Пээс, пээс...

     Когда кто-то начинает что-то осуществлять, то у многих обывателей возникает вопрос: "Что дальше будет?". И всегда среди аналитиков, консультантов, политологов, помощников, советников, экспертов находятся те, которые задают другой себе вопрос, вот такой: "Почему смогли начать?".

     Ответить на оба вопроса: "Что дальше будет?" и "Почему смогли начать?" мешают сожаление и раскаяние. Из-за того, что маленькая, но очень гордая, ближневосточная страна, поддержанная заокеанским президентом, ударила авиационными бомбами и ракетами по ближневосточному же историческому гиганту, погибло не менее пятидесяти семи ни в чём не повинных девочек-школьниц и ещё несколько десятков школьниц серьёзно ранены. Это не только печально, это просто разрывает изнутри обычных людей. Прежде всего родителей погибших девочек.

      Но аналитикам, консультантам политологам, помощникам, советникам, экспертам некогда долго сожалеть о чём-то, то есть останавливаться, например,  на причинах гибели  девочек-школьниц: "Почему не закрыли школу?", "Почему не эвакуировали девочек и преподавателей?", "Не создаётся ли впечатление, что девочек подставили под удар?", "Дошла ли работа системы оповещения об ударах  до педагогов и преподавателей или они ничего не смогли сделать, потому что ничего не знали о том, что началось?".

     Нет, такие простые вопросы не интересуют высокоумных аналитиков, советников, экспертов. Один экспер довольно проникновенно рассуждал о коварстве ударивших, потому что те вели переговоры, уже решив бить по ближневосточному соседу, а также потому, что  нарушили традицию почитания Субботы. Интересно, а соблюдал ли Субботу товарищ Л.Д. Троцкий или он её не почитал, то есть ради перманетной революции он готов был применять данную "военную хитрость": все ждут почитания Субботы, а тот неожиданно начинает убийственно работать именно в Субботу?

     Тем, которые считают невиданным и неслыханным то, что обязанные соблюдать Субботу, стали работать, то есть бомбить и наносить ракетные удары по правящему режиму ближневосточного исторического гиганта именно в Субботу, нужно напомнить, что Л.Д.Троцкий действовал задолго до двадцать восьмого февраля две тысячи двадцать шестого года, и нарушать Субботу ради достижения высоких целей - это уже давно стало традицией

     У Л.Д. Троцкого была вера в необходимость перманентной революции, а многие аналитики, политологи, эксперты верили в существование международного права. И вот теперь они, отвечая на вопрос: "Почему смогли начать такое против ближневосточного исторического гиганта?", они вынуждены признать: "

     "Сейчас, в начале второй половины двадцатых годов двадцать первого века  никакого международного права нет, а, может быть, его никогда и не было!".
   
      В.И.Ленин когда-то написал об империализме и переделе мира, а теперь, в начале второй половины двадцатых годов, аналитики, советники, эксперты отвечают на вопрос о том, почему смогли начать, таким образом:

     "Когда пацан что-то сказал, рано или чуть позже, ему придётся начать делать то, что соответствует тому, что он сказал".

     Представители режима, правящего  народом ближневосточного исторического гиганта, неоднократно желали смерти как маленькой, но очень гордой, ближневосточной стране, так и стране, возглавляемой заокеанским президентом. Не случайно, а прямо символически, бо'мбовым или ракетным ударом был разрушен дом одного из руководителей режима ближневосточного гиганта, который, в бытность свою высоким руководителем, неоднократно призывал "убить" маленькую, но очень гордую, ближневосточную страну.

      И вот обывателям  стали доступны сведения о том, что высший духовный или религиозный руководитель ближневосточного исторического гиганта убит. И аналитики, консультанты политологи, советники, эксперты  опять оживятся и будут говорить:

     "Вот видите, как мы были правы, когда говорили, что они начали  наносить удары, потому что очень хотят уничтожить режим, правящий в ближневосточном историческом гиганте!".

      Какая радость бывает у аналитиков, политологов, экспертов, когда подтверждается жизнеспособность какой-то схемы их размышлений, например, о становлении нового порядка в мире, нового мироустройства! И опять они стараются не вспоминать о погибших и получивших тяжёлые ранения, при бомбовом или ракетном ударе, девочках-школьницах.

