Молчание пескаря

Великий пост дарит нам редкую роскошь — молчание.
Время, когда можно убрать звук, сделать изображение четче и, вооружившись этим новообретенным зрением, наконец-то подвести неутешительные итоги: какие же вы всё-таки… интересные личности.

Ирония в том, что это смертельно трудно. Вы даже не догадываетесь, какая это адская работа — не раздражаться. Особенно когда обладаешь уникальным даром «рентгеновского зрения».
 Я ведь вижу вас насквозь, мерзавцев.
Все ваши помыслы, все тайные пружинки, приводящие в движение ваши не всегда красивые поступки, — для меня открытая книга.

Но я молчу.
 Я нем, как рыба.
Как тот самый пескарь, что дрожал в своей норе, боясь лишний раз хвостом вильнуть. Только вот качество моего молчания подкачало.
Вместо тишины в норе — густой, удушливый смог праведного гнева.
Я так увлекся игрой в великопостного праведника, что не заметил подмены: я не просто вижу вас насквозь — я вижу вас в свете собственного превосходства.
 А это, знаете ли, не бинокль, а кривое зеркало.

И в этом зеркале, среди «мерзавцев», маячит одна знакомая физиономия.
 Моя собственная.
 Оказывается, настоящая тишина — это не театральная пауза прокурора перед вынесением приговора.
 Это момент, когда вдруг понимаешь: чтобы видеть ближнего, не обязательно светить фонариком ему в душу.
 Иногда достаточно просто зажечь свечу в своей.
 Но до такого молчания мне еще расти и расти.
Как пескарю до кита.