Тщета Глава 11

Установилась морозная погода, подолгу гулять стало невозможно, и Олимпиада зачастила в их с Элей трактир, чтобы не мерзнуть на пронизывающем северном ветру. В трактире её уже знали, и она не чуралась здешнего общества. Подавляющее большинство местных завсегдатаев были мужчины: матросы, простые работяги, мелкие чины, бедняки, которую несли только что заработанную копейку поскорее обменять на стаканчик горькой. Никто из них Олимпиаду не обижал, потому как незаметно и как-то естественно она стала своей в этом странном кружке.

Существовать бок о бок с простым трудовым людом - который, как известно, везде одинаков со своими бесхитростными потребностями и одними и теми же горестями, - Оля привыкла ещё в Аннаме, на ферме и плантациях Александра. Она никогда не считала деньги в своем кошельке, - честно, даже не знала, сколько там лежит, - и когда к ней обращались с просьбой дать взаймы, она, не долго думая, открывала свое портмоне и протягивала просящему монету, даже не интересуясь, когда ей вернут долг. Потом она быстро забывала, кто ей должен, и давала вновь. Завсегдатаи трактира не злоупотребляли её добротой, но знали, что Олимпиада в случае чего всегда их выручит, - это также снискало ей почет, уважение и добрую славу.

Минут через двадцать она должна была встретиться с Элей и отправиться в мастерскую начинать портрет. Легкое возбуждение - как после одного бокала шампанского - кружило голову Оле; она представляла, какую позу она примет, какое сделает выражение лица, глаз… Накануне вечером она даже репетировала постуру* перед зеркалом.

Как Олимпиаде уже было известно, Эльвира Урванцева в юном возрасте вышла замуж за некого Премилова, дворянина не самого высокого ранга. Под венец она отправилась, как только исполнилась брачного возраста, и Олимпиада, честно сказать, не поняла мотивов этого брака. Премиловы были не самой состоятельной семьей, хотя супруг старался сделать всё, чтобы его юная жена ни в чем не нуждалась. Так считала сама Эля. Оля же втайне склонялась к тому, что брак этот - не так прост и прозрачен, как кажется, - и что самое значительное, чем Премилов наградил Элю - это как раз фамилия, которая удивительно шла к неотразимой внешности её новой подруги.

Эле было разрешено заниматься живописью, - это её увлечение холодно, но поддерживалось. Оля чувствовала, что в семье, где, как и у Угрюмовых, не было детей, Эля не может полностью раскрыть своего дарования, проявить нужную художнику свободу. Возможно, они столь хорошо понимали друг друга как раз в силу схожести их переживаний и тревог. Олимпиада решила, что будет помогать Эле, поддерживать её, как только сможет.

Ну и потом, ей льстило, что её пригласили позировать. Конечно, Эльвира Премилова была никому не известной художницей и, судя по тому, как с женщинами поступало современное общество, стать известной и признанной ей, возможно, вообще никогда не удастся. Как была доморощенной живописицей - так ею и останется, даже будь она сто раз талантливой и имей семь пядей во лбу! Но будущее, - как надеялась Олимпиада, - все расставит по своим местам; будущее просто обязано это сделать, иначе и жить незачем! И вот тогда это светлое и благословенное время, словно прожектором, высветит истинные таланты, а все, кто при жизни наводил на них тень, пойдут в небытие. Должна же восторжествовать высшая справедливость! В последнее время Оля, потерявшая всякую надежду хоть как-то продвинуться к своей мечте, все чаще стала так думать. Она как будто ждала какого-то возмездия за то, что у неё не получалось сделать так, как она хочет. Кто-то же должен понести за это ответственность…

…Мысли Оли начали сбиваться, потому что извне до ее слуха стали долетать какие-то, поначалу разрозненные, но очень любопытные слова. Но как только мозг бросил искать высшей справедливости и принялся, наконец, эти слова анализировать, они, словно солдатики, выстроились в ряд и дружно подняли наш головами штыки, увенчанные красными флажками. Доктор, умер, заражение, Турчинович, верблюды, Выжникевич, холера, да нет же, чума, - ну и, наконец, форт, форт Чумный, проклятое место, из-за которого «всем нам не жить»… Оля вздрогнула, как ужаленная, и живо прислушалась, - но из обрывочных фраз, сказанных к тому же вполголоса, не смогла уловить сути.

Тогда она решительно поднялась со своего места и пересела к беседующим за её спиной. Девушку приняли в кружок, как какого-нибудь приятеля-пропойцу, - даже бровью не повели. Поначалу Оля слушала, не перебивая, ей нужно было понять, что случилось, - и вскоре стало ясно: Турчинович-Выжникевич - это один человек с двойной фамилией, ветеринарной врач, который заведовал особой лабораторией в форте Чумный. Этот далеко не пожилой еще учёный несколько дней назад скончался в лазарете форта при загадочных обстоятельствах. Известно это доподлинно из источника, которому можно доверять, - да вот только кроме этого ничего другого неизвестно! Нужно ли предполагать, что игры со смертью в этом удачном форте вышли из-под контроля? Несомненно: поэтому все тут - в огромной опасности! До Чумного вон - рукой подать.

