Чепуха Глава 10

10

  Кащей  задумался, долго  так  сидел,  думал,  что  же  придумать.  Ничего  не  придумал,  а  всем  известно  –  если  нет  в  голове  ни  одной  мысли,  надо  действовать,  тогда  проблема  может  сама  неожиданным  образом  разрешиться. Повернулся  он  к  секретарше,  бывшей  лягушке,  спросил:
   -  Все  записала?
    Та  ответила  с  улыбкой  нежно-снисходительной  обиды:
  -  У  Вас  когда-то  был  повод  усомниться  в  моем  профессионализме?
  Кащей   не  стал  отвечать,  не  было  у  него  повода.  Чтобы  немного  задобрить  царевну,  сделал  вид,  что  решил  с  ней  посоветоваться:
  -  И  что  получается?  Женить  Базилио  на  этом  эталоне  доброты  и  трудолюбия  никак  не  наказание,  а  награда!  Нет,  надо  придумать  что-нибудь  другое.
  А  жаба,  простая  такая  (а  может  и  не  простая,  чужая  душа – потемки),  решила,  что  с  ней  по  серьезному  советуются  и  решила  подсказать,  причем  грубо  как-то,  не  интеллигентно:
  -  А  Вы  этому  козлу  усы  повыдергайте!
  Кащей  даже  бровь  приподнял  от  удивления:
  -  Царевна!  Что  за  лексика?  Козлу!  Я  не  про  козла,  я  про  коменданта  вашего  общежития  кота  Базилио.
  Но  видимо  край  наступил  терпению  секретарши,  поэтому  забыла  девушка  о  манерах,  каковым  учили  ее  годами:
  -  Я  про  него  и  говорю.  Кто  он,  как  не  козел?  Самый  настоящий  козел!  Видели  бы  Вы,  как  порочно  горят  огнем  его  глаза,  когда  он  стоит  в  душевой  перед  прозрачной  стенкой,  за  которой  кто-то  из  девчонок  моется.  Взял  себе  за  моду  по  комнатам  ходить  когда  вздумается,  и  запретил  в  ванной  комнате  на  крючок  закрываться  -  Вдруг  у  вас  обморок,  как  врач  до  вас  доберется?  Или  того  хуже – пожар.  -  Что-то  никто  из  нас  ни  разу  не  видел  чтобы  кафель  горел.
  Секретарша  остановилась,  покрылась  розовостью  стыда:
  -  Простите,  сорвалась,  больше  этого  не  повторится.
  Кащей,  сам  того  не  ожидая,  добро  провел  рукой  по  ее  пышным  светлым  волосам:
  - Успокойся.  Вот  тебе  и  повод  для  наказания  -  похоть,  великий  грех!  А  тебя,  может,  перевести  в  группу  советников?  -  он,  конечно,  не  спрашивал,  размышлял.  А  потом  спросил:
  -  Скажи-ка,  как  тебя  зовут?
  Пришло  время  удивиться  царевне,  неслыханное  дело,  не  было  на  ее  памяти  случая,  чтобы  Кащей  спросил  имя  у  прислуги  своей.  Так  удивилась,  что  по  началу  забыла  имя  свое,  лихорадочно  прокрутила  в  голове  несколько  и  вспомнила:
  -  Любава.
  А  Кащей  заболел,  может:
  -  Любава!  Люба!  Любовь!  Вот  так  вот!  Живешь – живешь  и  не  ведаешь,  что  любовь  с  тобой  рядом,  только  оглянись.
  Потом  пауза.  Опять  задумался  о  чем-то  Кащей,  сидит  молча,  глядя  в  окно.
  (Я  лично,  автор,   в  этот  самый  момент  очень  бы  хотел  знать,  о  чем  он  задумался,  стать  бы  таким  крутым  мозговым  хакером  и  читать  все  сокровенные  мысли  каждого,  кого  захочется.  Ох,  как  много  смог бы  узнать  нового  о  людях,  которых  сто  лет  знаешь,  как  облупленных!   О  себе,  кстати,  тоже  узнаешь  то,  о  чем  сам  никогда  не  догадывался.  Как  бы  после  этого  руки  сами  не  потянулись  узел  веревки  на  шее  завязать.  Нет  уж!  Пусть  так  и  остается  - чужая  душа – потемки). 
   Кащей  вздохнул,  протянул  руку  к  настольному  коммутатору  и  нажал  кнопку  с  надписью  «Арес».
