдать её смерть в прямом эфире. Горло сдавило. Сглотнуть застрявший там ком не получалось. Кирилл сжал кулаки.
На входе в комнату Равиля Ильясова Дашу начали обыскивать. Кирилл заскрипел зубами: татаринский громила ощупывал её с особым рвением. Она увернулась от слишком настойчивых рук, наклонив ноутбук, и камера микроустройства на миг зафиксировала её злое лицо.
— Извините, милая барышня, это меры предосторожности, — вместо приветствия холодно произнёс Ильясов.
Он восседал на своём троне, как паук в центре паутины. Равиль медленно обвёл Дашу взглядом — с головы до ног, словно примеряясь к жертве. На его губах заиграла тонкая, почти ласковая улыбка. Но глаза оставались холодными, как лёд.
Скала и Соловей видели и слышали его чётко.
— Вижу, вам удалось ускользнуть от Скалы и подарок прихватить. — Равиль скривил губы. В его голосе не было любопытства — только вязкое, липкое внимание. Он ждал её признания, как ей это удалось.
Кирилл не помнил, чтобы они обсуждали легенду, и на миг замер. Ледяной страх сковал внутренности.
— Приведите сюда Веронику, — перешла сразу к делу Даша, пропуская намёк мимо ушей.
— О, — выдохнул Ильясов без тени улыбки. Тишина повисла в комнате, тяжёлая, как свинец. — Ты не в том положении, чтобы что-то требовать.
— Разве? — возразила Даша. — Я выполнила ваши условия: я и ноутбук до пятнадцати ноль-ноль сегодня. Теперь ваша очередь. Даже у таких людей, как вы, должен быть кодекс чести, который вы обязаны соблюдать.
Ильясов медленно перевёл взгляд с её глаз на губы, потом снова в глаза. В этом движении не было поспешности — только ледяная оценка.
— Дерзкая, — обманчиво ласково произнёс он. — Я не Скала, нянчиться с тобой не буду. — Он сделал паузу, давая словам осесть в воздухе. — Ноутбук давай.
— Да пожалуйста.
Даша разжала руки, и тот полетел вниз. Но не упал — на середине пути его поймали две мощные ладони. Стоявший рядом громила Ильясова успел сберечь технику, глухо рыкнув и впившись взглядом в Дашу.
— Ой, простите, — проговорила она, искренне изображая раскаяние. — Не удержала.
Ильясов не двинулся с места. Только чуть склонил голову набок, как хищник, изучающий добычу, которая осмелилась огрызнуться.
— Ты так не шути, красавица, — произнёс он голосом, в котором не было ни капли эмоций. Каждое слово падало, как камень в воду. — А то твоё прекрасное личико... — он не договорил, просто медленно провёл пальцем по воздуху в сторону её лица. Жест, который говорил громче любых угроз. И сделал короткий знак кому-то за её спиной, отдав распоряжение.
Абрамов с Соловьём нахмурились, не видя, что происходит за пределами камеры. Технарь что-то потыкал, и картинка на планшете поделилась на две, показывая им разный ракурс. Кирилл молча посмотрел на Соловья, и тот жестом показал, что установил две микрокамеры.
— Я не шутила. Скала заставлял меня заниматься женской работой. Всем его бойцам одежду стирать, барак убирать… У меня руки болят, — пояснила Даша.
«Наглая ложь!» Однако Абрамов понимал, что она просто играет роль жертвы. Объяснение Ильясова не успокоило. Его взгляд не потеплел.
— Даша! — услышали они ещё один женский голос.
Все с облегчением выдохнули: Вероника жива. Вскоре на экране появилась женская фигура.
— Привет! — Даша кинулась обнимать её. Громила Ильясова резко оторвал обнимающихся девушек друг от друга, разведя их в стороны своими ручищами.
— Ну вот, раз все на месте, — на губах Ильясова заиграло нечто, отдалённо напоминающее оскал. Но голос остался ровным, даже вежливым. — Заходи в чёртов кошелёк. И без фокусов. — Он чуть наклонился вперёд, и в этом движении было больше угрозы, чем в любом крике. — А то твоя подружка да и ты сама быстро отправитесь к праотцам. Я не буду предупреждать дважды.
— Я?! — Даша округлила глаза с таким неподдельным удивлением, что Кирилл ею восхитился. — При чём тут я? Я этот ноутбук, как и вы, вижу в первый раз. Может, Елизара или Марка позовёте? Они же этим занимались, быстрее вам всё покажут.
Ильясов замер. Тишина стала плотной, почти осязаемой.
— Рот закрыла, — произнёс он ровно, одними губами. Каждое слово повисло в воздухе, как лезвие. — Много болтаешь. Они сказали, что ты ключ. Так что давай начинай.
На экране планшета, в который смотрели две пары глаз, появилось спокойное лицо Даши, а рядом с ней трясущаяся, как осиновый лист, Ника. Девушка жалась к подлокотнику кресла, в которое опустилась Даша.
Глаза Даши бегали по экрану, будто она выбирала, на какой значок нажать. Медленно водя пальцем по тачпаду, она навела курсор на одну из папок…
— Не тяни, — с металлом в голосе произнёс Ильясов.
— Но я ведь не знаю… — растерянно протянула Даша. — Не представляю, как должна выглядеть та программа с вашим криптокошельком.
Она кликнула по первой папке. Та открылась, показав пустой список. Даша её закрыла. Кликнула по второй — та же картина.
Ильясов выдохнул — медленно, сквозь зубы, как человек, который считает до десяти, чтобы не убить собеседника на месте. Его пальцы чуть дрогнули на столе, но лицо осталось невозмутимым.
— Это что за фигня? — спросил он ледяным тоном, глядя на Дашу не мигая. В его руках появился нож.
На угрозы Татарина внутри Кирилла вспыхнул уголёк ярости и начал медленно разгорятся. Одновременно он испытывал волнение и гордость за Дашу. «Моя девочка играет свою роль так естественно, что даже я, зная правду, верю».
— Это же не мой ноутбук. — Голос Даши дрожал от возмущения. — И я не занималась никакими кошельками! Я не знаю, где искать вход на биржу! Вам нужен специалист из этой области. Я обычный пользователь. Просто бухгалтер.
Она кликнула по третьей папке. На экране на секунду появилось окно с загрузкой, а потом… экран погас. На мониторе был чёрный квадрат. И тишина.
— Ой! — Даша округлила глаза и поджала руки к груди, изображая образцово-показательную растерянность.
Ильясов со стуком положил нож на стол и очень медленно поднялся с кресла. Подошёл к ней. Встал так близко, что его тень накрыла её целиком.
— Что ты там нажала? — спросил он. От его зловещего тона кожа Даши покрылась мурашками. — Что ты сделала?!
Он взял её за подбородок — двумя пальцами, как берут нашкодившего котёнка, — и поднял её лицо к себе.
— Я… я не знаю! — завопила Даша, когда его рука стремительно перенеслась ей на затылок и он схватил её за волосы, с силой сжав пальцы. — Я просто открыла папку! Я не айтишник и ничего в этом не понимаю! — На её глаза проступили слёзы. — Мне больно! Отпустите!
Ильясов смотрел на неё несколько долгих секунд. Его глаза были как два ледяных колодца. Потом он отпустил её и бросил:
— Включай. Быстро!
Равиль стоял неподвижно, как гранитное изваяние, и только жилка на виске выдавала, что внутри него всё кипит.
— Я не знаю, что там включать… — запричитала Даша, отшатываясь от Ильясова и вжимаясь в кресло. Бледная Вероника побелела сильнее и вся сжалась в комок.
Равиль медленно наклонился к Даше, положив руки по обе стороны от её кресла. Его лицо оказалось в сантиметре от её лица.
— Дура, — произнёс он беззвучно, почти с сочувствием. — Ты понимаешь, что ты сейчас сделала?
Ноздри Ильясова чуть раздулись. Глаза его застыли, как у змеи перед броском.
— Нужен кабель, — тихо проговорила она, боязливо глянув на Татарина.
У Равиля дёрнулся глаз. Он выпрямился и, не глядя на Дашу, произнёс:
— Дамир. Найди кабель. Живо.
— Если через пятнадцать минут у меня не будет денег — ты сдохнешь первой.
Он вернулся к себе за стол и снова взял в руки нож.
В кадре планшета осталась Даша и прижимающая к ней бедром Ника. Татарин развернулся в кресле к окну, устремив взгляд в темноту. Он ждал. Его спокойствие, как затянувшаяся петля, сжималось вокруг каждой секунды.
Кирилл глянул на часы. Ещё пятнадцать минут — и в сумерках можно будет начинать штурм. Пятнадцать минут, которые сейчас тянулись, как пятнадцать лет. Каждая секунда отдавалась где-то под рёбрами глухим, тревожным стуком.
Минут через пять на экране планшета появился Дамир с проводами в руках. Он грубо сунул их в лицо Даши.
— На, смотри. Подойдут? — спросил он.
— Сейчас проверим, — она потянула за один из проводов, осмотрела разъём. Спокойно, деловито вставила штекер в гнездо.
— Подошло. Вилку в розетку только надо воткнуть.
— Что за демоны это придумали? — произнёс Равиль ровным, почти скучающим голосом, будто размышлял вслух о погоде. Повернулся к Даше. — Ты издеваешься?! Или ты действительно думаешь, что я буду с тобой возиться?
