Белиберда-то какАйя-я! А Польша?.. - чуть-чуть под

02-25-2026

- чуть-чуть подправил 03-01-2026



Я очень долго не мог решить - это фантастика
или фэнтези, фантастика или фэнтези?..
Но... время ишло, нужно было выбирать,
и... выбрал. Правда, - не уверен,
что правильно...
Если мне кто-то объяснит разницу -
буду, искренне, признателен!
- хотя я уже и не надеюсь, что пойму,
даже объяснения, даже учителя года, - даже десятилеитя!..


Белиберда-то какАйя-я! А Польша?..

Заболел - скука - это болезнь такая.
Только не говорите, что никто не болел такой болезнью... - Приходишь домой, книгу читаешь... долго, до боли в глазах... Делать, как глаза заболели, было нечего - мысли в голову полезли, разные. Мыслей было много, очень много, но, - все такие короткие, что даже не успевал схватиться хотя бы за одно слово. Только хочешь за мысль схватиться (она же из одного слова), сразу же другая мысль появляется и предидущую выталкивает. Кажется, что ухватил, а слово скользкое такое, - бац и вызкользнуло. Я уже потерял надежду, как вдруг уцепил одно (за две буквы ухватил), но... не тут-то было, - не долго радость продолжалась, - утанцевала тоже... я пальцы сжал очень сильно - указатльным и большим держал, как только мог, но... - нет! Непруха, не ловится ни большая мысля, ни маленькая - никакая. Я уже хотел переставать представлять себе всё эту чепуху, как вдруг - УРА!.. - А я ведь уже был готов бросить это дело-то, - вы помните, - только что, - был момент, что хотел бросить, сдаться (смалодушничать) и не возвращаться к этому вопросу, и - Ура! - мысль вылезла, - нет, - вернее сказать - влезла в голову из нескольких слов; - Вот она! - тут же подумал я; надо хватать её пока опять не ускоьзнула, как та, которую я за две последние буквы держал, когда там уже столпотворение сзади то, что я за две быквы держал, создалось, - когда все те однословные мысли не так сильно могли давить (ведь одним словом тяжеллее вытолкнуть мысль из двух слов, ну а о трёх уже и говорить нечего - невозможно... А, что если в мысли больше слов - четыре, скажем, или же, что вообще трудно представть - пять?!. - Ну - это я уже, конечно же, загнул... – Мысль... у кого!.. - У меня!.. - Из пяти слов!.. - Да! - согласен - это перебор!) В общем, из скольких слов была мысль я ещё точно не знал, но вытолкнуть  её ни только та, что сзади была не могла, - не вытолкнула, а и все те, что собрались позади - тоже не смогли...; - всё - повалил фарт, - думаю, - эта уже сидит на крючке туго - не выскользнет, - думаю, не сорвётся, - не-ет - не дам ей уйти, - врёшь, гад, не уйдёшь!.. И я так зажал пальцы,ну, что было сил, даже сильнее! И что вы думаете? - Вы что-то думаете, да? - Так вот - не дадо, не думайте, я всё вам расскажу, всё, как было, всё, как на-духу, ничего не утаю, как следователь на допросе, - верите? – нет? – напрасно. Рассказываю: «Так и схватил я её, - за самое последнее слово поймал, и по-тя-ну-ул; потянул я за это слово, и все слова этой, конкретной мысли, как перед глазами стали! Ну... тут я уже дал волю своим мозгам - остановиться уже было невозможно, даже если бы сам того пожелал... И вправду - ох и интересная же мысль! - самому понравилась - даже не поверилось, что мне, такому простому человеку, обыкновенному, ничего особенного, а такая мысль пришла в голову!..