   Аресу  давным-давно  надоело  слоняться  по  Олимпу  без  дела.  Греки  бросили  богов  своих  на  произвол   судьбы  вот  уже  как  пару  тысячелетий  тому  назад.   Пропал  интерес,  о  корнях  своих  забыли,  кто  их  взрастил,  вскормил,  выпестовал.  На  пирах  в  песнях  своих  подвиги  Зевса  и  всей  его  компании  не  прославляют,  поэм  не  слагают,  скульптуры  не  ваяют,  картины  не  пишут.  Пляшут   себе  эти  самые  сиртаки  от  зари  до  зари  и  в  ус  не  дуют.  Бездельники.  Устал  Арес,  рано  ему  на  покой,  кровь  кипит,  силушка  играет,  а  тут  сиди  себе  на  ступеньках  храма,  вкушай  нектар  да  слушай,  как  Орфей  вот  уже  несколько  столетий  одно  и  то  же  на  своей  скрипучей  арфе  пиликает.  Мяса  хочется!  Бифштекс  с  кровью!  И  рок,  самый  что  ни  есть  тяжелый!   Порыскал  по  интернету,  поискал  вакансии.  Море  их  в  цивилизованных  странах,  но  мелковаты  они  для  бога  войны,  охранять  тела  всяких  много  о  себе  мнящих  особей.  А  вот  охрана  царства  Кащеева  от  снующих  туда-сюда  добрых  молодцев  ему  показалась  вполне  приемлемой,  выслал  резюме  и  тут  же  получил  приглашение.  Кащей  ему  понравился,  здоровый  жизнерадостный  мужик,  всегда  готовый  снести  кому  либо  голову,  а  это  потенциальные  войны,  как  раз  то,  о  чем  мечтает  Арес  долгие  годы.  Кащею  в  свою  очередь  Арес  приглянулся,  человек  без  суеты,  но  с  напором  и  вид  свирепый,  одна  борода  чего  стоит.  Обговорили  условия,  Кащей  предложил  должность  министра  обороны  и  звание  генерала  армии  с  перспективой   со  временем  стать  маршалом  а  когда-нибудь,  может,  даже  генералиссимусом!
   Арес,  человек  тщеславный,  даже  поежился  -  Ему,  богу!  И  всего  лишь  генерала  армии!  Так  захотелось  врезать  Кащею  между  глаз,  руки  так  и зачесались!  Но  зарплата!!!  И  соцпакет!   И  отпуск  на  Камчатке  во  время  нереста!  Да  на  таких  условиях  сам  Зевс  потерял  бы  голову.  Хорошо,  что  состарился  и  совсем  перестал  с  горы  спускаться,  слепнуть  стал,  ему  Гера  даже  интернет  запретила.  Как  говорится,  все,  что  ни  делается  -  к лучшему.  Ударили  по  рукам,  выпили  по  стакану  водки,  закусили  огурчиком  соленым.  Арес  сразу  поехал  на  работу,  за  вещами  возвращаться  не  стал,  не зачем,  тут  же  в  электробронекарете   переоделся  в  положенную  генеральскую  форму.  В  кабинет  не  зашел,   сразу  прошел  в  столовую  проверить,  как  кормят  здесь  армию.  Сел  за  первый  попавшийся  стол  и  перед  ним,  как  по  мановению  волшебной  палочки  появились  серебряная  стопка  с  прохладной  душистой  ржаной  водкой,  ломоть  утреннего  черного  хлеба,  каравай  которого  рядом  и  полная  тарелка  вчерашних,  томленых  кислых  щей  на  бульоне  из  мяса  полугодовалого  теленка.   Арес  застыл  в  нерешительности  (заметьте  -  Арес  в  нерешительности!)  уж  очень  необыкновенно  выглядел  обеденный  стол  для  обыкновенного  бога.  Чтобы   не  ставить   министра  в  неловкое  положение,  напротив  него  расположился  адъютант,   Соловей-разбойник  по  имени   О-51  с  идентичной  сервировкой  его  половины  стола.
   Не  спрашивайте  меня  почему  такое  имя,  я  не  знаю.  Могу  предположить,  что  первоначальный   Соловей  разбойник,  устал  подыскивать  имена  своим  регулярно  появляющимся  наследникам  и  при  рождении  данного  горестно  вздохнул  -  О!  Пятьдесят  первый.  А  потом  решил  не  заморачиваться  с  именем  -  Пусть  так  и  запишут  в  метрике  О-51.
   Слышал  я  и  другую  версию.  Якобы  был  он  пятьдесят  первым  адъютантом  министра  обороны,  но  при  печатании  приказа  о  назначении   секретарша  куда-то  спешила  и  вместо    буквы  А  нажала  клавишу  О.  Перепечатывать  не  стала  -  Больно  надо!  И  так  сойдет.  И  сошло.    О-51,  как  и  положено  в  рамках  генной  инженерии,  был  человеком  разухабистым  и  нагловатым,  хотя,  если  сказать  честно,  был  откровенно   наглым  и  вороватым,  хотя,  если  честно,  крал  много  и  крупно.  Но  человек  был  хороший,  а  потому  сидел  сейчас  не  перед  трибуналом,  а  перед  кристально  честным  богом  Аресом.