Окатил он её ледяным взглядом.
Ильясов подошёл к Даше вплотную и молча навис над ней. И эта тишина давила сильнее любого рыка.
— Есть удлинитель? — спросила она, глядя на него снизу вверх. Спокойно. Уверенно. — Электричество нужно.
Ильясов медленно повернулся к Дамиру.
— Перетаскивай всё сюда, — выдохнул Равиль, указав пальцем в сторону розетки в углу кабинета. В его голосе была только усталость человека, который уже прикидывает, сколько костей он пересчитает этой девушке, когда всё закончится.
Даша поднялась, пропуская Дамира к столу с ноутбуком. И тут же, воспользовавшись суетой, схватила Нику за руку. Быстро повернувшись, она что-то шепнула подруге на ухо. Глаза Вероники округлились, наполнившись недоверием. Она уставилась на Дашу так, будто та предложила ей выпрыгнуть из самолёта без парашюта. Даша лишь коротко кивнула. Один раз. Твёрдо. Подтверждая что-то.
Мини-перестановка завершилась. Кирилл следил за каждым Дашиным шагом, за каждой мелочью. Вот она поправила взлохмаченные пятернёй Ильясова волосы. Рука зажата в кулак, работают всего два пальца.
«Значит, Даша сильно переволновалась, раз не может разжать пальцы», — укорил себя Кирилл, что позволил ей во всё это влезть. И снова пообещал заняться её лечением.
Ильясов тоже не сводил взгляда с бухгалтерши, пока та усаживалась в кресло и снова включала ноутбук.
— Руки свои покажи, — произнёс он без нажима.
Даша протянула ладони.
— Разожми.
— Не могу, больно.
Ильясов схватил одну её руку и нажал на углубление на основании кисти. Даша вскрикнула, на глаза накатились слёзы. Он не обратил на это внимания — разжал её пальцы, осмотрев ладонь.
— Вторую.
Даша протянула вторую. Ничего не найдя, Ильясов отпустил её руку и выпрямился.
— Работай, — сказал он без эмоций. И добавил, уже отворачиваясь к окну: — У тебя мало времени.
Через пару минут ноутбук загрузился. На экране появился рабочий стол — и последняя открытая папка.
— Ну, — выдохнул Равиль. Одно слово, в котором уместилась вся его холодная ярость. — Шевелись.
Кирилл заметил то, чего не заметил Татарин. Даша посмотрела на часы в углу экрана. Оставалось ещё чуть-чуть. Шесть минут.
Кирилл ненадолго задержал дыхание и медленно выдохнул. Сердце колотилось под самой челюстью.
Даша задумчиво провела пальцами по губам — и его прострелило воспоминанием. Утро. Её губы под его губами. Её шёпот: «Люблю тебя». Он хотел знать наверняка, хотел услышать это перед тем, как пойти на Ильясова и разнести его логово в щепки. Только вот теперь она там, а он тут, со связанными руками.
Каждое слово Ильясова, каждое движение Дамира в сторону его Даши сопровождалось выбросом адреналина. Кирилл сидел в машине в трёх километрах от особняка, сжимая планшет так, что, казалось, пластик треснет, и понимал: вот оно. То чувство, которое испытывала Даша, когда ждала его после каждой переделки.
Она ждала. А когда он возвращался, просто прижималась к нему и молчала: ни истерик, ни слёз, ни вопросов. Он даже не осознавал, сколько ей приходилось переживать за эти часы.
«Поседеть можно», - хмыкнул он.
Но он хотя бы видел врага. Знал, где опасность. Мог прикрыться броней, отстреляться, уйти. А она жила в информационном вакууме. Просто верила, что он вернётся к ней.
«Это последнее дело. Завязываю с этим!»
— Босс, пока всё по плану, — вклинился в его мысли осторожный голос технаря.
Абрамов и сам видел. Но знал: всё может рухнуть в любую секунду.
— Подтягиваемся к въездной дороге, — отдал он приказ в общий канал. — Без шума. Чтобы ни одна собака не тявкнула.
Они начали движение.
Даша тем временем продолжала проверять значки на экране. Кликнув на очередную иконку, она сказала:
— Смотрите! — Даша указала на экран, обращаясь к Ильясову. — Что-то открылось, но требует доступ к интернету. У вас есть интернет или Wi-Fi?
Лицо Равиля перекосилось. Кирилл испугался, когда Ильясов, раздувая от гнева ноздри, потянулся в сторону Даши.
— Ты! Сука! Издеваешься?! — прошипел он, сжимая её горло одной рукой. Даша вцепилась в его руку своими одеревеневшими пальцами, стараясь ослабить хват. Ей удалось оторвать его руку от себя.
— Нет! — Выдавила она, закашлявшись. — Послушайте, — произнесла Даша с усталой обречённостью и хрипом в голосе, — я искренне стараюсь помочь вам, чтобы вы получили свои деньги, а мы с подругой ушли отсюда целыми. Но без интернета я бессильна.
— Какой пароль?! — процедил Ильясов сквозь зубы, обращаясь к Дамиру голосом, полным такой ярости, что тот, кажется, уменьшился в росте.
Помощник замер. Видимо, понятия не имел. Даша убрала руки с ноутбука, откинулась на спинку кресла, опустила голову и ссутулилась. Она изображала вселенскую печаль, смешанную с полным принятием неизбежного.
Кирилл мысленно похвалил её за игру: «Оскара в студию». Так виртуозно тянуть время не смог бы и Леонардо Ди Каприо. Впрочем, Даша прекрасно знала: пока они не доберутся до кошелька — ей ничего не грозит. А вот после…
Равиль наклонился к лицу Даши.
— Если ты, тварь, не откроешь этот кошелёк через две минуты, я прикажу застрелить твою подругу. – Кивнул он в сторону. Ника вскрикнула и Даша оглянулась – Дамир держал пистолет у её виска. - Тебя заставлю смотреть, как она умирает. А потом я выстрелю в тебя. Но ты будешь умирать долго. Очень долго.
Даша побледнела, понимая, что он не шутит. Она посмотрела на часы: стрелки двигались слишком медленно — словно время издевалось над ней. Но ей нужно было ещё немного продержаться. Совсем чуть-чуть.
— Я раздам ей интернет со своего телефона, — проговорил Дамир. Заметив на себе уничижительный взгляд Равиля, убедительно добавил: — так надёжнее.
Даша посмотрела на Дамира снизу вверх, поджав губы. Терпеливо, как учительница на двоечника, который забыл сделать домашку.
— Первый периметр чист, — раздался в наушнике голос Туза.
— Принял. Заходите на второй, - ответил ему Скала.
Дамир спрятал пистолет за пояс, вытащил телефон, что-то потыкал и протянул Даше, предлагая продолжить. Девушка ткнула в нужный значок, через минуту на экране ноутбука выскочило сообщение о подключении.
Страница обновилась. Но открылась не криптобиржа, а какая-то мутная программа для выхода на платформу, не имеющую к деньгам никакого отношения. Даша нажала на последний значок. Экран моргнул — и перед ней открылся тот самый чёрный квадрат с красным и фиолетовым углами. Абстрактный арт-объект, который они видели утром с Соловьём и Кириллом.
— Что это? — проревел Дамир, нависая над ней.
— Сейчас узнаем, — спокойно ответила Даша и нажала «Ввод».
Сначала ничего не происходило. Потом на экране заплясали цифры, символы, буквы. Они бежали по экрану с такой скоростью, что в глазах зарябило даже у Кирилла, хотя он смотрел на это через планшет. Даша прикрыла веки — невозможно было смотреть на эту цифровую суету.
Наконец на экран выскочила мигающая надпись в рамке: «Считать биометрические данные не удалось».
— А ну давай снова! — Дамир больно толкнул её в плечо. — И не моргай. Смотри в экран!
Он украдкой оглянулся на Ильясова, который стоял у окна и всматривался в сумерки. Чуял, старый волк, что что-то назревает. Нюх у таких, как он, работал как надо.
Даша снова нажала «Ввод». С трудом выдержала этот цифровой водопад.
— Что там? — сурово спросил Ильясов, не оборачиваясь.
— Заходим, — ответил Дамир, не отрывая взгляда от экрана.
Цифры осыпались вниз и исчезли. Открылась страница, та которую Даша уже видела раньше. Сперва в строке баланса высветился ноль, но картинка моргнула, и на счёте образовалась цифра с девятью нулями.
— Есть! — выдохнул Дамир, и в этом выдохе слышалось столько жадности, что Кирилла передёрнуло.
— Второй периметр чист, — сообщил голос в наушнике. — Вход свободен.
Абрамов знал, что Соловей только что подменил картинку. Это тоже было частью плана, чтобы оттянуть время. Пока жадный Ильясов бьётся над криптокошельком, пытаясь вывести свои деньги, они смогут похозяйничать в его доме. Но жизнь Даши висела на волоске. В любую секунду Татарин мог решить, что она им больше не нужна…
Кирилл вошёл в дом. Через две минуты они должны будут подать Даше сигнал.
Глава 41
— Босс! Получилось! — воскликнул Дамир и отступил на шаг, пропуская Ильясова к экрану с видом фокусника, только что доставшего кролика из шляпы.