Кто помнит, как Черчилль называл Польшу, а? - вы помните? - посмотрел я на первого, кто был ближе всех ко мне?
- Он начал из первых рядов назад протискиваться и головой махать в разные стороны - нет, мол - я не причём!..
- А вы? - спросил я человека, стоявшего левее от первого?..
- Почему я?.. - он опустил голову так, что дотронулся своим подбородком груди и я смотрел ему прямо в темечко. Я не понял даже: - "Это у него голова была такой формы, что я мог смотреть в это место, или - это он так сильно подбородок себе в грудь вдавил? Да, ну и запуганный же у них здесь народец, - подумал я!" Хотел было ещё одного чудака спросить, но я на него только глянул, а его уже, какая-то баба за рукав тянет назад, внутрь толпы, - ещё и озераются на меня, чтобы я к ним не обратился. Это было написано на их поведении, у них на лицах,  - хотя, что это я, в самом деле! - Никто же меня не слышит и, тем более, - не видит! - Зачем мне слова выбирать надо? - На рылах!

Я представлял в своём воображении толпу из этого народа, и людей из этой толпы, к которым я,  выборочно, обращаюсь; - В конце концов сдался. Я понял, что все они всё помнят и знают - не скажут они ни-ичего, ни-чего-шеньки, - рта не откроют - бояться. Я повернулся, всем своим видом показывая, что больше не спрошу никого, и тут-то меня и дёрнул за рукав кто-то. Я хотел спросить его сначала, а потом подумал: "Нет, - не надо, - спугну опять!.. Раз он меня одёрнул, – не нужно испытывать судьбу, - нужно пустить на самотёк, - куда вывезет, то есть. Я только брови поднял, глядя на этого человека, в смылсле, что с видом вопроса на моём лице, уже с мольбой: "А... вот, - вы помните, да? Но, тут же опомнился снова и хотел, было, опустить брови, опять же, чтобы не испытавать судьбу, вдруг передумает, ан - нет, не передумал.
- Помню, - сказал этот человечик!
Я так и шлёпнул тыльной стороной своей правой ладони о внутреннюю сторону своей левой... "Всё! – попёрло! - не остоновить! - никто уже не остановит мою пруху! Вы же знаете, если начинает переть... – то – всё! -всё-всё-всё-всё!" – хотя... на всякий пожарный, - лучше будет, если не сглазить! Для этого нужно смотреть, чтобы злой глаз не появился в доме. Бывает, что может другом или подругом прикинуться, ато и шляпку нацепит и белые перчатки – не различишь тогда – кто то это...


03-01-2026

Открывай ворота, не боись народ,
Пусть беда туда навсегда уйдёт!
И удача в дом, вместо той беды,
Принесёт трудов жизни всей плоды!

Судьба, в дом придя, как того дитя,
зАруку держа, счастье в дом введёт!
Пусть беда уйдя, беды уводя,
Вся своё с собой вникуда снесёт!

Пусть удача в дом к вам с судьбой идёт!
Все плоды трудов с собой в дом внесёт!
Коль трудился ты летом и зимой,
То судьба придя, будет не пустой!



Старичок этот, с худеньким лицом, седыми бровями, и бородой, как у старика Хоттабыча.
- Ну, и как?..
- Гиеной Европы...
- Верно. - Вы абсолютно правы, - сказал я этому старичку. Но, так как общение происходило у меня в голове, то выдерживать этикет общения было совсем не обязательно. Таким образом я заморозил толпу и стал развивать мысль, не обращая внимания на то, что толпа замёрзла в ожидании, как будто в течение секунды на всю толпу сразу напал 200° Мороз ниже нуля, конечно, по Цельсию.

