Наровчатские зори

ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ
XVIII

     В начале августа Соня пришла с работы и сообщила дочери:
     – Иду в отпуск, мне дают бесплатный билет на проезд по железной дороге куда угодно по стране. Поезжай-ка ты в Азарапино! Да не одна ты поедешь, а с земляками: Афонины тоже едут. Денег тебе дам, правда, немного из моих отпускных, да все, наверное, отдам…
     «А вдруг хозяин потребует у нее в общий котел? – подумала Вера. – Придется ей оправдываться».
     Хорошо ехать в плацкартном вагоне: лежи и читай книгу, а то смотри в окно на мелькающие пейзажи природы. Лучший отдых!
     Вот, наконец, и станция Ковылкино. На небольшом автобусе доехали до Азарапино, и Вера пришла к Абрашкиным: знакомая изба с соломенной крышей.
     Андрей Митрофанович трудился в колхозе, Вера его так и не увидела: утром рано уходил, вечером поздно возвращался. Вот уж работяга! Инвалид Великой Отечественной войны, с одной рукой и ногой, не сидится ему дома, но не привык он жить без работы, да и семья немалая. Его жена Нюра управлялась с домашним хозяйством, скучать не приходится: внуки и внучки рядом да престарелая бабушка, а чья она мать, Вера не спросила.
     До Наровчата ходил тот маленький автобус из Ковылкино. Каждый день Вера навещала родной Наровчат, бродила по знакомым улицам, стояла возле школы, в которой училась в первом классе, затем около дома, где жили перед отъездом на Урал. В воскресный день побывала на базарной площади, сделала небольшие покупки.
     В селе Азарапино встретила подругу Полиньку, семья которой некоторое время жила в Миассе на тальковой фабрике, но потом вернулась на родину.
     Дня за два до отъезда Веры подруга позвала ее на деревенские посиделки. В обычной избе было просторно, только вдоль стен располагались лавки. Гармонист играл, а девчата пели частушки, затем зазвучал «краковяк», и начались танцы. Парней было мало, некоторые стояли у крыльца, лузгали семечки или курили. Один из них, шустрый и веселый, вошел в избу и стал угощать девчат поджаренной, вкусно пахнувшей коноплей, густые посевы которой располагались вблизи деревни. Недаром в ходу была поговорка: «Запутался, как Микитка в коноплях». Оказывается, ее мелкие семена-горошинки поедали вместо семечек, которые приятно похрустывали на зубах. Вере понравилось и душистое конопляное масло, которым поливала картошку тетка Нюра Абрашкина за ужином.
     Между тем молодежь веселилась, шутки и прибаутки звучали в избе, без устали играла гармонь, девчата устроили перепляс, приговаривая:

                «Дроби, дроби, дроби бей,
                Топай, ноги не жалей…».

