М-Арт

— Здравствуйте, господа телезрители! В эфире — территория мужского искусства! «М» значит «мужской», «Арт», как вы уже догадались, — «арт»! Сегодня у нас в гостях писатель, которого никто не помнит, замечательный муж по воспоминаниям его второй жены, неплохой стрелок, как его запомнили сослуживцы, Илья Помнящий! — взрыв смеха в зале сменился аплодисментами, — Погодите ржать, его полное имя — Илья Иванович Помнящий!
Эта шутка была написана сценаристами и Илья был против неё, ведь это было не смешно, да и вряд ли её кто-то поймёт, если не курит со сценаристами. Ему предложили прогуляться в другой монастырь со своим уставом. Смех зала задерживался, ведущий ждал. Когда пауза слишком затянулась, он заговорил:
— О чём ты пишешь сейчас? — вероятно, его театральные жесты должны были что-то значить или подсказать гостю правильный ответ. Писатель не понял.
— О приключениях человека в раю. Его туда по ошибке запихнули, вот и выкручивается как может, — Илья задумался на секунду, — пытаюсь посмотреть на рай по-другому, с мором. Ю-мором, конечно. Сейчас изучаю описания рая разных народов и религий...
— Зачем? Разве ты не фантаст? — пассы ведущего, казалось, живут отдельно от его слов.
— Для того, чтобы писать фантастику, необходимо знать, что ей не является. Чем лучше понимаешь реальность, тем фантастичнее может быть история. Особенно научная — там вообще всё документально.
— М-да, понятно... — ведущий, седовласый юноша, перебирал листки на столе, — а... что-то ещё пишешь?
— Смотри, у меня много идей, но они лежат в заметках и ждут своей очереди.
— Тогда поговорим о фантастике! — ведущий нашёл то, что искал и приподнял, читая, затем отложил, — это ведь ты написал ту замечательную новеллу про покорение Луны?
— Кент, их написано много, — ведущий опять зарылся в бумаги с умным видом, — ты про какую?
— Про ту, где Луну продали на минералы, — торжественно изрёк он, — надув вместо неё резиновый шар!
— А, эта...
Писателя посвятили в некоторые тонкости поведения здесь и дали сценарий, который сейчас лежал рядом, закрытый. В своих толстых очках и под софитами малюсенький неровный текст на листах писатель просто не видел.
«Я-то что могу сделать, если вы свой «устав» печатать не умеете?» — подумал он.
Ведущего звали Кент Грокман. Настоящего имени никто не помнил.
— Да-да! — писатель просиял, — Там фирма «Циппелия» перерабатывала лунный грунт на камушки для зажигалок и имела на этом миллионы. Вспомнил.
— Вот именно! — Кент одобрительно взмахнул рукой.
— Резиновый спутник обещал надуть американский робот, когда его застукал один из персонажей со своей женой... — Илья откровенно веселился, Грокман моргал.
— Ну-ну, у нас тут не клуб почитателей твоего творчества, — проговорил ведущий, ослабляя галстук.
— Это был анонс вымышленной повести. Рассказ «Автоинтервью» одного польского фантаста. Спасибо, польщён. Я писал про другое. Моя Луна — стартовая база космических кораблей. Военная, потом — научная, затем — развлекательная.
Смех быстро сменился короткими аплодисментами и тишиной. Илья вспомнил про таблички, которые показывают публике.
— Не переживай, я сам накажу виновных! — Кент оглянулся куда-то в темноту, —  Твоя «Комика», где ты рассказываешь про роботов-комиков — моя настольная книга. — ведущий перебирал бумаги, — Зрелый текст. Мне очень нравится!
— Спасибо, Кент. Видимо, я слишком часто жаловался на свою непопулярность. Меня сюда привёл друг со словами: «Вот там и расскажешь, почём фунт писательства».
Про рекламу его повести речь не шла, но друг Ильи был продюсером одного из шоу на этом канале.
— Итак, откуда ты берёшь идеи? — руки ведущего легли на стол, — Многие хотят писать, но не многим удаётся.
— Идеи нас окружают. Они везде. Вот, например, твой галстук. Что ты можешь о нём сказать, кроме того, что так и не научился его завязывать? — Илья встал, несмотря на протестующий жест.
— Почему это, не умею? — возмущение было натуральным.
— Да потому, что он криво повязан, — писатель подошёл к опешевшему ведущему, снял с него галстук, развязал и стал завязывать, — вот это сюда, кончик должен быть над брюками. Делай, лучше, двойной узел. Он симметричнее.