Вдруг в моём воображении я начал себе представлять, как Польша - вся страна - все поляки, со всех городов, сёл и посёлков, те кто находились в  поездах - выходили из поездов; другие выходили из автомобилей, слазили с мотоциклов и велосипедов, бросали на улице самокаты, выходили из дорогих бутиков, из продуктовых магазинов - разных размеров - больших и маленьких, и все эти Поляки стекались за городом на огромном пустом поле. Поле было настолько огромным, что не было видно горизонта. И вот вы себе представьте, что на сколько видел глаз - везде были Поляки. Сначала они стояли на почтительном расстоянии друг от друга, как вдруг, под воздействием какой-то неведомой силы притяжения, - все они стали притягиваться друг к другу, всё сильнее и сильнее, плотнее и плотнее, и, в конце концов, превратились в одну цельную польскую массу.
Эта масса состояла из человеческих тел, ну - польских я имею в виду, вперемешку с обувью, с брюками, с пиджаками и рубашками, женскими блузками и польскими флагами; кое-где лифчики проскальзывали и женские трусики (конечно же – кружевные – это же эуропа, - ты ещё спрашиваешь).
Детей в этой массе не было. Послушайте: ну что вы ко мне цепляетесь, я что ли виноват в том что мне так представлялось. Дети, наверное в кукольном театре были в этот момент. Да! - и восемнадцатилетние тоже! Восемнадцатилетние, вообще-то, в Польше уже считаются совершеннолетними! - выкрикнул мне какой-то голос. Я обернулся, чтобы посмотреть кто это был, но – никого... Я даже задрал голову и на небо посмотрел - там тоже никого... Но, несмотря на то, что я не нашёл, кто это мне говорил, я решил всё же ответить. Говорю:
- Слышь ты, - потом подумал секунду, что-то меня засвербило в желудке, от того что я говорил этому голосу "ты", - иди знай, кто это был, и я на всякий случай, - а вдруг это кто-то важный говорил, -  сменил тон: "Ладно, - говорю, - "Вы", – уважаемый голос, – к деталям цепляетесь, а детали ведь здесь не играют роли большой.
- Там были все, - говорю, - кому уже исполнилось 18 лет. Если, кому-то один день не хватало до 18ти - таких там не было", - понятно?
- Голос не ответил.
- Я опять спросил: "понятно?" - и посмотрел на небо, но никого...
Я тогда подумал, что голос принял мой ответ и продолжил заниматься делом:
Опять посмотрел вокруг, только на этот раз уже с раздражением, что меня всякие тут,  понимаешь, голоса от важных дел отвлекают, и продолжил; теперь я даже глаза зажмурил, чтобы лучше думалось, вернее - представлялось!