— Что это? — Татарин даже не повернулся к помощнику. Он смотрел на монитор во все глаза, разглядывая открывшуюся страницу личного кабинета. В эту минуту он выглядел как человек, которому показали сложную задачку из квантовой физики, ожидая, что он её сейчас решит.
— Я не знаю. Тут всё по-английски, — ответила Даша, изображая полную беспомощность.
Она видела, как Ильясов жадно приник к картинке, пытаясь вникнуть в непонятные цифры и графики. Даша медленно, словно нехотя, поднялась из кресла, уступая ему место. Тот, уйдя с головой в разгадывание «английской грамоты», на автомате плюхнулся на освободившийся стул.
— Нам надо в туалет, — будничным тоном, как о чём-то само собой разумеющемся, проговорила Даша, бросив просящий взгляд на Дамира.
— Эт-ти баб-бы! — выругался тот, закатив глаза к потолку, потом утробно рыкнул.
Схватив Дашу под локоть, он грубо поволок её к выходу из комнаты. Следом за ней потянулась и Ника. Даша не размыкала пальцы, вцепившись в ладонь подруги. Та всё это время находилась в оцепенении — видимо, была перепугана до такой степени, что впала в ступор и, пока Даша разбиралась с ноутом, не проронила ни звука. А теперь шла, послушно переставляя ноги, как заводная кукла.
Их вели по длинному коридору, когда свет в доме моргнул. Всего на долю микросекунды, но этого хватило, чтобы Даша приняла сигнал и поняла: Абрамов со своими орлами уже в доме. Сердце забилось чаще, но она заставила себя дышать ровно.
Дамир мгновенно насторожился. Замедлил шаг, забегал глазами по сторонам, прислушиваясь, как опытный ищейка, и пытаясь уловить что-то необычное в тишине особняка.
— Нам очень надо, — поторопила его Даша, чувствуя, что сейчас решается её судьба.
Наёмник Татарина сердито зыркнул на неё, потом толкнул в спину, заставляя идти быстрее, и одновременно вытащил из-за пояса пистолет.
— Вперёд, потом налево, — скомандовал он, кивнув в нужную сторону. А сам встал у входа в какое-то помещение, держа оружие на изготовку.
Даша шла слишком быстро, лихорадочно сканируя пространство. И заметила: с противоположной стороны от двери в туалет есть ещё одна. Она бесшумно повернула круглую ручку — и открыла дверь. Заглянула в темноту. Внутри оказалась большая кладовка, забитая каким-то хламом.
Не раздумывая ни секунды, Даша втащила Нику внутрь, затолкала в самый дальний угол, заставила присесть и накрыла старой, пропахшей пылью тканью.
— Ник, сиди тут и не высовывайся. За нами скоро придут, — шепнула она, надеясь, что подруга хоть что-то понимает.
А сама бесшумно на цыпочках выскользнула, прикрыла дверь и юркнула в туалет. Замок щёлкнул, Даша осмотрелась. Помещение оказалось размером с небольшую студию — кристально чистое, с зеркалами и кучей шкафчиков. Даша лихорадочно обшарила их в поисках хоть чего-то, что могло бы стать оружием. Туалетная бумага, освежители воздуха, мыло... И тут взгляд упал в самый дальний угол. Там, прислонённый к стене, стоял железный прут.
По двери грохнули кулаком.
— Выходите обе! — рявкнул Дамир.
Вместо ответа Даша схватила прут и встала у входа, занеся его над головой. Она лихорадочно вспоминала габариты помощника Ильясова, прикидывая, куда бить, чтобы попасть наверняка.
— Подождите, ещё не всё! — крикнула она, стараясь, чтобы голос звучал естественно.
— Поторапливайтесь! — Дамир заколотил в дверь с такой силой, что та жалобно затрещала.
Через пару минут мощный удар выбил её окончательно. Дамир влетел внутрь, наставив пистолет в пустоту. Пока он соображал, куда могли деться пленницы, Даша со всего размаха опустила железяку ему на спину. Потом ещё раз, нанеся удар по животу, следом по ноге. От неожиданности и боли мужчина взревел, дёрнулся, перехватил свободной рукой бьющий её прут. Даша отпустила оружие, и Дамир, потеряв равновесие, отлетел назад, чуть не рухнув на пол. Он выронил пистолет из руки.
Этой секунды хватило. Даша выскочила и понеслась по коридору, пытаясь вспомнить, где лестница. Рядом что-то вжикнуло. В следующее мгновение пуля вошла в стену, выбив фонтанчик штукатурки. Даша сжала зубы, отгоняя мысль, что стреляют в неё. В спину.
Не вписавшись в поворот, беглянка влетела плечом в стену. Боль обожгла руку, из глаз брызнули слёзы. И в тот же миг чьи-то сильные руки в чёрных перчатках схватили её, зажали рот и утащили в полутьму.
Незнакомец резко развернул её к себе. Даша не знала этого человека. Он смотрел ей прямо в глаза, продолжая зажимать её рот, а к своим губам приложил палец, давая указание молчать. Она кивнула: «Поняла».
— Дамир! Что за пальба?! — из кабинета высунулся Ильясов.
Незнакомец вжал Дашу в стену, причинив адскую боль ушибленной руке. Она закусила губу, сдерживая крик. Из глаз невольно полились слёзы.
— Тащи бухгалтершу сюда! Немедленно!
— Босс! — заорал Дамир, хромая и держась за живот; сквозь дорогую рубашку на спине проступила кровь. — Она сбежала. И второй нигде нет.
Незнакомец наклонился к уху Даши:
— Где Ника?
— Спрятала. В кладовке. Рядом с туалетом, — прошептала она. — Вместе не убежать. Она еле ходит.
— Забирайте объект два, — прошептал незнакомец в устройство в ухе.
Ильясов медленно вышел в коридор. Остановился на пороге, глядя на избитого, окровавленного Дамира. Ни один мускул не дрогнул на его лице. Глаза смотрели сквозь помощника.
— Ты что, с хлипкой девкой справиться не мог? — в тоне сквозила холодная ярость.
— Босс... — Дамир замер, собираясь с духом.
— Ищи её, — процедил Ильясов. И этого было достаточно, чтобы у Дамира похолодело внутри. — Она не могла далеко уйти. Всё под охраной...
— Босс... — снова попытался вставить Дамир, но Ильясов даже не дал ему договорить — просто перевёл на него взгляд, и тот осекся.
— Вывожу объект один, — тем временем прошептал незнакомец, выглядывая из-за угла, отмечая, где находятся противники.
— ...охраны нет. Я проверил точки, — выпалил помощник Ильясова и попятился от убийственного взгляда хозяина.
— В смысле — нет? — спросил он тихо. — Куда они делись?
Дамир сглотнул:
— Думаю, Скала пришёл за девчонкой...
В этот момент грянул взрыв. Дом содрогнулся, посыпалась штукатурка, с полок на пол повалились предметы.
В ушах зазвенело. Образовалась пауза.
Ильясов даже не дёрнулся. Он стоял неподвижно, как гранитное изваяние, в центре разлетающегося хаоса, и смотрел туда, где только что был Дамир. Его лицо оставалось абсолютно невозмутимым.
Незнакомец указал Даше направление, и она медленно, прикрываемая им, двинулась вперёд.
Дамир пересёк комнату и выскочил через служебный выход, с другой стороны, приготовившись стрелять на поражение.
Ильясов вернулся в кабинет, глядя перед собой. Он аккуратно поправил угол шейного платка. Подошёл к ноутбуку, захлопнул крышку. Затем вытащил из ящика пистолет.
Глава 42
— Босс! — раздался голос технаря в ухе. — Дамир повёл обеих девушек в туалет.
Абрамов крался по коридору, прижимаясь к стене. Каждый шаг — как по минному полю, где вместо мин — чужие жизни. Впереди — развилка. Налево — к кабинету Татарина, где старый осёл пялится в монитор, пытаясь понять, как перевести несуществующие деньги на свой счёт. Направо — длинный коридор, ведущий к каким-то помещениям и… к Даше.
Свет моргнул — Соловей дал сигнал. Теперь Даша знает: они внутри.
Кирилл завернул направо.
«Всё ещё слишком далеко до неё», — нахмурился он. Абрамов остановился, выжидая, когда можно будет двинуться дальше.
Дамир что-то уловил — замер, прислушиваясь, как пёс, учуявший чужого. Громила Татарина спрятался за косяком с пистолетом наготове. Ждал. Высматривал.
Через некоторое время он потребовал, чтобы девчонки вышли из туалета. До ушей Абрамова донёсся голос Даши. Спокойный, ровный — его девочка всё ещё тянула время, как заправский переговорщик. Вскоре оттуда послышался грохот. Звуки борьбы. От страха за неё у Кирилла все внутренности скрутились в тугой узел, готовый разорваться в любую секунду.
Он уже собрался выйти из укрытия, помочь ей или отвлечь на себя, только тут силуэт Даши появилсял в коридоре. Её фигурка мелькнула в полумраке, и в ту же секунду до уха Абрамова долетел звук выстрела. «В неё опять стреляют!» — сердце пропустило удар. На лбу проступила испарина от взбесившегося пульса.
Снова звук выстрела. Кирилл видел, как Даша влетела плечом в стену на повороте, и красивое лицо перекосилось от боли.
