Канава

Васечка рыл канаву.

Никакого  объективного повода рыть канаву у него не было.

День стоял теплый летний,  все дела были переделаны.  Скука ломила  кости,   пучила мозг. Вот он и решил: лишней не будет.

Дожди же есть? Есть. Ливневка есть? Нет.
Почему бы тогда и не?

Он не спросил решения ни у кого.
Ни у детей, ни у взрослых.

Детей вообще спрашивать не имело смысла, они  права голоса в строительных вопросах не имели, это Васечка    и без подсказок четко осознавал.     Вдобавок к возрасту, не допущенному еще для голосования, они всего лишь гости на даче.  Опрашивать их, как со скворцами на ветке советоваться —  только время терять. Кроме всего прочего,  по части тяжелых физических работ  лопатой,  дети были ему не  помощники.  Девчонки  трепетали, как    боялись грязи, оставшиеся пацаны… в  количестве одного (не считая Васечки) -  как девчонка. Руки  боялся пачкать, ноги боялся мочить, телефон боялся потерять — в общем, детский корпус  был  отринут сразу.

Над   необходимостью разговаривать со взрослыми Вася думал немного дольше, но с тем же результатом.  Бабушка скорее всего  не разрешит — у нее грядки по всему огороду. Дедушка скорее всего не разрешит — он вообще не разрешает ничего с первого подхода. Со второго-третьего чаще всего тоже.    С дедом одна  только годная схема  срабатывает: сказать ему, что уже спрашивал  вчера, и он разрешил. А потом забыл. Дед, конечно, этого факта не вспомнит, но он много чего не вспомнит, а  сознаться, что   сито продырявлено — стыдно.  На этом и сыграть  можно. Вася оставил этот вариант на крайний случай, как рабочий.
 
Кто там у нас еще   из  влиятельных людей?

Родителей вообще в рассчет Василий не брал. Они далеко.   Им пока объясняешь что к чему,   трафик на телефоне выйдет. И ясно ж, что они перенаправят к местной власти. А она — смотри выше.
 
В общем, подумав и решив, что лучше  решить и сделать, чем долго упрашивать и   в конце концов  быть посланным на какие-нибудь  скучные  исправительные работы типа прополки грядок,Василий  взял  окончательное решение на себя.

С утра пораньше,  пока все еще на очухались, роса не высохла на траве и солнце не  доставало до вершины кустов  бестолковой черноплодной рябины, засаженных  вдоль забора, Васечка приступил к делу.

Лопата, резиновые сапоги, бутылка с  водой. Мама говорила, чтобы без нее никуда и пить по паре глотков каждые полчаса.

В общем,   за этим делом  его застала бабушка, вышедшая   едва проснувшись, вытрясти половик.

- Ты что задумал? — подбоченившись,   нахмурилась она.

- Ливневку вам рою. — зашел с козырей Васечка,  сразу  обозначая, что дело  нужное  и им  нужное сильно больше, чем ему.

Бабушка потопталась на месте.  Задумалась. Моргнула пару раз.     Помотала головой,   пытаясь проснуться побыстрее и    начать процесс мышления.  Получалось не очень.

- Рыл бы ты в другом месте, а? — неуверенно сказала она,   начитавшись уже современных книжек о психологии и боясь спугнуть Васечкин творческий порыв и причинить ему страшную психическую травму на всю  оставшуюся жизнь.

- А где? 

Она  драматично пожала пышными плечами :
- Ну, не знаю... где -нибудь в другом. —  она огляделась растерянно и залепетала в свое оправдание ,- тут-то на виду, у самого крыльца.Народ здеся ходит, гости… и такой   раскардаш будет. Вон туда, - махнула она рукой за сирень, раскучерявившуюся около  маленького декоративного заборчика, —  чтоб не видно было.

Васечка    взглянул на прорытый метр канавки, прямой и ровной, как по линеечке и начал ее скруглять к  сирени, аккуратно обводя вокруг куста и  целясь  за  его  пышные,  раскидистые  заросли, за которыми действительно не видно было бы даже  всех внуков, если их туда  спрятать, не то что какой- то там  скромной  прорытой, пусть и длинной ямки.
Минут с десять он копал в абсолютном блаженстве. Наслаждаясь  своей силой,  первыми теплыми солнечными лучами и  прекрасным острым  срезом лопаты,  входящим в  податливую землю как в масло.