      Они, - аналитики, консультанты, политологи, помощники, советники, эксперты или потирают руки, или поедают запасённый попкорн, стараясь теперь ответить на вопрос: "Что дальше будет?".

      Ответить на вопрос: " Что теперь дальше будет?" не то, что аналитики, а даже эксперты пока не могут. Ответить на этот вопрос крайне трудно, почти невозможно, потому что у аналитиков, советников, экспертов очень мало необходимых для ответа данных, сведений.

      Пока можно сказать одно: понятия "оборонительной" или "справедливой"  войны окончательно становятся мифическими или даже утопическими, а самой войне можно теперь, во второй половине двадцатых годов двадцать первого века, дать такое рабочее определение:

      Война - это столкновение, при котором всегда трудно понять то, какая из сторон вторглась, с помощью вооружённой силы, на чужую территорию, но каждая из сторон видит в противнике разрушителя своего порядка властвования.

     Коротко говоря, война есть соблюдение вооружённо  столкнувшимися сторонами требований такого непреходящего закона власти, как закон противодействия ращрушителям своего порядка властвования.

     Один из руководителей маленькой, но гордой, ближневосточной страны вбил себе в голову, что сохранению его личного порядка властвования мешает существование определённого  правящего режима ближневосточного исторического гиганта. И на счастье данного руководителя его удары по правящему режиму  ближневосточного исторического гиганта одобряет большинство граждан маленькой, но очень гордой и сильно влияющей на заокеанского президента, ближневосточной страны.

     Да, в том мире, в котором вместо международного права руководствуются принципом: "Пацан сказал, пацан, - сделал!", для того, чтобы быть в нём, в мире, влиятельным в военном и политическом отношении, - одного исторического гигантизма недостаточно! Его крайне мало для того, чтобы существенно влиять не то, что на весь мир, а хотя бы на какой-то регион мира, сохраняя при этом внутри себя определённый действующий порядок властвования.

     И на начало марта две тысячи двадцать шестого года в выигрыше находится, то есть полностью соответствует руководящему принципу: "Пацан сказал, пацан,- сделал" только руководитель пока ещё маленькой, но очень влиятельной и гордой, ближневосточной страны.

      P.S. Автор, который чувствует, что не может не переживать о гибели ни в чём не повинных девочек-школьниц, сообщает читательницам и  читателям, что персонаж, наговоривший ему весь этот текст, является приверженцем, чуть ли не фанатическим, личностного подхода к историографии. Помимо личностного подхода данный персонаж признаёт ещё наличие в мире археологического, богословского (теологического), культурологического (цивилизационного), марксистского, монархического и правового (юридического) подходов к историографии, то есть к получению выводов о прошлом. Персонаж думает, что правовой подход к тому, что началось осуществляться двадцать восьмого февраля две тысячи двадцать шестого года, совсем не применим, так как не очень понятно, в каком именно месте и в каком состоянии сейчас находится международное право.  Персонаж этот даже крайне радикален: он думает, что то, что  было сделано в отношении порядка властвования в ближневосточном историческом гиганте, "развязывает чьи-то руки"  в отношении осуществления действий, направленных против тех, которые располагаются на какой-то Банковой улице. Автор данной записи бре'довых размышлений персонажа думает, что больше, чем радоваться развязанности рук, необходимо очень крепко думать, перед тем как начать как-то действовать. В соответствии с личностным подходом к историографии, единичные и сборные исторические личности должны соблюдать требования семи основных и непреходящих законов власти (1) морального старения любого порядка властвования, 2) обязательного поиска поддерживающих в борьбе за власть, 3) точности определения обстоятельств, подходящих для начала осуществления действий, 4) благодарности поддержавшим в борьбе за власть, 5) необходимости совершенствования своего порядка властвования, 6) обязательности выявления-исправления ошибок своего порядка властвования, 7) противодействия тем, кто хочет разрушить действующий порядок властвования). Пояснив читательницам и читателям историософские позиции своего персонажа, не являющегося профессиональным историографом и квалифицированным историософом, автор решает разместить данный текст не среди публицистики, а в разделе философии, хотя название текста, - "Пээс, пээс", означающее: "Пацан сказал, пацан, - сделал", мало подходит текстам, размещаемым именно в философском разделе.