«Хоть бы удар, а не пуля!» — его ладони в тактических перчатках увлажнились. Абрамов прищурился, стараясь обнаружить кровь на одежде девушки. Интуиция и зрение говорили, что всё обошлось, просто ушиблась сильно.
Не останавливаясь, Даша припустила по коридору, и в этот момент из-за угла вынырнул его боец, Стрела. Перехватив беглянку, он отступил с Дашей в спасительную полутьму.
Кирилл выдохнул, напряжение слегка отпустило.
«Она в безопасности», — закрыл и открыл на секунду дольше глаза, сглатывая вязкую слюну.
— Охрана Татарина обезврежена. Их осталось двое, — раздалось в передатчике в ухе.
«Справимся», — подумал Абрамов, но расслабляться нельзя. У Татарина могли быть припасены сюрпризы.
Нырнув в соседний проём, Кирилл осторожно выглянул из укрытия. Дамир выкатился из-за поворота, держась за живот, по рубашке расползлись тёмные пятна крови. Хромая, он явно матерился на своём языке.
«Дашка, похоже, нашла способ его отделать», — мелькнуло удивление и одобрение Кирилла одновременно.
— Босс! — проорал Дамир, вваливаясь в кабинет к Ильясову. — Она сбежала! И второй нигде нет!
В наушнике Кирилла раздался Дашин шёпот: она сказала, где спрятала подругу.
«Умница. Сориентировалась. Вдвоём им точно было бы не ускользнуть. Дамир, не раздумывая, пристрелил бы обеих», — он мотнул головой, отгоняя токсичные мысли. Абрамов подал своим бойцам знак, чтобы вывели Нику. А сам двинулся к кабинету Равиля. Медленно. Спокойно. Хотя внутри всё кипело, как котёл в аду.
Взрыв прогремел ровно в тот момент, когда он находился напротив входа. Дом содрогнулся. Абрамов незаметно прокрался в кабинет и увидел Ильясова. Плана особняка у них не было — ориентировались на месте. Поэтому Кирилл не знал, что из этой комнаты есть ещё один выход. Он был слишком сосредоточен на Татарине и упустил, что Дамира там нет.
Ильясов застыл у стола, вцепившись в край столешницы побелевшими пальцами. Его лицо оставалось непроницаемым, только жилка на шее билась чаще обычного. Схватив ноутбук, он прижал его к груди, а другую руку держал на весу, направив дуло пистолета на Скалу.
— Брось, Равиль, — произнёс Скала спокойно и вышел из-за угла шкафа, откуда наблюдал за противником. — Дом окружён. Никто из твоих уже не выйдет, а помощь не рискнёт зайти.
Ильясов замер. Его глаза сузились, став холодными и колючими, как льдинки. Он медленно обвёл взглядом помещение, оценивая, просчитывая, и не находя выхода.
— Зря ты не дал мне завершить начатое, — продолжил Кирилл, делая шаг вперёд. — Всё бы тебе вернулось. А сейчас... ты поступил как крыса — смертью крысы и умрёшь.
Скала направил на Татарина пистолет. Тот понял что дёргаться бесполезно, заговорил и голос его был тихим, с металлическим скрежетом:
— Скала... — Он сделал паузу, и в этой паузе слышалась глухая, тлеющая злоба. — Не горячись. Возьми деньги. — Он протянул ноутбук, как подношение разгневанному божеству. — Они твои. Забирай и уходи.
— Твои деньги у меня, — усмехнулся Абрамов. — Я ими расплатился с теми, кого ты просил о помощи на случай войны со мной. Остальные вернул тем, кто пострадал от рук Шубина и Тюнникова. Считаю, что это справедливо.
Лицо Татарина вытянулось, становясь похожим на застывшую маску. Он вскинул руку и выстрелил без лишних эмоций в Скалу.
Тот уклонился, и пуля просвистела мимо.
Не целясь, Кирилл выстрелил в ответ — в руку с пистолетом. Ильясов глухо зарычал сквозь стиснутые зубы, выронив оружие и ноутбук, зажимая рану. В его взгляде, направленном на Кирилла горела ненависть.
Кирилл шагнул к нему. Сделать следующий выстрел ему помешал шум в коридоре: крики, звуки борьбы, выстрел.
— Скала! — донёсся до него голос Дамира, а следом — визг Даши, словно ножом по сердцу Кирилла.
Чтобы не упустить Равиля, Абрамов выстрелил ему в ногу и вылетел из кабинета. Ильясов рухнул на колени, выдохнул сквозь зубы что-то похожее на проклятие.
В следующий миг Кирилл был уже в коридоре и увидел её.
Его сердце оборвалось. Кирилл был уверен, что Даша уже в безопасности. За пределами дома Ильясова. Только вот сейчас она сидела на полу, а Дамир держал её за волосы, приставив пистолет к виску, тыча холодным металлом в нежную кожу. Его губы кривились в злобной усмешке: «Понимаешь, сука, я нашёл твоё слабое место».
Как в замедленной съёмке, Кирилл смотрел на своих бойцов. Они рассредоточились по периметру с оружием наизготовку, но Дамир занял такую позицию, что подобраться к нему было невозможно. Стоит кому-то шевельнуться — Дамир истратит на Дашу всю обойму. Взгляд Абрамова остановился на Стреле. Тот лежал неподвижно, истекая кровью. Кирилл не мог понять, жив он, или Дамир его убил.
Дамир перевёл пистолет на Абрамова и без предисловий спустил курок. Пуля попала в грудь. Кирилла отбросило к стене. Боль проникла под бронежилет и раскалённой лавой растеклась по телу.
Даша взвизгнула и дёрнулась, но державший за волосы татаринский громила рывком припечатал её к своей ноге.
«Рёбра, кажется, треснули», — пронеслась мысль. Абрамов не удержал лицо, сморщившись от ранения, но остался стоять на ногах.
Даша трепыхалась в руках Дамира, пытаясь высвободиться, и он хлёстко ударил её по лицу. На щеке девушки мгновенно вспухла ссадина, из губы потекла кровь. Но она умудрилась пнуть его в голень, и тот, взвыв от боли, отшатнулся.
— Затихни! — рявкнул он, перехватывая её волосы и дёргая сильнее. Чтобы Абрамов видел её разбитое лицо, а она — след от пули на груди Кирилла.
В глазах Даши горел страх. Как всегда, не за себя. За него. Абрамов с трудом оторвал свои глаза от глаз девушки. Кровь пульсировала по венам, отдавая в висках.
— Дамир, — как можно спокойнее произнёс Кирилл, хотя сердце колотилось в горле. — Давай по-честному. Как мужики. Прошлый наш бой окончился ничьёй. Так как насчёт реванша? — напомнил Скала их последнюю встречу.
Помощник Ильясова оскалился.
— Как же, по-честному! — процедил он сквозь зубы. — Я один. А ты с собой целый взвод привёл. Грохну тебя — они меня вмиг изрешетят.
— Даю слово. В случае твоей победы — не тронут. — Кирилл смотрел ему прямо в глаза, надеясь достучаться до разума. — Пистолет убери. Ты ведь уже понял, что бухгалтерша не имеет к этим деньгам никакого отношения. Её подставили, так же, как и всех других. Тот, кто это сделал, уже наказан. Вопрос с долгами закрыт.
Дамир задумался. На его лице застыло недоверие, но по глазам Абрамов видел — у того руки чешутся отделать его. В прошлую их стычку они не завершили бой, и это грызло Дамира. Кирилл подал знак. Его архаровцы отступили. Бесшумно, как тени, исчезли из поля зрения, но он знал — они рядом. Ждут момент или его знака.
Дамир выпустил волосы Даши и оттолкнул её. Она отползла в сторону, забившись в угол. Абрамова это более чем устраивало.
Их схватка началась.
Дамир был таким же крупным, как Кирилл. И всё же… Он быстрый, но Абрамов быстрее. Злой, но Кирилл — в ярости. Он хотел убить его, изничтожить, стереть в порошок и разложить на атомы. За каждую секунду, которую его девочка провела в этом аду. За каждую каплю её страха и боли. За то, что посмел тронуть её: угрожал, стрелял в спину, ударил по лицу.
Скала нанёс удар первым. По челюсти Дамира так, что голова наёмника мотнулась вбок, и тот с трудом устоял. Дамир ответил ударом под дых. Который, впрочем, Кирилл через бронежилет даже не почувствовал.
За этим последовали второй, третий, четвёртый. Они кружили по широкому коридору, круша мебель, разбивая стёкла шкафов, оставляя кровавые следы на дорогих коврах. Скале нужно было выдавить противника из того угла, в котором сидела Даша. В его голове свербело: «Дамир слишком быстро согласился на реванш. Даже не спорил. Значит, у него что-то есть в запасе».
От очередного удара у Дамира из-за пояса выпал пистолет и отъехал куда-то в сторону. Никто из них не обратил на это внимание. Недруги прожигали друг друга взглядами, стараясь предугадать следующий удар, прочитать начало атаки по глазам.
Бронежилет и полученное ранение усложняли Абрамову задачу. Грудь при каждом движении горела огнём, рёбра ныли и хрустели. Стараясь заглушить боль, Кирилл сосредоточился на главном — добить эту тварь. «Дашка же смогла его отделать — значит, и я смогу».
Спустя какое-то время Дамир наконец начал сдавать. Его дыхание сбилось, удары стали слабее, хаотичнее. Абрамов чувствовал, что побеждает. Ещё немного — и тот ляжет у его ног. Как вдруг… В руке Дамира что-то блеснуло.