- Какого черта ты тут копаешь? —  грохотнуло вдруг над его ухом. Дед всегда  начинал с высоких нот и с   неожиданных  авансцен.

Васечка аж подпрыгнул.

- Ишь что надумал! Закругляй давай  свои  копанья!  Вона тут в  шаге  выезд из гаража! Не хватало еще, чтобы туда вода попадала! —  не торопился он снизить градус накала.
-А куда? —  послушно   захлопал глазами Ванечка, разводя руки с лопатой в стороны в знак повиновения и   послушания,  — здесь больше некуда уводить.
- Как некуда? —  гремел дед, оглядываясь, -  вон… это… я не знаю… туда, к огороду и веди! — махнул он  рукой  во всю ее длину куда-то над собой и вперед. В принципе — в небо махнул, но Василий, конечно, понял, что дед имел в виду, — вот туда еще  можно понять!  И огороду польза будет!  А здесь  нечего мне   подкопы делать! Я в гараже  пиявок  разводить не собираюсь!
-    Да не будет там  никаких пиявок!- пробубнил Васечка себе под нос,  послушно разворачивая   направление канавки.
- Ты у меня поговори еще! —  пригрозил дед кулачищем, - Пиявок не будет, лягушки будут!
- ... и лягушек не будет тоже… — шепотом, просто  в знак непокоренности   выдул он, но послушно  повел канавку в сторону  огорода.

Тут на крыльцо опять вышла бабушка. Всплеснула руками, запричитала :
- Там же цветы!  Василий!  Туда не лезь! Замочишь мне розы, загниют! —  она с неожиданной прытью,  легкой ланью соскочила с крыльца и понеслась наперерез    лопате,- Вон  давай,    вбок копай,   еще не хватало погубить   мне розы! Я их  три года выхаживала!  Мне их твоя мама на день рожденья подарила!
- Еще подарит, если что.-   не сомневаясь в маминой щедрости пожал плечами Василий.
- Много понимаешь! — встала бабушка, уперев руки в боки  и  оценивая  прорытую часть критическим взглядом  человека, принимающего акт выполненных работ, -   С ума сойдешь, пока они приживутся!-   по качеству канавы у нее замечаний не было и она, немного снизив истеричность тона, замахала рукой  в другую сторону, —   иди отсюда, иди со своим рытьем!

Василий глубоко вздохнул,   но  не унимался.

Ни ругань, ни   противоречивые  указания не могли остановить его пыл,  коли уж он задумал доброе дело.
«Ну и пусть ругаются — думал он.  — Все равно сделаю, что задумал.»

Следом за бабушкой опять вышел дед.
-Куда порыл! —  взвизгнул он подпрыгнув, —   к картошке тяни! К картошке!
-К какой картошке! —  вступила  бабушка, —  хочешь чтобы  сгнила твоя картошка?
-Тогда туда   вон, —  быстро сориентировался дед и поменял направление.
 — А там у  меня лук посеян!  Там сухая земля нужна, не закисленная!—   зарядила бабушка деду по  затылку. Шутливо так, просто ради смеха.
- Не,  ну а что?-   начал выяснять он  уже с ней, в жарких спорах согласовывая  траекторию канала. Они отвлеклись от огорода, и от прокопанного участка и от  внука, и жарко, с   широкими жестами,  перемежая ор матюками  обсуждали  оптимальную  линию ливневки. Через пять минут  Вася понял, что сегодня к единому мнению они уж точно не придут.

Пока они там на крыльце  махали руками и тренировались в громкости взятых нот и  старомодных словесных  пассажах,Вася  примерно прикинул, сколько напрямую до забора  — а за забором водосточная канава — и быстренько, по кратчайшему пути, прорыл  прямой красивый   отрезок.

Вечером  семейство ужинало на открытой террасе.
Бабушка с дедом, Васечка,  еще один мальчик, который больше девчонка, чем мальчик ну и, собственно, стайка  девчонка в количестве четырех.

 А в огороде там, то в зарослях, то  вокруг кустов черноплодки, то перед сиренью,  то хорошо просматриваемая, то  почти невидимая,  мелькала  свежевыкопанная водосточная канава. Мелкая,    необработанная, необкатанная под дождем еще. С нелогичными ответвлениями, изгибами и   вычурными  заломами,  зато настоящая. Такая же гибкая и юркая как Васечкина дипломатия.  Памятник  его упрямству, трудолюбию, настойчивости и   умению  неагрессивно противостоя  общественному мнению,  любыми путями довести свою задумку до логического конца.