     В избе стало тесновато от вновь прибывшей молодежи.
     – Кто это? Чья новенькая? – раздавались негромкие голоса, и Вера поняла, что на нее обратили внимание, поэтому смущенно села в уголок и затаилась.
     – Да Сони Осиной дочь, – объясняла всем Полинька, сообщив, что гостья приехала с Урала.
     – Да она двоюродная сестра Володе Осину! Сейчас из Ачасева молодежь придет, вот будет встреча!
     Действительно, они вскоре прибыли, и к Вере подвели Володю, сына Дмитрия, того самого Митьки, отбывающего срок наказания за пистолет, выброшенный женой Натальей в Ачасевское озеро.
     Вера и Володя глядели друг на друга: как же они похожи, словно родные, а не двоюродные!
     – Смотрите, не влюбитесь, – смеясь, пошутила одна из девчат.
     – А мы завтра пойдем в Наровчат, сфотографируемся на память, – объявила Полинька.
     – И я тоже пойду с вами, – подхватил Володя. – Знаете что, встретимся завтра там, где дорожка из деревни Ачасьево выходит на большую дорогу до Наровчата. Если что, то подождите меня обязательно.
     – Конечно, подождем, – обещала Вера.
     Часов в одиннадцать вечера молодежь разбежалась, и Вера с Полинькой пошли по деревенской улице.
     – Пойдем к нам ночевать, – предложила она Вере, которая сразу согласилась.
     Дом у них на Выселках и просторнее, чем у Абрашкиных. Все домашние уже спали, улеглись и пришедшие с улицы подруги.
     Полинька вскоре мерно засопела носом, а Вера долго не могла заснуть, наполненная впечатлениями прошедшего вечера и встречей с братом.
     В окна светила полная луна, и все вокруг было сказочно и таинственно. Стояла необыкновенно оглушительная тишина, которую нарушали лишь мерно тикающие часы-ходики и посапывание спящих.
     Вдруг Полинька тихо поднялась и направилась к выходу во двор.
     – Я тоже пойду с тобой, – прошептала Вера и пошла за ней.
     Полинька бесшумно шла через кухню, сени, через двор, а Вера за ней, но запнулась за какой-то чурбак: «Ой!».
     «Почему Полинька не оглянулась?» – мелькнуло в голове у Веры, и она позвала подругу, но та продолжала тихо шагать и шагать. Вдруг Полинька, будто пушинка, взлетела на круглую жердь забора, быстро прошла по ней, ни разу не пошатнувшись, и смело шагнув на крышу сарая, легко и торопливо прошла по его краю.
     Вера в изумлении остановилась: и это Полинька, излишне полноватая и тяжелая на вес, с распущенными светлыми волосами, в ночной сорочке легко и просто преодолевала все преграды, не страшась упасть с высоты! А Вера остолбенело стояла во дворе и, задрав голову, смотрела вверх на такое цирковое чудо…
     «Она лунатик!» – вдруг с ужасом поняла Вера. Сколько раньше слышала чудесного о лунатиках, но собственными глазами увидела впервые!
     «А я еще не верила, думала, что выдумки все это», – отметила она, продолжая наблюдать за подругой.
     Тихо и спокойно, как ни в чем не бывало, не обращая внимания на Веру, Полинька вернулась в избу, легла на свою кровать и затихла. А Вера не могла заснуть…
     Утром они стали собираться идти в Наровчат. Вера ничего не сказала ей о ночных похождениях, какое-то странное чувство боязни держало ее на страже, настроение было подавленное. Невольно мучил вопрос: чего еще можно ожидать от Полиньки?
     Наконец, они направились по дороге в Наровчат. Вот и тропа из Ачасева, выходящая на большую дорогу. Они остановились.
     – Давай подождем Володю, – предложила Вера.
     – Смотри: вон вдали по дороге маячит мужская фигура… Видишь? Это он уже пошел в Наровчат, – уверенно определила Полинька.
     Вера видела движущегося впереди человека, но близорукость не позволила ей хорошенько разглядеть его.
     – Побежим, догоним! – предложила Полинька и устремилась вперед, а Вера за ней. Вскоре догнали, но это был не он, не Володя…
     – Давай вернемся назад, подождем моего брата, – попросила Вера.
     – Да ну его! Пусть сам нас догоняет. Пойдем! – решительно заявила Полинька и быстро зашагала вперед. Вера нехотя поплелась за ней… В Наровчате она поджидала Володю, надеясь, что сам придет, знает куда, в фотографию… Но нет, не пришел. Грустно… Снимались с Полинькой на память.
     Ну, почему и зачем она послушалась приказа ненормальной Полиньки? Ночные впечатления держали Веру в оцепенении, как в плену. А надо было настоять и остаться ожидать брата, несмотря ни на что. Знать бы о том, как будет сожалеть об этом всю оставшуюся жизнь, никогда не пошла бы за Полинькой! Увидеться с братом больше не пришлось, писала ему письмо, но без ответа.
     Вредная черта характера, уступчивость и стремление к бесконфликтности, сыграла злую шутку. К сожалению, это, видимо, наследственно от мамы Сони, как и у нее от родного тяти, Нила. Такая вот цепочка!
     А Володя, пришедший к большой дороге с небольшим опозданием, тоже ожидал, но вскоре понял, что девчата не подождали, и обиженный ушел обратно в Ачасьево. Больше они не увиделись… Жаль, очень жаль! Вера уехала в Миасс.