Как местность съела человека

В начале 1600 годов в Байкальский регион пришли люди, которых именуют русскими, хотя эти группы состояли из представителей самых разных, в основном, европеоидных рас и национальностей, получивших пассионарность от смешения с народами, населявшими Золотую Орду – тюрков, финно-угров, славян и, в очень незначительной степени, монголов.
То есть после Монгольской империи это были уже другие люди.
Начиная с 1620-х годов, в Байкальском регионе начался новый период истории, который навсегда изменил облик и менталитет его жителей.
Первым учёным, исследовавшим эту тему, был Николай Михайлович Ядринцев (1842-1894), уроженец Омска, общественный деятель. Кстати, он основоположник «Общества независимости Сибири», участники которой не выступали за отделение Сибири от России и создания на ней Новой Америки, но пытались изменить жизнь Сибири. Они видели иной путь развития своей Родины. Некоторые деятели сибирского областничества сидели за это в тюрьмах и лагерях. Почти десять лет в заключении и ссылке был и Н. М. Ядринцев.
У него есть очень интересные наблюдения и работы именно по изменению облика сибиряков, где он анализирует прошлое и настоящее, то есть как было, как стало и становится. При этом указывает на перемены именно в русском населении. За Уралом жили монголоиды и, естественно, пришедшие к ним европеоиды не могли сохраниться в «чистом» виде. Чем дальше на Восток, тем отчётливее изменения. Вместе с физиологическими изменениями, менялось и сознание. Как говорится, местность съедала человека и выводила совершенно иную породу людей.
Одна из лучших работы Николая Михайловича Ядринцева «Сибирь – как колония. Современное положение Сибири. Её нужды и потребности. Её прошлое и будущее». Издано в 1882 году.
Эпиграф – слова Адама Смита: «Колонии просвещённого общества, утверждающиеся в безлюдной и малонаселённой стране, скорее всякого другого человеческого общества двигаются к богатству и благосостоянию».

(Кстати, совсем недавно некие бурятские деятели испугались слов «колония и колонизация» и стали тщательно удалять их из моей работы. Благодаря таким «деятелям», появляются академики и доктора, а народ не имеет возможности развиваться и медленно деградирует, утопая в праздничных мероприятиях. Как говорится, «чем бы дитя не тешилось»).

Вернёмся к работе Н. М. Ядринцева, где он пишет: «Путешественники-этнографы дают довольно ясное понятие о том, как меняются характер и склад жизни населения на Востоке под влиянием новой обстановки. «Чувствительную разницу замечаете вы, – пишет один из них, – когда из середины России перенесётесь чрез Уральский хребет и очутитесь где-нибудь на равнинах Иртыша и Оби или на холмистых беретах Томи: другой говор, другой обычай, иной характер во всем, которого вы сразу не определите, но тем не менее чувствуете. Затем едете до Красноярска и далее по Енисейской губернии – и новых особенностей уже не встречаете и, только вступив в Иркутскую губернию и ещё более приближаясь к г. Иркутску, встречаете новый тип. Преобладание черных волос перед русыми, чёрные или карие с томным выражением глаза, значительно выдающиеся скулы, широкий нос – все эти признаки очень ясно указывают на примесь монгольской расы {Ровинский, путеш. в Восточн. Сибирь. Зап.-Сиб. отд. Геогр. Общ.}.
Другой автор так рисует довольно наглядную картину сохранения и изменения славяно-русской народности в различных географических и этнологических сферах её колонизационного распространения: «В Западной Сибири, особенно по центральной географической линии колонизационного распространения русского населения от Урала до Енисея, славяно-русская народность, по-видимому, не подверглась резко заметным изменениям. Но и здесь такие наблюдательные путешественники, как Эрман, Кастрен и другие, замечали некоторые вариации или оттенки в национальном типе и характере туземною русского населения. Особенно заметны физические и нравственные особенности в русско-сибирском населении Приалтайского и Северно-Поморского края, с одной стороны, в верховьях Иртыша и Оби, а также по рекам Таре, Тоболу и другим, вблизи татар, киргизов и алтайских калмыков или бурятов-теленгитов, а с другой – в низовьях Оби и за северо-восточным склоном Урала, в прежнем средоточии вогуличей, обско-приморских самоедов и остяков. По Иртышу и Оби многие ясачные остяки и вогулы, вследствие смешения с великорусскими крестьянами, первыми колонистами, совершенно обрусели и вотяки в состав великорусского населения». Точно так же во многих западносибирских деревнях, бывших некогда «ясачными татарскими селениями», в настоящее время живёт совершенно обруселое или переродившееся смешанное потомство татар и русских {Под именем татар разумеется в Сибири и часть алтайских народностей. Волости обрусевших и выродившихся татар находятся в Кузнецком, Бийском и Барнаульском округах Томской губернии.}.
Таким образом, смешение и перерождение на Востоке совершалось двумя путями: при посредстве кровного родства и примеси к русской народности инородческою элемента, а также вследствие воспринятая самими инородцами русского языка, образа жизни, смешения с русскими, а затем полного слития и исчезновения среди русской народности. Такое смешение происходит на Востоке с очень давнего времени, под влиянием различных исторических обстоятельств. Оно началось немедленно по завоевании Сибири, может быть, потому, что как завоеватели, так и завоёванные в ту эпоху стояли на довольно близком уровне культуры и развития. Происхождение большей или меньшей массы такого смешанного населения в Западной Сибири по географическим и историко-географическим условиям было неизбежно. Просматривая даже немногие сибирские акты первой половины XVIII века, мы и в них находим довольно указаний на ближайшее и непрерывное бытовое общение и физиологическое смешение русских с азиатами, в особенности с тарами, киргизами и калмыками. Калмыцкие, бухарские и киргизские купцы постоянно приезжали с товарами в Тобольск и Ирбит, разъезжали и проживали по другим сибирским городам и по деревням партиями человек по 170 и более, имели здесь своих дружков. Многие из них селились в сибирских городах и деревнях, принимали русскую веру и женились на русских. По словам Миллера, «многие из бухарского народа поселились в сибирских городах».

