Игрок

Вглубь подвала робко пробирался Игорь. Вместе с ним подвал наполнялся клубами дыма его дешёвой сигареты, почти догоревшей до фильтра. Покрасневший замыленный глаз пытался различать силуэты вокруг и вывести тело игрока к столу. Наверху оно уже встретило двух бедолаг, выбравшихся наружу — будущих любовников, застав их за диалогом:

— Наверное, после третьего стакана дешёвого вина тогда я была бы посмелее, — крутя прядь волос на пальце, ностальгировала фанатка когда-то популярных “Sex pistols”.
— Правило трёх стаканов всё ещё действует?

А её спутник смотрел на неё, как на солистку молодёжной группы, чей дебютный трек стал песней-бэнгером. Может, она и вправду была ей?

— Правило трёх стаканов стало правилом пяти бокалов, а пакетированное вино превратилось в красное полусладкое.
— Французское, надеюсь.
— Почему?
— Нравится мне их культура — поцелуи при встрече. Но после вина они легко могут принять национальный вкус.

Исхудавшие без фортуны пальцы почувствовали приятную шершавость зеленоватого цвета. Эти же пальцы скоро будут ставить, шурша не менее приятными зелёными бумажками.

За столом, никто его не ждал, но всё равно спросили:

— Сколько?
— 900
— У нас бай-ин от 1000 баксов, студень, — скрестив руки, безразлично сказал тощий тип с прилизанными волосами и туповатым выражением лица. Архетип зависимого человека под ломкой.
— Возьмите часы, — снимая трясущимися руками швейцарские swatch, умолял Игорь.
— Тут тебе не ломбард, съебись а
— Ну купи ты, я их за 150 брал, тебе за 100 отдаю.
— На выход, говорю, по воскресеньям в церкви у Казанского подают

С равнодушием наёмного убийцы дилер тасует свежую колоду. Правила не озвучиваются — нет смысла. Те, кто сюда пришёл, скорее всего уже забыли всякие нормы морали, не говоря уже о законе Божьем…покер…только покер. Звук карт, стелящихся вблизи рук игроков, был отчётливо слышен, хоть сердце и работало на износ. Оно повышало давление, лишь бы заглушить слух притоком крови.

Раздача закончилась. Будут ли рады игроки своим подругам в синих сетчатых рубашках? Никто этого не узнает. Кажется, что даже игроки не понимают собственных эмоций. Улыбка-палка скрывала всякую эйфорию от вида сильных карточных комбинаций, а солнечные очки — понимание предстоящего фолда. Все умственные процессы, движения, мысли — механические — оттого и не бывает неловкостей.
Лёгкая галлюцинация захватила разум Игоря…Ощущение, что он уже сидит за столом, впивалось в мозг, как наркотик. Оно становилось всё реальнее и реальнее.

— Два и восемь…Два и восемь, сука. Да я даже, если флеш соберу, он будет бесхребетнее меня.

Последний твидовый пиджак был камуфляжем. Мурашки никто не заметил. А Игорь?
Кард-дед преследовал его уже второй месяц. От страха он перестал верить в правила математики. Он точно знает, тузов ему больше не видать.

Так же, как и началось — быстро и ощутимо — закончилось помутнение. Тремор отпустил тело: руки больше не тряслись. Паника исчезла. Страх кончился. Появились первые искорки прозрения. Наступила тишина — абсолютно безразличная, но никак не мирная.

Дым щипал глаза, но слёз не было. Опустевшие слёзные каналы тоже требовали кредита, но его счёт был на нуле.

Впервые он позволил себе сильную слабость — прислониться к стене и дать себе прийти в себя. В ту же минуту игроки за столом стали марионетками. Толстый бугай монотонно постукивал фишкой о стол — наверняка, нервный тик — появился после того, как ломали пальцы за долги. Плешивый в очках перед каждой раздачей закрывал глаза на долю секунды — он на самом деле верил в то, что если он не видит, то и его никто не заметит — ребёнок. А третий, худющий, всё никак не мог усесться на стуле — старался как можно вольготнее – ему явно не хватает уверенности. Все они не играли, а отбывали повинность, именуемую надеждой.

Телу только начинало быть приятно, тёплый свет ламп наполнял его, но ноги Игоря побрели наружу. Наполненные дымом лёгкие требовали воздух — живой и сочный воздух.

На улице были те же лица. Оказывается, их флирт никогда не был флиртом, это игровой стол.