«Нож!»
Гад уже выхватил его из-за пояса и нанёс пару ударов. Кирилл отшатнулся, но поздно. Лезвие рассекло бедро, следом вспороло руку, скользнуло по бронежилету и вонзилось в ключицу. От боли у него на мгновение потемнело в глазах. Он заорал. Дамир с разбега кинулся на него, навалившись всем телом. Пытаясь добить, всадить нож глубже, повалить Абрамова на пол. Ему это удалось. Кирилл упал на спину.
Перехватив руку Дамира, Абрамов не давал лезвию войти до рукояти. Они оба рычали, а затем, замерев, уставились друг другу в глаза. Руки тряслись от напряжения. У обоих на лицах набухли вены. Глаза налились кровью. Но сдаваться никто не собирался.
Дамир ухмылялся, чувствуя, как кровь Абрамова заливает его пальцы.
— Всё, Скала, — прошипел он, — приплыл.
Кирилл смотрел на его торжествующую рожу и понимал: «Сил почти нет». Рука ослабла, лезвие вошло в тело ещё на миллиметр. Из горла вырвался громкий стон. Дамир нанёс удар Скале в то место, куда до этого боя попала пуля. В глазах Скалы всё померкло.
И тут раздался выстрел.
Дамир замер, поднял голову, взглядом ища, что случилось. Он увидел раненого Ильясова. Тот, привалившись к косяку, чтобы не упасть, держал пистолет, направленный в голову Скалы. Но рука Татарина дрожала. На его лице не было ярости — только ледяная, мёртвая злоба, застывшая в глазах. Он попытался прицелиться, но пальцы разжались, и оружие выпало из ослабевшей руки. Здоровая нога Татарина неловко согнулась в колене, тело в дверном проёме осело, затем завалилось вбок. В глазах бандита застыло неверие — не в то, что его победили, а в то, что это сделала какая-то девчонка.
Даша перевела дуло пистолета Дамира на его владельца. Руки, сжимающие оружие, дрожали. Её лицо было белее мела, но в глазах стоял неестественный блеск и решимость. Она, не отрываясь, смотрела в глаза противника. Глаза наёмника округлились, когда он заметил шевеление пальцев девушки — ещё чуть-чуть, и она нажмёт на спусковой крючок. Громила попытался что-то сказать, но из горла вырвался только хрип.
За секунду до выстрела Дамир скатился на пол. Пуля прошла мимо. Противники вскочили одновременно на колени, но Кирилл был быстрее — в один рывок он обхватил руками голову Дамира и свернул ему шею. Абрамов выпустил из рук обмякшее тело Дамира.
Руки Даши опустились, пистолет выскользнул из онемевших пальцев. Ещё мгновенье — и она тряпичной куклой полетела вниз.
Кирилл кинулся в её сторону, распластавшись во весь рост на полу. Чуть проскользив по нему, в последний момент он вытянул руку вперёд и подсунул ладонь ей под голову, чтобы смягчить удар.
Абрамов подтянулся всем телом, сев рядом с Дашей. Он перехватил девушку и потряс её за плечи.
— Даша! Даша, ты слышишь меня?!
Она не отвечала. Глаза были закрыты, на разбитой губе спеклась кровь. Кирилл ощупал руками её тело на наличие ранений и крови, но не нашёл. Закостеневшие пальцы кое-как нащупали на её шее пульс.
«Жива! — Её грудь медленно поднималась и опускалась. — Дышит».
— Слава богу... — пробормотал он, выдыхая. Абрамов прижал её к себе что есть силы, словно мог таким образом передать ей свою энергию.
Ему не верилось в то, что произошло. Позади уже слышались быстрые шаги его наёмников. Один перевернул Дамира, констатировал смерть. Другой подбежал к Стреле — тот оказался жив, но серьёзно ранен. Третий доложил, что Ильясов отбросил концы, Ника — в безопасности. Но Абрамову было плевать на всё.
Он сидел на полу, прижимая к себе свою девочку, и не мог её отпустить. В голове пульсировала только одна мысль: «Она стреляла. Это хрупкое создание взяло в руки оружие и выстрелило, чтобы спасти меня».
— Туз, машину сюда. Быстро! — хрипло скомандовал Кирилл. — Едем в клинику.
— Уже, босс.
— Приберите тут за собой, — бросил он следом.
Он уже знал, как всё будет дальше. Через час в новостях покажут сюжет о взрыве бытового газа в особняке и о погибших в нём людях.
Превозмогая боль, Абрамов поднял Дашу на руки. Она была почти невесомая. Прижимая её к себе, он не видел, как кровь из его раны пропитывает её одежду.
Даша открыла глаза. Всего на миг. Посмотрела на него мутным, невидящим взглядом, зашевелила губами, но, так ничего и не сказав, провалилась в забытье.
Кирилл вынес её из этого проклятого дома. На улице уже стемнело, ветер холодил разгорячённое лицо.
Сев в машину, он укрыл Дашу курткой.
— Поехали, — бросил он водителю. — Живо.
Машина сорвалась с места, унося их прочь. Он смотрел на Дашу, на её бледное лицо, на разбитую губу, на синяк, расползающийся по скуле, и чувствовал, как внутри закипает ярость на самого себя: «Я не уберёг её!»
Глава 43
Кирилл открыл глаза и огляделся.
«Опять эта чёртова палата. Белый потолок, белые стены. Хоть обои поклейте, что ли, для разнообразия…»
В вене — игла, рядом штатив с физраствором и жёлтой мутью, от которой в голове стоял приятный туман. Всё по стандарту. Третий раз за неделю.
— Надеюсь, последний, — проворчал он, косясь на капельницу с ненавистью.
Его прооперировали. Грудь и ключица ныли от тупой боли. При каждом вздохе рёбра напоминали о том, как жёстко с ними обошлись.
«К чёрту!» Он выдернул иглу из вены. В ранке от иглы на коже тут же выступила кровь, но Абрамову было плевать.
Он встал. Слегка шатаясь, Кирилл упрямо двинулся в палату к Даше. Ноги сами несли его в нужном направлении, подгоняемые потребностью увидеть её, узнать, как дела.
Ей тоже поставили капельницу. Прозрачная жидкость медленно текла по длинной трубке. Рядом стояла ещё одна кровать. На ней, сжимая руку Даши и тихо, но настойчиво уговаривая её очнуться, сидела Вероника.
Увидев Абрамова, она в ужасе округлила глаза. Лицо побледнело до синевы. Ника бросила обеспокоенный взгляд на подругу, потом на дверь, очевидно, прикидывая пути к отступлению. Видимо, посчитала, что им обеим снова угрожает опасность.
— Спокойно, — прохрипел Кирилл. Голос звучал так, будто он неделю молчал, а потом ещё пару дней пил наждак. — Я — Кирилл. Дашин… парень.
Он запнулся. Хотел назвать себя как-то иначе, солиднее, но это сопливое «парень» вылетело само собой. И он тут же понял: оно не подходит. Совсем. Какие они, к чёрту, парень с девушкой после всего, что было? После того, как Даша бросилась ради него под пули? После того, как застрелила человека, спасая его шкуру? Это не «парень». Это что-то другое. Но язык не повернулся сказать «жених». Это определение резало слух ещё больше. А до «мужа» они ещё не дошли. Кольцо лежало в коробочке, ожидая встречи с будущей госпожой Абрамовой.
— Вероника, — пролепетала девушка в ответ, всё ещё смотря на него с опаской, как на дикого зверя, который может в любую секунду кинуться на неё. Впрочем, винить её было сложно. Видок у него, наверное, был тот ещё — перемотанный бинтами, с синяками, с кровящей дырочкой на руке. — Даша мне не говорила, что с кем-то встречается.
— Не успела, видимо, — пожал Абрамов плечами. — Всё слишком быстро произошло.
Кирилл вгляделся в лицо Даши, и внутри всё перевернулось. Синяк от удара Дамира расползся на пол-лица, тёмно-багровый, с фиолетовыми разводами, контрастируя с неестественной бледностью. Он сжал кулаки: «Тварь. Если б не был уже мёртв — прикончил бы снова!»
За спиной послышались шаги, торопливые, возмущённые. Дверь распахнулась.
— Я ж говорю, что здесь он!
В палату вошёл Туз и ткнул в Абрамова пальцем, обращаясь к тому маленькому вредному докторишке, который уже несколько раз его зашивал.
Доктор остановился в дверях, поджав губы. Лицо такое же недовольное, как в прошлый раз, когда Кирилл сбежал из больницы. Сложив руки на груди, он посмотрел на него исподлобья.
— Пациент Абрамов, немедленно вернитесь в свою палату! — скомандовал он приглушённым, но твёрдым голосом.
— Почему тебя ещё не уволили, а? — грубо спросил Кирилл, не сводя с Даши глаз.
— Кирилл Саныч! — Туз мгновенно заслонил доктора своей широкой грудью, будто защищал от него что-то ценное. — Это самый лучший хирург города. За ним все местные клиники гонялись, чтоб заполучить! Он и вас оперировал…
Доктор в это время протиснулся в небольшой проём, ловко обойдя заступившегося за него наёмника, и подошёл к Даше. Чуть откинув одеяло, он пощупал её пульс на сонной артерии, поглядывая на свои часы.