Далее он замечает: «Такое же смешение с инородцами мы находим и далее на Востоке. «Если мы взглянем на русскую народность в Якутской области, – сообщает журнал Сибирского отдела географического общества, – то увидим и там, быть может, ещё более поразительный пример её физического и психического видоизменения. Здесь в видоизменении её опять действовали вместе физико-географические и этнологические края. Русские колонисты, при их малочисленности в сравнении с туземным якутским населением, неизбежно и невольно должны были утратить свою национальную самобытность и устойчивость, и во всем, заодно с якутами, подчиняться местным физико-географическим и этнологическим условиям. И вот они почти совершенно слились с якутами, объединились с ними брачным смешением и образовали своеобразную, смешанную якутско-русскую народность. Черта лица и всего физического строения русского или обрусевшего и смешанного якутско-русского населения почти вполне усвоили признаки племенного типа якутов. Природные якутские уроженцы, проживающие в Иркутске и сами в своём лице довольно заметно представляющие облик природных, чистых якутов, так характеризовали нам физический тип обруселых якутов и русских, происшедших от смешанных якутско-русских браков: «Народ этот более сухощавый, как и коренные, природные якуты, и смугловатый, но уже не так, как настоящие якуты, которые весьма смуглы. Волосы у чистых, природных якутов, черные, даже «светят», и жёстки, а у обруселых якутов или у якутских русских – весьма темно-русы и менее жестки, но нередко бывают также и очень чёрны и жёстки. Беловолосых или рыжеволосых вовсе нет ни между чистыми якутами, ни между обруселыми. Глаза у обруселых якутов и у природных якутских русских жителей больше походят на глаза природных чистых якутов, чем на глаза российских поселенцев, но менее узки, чем у китайцев или монголов. У обруселых якутов, равно как и у давнишних, природных русских якутских жителей, скулы несколько выпуклы, но менее, чем у природных, чистых якутов; нос плосковатый, но «не чрезвычайно». Якутки красивее буряток, и потому русские сплошь и рядом берут их за себя замуж. Оттого природные якутские русские жители, представляющие четвёртое, пятое или шестое туземное смешанное поколение, по наружности нисколько не разнятся от якутов или весьма мало в чем разнятся».