— Он ставит на её простоту: она должна купиться на его дешёвую романтику и попытку казаться глубоким. А она поставила на то, что он окажется не очередным козлом, о котором придётся рассказывать подруге. Их банк — счастье. Шансы на выигрыш равняются шансам получения тузов — то есть, 0,45%. Реальный «приз» — совместная ночь в хостеле — без завтрака в постель, поцелуи только во время прелюдии и моментальный звук застёгивающегося ремня после…В прочем, что о них? — размышлял, наблюдая, Игорь — ха, Игорёк…мне так нравится больше, буду Игорьком.

Рекламный щит рассказывал Игорьку о новостройке, а молодая семья — квартиранты — на нём одобрительно смотрела. Счастлив тот, кто блажен, верно?

— Ставка — 25 лет добровольного рабства, банк — иллюзия стабильности, — сдерживая смех в голос, воображал из себя «эксперта» бездомный студентик.

Уверенно шагающая куда-то фитоняшка в леггинсах розового цвета слушает музыку…Она буквально делает ход. Ставит на то, что контролирует свою жизнь —  газлайтит парней, бросает трубки и дует губки на фото с работы маркетологом…Наушники — это её шоры, чтобы не видеть раздачи слева, раздачи справа.

Спящий таксист в машине…но сон — не отдых, а выход из игры, где ставки — километры, а банк — изношенное из-за энергетиков сердце и скорый геморрой от сидячего образа жизни. Вечная погоня за «призом» в виде бонусов от таксопарка. Но сейчас он фолдит.

У кафе остановилась новая чёрненькая м-ка. Владелец бмв вышел и с самодовольным видом с силой нажал на сигналку. С такой силой проявляют ненависть. Не один десяток лет стресса? Пара прогоревших бизнесов, предпоследний ещё тлеет, а последний фальшиво светится? Такая ставка…Банк — закрытые кредитки, выход из чёрных списков банков, микрокредитных организаций и клубов, бывшие выпускницы лицея под рукой и на коленях, «крепкий» брак и подрастающие дети, не мечтающие, а ждущие Оксфорда. Однажды его карта пошла по масти.

— Доброе утро! Слушаю ваш заказ! — с наигранной улыбкой сказал парень-бариста.
— Тебе бы поспать, парень, — снова задумался Игорёк.

Ожидая свой капучино, Игорёк игрался с сахарными пакетиками, выкладывая их в форме геометрических фигур на выдраенном до блеска столе.

Вдруг прозвучал удар. Бессмысленный, нечеловеческий по меркам современности удар. Игорёк улыбнулся, сотни сладких песчинок прилипали к его руке. Он чувствовал их каждой своей порой.

Симпатичная принесла ему кофе.

Напротив него сидел дешёвый костюм из синтетики. Он к чему-то готовился, нервно повторял одни и те же фразы. Наверное, на собеседование.

— А вот и главный игровой стол этой забегаловки. Ради какого банка он ставит клишированные тезисы и внешний вид школяра? Точно…право тратить пять дней в неделю на нелюбимую работу. Шансы, что его возьмут, ничтожны. А костюмчик из полиэстера всё повторяет заученное по пожелтевшей бумажке из тетради, будто шансы — девяносто к десяти.

— Пока разгадывал партию баклана, весь капуч остыл…

Игорёк опрокинул голову назад и жадно влил двухсотрублёвую жижу. На донышке не было осадка. Не было ни намёка на кофейную гущу. Не было шулера со скрытой картой. Была просто белая картонная пустота. Пустота самой честной вещи в его жизни. Он поставил стакан на песчаный стол. Зашуршало. Звук был настолько настоящим, что Игорёк снова улыбнулся, будто был постояльцем жёлтого дома. Это был просто звук: ни больше, ни меньше. В голове Игорька не было сомнений, он вышел из игры. И вышел победителем.

— Миледи, посчитайте меня, пожалуйста, будьте так любезны — игриво залебезил свободный Игорёк.

Весь бай-ин в 900 баксов Игорёк положил в счёт официантки. Но это не её счёт и даже не чаевые, это его бай-ин в новую жизнь. Деньги — последнее, что могли вспомнить его «старые» пальцы. Последняя иллюзия. Он стряхнул их в кожаную книжечку счёта, как пыль.

Бесценкой на столе остались пластиковые Swatch синего цвета.