Вся эта масса была в движении. Представьте себе волны на море, - представляете? Вся эта масса была в виде такого... то ли шара, то ли овала, как лысые человеческие головы, только постоянно колеблющиеся, как волны на море, поверхностью. В одном месте волны – глаз покажется, в другом – палец, в третьем – нос, и так – вся поверхность. Не было ни одного сантиметра, чтобы был без глаза, пальца или других частей тела. Да-да - и те части тела были, о которых вы подумали тоже. Мужские, - в момент поднятия вверх на волне, - особенно, когда их несколько было на одной волне, издалека казались такими смешними, будто на голове муми-тролля трубы, в которые дуют в оркестрах были, только худенькие, но – на конце труб были расширенные круги, - всё, как в оркестрах. Женские -  никак не выделялись: ведь вода же мокрая - они были тоже мокрые, только вместо труб, на подымающихся волнах, похожих, как я уже говорил, на лысые головы, – были щели. Ну ,как вам объяснить: волны полукруглые, когда поднимаются, в тех местах где волна идёт кверху - она похожа, как на лысые головы человеческой, а дальше всё просто - щели в голове!
– Понятно? - Вот и хорошо! В общем, в один прекрасный момент, из этой массы начала образовываться голова гиены, потом туловище, ноги, хвост, и между задних ног (это был гиен - он то есть, мужского пола значит), - всё было как в настоящем гиене, только вот голова почему-то у этой гиены была круглая и с лицом Черчилля. Вдруг рядом с этой головой начала расти ещё одна, – кто бы вы думали это был? На этот раз выросла голова Бени. Ну, что вы такие непонятливые, в самом деле? Ну какого Бени, какого Бени - коломойского, конечно. А ну попробуйте угадать, какая голова начала расти с другой стороны – третьей головой? Ты смотри! - Молодцы! - Правильно! - Змеенского! Мне даже на секунду не по себе стало: как это тот, кто сказал, что змеенского, смог догадаться? Я в зеркало посмотрелся не выдаёт ли меня что-то, нельзя ли по мне мои мысли читать? - Но - нет, - ничего не было видно и я успокоившись,  продолжуюил...
Когда я вернул своё внимание назад к этой гиене, трёхголовой, голова которая была посредине (Черчилль то есть), спагеттировалась в высоту и наблюдала сверху за своими соседями справа и слева.
Черчилль – он же умный – это все знают. И, когда он увидел, что появилась голова змеенского, то он сразу же смекнул, что коломойский ему спокойной жизни не даст, и спагетировался вверх – всё просто. А умный Черчилль сверху стал наблюдать, как они пытались друг друга цапнуть, укусить то есть. То змеенский коломойского хотел занос цапнуть, то коломойский змеянского за ухо. Всё было бы ничего, пока они эту мужскую штуку, которая между ног была, не начали пихать в то место которое было выше.
"Как будто у них было ни одно и то же туловище, - подумал я, - вот же дурни. Ну вот какая разница, кто сможет схватить её зубами и засунуть в то отверстие, что сверху под хвостом у них. Ведь и штучка эта, и отверстие у них одно и то же на всех. Да, - я совсем забыл за Черчилля!.. а забыл я за него по той причине, что я смотрел на эти две головы, пытающиеся укусить друг друга, а третьей, посередине которая, - Черчилля головы - на месте не было. Голова Черчилля же спгетировалась вверх и наблюдала оттуда сверху вниз за поведением своих соседей, а я-то выпустил это из виду. Но, когда я её увидел - всё стало на свои места. Это продолжалось довольно долго и я уже было хотел заканчивать с этими размышлениями, когда вдруг вижу хвост оттопырился и прямо из той дырки показалась голова... - теперь вы точно не угадаете, ни за что не сможете угадать, кто это был, вернее чья это была голова... Хотите попробовать? Ладно не буду я вас терроризировать неведением. Это был Ющенко - даже прыщи были на месте! Увидев "это", - а названия я "этому",  появившемуся оттуда предмету, не знал, какое дать, у меня было два выхода: продолжать развивать в себе чувства отвращения, видя прыщи на морде Юща, второй вариант - представить на его месте голову Турчинова, третий вариант - стряхнуть с себя говнистое видение, и я выбрал третий вариант. Не взыщите, люди, но я и так долго терпел. А если вы считаете, что там должны были быть какие-то другие головы, - на самом деле вариантов-то много, - то спорить с вами я не стану. Мне привиделись - эти, а вы если хотите, то сами представляйте себе, кого хотите, в каком хотите месте, с прыщами, без прыщей, и каким хотите запахом... А с меня хватит, увольте от таких мыслей. Я больше не могу...

Её зовёт "Гиеною Европы",
Ну мы-то уже знаем, кто зовёт
Он сам хозяин той же самой попы
Сам головою попы той слывёт!

Смотрите, люди, Черчилль, вот он, - опа! -
Поймали мы в момент его, когда
Змеинский злой паяц, но - недотёпа,
Сувал себе, чего-то в не туда!

А Черчиль сверху всё глазами хлопал
Всё видя - их не мог остановить
И сам без рук и два ручных халопа
Вот так им вместе всем теперь и жить


ПС
- Вам должно быть стыдно, батенька,  такие видения видеть.
- Не виноватый я - он сам пришёл.
- Феликс Эдмундович, разберитесь, пожалуйста!
- Хорошо, Владимир Ильич...
Айн момэнт, как сказал бы
невеликий змеенский на языке своих покровителей.
Скоро и до него доберутся те, у кого есть такая возможность – и поделом.
Он будет сидеть в Америке, - а жаль. Должен быть на Донбассе
ПС