На мой взгляд до 80 процентов населения Байкальского региона смешано с монголоидами и имеют местные корни, хотя в нашей современности это забыто или намерено забывается. Об этом же говорит и Н. М. Ядринцев, живший и писавший ещё в XIX веке, то есть ближе к историческим событиям и до постройки Транссибирской магистрали, когда произошло массовое заселение Сибири жителями из-за Урала.
«Такой же новый тип встречается и в ясачных селениях от смеси бурят с русскими. «В большей части ясачных селений в настоящее время живут уже по преимуществу почти совершенно обруселые бурятские поколения. В них сначала поселены были крещёные буряты, женатые большей частью на русских женщинах. Теперь в них живут их дети и внуки, женатые также на русских или ясачных и обруселых из буряток женщинах. По наружности, при поверхностном взгляде, эти обруселые бурятские поколения часто кажутся уже совершенно русскими крестьянами, хотя с первого же взгляда кажутся и отличными, отменными чем-то от них. Цвет лица и кожи у обруселых потомков первоначальной русско-бурятской помеси становится иссмугла-белым или смугловатым; у женщин, при черных волосах и бровях, часто значительно более или ярче окрашен, чем у мужчин; волосы делаются более мягкими, по большей части сохраняют чёрный цвет, но иногда бывают и темно-русые; узкость глаз и выпучатость щек или верхней части скул, хотя и не вполне, но значительно уменьшается, у мужчин является даже борода, хотя большей частью, и даже почти всегда, небольшая, короткая, редкая. Все эти изменения окончательно или наиболее выразительно обозначаются во втором, но большей частью в третьем поколении. Но, с другой стороны, нередко в третьем, четвёртом и даже дальнейших коленах бывает хотя и неполная, но весьма заметная реверсия или довольно резко бросающееся в глаза возвращение к признакам бурятского прародительского типа. И вообще, во всех тех смешанных поколениях, которые первоначально произошли от смешения бурят с русскими женщинами и русских с женщинами бурятскими или ясачными и потом от времени до времени подвергались повторному7 скрещиванию с бурятами или ясачными, образовался такой своеобразный народный тип, который представляет собой более или менее однородные характеристические признаки, но не вполне или не во всех отношениях сходные с признаками родоначальных, прародительских типов -- славяно-русского и монголо-бурятского. Во всех этих поколениях более или менее сохраняется чёрный цвет волос на голове, свойственный бурятам, большая или меньшая суженность или как бы сшитость глазных век с правой стороны и левой стороны лица, большая или меньшая выпуклость и массивность верхней части скуловой или челюстной кости, часто большая или меньшая кривоногость или выдающаяся в разные стороны изогнутость коленной части ног, походка с большим или меньшим перекачиванием с боку на бок и часто довольно подвижная, живая. Наконец, борода большей частью бывает, как мы сказали, короткая и редкая или жидкая и нередко проявляется даже стремление к беспородности».

Начиная историю Байкальского региона, думаю, следует сначала прочитать «Тайную историю монголов», «Житие протопопа Аввакума, им самим написанное», работы В. А. Андриевича (1838-1898), Н. М. Ядринцева (1842-1894), А. П. Васильева (1872-1942), тщательно ознакомиться с трудами виднейших лингвистов и археологов, указывающих на междуречье Аргуни и Онона, как территорию возникновения Монгольской империи, где позднее возникли Нерчинский сереброплавильный завод и урановая столица Забайкалья, из которых построена и держится Россия.
Представление о прошлом и, конечно, современности дают книги Вильгельма Рубрука, Плано Карпини, Марко Поло, а также архивы, упорядоченные Бантыш-Каменским, труды академиков Сибирских экспедиций, где, в основном, были заграничные учёные. Полезна при изучении истории книга Е. Д. Петряева «Краеведы и литераторы Восточной Сибири. Дореволюционный период», где 768 авторов, изучавших наш край до 1917 года.
Все они писали о наших предках, то есть о нас. Историю собственного происхождения надобно знать, изучить её, учить истории потомство. Так лучше жить рядом друг с другом.
Именно Николай Михайлович Ядринцев, о котором почти не знают сибиряки, был человеком, цель которого была – воспитать из населения Сибири плеяду интеллигентов, которая имела бы образование мирового уровня и знало бы множество языков, в первую очередь тех народов, среди которых они появились. Он был в числе активистов, содействовавших открытию первого Императорского университета в Томске, и он же отправился в Монголию и открыл миру Каракорум, столицу Монгольской империи. Живя в народе, работая на его развитие, каждый думающий человек должен находиться в своём круге.
Наследие Н. М. Ядринцева настолько богато, что одной или даже несколькими статьями нам не обойтись: придётся вникать в историю Сибири. Заново.

Продолжение следует