Если человек заразился и умер, - значит, учёным светилам не удалось, вопреки их заверениям, создать действенной вакцины.
Олимпиада, конечно, в этом деле понимала больше трактирных завсегдатаев, но не спешила вставлять свое слово. Нарастающее волнение начало передаваться и ей. Она смотрела на этих людей, темных, непросвещенных, - и понимала, что паника, посеянная в их рядах, может поднять такую волну возмущения и отчаянности, которая сметет все на своем пути. Это только сверху кажется, что тут тягучее болото, которое ничто и никогда не сможет раскачать и вывести из берегов. Эти неграмотные люди, - если посеять в их душах страх, крепко внушить какую-нибудь острую идею, - разнесут любые баррикады, на штыки пойдут с голыми руками и налитыми кровью глазами…

- Форт совсем близко!

- А что они сделали с трупом? В море выбросили?

- Я видел, вот этими вот глазами, два дня назад к докам прибило тело какого-то мужчины. Может, это и есть Турчинович?

- Если так, то чума вполне возможно уже в Кронштадте, она - среди нас! Надеюсь, ты руками его не трогал!

- Митька и Косой его вылавливали гарпунами.

- Тссс, вон Митька за соседним столом сидит, сейчас услышит!

- Ох ты, а я ему сего дня руку жал…

Обрывочные, полные тревоги и самых ужасных домыслов фразы доносились со всех сторон. Олимпиада не успевала ловить и переваривать их все, и уж тем более не представляла, как смирить этот поток сознания, как успокоить взволнованных людей. Возможно, потому, что она имела опыт работы в госпитале, в условиях карантина, и знала, какие меры безопасности применяются сегодня в медицине, Оля чувствовала себя обязанной вмешаться. Но она была смущена нарастающей волной недовольства и паники и подумала, что если сейчас скажет слово в защиту форта, это слово будет встречено недружелюбно и его затрут, как затирают подошвами окурки.

Нет, тут требовалось действовать более деликатно и вместе с тем масштабно, но как? Вот если бы Макаров, Степан Осипович, главный командир Кронштадтского порта и военный губернатор Кронштадта, взял бы слово и успокоил людей, своих матросов, они бы послушались… И потом, нужно, чтобы деятельность форта Чумный стала более прозрачна и понятна людям… Если бы кто-то побывал там, а затем доступно и доходчиво объяснил все этапы создания вакцин и применяемые при этом меры предосторожности, причём сам вышел бы из этой цитадели целым и невредимым - вот чего ожидали простые люди, под боком у которых развернули опасную лабораторию, даже не спросив их мнения о столь сомнительном соседстве!

- Здравствуй, гречанка! - Олимпиада вздрогнула и попыталась улыбнуться. Звонкий голосок Эльвиры раздался среди всеобщего мрачного шепота, как веселый, беспечный колокольчик, который хочет перебить тяжкий гул набата. Подруга была свежа, румяна и, как обычно, неимоверно хороша собой. С недавнего времени Эля принялась называть Олю гречанкой, и это скрепило их союз ещё больше, - хотя Эля и не догадывалась, почему. Но в эту минуту Оля находилась в каком-то смятении и растрепанных чувствах, поэтому даже не поприветствовала Эльвиру должным образом. - Пойдём, я тебя кое с кем познакомлю!

- С кем это?

- Этот чистоплюй, который отказался заходить сюда, - мой старший брат. Он не любитель таких заведений. Как только узнал, что мы с тобой любим проводить здесь время, тут же высказал желание познакомиться с тобой. Готовься: он начнёт читать тебе морали! Только не обращай внимания, если скажет, что ты на меня дурно влияешь, - он так считает про всех моих знакомых. Вообще он до ужаса заносчив и высокомерен.

- Тогда передай ему, что я не желаю с ним знакомиться, - ответила Олимпиада весьма просто.

- Я просто подумала, что он может быть нам чем-нибудь полезен - в свете наших разговоров о праве женщины на высшее образование. Возможно, он смог бы написать статью в газету, он - журналист.

- Журналист?

- Ну да, журналист! Но на мои просьбы он до сегодняшнего дня отказывал. Может быть, тебе как-то удастся уговорить его?

- Идём!


*
«Постюра» (также встречается название «позитура») — устаревшее слово (от Франц. posture), которое означает положение, в котором человек держит тело, голову, ноги и прочее.


В оформлении использован портрет Владислава Ивановича Турчиновича-Выжникевича (1865 — 7 (20) января 1904), российского учёного-ветеринара и бактериолога, исследователя чумы и сапа.