   О-51  двумя  пальцами  правой  руки  аккуратно  приподнял  наполненную  до  краев  стопку,  шумно  вдохнул  в  себя  любимый  аромат  и  закрыл  глаза,  плавясь  счастьем.  Потом  открыл  их,  резко  выдохнул  и  махнул  содержимое  стопки  в  себя  (Аресу  вспомнилось,  что  примерно  так  Гефест  бросал  в  пылающую  топку  уголь  совковой  лопатой),  подождал,  пока  волшебный  эль  уютно  уляжется  в  желудке,  широко  расправил  плечи  и  громко   крякнул  -  Э-э-эх!  С  минуту  вдыхал  в  себя  запах  хлеба,  лицо  его  помолодело,  покрылось  тонким   румянцем  и,  засияло  достойным   кисти  Серова,   наслаждением.   Затем  взял  в  руку  ложку,  и  она  замелькала  над  тарелкой  со  щами   очень  похоже  на  лопасти  колес  речного  парохода.  На  опустошение  тарелки  времени  ушло  в  два  раза  меньше,  чем  на  вдыхание  любимого  аромата.  Разумеется,  О-51  вовсе  не  был  великим  маркетологом,   который  нарисовал  всю  эту  картинку  Аресу  ради  рекламы  рядового  обеда  рядового  воина.  Конечно,  нет,  просто  любой  нормальный  русский  мужик  (а  Соловей-разбойник – порождение  русского  разума,  значит  вполне  русский)  при  виде  стопки  хорошей  русской  водки  становится  самим  собой,  то  есть  ведет  себя  абсолютно  естественно.  А  водка  была  на  самом  деле  хороша,  и  иной  быть  не  могла,  потому  что  заводиком  для  собственных  нужд  у  Кащея  руководил  не  кто  иной,  как  сам  Вильям  Васильевич  Похлебкин,  великий  знаток  её  происхождения  и  изготовления.  Кащей  успел  его  перехватить,  пока  черти  и  ангелы  спорили   и  доказывали  друг  другу чей  он  клиент.  Чертям   пообещал,  что  когда  придет  время,  и  к  нему на  постоянное  место  жительства  попросится  широко  известный  в  Англии  и  за  ее  пределами  амбициозный  идиот  Борис  Джонсон,  он  незамедлительно   и  с  большим  удовольствием  перенаправит  его  к  ним.  А  ангелам  наказал,  чтобы  не  беспокоились,  явится  к  ним  когда-нибудь  дорогой  Вильям  Васильевич  в  улучшенном  состоянии,  он  лично  об  этом  позаботится.
   Арес  слегка  ошалел  от  увиденного,  надо  признать,  что  у  них  там  в  горах  обедали  несколько  иначе.  Однако,  как  человек  бывалый,  ничуть  не  смутился  и  пусть  немного  медленнее,  но  без  всякого  напряжения  повторил  все  действия  О-51  с  фотографической  точностью.  Второе  блюдо  не  отличалось  изысканностью,  зато  было  сытным   и  полезным.  Официант  принес  свежую  стопку  с  водкой  и  гречневую  кашу  с  мясом.  О-51  опять  изящно  кинул  в  себя  содержимое  стопки,  немного  с  меньшей  скоростью,  чем  с  предыдущим  блюдом,  но  опять  без  ненужных  пауз  расправился  с  гречкой.
   Арес  приостановился  –  с  водкой-то  проблем  не  возникло,  она  сразу  произвела  на  него  благоприятное  впечатление,  а  вот  щи  показались  несколько  странноватым  блюдом,  поэтому  диво-дивное - гречку  рассматривал  с  некоторым  предубеждением.  Долго  не  напрягался,  вторая  стопка  добавила  решительности  и так  не  робкому  богу,  взял  свежую  серебряную  ложку  и  кинулся  в  бой.  Стоящий  вокруг  генералитет  загудел  одобрительно.  На  закуску  снова  водка,  две  стопки  горячих  ноздреватых  блинов в  масле  и  по  две,  естественно,   серебряные,   чаши  со  сметаной  и  красной  икрой.
   -  Неужели  эту  дробь  тоже  надо  будет  есть,  пусть  даже  необычно  красную  и  полупрозрачную,  -  подумал  Арес.
   Хотел  встать,  но  такая  приятная,  замечательная  холодная  водка,  тогда  и  от  нее  придется  отказаться.  Взять  с  собой –  положить  некуда.  А  О-51  уже  намазал  блин  сметаной,  сверху  нагрузил  икры,  смачно  крякнул,  опустив  водку  в  себя  и  стал  неспеша  кушать  блин.  А  куда  спешить?  Их  вон  целая  гора.  Арес  повторил  действия  адъютанта  и  неожиданно  для  себя  увлекся.  Всю  гору  осилить   не  удалось  с  непривычки,  но  с  десяток  блинов  одолел.  Откинулся  на  спинку  стула   и  некоторое  время  не  шевелился,  боялся,  что  переполненный  желудок  надавит  на  глаза  и  они  выпадут  на  колени.
   Принесли  два  запотевших  хрустальных  графинчика  с  прозрачной  жидкостью.
   -  Это  каждый  сам  себе  наливает  сколько  организму  положено  для  хорошего  переваривания  пищи.  Мы  в  дружине  нашей  компотом  называем.  Горьковато,  но  сейчас  подадут  мороженое,  для  контраста.  Как  на  войне  -  сладкая  горечь  победы,  не  бывает  войны  без  потерь,  -  таким  вот  доморощенным  Сократом  оказался  О-51.