Глазам Кирилла открылась картина, от которой он похолодел. Плечо и рука Даши были замотаны в белый гипс. Добротно так, от локтя почти до ключицы. Бинты выглядывали даже из-под футболки.
— Что это? — осевшим голосом спросил Абрамов.
Врач ответил ему спокойным профессиональным взглядом без лишних эмоций:
— Ваша девушка выбила плечо и сломала руку. Кости пришлось вправлять. — Он говорил ровно, будто о погоде. — Полтора месяца в гипсе — и всё будет в порядке. — Доктор повернулся к Абрамову и тот прочитал на его бейдже имя: Костроправ Константин. Кирилл усмехнулся, отметив, как фамилия подходит врачу. — Но меня беспокоит другое. Почему она не приходит в себя? Это настораживает.
Кирилл сглотнул ком в горле. В голове пронеслись всполохи тех образов, из-за которых Даша заработала ПТСР. Однако после того, как она взяла в руки пистолет и застрелила Ильясова, организм включил защиту на полную.
— Спасая мне жизнь, ей пришлось… пострелять. Защитная реакция организма.
Доктор нахмурился и задумался на секунду. Потом кивнул в знак согласия.
— Если человек психически не подготовлен был к такому, то — да, такое возможно. — Он осторожно приоткрыл Дашины веки, заглянув в закатанные глазные яблоки. — Понаблюдаем ещё, — вынес он вердикт, повернувшись к Кириллу, и осмотрел его с головы до ног. — А вам, Кирилл Александрович, необходимо срочно вернуться в свою палату. С вашими трещинами на рёбрах и прооперированным плечом предписан постельный режим.
— Да ладно, — отмахнулся Абрамов. Будет ему Костоправ в своей же клинике указывать на распорядки.
Доктор смерил его взглядом, в котором читалось всё, что он о нём думает, но промолчал. Вместо этого он подошёл к Веронике, взял её руку, нащупав пульс.
— Как у вас дела, прекрасная особа? — спросил он. — Больше не рыдаете?
Она смутилась, спрятав глаза. И тут врач повернулся к Кириллу и с неподдельным, почти отеческим упрёком спросил:
— Что вы с ними делаете?
Абрамов открыл рот, чтобы выдать очередную колкость, но Ника вмешалась:
— Со мной всё в порядке! — заверила она. — Когда мне можно будет домой?
— Если хорошо себя чувствуете… — доктор выдержал паузу, — я имею в виду не только физически, но и эмоционально, — то можете выписываться. Уверены, что справитесь с перенесённым шоком?
Ника секунду поразмыслила, потом кивнула и улыбнулась.
— А Дашу можно будет навещать? — спросила она.
Константин молча перевёл взгляд на Кирилла.
— Не вопрос, — ответил Абрамов, посмотрев на Нику. — Приходи когда захочешь.
Ему же лучше, если в его отсутствие за Дашей ещё и подруга присмотрит. Впрочем, отходить от неё без особой надобности он теперь не собирался.
— Пропуск только не забудьте оформить, — добавил врач, выходя из палаты. Его халат на прощание мелькнул в дверях и исчез. Туз вышел следом, прикрыв за собой дверь.
Они снова остались втроём. Вероника украдкой посматривала на Абрамова, явно желая спросить о чём-то, но не решаясь.
— Говори, — бросил он коротко, пододвинув стул к Дашиной кровати и усевшись на него. Теперь он отсюда не сдвинется.
— В Дашкиной квартире выломали дверь. А у неё там вещи. Могут украсть, — выпалила Ника на одном дыхании. — Мне её арендодатель звонил, ругался, грозился за порчу имущества в суд подать. Я думала, выпил и ему мерещится. А когда подошла к квартире, увидела, что дверь действительно снята с петель. А потом эти… — её передёрнуло от воспоминаний, — ко мне со всех сторон… потащили меня. — Она замолкла, взглянув на подругу. — Куда она снова вляпалась?
— Снова? — переспросил Кирилл.
— Да, у неё особенность такая — вечно в неприятности попадать.
Поймав его пристальный взгляд, Ника тут же потупила свой, понимая, что ляпнула лишнего.
— Ну… я не вас имела в виду, — быстро поправилась она.
— Я в курсе, расслабься, — отмахнулся Абрамов. — От родителей недалеко ушла, значит. Яблоко от яблони.
У Ники был абсолютно ошарашенный вид. Не думала, видимо, что он уже знаком с Дашкиными родителями. Да не просто знаком, а без пяти минут зять, по мнению Татьяны Сергеевны. Осталось от Даши согласие получить и кольцо на её безымянный палец надеть.
— Я для неё — большая приятность, — добавил он с усмешкой.
Вероника оценивающе глянула на него снизу вверх, видимо, не понимая, что он имеет в виду. Да и пофиг. Главное — всё закончилось. Теперь они с Дашей могли осуществить свои мечты.
Когда Нику выписали, Кирилл подрядил своих, чтобы отвезли её на квартиру Даши и помогли с вещами. Приказал забрать всё, до последней мелочи. Дверь на место вставить и с арендодателем разобраться. А Нику потом домой отвезти, чтоб под присмотром была. Мало ли какие ещё сюрпризы вылезут. Хотя вроде всех уже переловили, приструнили.
Сам он при этом маялся, курсируя между своей и Дашкиной палатами, как челнок. В какой-то момент ему это надоело, и он вызвал медбратьев.
— Всё перевезти в другую палату! — скомандовал Кирилл.
Они переглянулись, но спорить не посмели. Знали его. Через полчаса он уже въехал в Дашину палату. Теперь они лежали рядом: по его просьбе вторую кровать придвинули вплотную к первой.
Повернувшись к ней, он гладил её по щеке.
— Даш, — позвал он тихо.
За окном стемнело. Ночь накрыла город, готовя его ко сну. Где-то там, за стенами клиники, его люди доделывали свою работу. А здесь, в этой маленькой палате, были только они: он и она.
Придвинувшись ближе, Кирилл прижался лбом к её плечу. Закрыл глаза.
— Я тебя люблю, — прошептал он ей в ухо. — Слышишь? Очень люблю.
Он заснул, устроив её руку на своей груди, так и не услышав, как Даша шепчет в ответ:
— И я тебя люблю…
Глава 44
Два с половиной месяца спустя
Даша отчаянно тянула подол платья вниз, но ткань застряла где-то в районе грудной клетки, намертво прижав руки к туловищу. Со стороны она напоминала мотылька, которого забыли выпустить из кокона.
— Да блин... — возмущённо выдохнула она, покрываясь испариной от неравной борьбы с текстилем. Ещё одна попытка — и снова фиаско. — Вроде срок ещё небольшой, а уже во всём застреваю, — пыхтела она, пытаясь вывернуться из безнадёжной ситуации.
«Не Кирилла же звать из-за таких пустяков?!»
Дверь в комнату мгновенно открылась.
— Вот просто экстрасенс! — обрадовалась Даша.
Подув на собранную возле глаз ткань, чтобы очистить обзор, она тут же заметила не только восхищённый взгляд, но тот, особенный. Когда глаза не просто смотрят, а прямо-таки сверлят дырочки в ней.
Даша отступила на пару шагов.
«Да какой смысл прятаться?! Всё равно некуда бежать от него. Особенно в таком виде».
— Ни-фии-гасе-е, — присвистнул Кирилл. — Это что за новогодняя ёлка меня тут встречает? — со смехом спросил он, приближаясь с грацией хищника, который точно знает, что добыча никуда не денется. — Ммм, — промычал он с интонацией гурмана перед дегустацией, — какие тут округлости аппетитные...
Он осторожно обхватил её грудь, слегка помассировал пальцами, затем проделал ту же операцию с ягодицами. Даша могла только брыкаться — руки были скованы тканью, как в смирительной рубашке, только подороже.
— Ещё раз так сделаешь, и ни в какой ресторан знакомиться с твоим отцом мы не поедем! — вытянула Даша шею из тканевого плена, метнув в него взгляд, полный укора.
— Это обещание или угроза, дорогая? — поинтересовался Абрамов, начиная потихоньку сдвигать ткань вниз, помогая ей облачиться в наряд, но делал это с такой неспешностью, будто распаковывал новогодний подарок.
— И то и другое, — шумно выдохнула Даша, поведя плечом и поморщившись. Видимо, борьба с платьем не прошла бесследно. Выбитое плечо периодически напоминало о себе.
Кирилл, заметив это движение, прикоснулся губами к тому месту, где болело. Так неожиданно и нежно, что Даша на мгновение забыла, как дышать. Он поправил на ней платье и застегнул молнию.
— Спасибо, — ответила она, чувствуя, как внутри разливается тепло.
- Тобой я поражён как колдовским заклятьем, мне взгляд не оторвать, вот разве только вместе с платьем! – продекламировал Кирилл.
Даша рассмеялась от души.
- Шутник, однако.
Повернувшись к нему лицом, она придирчиво осмотрела костюм — безупречная посадка. Поправила узел галстука, хотя там всё было идеально.
— Красавец мужчина, — проговорил он, сияя как начищенный самовар, и Даша поймала себя на мысли, что эта его самодовольная улыбка ей до безумия нравится.
