Стая. Глава 2. Она

Тысячу раз пожалела, что поддалась эмоциям и взяла в руки молоток, чтобы разбить проклятое зеркало. Позже, оказавшись в Новом городе, перерыла кучу литературы и даже нашла варианты возможных решений, но хвататься за голову было поздно. Оставалось только надеяться, что осколки никто не найдёт, а если и найдёт, то вряд ли будет перебирать, отыскивая самый большой. Ведь именно в него, согласно одной из книг, могла перейти неведомая ей сущность. Нет, правда, это было настолько маловероятно, что даже не стоило её беспокойства! Да и в конце концов, кому придёт в голову тащить из леса испорченный осколок старого зеркала?! Нужно выбросить это из головы!
А вот тяжёлую раму отправила в коллекцию: с ней ещё стоило поработать. Уж очень хотелось разобраться, не осталось ли и в точёных фигурах и резных цветах остатков воздействия потусторонних сил, с которыми раньше встречаться не доводилось.
И всё же…
Чёртов молоток и её взбалмошный характер!
Так уж, видимо, было предначертано не скрижалях Вселенной, что именно из-за Мастера она теряла остатки здравомыслия! Сколько ещё это безумие будет продолжаться?!
Прошло полтора месяца, как переехала, но до сих пор воспоминания о страстных прикосновениях лже-Мастера преследовали ночами, не давая уснуть. 
Вот и сегодня. Долго ворочалась, вспоминая горящие страстью тёмные глаза и ласкающие её тело красивые губы… Почти провалилась в томную негу, но, ощутив покусывания на плече, в ужасе вскочила, по привычке потирая нежную кожу – в месте укусов она всё ещё саднила по ночам.
Взглянув на часы: четвёртый час утра… Поняла, что теперь уже не заснёт. Ну и не страшно – выспится днём. Зато утром всегда легче работается. А сейчас нужно было встряхнуться и отвлечься. Выглянула в окно: ранняя прогулка непременно должна была помочь очистить голову от ненужных воспоминаний…
 Широкие джинсы, широкий свитер, ветровка с глубоким капюшоном – никакого намёка на то, чтобы подчеркнуть фигуру. Скорее, наоборот.
Неслышно спустилась по лестнице, выскользнула из подъезда, аккуратно прикрыв за собой тяжёлую дверь.
Подняла голову.
Тяжёлое ночное нависало куполом, обволакивая сонным утренним туманом бегущие в разные стороны узкие улочки. Новый город тихо посапывал, и свете редких тёплых фонарей всё вокруг было невнятно-иллюзорным, неестественным. Лёгкий ветер нёс с моря запах йода…
В полном одиночестве, глубоко и медленно вдыхая прохладный воздух, неспешно направилась по пустому тротуару к набережной. К воде - к её спасительной силе. Предвкушала, как протянет ладони и прочувствует мощь, раз за разом возвращающую её к жизни. Несмотря ни на что.
Где-то сзади послышался шорох, и она замедлила шаг, оглядываясь. Тревога, захлестнувшая тело, взялась из ниоткуда и, она едва не вскрикнула, когда совсем рядом хрустнули ветки невысокого, росшего сплошняком можжевельника. Тень большой собаки мелькнула чуть дальше, и она буквально выдохнула напряжение, подступившее к горлу: «Дурочка! Испугалась бездомного пса!»
Хотела улыбнуться, но губы, упрямо сжатые в тонкую полосу, не подчинились. Запустила пальцы в ставшие слишком длинными волосы, ещё раз глубоко выдохнула, оглядываясь: отчего же тревога не отпускает её? Темнота? Возможно… Скорее всего…
Снова оглянулась.
Хотя ночь неохотно и расступалась с каждым шагом, но за спиной тут же смыкалась плотной завесой. Жутковато и зябко. Поёжилась, пряча замёрзшие руки в карманы куртки: зима давала о себе знать, несмотря на южные широты. Хорошо, что в круглосуточной кофейне за углом её ждал горячий кофе. Оставалось всего-то метров двести. Совсем скоро согреется и пойдёт дальше…
Свернула за угол и застыла на месте.
Несколько полицейских машин и скорая у той самой кофейни.
Непонятное оживление и напряжённые голоса. Нездоровая суета и лихорадочные всхлипы.
Поняла, что выходить на свет из переулка не стоит - не хотела лишних вопросов, а вот ответы могла услышать и отсюда.
Нужно лишь сделать пару шагов назад и в сторону, чтобы не попасть в поле зрения полицейских, напряжённо всматривающихся в темноту.
Знакомый кашель подступил внезапно, не давая времени на отступление.
Автоматически попыталась сдержать.
Несколько глубоких вдохов, выдохов, и...
Резкое головокружение и тошнота вместо облегчения.
Где-то в подсознании послышался грозный рык, переходящий в протяжный звериный вой. Несколько вытянутых морд, обращённых к ярко-кровавой Луне, мелькнули перед глазами, но тут же растворились в предрассветной дымке.
Кто это был?! Собаки?! Волки?!
Картинка быстро сменилась, и из тумана, в котором только что исчезли огромные псы, выскользнули танцующие фигуры в длинных сорочках, не скрывающих обнаженные девичьи тела. Вихрем закружились, протягивая к ней блестевшие в свете Луны, почти прозрачные руки, увлекая за собой в безумном танце к чуть заметной расселине в нависших над морем скалах.
Едва успела рассмотреть за спинами покойниц мелькнувшую между камнями и зарослями крутую, ведущую вверх тропинку, как оказалась на маленькой поляне, со всех сторон окружённую высокими изваяниями.  Танцующие девушки исчезли, и теперь она в полном одиночестве безучастно смотрела на растерзанное, разорванное в клочья, бывшее когда-то прекрасным, женское тело. Припорошенное снегом, оно лежало, уставившись безжизненными глазами на звёзды в ночном небе, на каменном алтаре, усыпанном разноцветными лепестками роз. Аромат цветов сливался с едким запахом крови, стекающей в узкие ложбинки между камнями, просачивающейся в землю, проникающей в воду и, с каждым новым вдохом, беспощадно забивающей вкусом железа её нос и горло.
Спустя мгновение упала на колени, и рвотные массы стали покидать сжимающийся в первобытном страхе желудок.
Уже знакомый треск ломающихся веток заставил её поднять голову и, сквозь проступившие слёзы, увидеть исчезающую за поворотом тень огромной собаки.