Горец

То случилось в столь древние времена, что эта история успела стать легендой еще задолго до основания Рима. Мистическая эпоха, когда среди людей обитало бесчисленное множество различных духов и иных существ, стерлась из воспоминаний, но именно это событие из уст в уста продолжало передаваться из поколения в поколение.

Древняя согдийская земля была суровым местом для жизни, особенно в горной местности. Тем не менее, она процветала благодаря торговле через так называемый Великий Шелковый путь. Согдийские горцы гордились своим укладом жизни. Один из таких людей пас овец под палящим солнцем. Ему нравилось заниматься выпасом скота еще с детства, а сейчас, когда он достиг преклонных лет, ему становилось все труднее ходить и следить за отарой.

Присев в тень, отпускаемую деревом, он не заметил, как задремал. Неизвестно сколько времени продлилась его дрема, но проснулся он от легких толчков за плечи и сопровождающий приятный тихий мужской голос. Старик открыл свои голубые глаза и увидел склонившегося над ним мужчину средних лет. Из-за угла падения света невозможно было разглядеть иных внешних особенностей этого человека, но точно можно было сказать о том, что это был чужеземец, поскольку он носил совершенно не местного вида одежду.

Горец поблагодарил мужчину за то, что тот разбудил его, и спросил откуда тот прибыл и куда держит путь. Чужеземец присел рядом со стариком. Теперь оттенение, вызванное солнечным светом, перестало мешать разглядеть его лицо. Светлые слегка кучерявые волосы умеренной длины идеально сочетались с его словно мраморным оттенком кожи. Мужчина не был неописуемо красив, но умело создавал подобное впечатление. Его отрешенный взгляд алых глаз отражал целую гамму чувств, в которых, казалось, он тонул.

– Я путешествую по миру столько, сколько ни одному человеку не представить, – произнес чужеземец. – Я не следую определенному направлению, двигаясь туда, куда укажет мой взор.

Старик выслушал мужчину. Ему подумалось, что не стоит настаивать на продолжении этого разговора. Однако мудрость прожитых лет подсказала горцу, какие слова будут приемлемы для этого чужестранца.

– Вам, думается мне, худо пришлось в жизни и от странствия своего вы успели немного устать. Не хотите ли вы вместе со мной понаблюдать за пасущимися овцами? – предложил он.

Чужестранец повернул голову в сторону старика и, не выражая какой-либо отчетливой эмоции, вопросительно произнес:

– Зачем вам предлагать такое неизвестному вам человеку?

– Я уже слишком стар, – отвечал ему горец. – Дети и внуки мои живут далеко и не навещают меня, а сам я один остался. Вы, обеспокоившись обо мне, потревожили мой сон. Стало быть, вы очень добры и заботливы. Для меня этого достаточно.

Мужчина продолжал молча смотреть в лица горца, обдумывая сказанное. Затем он отвернул от него голову и, взглянув на солнце, произнес:

– Добр и заботлив... Хотелось бы мне запомниться именно таким человеком, каким вы меня описали... Я не такой. Совершенно не такой.

– Я знаю лишь то, что мне довелось узнать. Я вижу в вас хорошего человека. Если вы таковым не являетесь, то в ваших силах это исправить, – сказал старик, положив на плечо чужестранца свою хрупкую руку. – Все начинается с малого. Мы не стоим на месте. Взрослеет не только тело, но и ум.

– Вы говорите так, потому что видите во мне человека. Что вы скажете, если узнаете, что последнее из чудовищ? – вновь взглянув на горца, спросил светловласый мужчина и поднял потемневшую, словно смоль, руку.

– Я отвечу только одно: все в ваших силах. Для меня совершенно не важно, человек вы или нет. Я отношусь к вам так, как вы отнеслись ко мне. Думается, что я не последний человек, кто скажет вам те же слова. – ответил ему горец.

Чужестранец легонько искривил губы в улыбке.

– Вы хотите сказать, что надо верить в лучшее? – уточнил у него он, на что получил утвердительный ответ. – Все в моих силах... Возможно, я был к себе слишком критичен. Это путешествие не приносило мне радостных чувств, только горести и печали. В самом деле, я, став несчастным обладателем бессмертия и повергающей в страх силы, никогда не задумывался над тем, что могу неосознанно помогать, а не губить.

– Рано или поздно вы сами пришли бы к этому, – как бы невзначай сказал горец.

– Рано или поздно? Мне стыдно признавать, но мне совершенно не доставало вашей мудрости, поскольку с начала моего путешествия минуло не одно десятилетие. Позвольте увековечить в своей памяти ваше имя, в знак моей глубочайшей благодарности? – признался чужестранец.

– Можете называть меня стариком Рамизом, – ответил ему горец, встав на ноги и протянув свою сухонькую ручку светловласому мужчине. – Я живу тут неподалеку и очень люблю пасти овец.

– Мне приятна наша с вами встреча, – сказал тот, взяв руку старика, чтобы подняться. – Я запомню ваши слова и ваше имя. Прошу и вас быть моим добрым знакомым. Я тот, кто объявил себя последним из чудовищ этого мира, Аносфет из Писатиды.

Вместе они пасли отару овец до самого заката. Чужестранец продолжил помогать старику и после этого. Он стал опорой и поддержкой для престарелого горца. Так прошел целый месяц. Старик Рамиз был рад принять у себя Аносфета в качестве гостя и имел желание продлить время, проведенное вместе. Однако чужестранец сказал, что он должен продолжить свое путешествие, ведь теперь оно не будет тяготить его душу. В знак своей признательности он обещал найти родственников своего нового знакомого и попросить их чаще навещать своего старика.

На этом они распрощались и больше никогда не смогли встретиться вновь. Эта история была пересказана стариком Рамизом внукам, когда те пришли проведать его вместе с родителями. С тех пор минуло уже не мало лет и подробности стали постепенно забываться, а спустя время и сама легенда исчезла из памяти людей.