— Да. Мой. Красавец мужчина, — обняла она его, вдохнув знакомый аромат, и вдруг призналась, глядя в глаза: — Я боюсь. Мои родители бывают бестактными... Твой отец будет в шоке.
— Всё будет в порядке, — заверил Кирилл с уверенностью человека, который привык решать проблемы. — Не знал, что ты такая... трусиха! — подначил он, обнимая и целуя её. Чёрные глаза пылали таким огнём, что можно было прикуривать.
— Всё, что касается сердечных дел и родителей — тут я пас.
— Ах вот оно что, — усмехнулся Кирилл. — А то я думаю, сколько времени мне пришлось ждать твоего признания в любви. Почти силой вырвал из тебя эти слова.
И, не дожидаясь возражений, он присосался к её рту с такой страстью, будто они расставались на год. Даша замычала в знак протеста, попыталась остановить, но он только углубил поцелуй.
— Ну всё! — выдохнула она, когда он наконец оторвался, разглядывая, как налились ярким вишнёвым цветом её губы. — Теперь точно никуда не пойдём, — шутливо-грозно сверкнула она глазами и стала напирать на Кирилла с явным намерением уложить того на лопатки.
Кирилл, смеясь, поддался, но в последний момент сделал подножку — и они вместе полетели на кровать. Он лёг набок, поддерживая одной рукой её голову, а вторую положил на её плоский живот.
— Как там маленький? — прошептал он, поглаживая.
Даша засмеялась:
— Может, маленькая.
— Мне всё равно. Хоть кто. Главное — наш с тобой.
Кирилл повалил её на спину и принялся целовать, но в кармане пиджака не вовремя завибрировал телефон. Пришлось снизить напор. Облизнув губы, он вытащил трубку, глянул на экран и цокнул.
— Пап? — Слушая, что говорил отец, Кирилл не спускал с Даши глаз. — Хорошо. Мы ещё сами не выехали. До встречи.
Он убрал телефон обратно в карман.
— Ночью снегопад был, дорогу не почистили, машина забуксовала. Отец немного задерживается. — Он снова поцеловал её, провёл пальцем по щеке. — Нам тоже надо выезжать, иначе... я тебя съем.
Спустя полтора часа они уже сидели за столиком в ресторане. Родители Даши ещё не подъехали — видимо, снегопад застал коммунальные службы врасплох во всех частях города одновременно. Ресторан был полупустой, хотя почти на всех столах красовались таблички с резервированием.
— Здравствуйте! — пробасили за спиной Даши.
Она повернулась. Кирилл мгновенно поднялся, приветствуя мужчину лет шестидесяти. Тот был высок, но не так массивен, как сын.
— Папа, знакомься — Дарья, моя будущая супруга.
Даша слегка порозовела от такого внезапного представления. Мысленно она уже рисовала их совместное будущее, но вот услышать свой новый статус вслух оказалось непривычно.
— Очень приятно, Александр Дмитриевич, — улыбнулась она, сразу заметив фамильное сходство.
Абрамов-старший глянул на неё, хмыкнул и кивнул.
— Невеста-то хоть в курсе, что замуж выходит? — с лёгкой насмешкой бросил он, усаживаясь.
— Если б не тот случай, мы бы уже два месяца как были женаты, — заявил Кирилл с возмущением человека, лишённого законного счастья в силу обстоятельств.
— Если б не тот случай, вы бы вообще вряд ли нашли друг друга, — парировал Абрамов-старший, зачем-то перекладывая приборы в другом порядке. — Вы в разных весовых категориях и в разных кругах вращаетесь.
Александр Дмитриевич помолчал, оторвав взгляд от вилок и ножей, и посмотрел на сына такими же, как у него, чёрными глазами.
— А жизнь, видишь, как закрутила. — Он перевёл взгляд на Дашу. — Мать была бы счастлива с такой невесткой. — Александр Дмитриевич снова глянул на Кирилла: — Признаюсь честно, я думал, тебе попалась охотница за большими деньгами. Но то, что она для тебя сделала, — говорит громче всяких слов. Береги её, Кирилл.
Даша, слушая похвалу в свой адрес, зарделась так, что, наверное, могла бы служить ночником. Стало неловко. К счастью, в этот момент зазвонил телефон.
— Мам, вы где? — схватилась она за трубку, как за спасительную соломинку.
— Даш, мы тут... — На заднем фоне послышались ругань и звуки, подозрительно напоминающие оплеухи. Сперва раздался голос отца, затем в разговор включилась Татьяна Сергеевна, набросившись на кого-то с криками.
— Алло? Мама! — Даша забеспокоилась. — Что у вас там?!
— Мы у туалета, — расслышала она сквозь глухие удары, будто мама колотила кого-то телефоном.
— Извините, — бросила Даша отцу Кирилла и вскочила с места.
— Даша, куда ты? — услышала она встревоженный бас жениха.
Она не видела, что Кирилл последовал за ней, а за ним трое их охраны. Несясь к туалетам и слушая шум в динамике, она понимала: ситуация накаляется. Там началась драка. Завернув за угол, она увидела нескольких молодых парней, на голову-две выше отца. Он что-то говорил им, а те ржали в лицо и размахивали кулаками. Один замахнулся, решив попугать старика, но случайно заехал ему по лицу — и отец рухнул на пол.
— Папа! — взвизгнула Даша.
— Саша! — выкрикнула Татьяна Сергеевна.
Женщина стояла чуть в стороне и что-то выговаривала ещё одному парню. Тот оскалился, воспользовался её замешательством, схватил за плечи и толкнул назад.
— Мама!
Даша успела подбежать и подхватить её, удержав от падения.
— Дашенька! — обернулась мать и обняла дочь.
В этот момент мимо них прошествовали три верзилы в костюмах. Они оттеснили молодёжь в сторону с той же лёгкостью, с какой бульдозеры оттесняют с дороги мелкие препятствия. Кирилл помог Дашиному отцу подняться.
— Пап, — кинулась к нему Даша, осматривая ушиб.
— Всё в порядке, дочка, — ответил он, придерживая скулу и обнимая её другой рукой. — Привет, — пожмякал он её за плечо. Даша видела — отец нисколько не сожалел о том, что влез.
— Пойдёмте, — позвал Кирилл, разворачивая будущих родственников спиной к обидчикам. Даша оглянулась и поняла, что его охрана быстро приведёт в чувство «четверых из ларца».
Когда все уселись за стол и представились отцу Кирилла, Даша спросила:
— Что опять случилось?
— Отец зашёл руки помыть. А там четверо на одного. Стерпеть такую несправедливость не смог. Сделал им замечание, так они на него с кулаками полезли. А потом и на меня.
Пока все обсуждали воспитание современной молодёжи, Кирилл сделал кому-то незаметный знак. К столу подошли четверо музыкантов: три скрипача и саксофонист — и заиграли романтическую мелодию.
Ни Даша, ни её родители сперва не поняли, что происходит. Подумали, что так и надо: развлекательная программа. Но официант вынес роскошный букет цветов и встал рядом с музыкантами, загадочно улыбаясь, будто знал государственную тайну.
Кирилл поднялся, открыл коробочку, обтянутую красным бархатом, подошёл к Даше и опустился на одно колено.
— Даш, ты выйдешь за меня замуж? — Слова Кирилла прозвучали скорее как свершившийся факт, но в глазах читался вопрос.
В пространстве образовалась дыра. Все звуки исчезли, запахи растворились. Весь мир сузился до этих двоих: ошарашенной Даши и взволнованного Кирилла, сверлящего её чёрными глазами-буравчиками.
— Да, любимый, — ответила она наконец, сияя от счастья и протягивая руку.
Кирилл надел кольцо, вручил букет, и весь ресторан взорвался аплодисментами, доведя Дашу до слёз. А новоиспечённый жених прижал её к себе, целуя в висок.
— Ты чего ревёшь?
— Гормоны. И вообще... так неожиданно. Спасибо тебе, — поцеловала она его в губы, смутив всех родителей одновременно.
— Ну что ж, — взял слово Александр Дмитриевич. — За это надо выпить!
Услужливый официант принялся разливать шампанское. Когда очередь дошла до фужера Даши, она тактично прикрыла его рукой.
— Мне нельзя, — произнесла она тихо, но в наступившей тишине эти слова прозвучали как гром среди ясного неба.
Отец Даши застыл с бутылкой в руке. Мать прикрыла рот салфеткой. Абрамов-старший перестал жевать салат. Все шесть пар глаз уставились на неё, как на инопланетное явление.
— Мы ждём малыша, — подтвердила Даша.
Александр Дмитриевич прочистил горло и залпом осушил свой фужер.
— Да когда вы успели?! — изумлённо воскликнула Татьяна Сергеевна.
— Мам, ну долго ли умеючи, — философски заметила Даша, приступая к салату. — Только не говори, что ты не рада.
— Да рада я, рада, — пролепетала она и приложилась к фужеру так, будто там была валерьянка. — Молодёжь нынче... шустрая. — Глаза её заметались по тарелкам, не находя спасительного островка в море оглушительной новости. — А что насчёт официальной регистрации?
Даша усмехнулась. Мама оставалась верна себе — эта тема будет дожиматься до последнего, как старый тюбик с зубной пастой.
— Татьяна Сергеевна, — обратился к ней Кирилл, и в его голосе появились нотки, которые не предполагали возражений, хотя звучали предельно вежливо. — Мы и собрались здесь, чтобы познакомить будущих родственников, объявить дату и место росписи. Невеста предпочла скромное торжество без большого количества гостей. Будем только мы. — Он обвёл рукой присутствующих.