Завязав и пригладив галстук, Илья не спеша сел на свой диван по центру, отодвинув сценарий:
— Вот теперь — хорошо. Именно поэтому я хожу в свитере. Но вернёмся к вопросу. Теперь твой галстук, о котором ты пару минут назад ничего бы не мог сказать, стал сюжетом. Чем не идея? Просто посмотри под другим углом.
— Не думал об этом. С... спасибо, — спасительные бумажки на столе заполнили паузу, — ты мог бы написать рассказ за полчаса?
— Грустный — пожалуйста, смешной... тут думать надо. Знаешь, Азимов свой «Вставьте шплинт "А" в гнездо "Б"» за полчаса на спор написал. Классно получилось. Он выиграл спор со временем дважды: уложился и создал пережившее его. Мне до такого уровня, разве что, на ракете долететь.
— Ну да. Говорят же, что от великого до смешного один шаг, — ведущий искал следующий вопрос.
Помнящий встал и сделал шаг, оказавшись перед столом Грокмана. Писатель повернулся спиной к Кенту, отошёл и сел на своё место, поправив листы сценария. Зал молчал. Наконец, вопрос нашёлся:
— Как ты проводишь своб... Нет, давай не так. Что для тебя рабочая писательская рутина? Как ты... Что ты делаешь, когда работаешь, пишешь?
— Кто сказал, что я сейчас не пишу? Видишь, записать текст и писать — разные вещи. Обычно писателей представляют с пером в руке в башне из слоновой кости. Сколько Хемингуэй написал, сидя в баре, а потом перенёс в тетрадь? Где он писателем был? Рутина... Её нет. Твоя жизнь превращается в поиск, обдумывание, запись. Иногда отвлекаешься, чтобы записать, пока не забыл, что-то не относящееся к твоему нынешнему... проекту, над которым думаешь не переставая. Ты можешь сказать, что твоя работа ведущего шоу стала рутиной? Да, плохой пример. Давай вернёмся к фантастике. Любой мир держится на правилах. Чем лучше ты их знаешь, тем замечательнее истории. Иногда просто сидишь и пытаешься понять среду, в которой живут твои герои. Это тоже работа. Ты не создаёшь мир, ты его открываешь, — Илья взял сценарий и постучал им, выравнивая края листов, — думать — это и есть труд, который ты не можешь, да и не хочешь бросать.
— Получается, что выходных у тебя нет и тебе это нравится? — Грокман смотрел на Илью, а не в записи.
— Есть один неприятный этап, который тянет на рутину. Редактировать написанное. Всё, история кончилась. А ты сидишь и перечитываешь, исправляя ошибки и убирая лишнее. Можно доверить редактору, но... Чем опытнее и дороже редактор, тем менее заметно он убивает голос автора.
— То есть любой редактор меняет авторский стиль? — Кент усмехнулся.
— Убивает. Он не знает всех тонкостей мира и, меняя фразы, переставляя слова, задевает углы и корёжит стойки. Все эти царапины могут не бросаться в глаза, но чувствуются. Вот смотри, — Илья подошёл к столу Грокмана, собрал листы в одну кучу и указал ему на диван.
Когда ведущий встал, писатель сел на его место и стал раскладывать бумаги на три стопки, словно сдавал карты. Подождал, пока собеседник сядет и заговорил:
— Здесь написано... — Илья поднёс листок к самым глазам, — спроси его, скучает ли он по прошлому? Это авторский голос. А теперь скажи, ты каждый день вспоминаешь, как пришёл на телевидение?
— Нет, конечно! Это было бы глупо.
— На «авторский» вопрос ты бы ответил по-другому, но вмешался «редактор». Этот выпуск — неплохая иллюстрация изменения мира, не так ли? Но, раз так, продолжим. Ты в профессии уже много лет. Расскажи, как ты готовишься к выпуску? Йога, скороговорка с камешками во рту, поиск биографии гостя?
— Уже нет. Йогу я уже не тяну, но ритуалы я соблюдаю: электробритва за полчаса, макияж и камешки, пока мне историю гостя читают. Это и есть моя рутина, а не то, о чём ты говорил в «плохом примере». Ты пришёл и перевернул всё вверх дном. В записи можно было бы вырезать кусок. Это не плохо, но я не знаю, каких последствий теперь ждать. Может тебя сделают ведущим в этом шоу с новым форматом...
— Ну, или тебя сделают сценаристом или редактором, — Илья встал, подошёл к ведущему, протянул листок, взятый со стола и сел рядом.
Кент взял бумагу, пробежал глазами, прыснул и сказал:
— Я этого не видел. Один из вопросов «Веришь ли ты, что Луна существует?». Видимо, придётся идти в сценаристы.