Волны, сны и чувство вины

Солнце
После полудня солнце спряталось и от него остались лишь небольшие просветы сквозь туманное небо, но это нисколько не омрачало моей радости подставить лицо и бледное как манная пенка тельце этим лучикам тепла и надежды.

Зима
В этом году невыносимо холодная зима. Не вынести ее из-за сырости, сквозящей в каждом дыхании ледяного ветра. Самые мелкие отростки закутанного в одежды тела цвета манной пенки,  как то уши, пальцы или тот же нос так и норовят поныть от боли или вовсе отмерзнуть. Пронизывающий все и вся холод создает пространство явно стесненных движений - лучше замереть и спрятаться в нору. Ну его, этот свежий воздух, наполненный свежими льдинками и заполняющий каждую клеточку изнурённого, скрученного холодом в комок тела.

Сон
Но вернемся все же к теплу и надежде здесь, на этом волшебном островке с пальмами и солнцем в облаках. Туда, где я примостилась, долетают мельчайшие капли бушующего рядом моря. Этот свежий бриз с разбивающими каплями воды создает видимость легкой дымки или тумана, в котором неподалеку виднеется зеленый парк с пальмами и другой тропической флорой. Проникающие сквозь дымку лучики света освещают этот зеленый парк изнутри и я не могу отвести от него  глаз. Это какой-то забытый сон, может еще в животе у моей мамы, потому что он совершенно нереально красив.

Песок
Еще песок — он здесь черный, словно измельченный гранит или перец, что говорит о его  вулканическом происхождении. А когда песок намокает, то становится еще чернее, словно молотый уголь. И нагревается он из-за цвета сильнее обычного.

Люди
Люди застыли и завороженно смотрят. Бушующее море взбивает волны в белую шипучую пену и она, выступая с волной из моря, обильно и щедро накрывает и омывает своей белизной черный песок. Этот контраст невероятно притягивает. Омывания повторяются снова и снова, каждые несколько секунд, ежедневно и ежегодно, во все времена. Сначала волны бушуют, рычат, потом пенятся и ей, этой белой пене просто некуда деваться — только разлиться со всей своей морской силой на угольный песок, объять и пропитать его.
И никак не унять морских волн, не остановить и не успокоить их. Никак не насытить песок, как и смотрящих на него людей.

Родина
Другой раз появится из моря-океана такая волна—высокая, крутая, мощная и шипучая и заберет тебя с собой со всеми потрохами. И унесет в чужие земли-страны и выбросит на берег - живи. Ну а как, пожил там—дай другим—свято место пусто не бывает. Человек везде освоится и пригодится, разве не так..
А где родится, там как..? - спросит меня пытливый читатель.
Точно помню—там было холодно, почти всегда. Вот как в этом году, вечная зима с промерзшими пальцами и вечно теряющимися варежками. Короткие мгновения тепла тонули в пионерских лагерях с их гиперактивным освоением «правды» жизни, откуда хотелось только бежать, а куда бежать, лагерь был везде. Дома была, по крайней мере,  комната, где можно было прятаться, а в лагере —куда прятаться.
Помню лица родителей — молодые, суровые, озабоченные. И чувство стыда. И вины… бесконечной вины за всё.

И за ту волну, выбросившую меня когда то из чрева мамы словно рыбку на берег —живи мол, не хворай. Не то чтобы я хворала, но как-то не удалась, не помню, может плавник был не тот или хвост подкачал, но я точно не походила, даже отдаленно, ни на йоту на тех героев труда, что аккуратно вырезала моя мама из газетных статей «Правды»—скорее всего «комсомольской правды» в качестве примера в воспитании.
И за то, что не суждено мне было стать председателем дружины, да даже просто спортсменкой, как моя сестра, а вокруг лишь хмурые лица—и что со всем этим делать, куда девать.. С виной и стыдом я выросла, сроднилась, они не отделимы от меня как волна от берега, как пена от волны.
И что с того, что в ту зиму надо было просто выжить и все остальное не имело значения и меркло как свет в подвале. Может лишь иногда, по праздникам возникал интерес к чему- то живому и пахло мандаринами, но он тут же прятался, словно жалкий воришка.
Это чувство—липкое, странное, не естественное, не поддающееся никому объяснению, навещает меня и теперь, как привет из родных мест. С годами я постепенно поняла, что отвергать его нет никакого смысла, оно просто есть и никуда его не деть.

Волны
И волны, эти чудесные, белые, пенные, накатывающие на берег, омывающие песок волны, которых не унять и не успокоить — это волны бесконечной как море жалости и сочувствия к себе, к своим безутешно умершим родителям, их предкам. Эти волны тепла, нежности и надежды все накатывают и расплываются как молоко по песку, пропитывая его своей морской свежестью и прощением, точно вечная молитва.
Они это делают ежеминутно, из года в год, из столетия в столетие, им просто некуда деться, кроме как разлиться и пропитать песок. Их не унять и не успокоить, и не насытить ни этот песок, ни людей, на него смотрящих.