— Но... — Татьяна Сергеевна уже открыла рот, чтобы начать развёрнутое контрнаступление, но наткнулась на пристальный взгляд дочери и идеально выгнутую бровь и осеклась.
— Решение моей любимой женщины для меня закон. Так что давайте выпьем за знакомство и встречу! — Кирилл уверенно поставил точку в споре.
Эпилог
Полтора месяца спустя
Даша стояла на зелёной лужайке возле дома Кирилла и осматривала территорию с видом генерала, прибывшего на инспекцию.
Дул приятный майский ветер. Пригревало солнце. Птицы, правда, запели только после того, как Кирилл со своими бойцами перестал палить из пистолетов на полигоне. Вскоре он и его новая гвардия показались из-за угла. Шли в ногу, шаг отточенный, будто на параде.
Увидев её, Кирилл сошёл с маршрута, жестом отправив следующего за ним наёмника дальше прямым курсом — в домики.
Даша так и не узнала, что случилось с той командой, что штурмовала дом Ильясова. Просто однажды заметила новые лица, которые старались незаметно сопровождать её до клиники — когда снимали гипс, а потом, когда понадобилась консультация гинеколога.
Её цепкий глаз всегда находил их в толпе торгового центра или на выставке кактусов, в общем, везде, куда Кирилл не мог сопровождать её сам. Но тени Дамира и Ильясова всё ещё мерещились ей в каждом углу. Всё никак не верилось, что кошмар закончился.
— Привет. Гуляешь? — Подойдя, Кирилл потёрся носом о её щёку, коснулся губами. — Тебе полезен свежий воздух. — Он глянул куда-то вдаль, потом на неё. — Хорошая погода. А чего у любимки грустная мина? Что-то хочешь? Или куда-то? — поинтересовался он.
— Нет, — улыбнулась Даша, обняв его и сразу ощутив влажную футболку на спине. Он носился с ней как курица с яйцом — старался предугадать желания, быть рядом каждую свободную минуту. — Скоро родители приедут. Грустить некогда.
Даша обвела руками пространство — от дома до самого забора. Зелёная трава была везде, ухоженная, постриженная. Но глазу хотелось чего-то большего.
— У тебя тут только трава... Могу я цветничок организовать? Мама цветов даст. — Она посмотрела на него с такой надеждой, с какой дети просят щенка.
У Кирилла дёрнулись губы. Потом засмеялся, обнял её со спины, закрывая от ветра своей массивной фигурой.
— Конечно, можно. Моей маленькой ниндзя всё можно. — Он зарылся носом в её шею, поцеловал. Руки скользнули на чуть округлившийся живот. — Люблю вас обоих.
И замычал довольно, как сытый медведь.
— Отлично! Пойду тогда в подходящий костюмчик переоденусь, — Даша попыталась высвободиться.
Кирилл замер. Крепче прижал к себе. Положил голову ей на плечо.
— Стопэ-э-э! — возмутился он так, будто она предложила прыгнуть с парашютом. — Какой ещё костюмчик?! Ты сама, что ли, собралась его организовывать?
— Ну... да, — протянула Даша, пытаясь развернуться и понять, чем он недоволен.
— Во-первых, ты беременна. Во-вторых, у тебя руки заболят. А в-третьих, — он сделал паузу, — пригласим дизайнеров. Они для нашего бебика детскую площадку смастерят, цветов насадят. — Он указал рукой на территорию, где, видимо, уже всё распланировал. Площадь позволяла. — А ты будешь ходить с важным видом и указывать, куда и что втыкать. Поняла?
— Поняла, — с расстановкой ответила Даша. — Какой ты...
— Какой? — в его голосе появилась знакомая игривая интонация.
— Любимый. — Она чувствовала, как он затаил дыхание, напрягся в предвкушении. — Муж.
— Вот так-то, — удовлетворённо выдохнул он, усмехаясь. И продолжил обнимать, слегка покачиваясь.
— Кир, расскажешь мне, почему выбрал именно это место?
Историю отца Кирилл ей рассказал сразу. Тот в своё время создал себе имя и репутацию и годами поддерживал её, чтобы отпугивать проходимцев. На самом деле он оказался человеком со сложной судьбой и с раненым сердцем. Мать Кирилла он так и не забыл, оставаясь верным ей до конца.
Кирилл глубоко вздохнул.
— Здесь была деревня. В ней родилась моя мама. На этом месте стоял её дом. После похищения и её гибели отец не мог спокойно относиться ко всему, что с ней связано. Родители её умерли, он перестал сюда приезжать. А я помнил это место. Провёл здесь большую часть детства. — Он замолчал на мгновение. — Похищение плохо сказалось на моей подростковой психике. Часто болел. Кошмары мучили. Последние минуты матери снились. С отцом ссорились — не мог простить его. Он отправил меня в военное училище. Не обычное — специализированное. Психолог постоянно был рядом. С отцом мы отдалились. А деревня тем временем вымирала. Когда узнал, что дом рухнул, просто выкупил несколько гектаров, построился, обосновался. Сейчас город разрастается — скоро эта территория войдёт в его черту.
Сигнал клаксона за забором прервал рассказ. Ворота медленно распахнулись, впуская машину родителей.
— О! Мои приехали. Иди переодевайся, — отправила она мужа в душ, а сама двинулась навстречу.
Кирилл дождался, когда отец Даши выйдет из машины, и поздоровался с ним за руку.
— Здравствуйте, Александр Викторович, Татьяна Сергеевна, — следом поприветствовал он и тёщу.
Та застыла, окинув его взглядом с ног до головы. Тактическая форма, влажная после тренировки, производила неизгладимое впечатление.
— А... — растерянно указала она на его облачение и вопросительно уставилась на дочь.
— Тренировочный костюм, мам. — Даша заметила недоумение в материнских глазах. — Бегал, прыгал, подтягивался. Ему же форму держать надо.
Пока тёща переваривала информацию, Даша заглянула на заднее сиденье и обнаружила там целый склад пакетов.
— Мам! Есть что тяжёлое? Кир унесёт.
Татьяна Сергеевна, очнувшись, ткнула пальцем в пару объёмных пакетов. Кирилл подхватил их и направился к дому.
Даша проводила родителей в гостиную, познакомила с хлопотавшей на кухне Руфиной Константиновной. Стол уже сервировали, осталось только накрыть.
— Даш! — позвала мама таким тоном, что у неё внутри всё сжалось. — Нам нужно поговорить. — Увидев, как изменилось лицо дочери, добавила: — Не пугайся.
— Пойдём в кабинет.
Даша привела их в комнату Кирилла. Там ничего не изменилось, кроме одного — в самом центре стены висел их свадебный портрет. Даша по-прежнему работала из дома. Кирилл был против её работы в принципе и уже не раз поднимал эту тему, но она упорно не хотела чувствовать себя нахлебницей.
— Что случилось? — спросила Даша с замирающим сердцем, переводя взгляд с матери на отца. Те выглядели заговорщиками, скрывающими что-то важное. — Вы опять куда-то вляпались?
— Да почему сразу «вляпались»?! — возмутился отец. — Мне позвонил мужчина с приятным голосом и сказал, что для пересмотра решения суда по аварии с пятисотым «Мерседесом» нужно моё заявление. Якобы он нашёл видеозаписи и доказательства подкупа свидетелей и судьи.
— Он представился? — нахмурилась Даша.
— Да. Владимир Мокунин или Мокушин... не запомнил, — с досадой ответил Александр Викторович.
— Может, Мокунов? — раздался голос входящего Кирилла. Он просовывал голову в горловину футболки, поправляя закатавшийся рукав. Перед взором родителей мелькнули татуировки на его теле и зарубцевавшийся глубокий шрам на груди, ближе к ключице. — Это мой юрисконсульт. Ему можно доверять. Оформите на него доверенность — он всё сделает.
— То есть он докажет, что отец не виноват в той аварии? — уточнила Даша.
— Да. Все судебные издержки лягут на того мажора. Кроме этого, от тебя нужно заявление и выписки из банка на возмещение расходов по кредиту и процентам.
— О! — выдохнула Даша, с благодарностью глядя на мужа. Она послала ему воздушный поцелуй, и на его лице расцвела довольная улыбка.
— Пойдёмте за стол, — пригласил Кирилл. — Отца задержали дела.
Все двинулись в сторону кухни, но на пороге Татьяна Сергеевна придержала дочь за руку. Провожая взглядом уходящих мужчин, обсуждающих приятные новости, она заговорщицки спросила:
— Даша, а что за рисунки на теле Кирилла? Он не из этих? — В её голосе смешались благоговение и ужас.
— Нет, мам, не из этих, — Даша поняла, что та имеет в виду криминальный мир. — Это такая мода. Мне скучно стало, я его разрисовала. Потом мочалкой потру — и всё смоется. Не переживай.
Незаконное потребление наркотических средств, психотропных веществ и их аналогов причиняет вред здоровью, их незаконный оборот запрещен и влечет установленную законодательством ответственность.
Ловушка для бухгалтерши
© Copyright: Калинина Наталья, 2026
Свидетельство о публикации №226030101726
Свидетельство о публикации №226030101726
Рецензии