Розовая топь

- Наверное, я ещё не готов...
- Ты уже здесь. Сомневаться поздно, - равнодушно сказал проводник,
человек с лицом бедным, будто потёртым ластиком, в бледно-красном воздушном балахоне. Гость в загородном доме, надёжно спрятанном в исхудавшей голой лесополосе, едва заметно вздрогнул.

В просторной светлой прихожей проводник дал гостю новое имя - Ролан, в
честь одного незаслуженно забытого писателя, художника, актёра. Уже
здесь, при входе, Ролан понял - восприятие поменялось, обрело странную динамику. Чёткость видимых форм различалась... барочные завитки латунной люстры прослеживались чётко, лицо же проводника... либо отдельные участки персидского ковра, застилающего пол - они как бы утопали, терялись. Им не хватало деталей, чёткости. Будто эти объекты виднелись через тусклое стекло.

- Некоторые вещи ты не можешь увидеть, - мрачным тоном молвил проводник,
- Наверное, ты бы удивился... но через моё лицо однажды прошёл ток в сотни вольт. Выглядит оно не очень. Как подтаявшее мороженое, - и после этого сравнения он гулко засмеялся. Но и смех этот был чем-то заглушён.
Смех, пролетевший в сырой канализации.

Что-то как бы подхватило мысль о сырости подземных коллекторов. И претворило
в местную жизнь богатого и всеми забытого интерьера.

Под потолком железными змеями проходили толстые трубы. Их конденсат
мириадами капель вызывал какое-то отторжение. И эти капли падали на персидский ковёр,
образовывая тёмные сырые лужи. Эта сырость нарушала комфорт.

Ролан (как же его звали прежде? он и забыл) следовал за проводником: дубовая дверь с мраморной пластиной, испещренной схематичными ангельскими ликами, общипанными крыльями и
раздробленными сегментированными нимбами... а за дверью: длинный темный холл
с зашторенными окнами (ткань цветом походила на обугленную плоть) и маленьким скромным комодом в центре.

За дверью в конце холла ждала развилка: лестница с массивными перилами, арка,
ведущая в светлое помещение, что щедро заполняли стеллажи с книгами, и жухлая
дверца, к которой и подошёл проводник.

- Я встречал здесь многих людей, - говорил он, - все они, как и ты -
участники эксперимента. Ты же проходил тесты?
- Да, - ответил Ролан. Ему вспомнилось собеседование и анкета с двумя сотнями "контрольных" вопросов. Вспомнилось всё, от начало до конца: причина. Он потерял работу,
залез в долги, на него посыпались угрозы от коллекторов. Нужны были деньги. Нужно было оперативное решение. И он ничего не придумал. Приглашение пришло само, на электронную почту.
Возможность участия в психологическом эксперименте. Испытать на себе действие нового препарата. Попасть на незнакомую территорию - и те, кто его исследуют, они сделают вывод о его
восприимчивости под действием созданного ими "лекарства"...
интересно. И прибыльно. Подумал Ролан.

- Результаты тестирования показали, что тебе - в эту дверь, - холодно
бесстрастно сказал проводник, чьё лицо стало ещё менее различимым.

- Без введенного препарата ты бы тут чокнулся от страха. Ты бы не выдержал,
со своей расшатанной психикой. Мы же не просто так выбрали тебя, - продолжал
человек в красном балахоне, и Ролана посетила череда жизненных "ситуаций" -
супруга, давшая ему новую жизнь, вдохновение для новых музыкальных свершений.
Его любимая жена, волею случая раздавленная вылетевшем на ночном шоссе самосвалом.
Женщина его жизни, превращённая пьяным водителем в кровавые ошмётки.
И боль утраты, что потрошила его, выворачивала наизнанку день и ночь на протяжении годов. И невообразимое пьянство, которое должно было устранить боль.
И оно устранило боль. Но так же и изрядную долю здравого рассудка.
Раздражительность, импульсивное поведение стали его вечными спутниками, даже "в завязке". И эти его черты привели к драке с клиентом, мирно вошедшим в офис продаж.
Привели к позорному увольнению.

Ролан увяз в этой чёрной полосе. Эксперимент показался ему выходом
на полосу белую...

- Твой рассудок. Он принадлежит нашей организации. Ты же внимательно
читал пункты договора? - спросил проводник, и Ролан смиренно кивнул.
Он же действительно читал внимательно. Они могли делать с его умом всё что угодно.
Он согласился. Обещанная награда убедила его, что игра стоит свеч.

- Твой рассудок... под действием нашего препарата, он даёт защитные иллюзии.
Ты выдерживаешь это путешествие. Возможно, ты именно тот, кто дойдёт до портала,
- объяснили ему, и Ролан понимал: организация пыталась достигнуть какого-то
измерения, которое для людей не предназначено. И они синтезировали
наркотики, делавшие людей более выносливыми...

Проводник открыл дверцу. Она вела в подвал. Ролан спускался по лестнице,
и наблюдал, как нелицеприятные детали спуска блокировались, замещались.
Грязь, плесень и что-то, вероятно, хуже и тошнотворнее - оно
обдавалось розовым флёром, оно приобретало более благоприятный вид.
Механизм сохранения психики, усиленный в сотни раз "лекарством", делал своё дело.

- Человек видит то, что хочет, - крикнул откуда-то сверху проводник, -
сейчас ты видишь то, что прописано препаратом. Надеюсь, что дальше так и будет.

И Ролан стал спускаться в розовую дымку. Всё здесь, как он понял, подверглось
"блокировке". Всё его восприятие фильтровалось, для того, чтобы оградить психику
и позволить ему пройти аномальный путь до конца.

"Лекарство" корректировало его восприятие, в положительную сторону оборачивала
все органы чувств. Но далее, в глубине, оно не справлялось.

Ролан прошёл по подвальному помещению дальше, и здесь не было ничего:
не было стен, потолков, не было запахов, присущих подвалам (хоть они и явились на пороге), не было света...

Всё, что мог зафиксировать человеческий глаз, обернулось розовой глянцеватой
пеленой. И тактильные ощущения. Они казались приятными, будто он погружался во что-то мягкое, тёплое. Только в глубине себя он всё-таки понимал: на самом деле
субстанция, в которой он находился, имела совсем другую природу, зловещую, губительную, ведущую к телесному и умственному страданию.

Опасения Ролана превратились в ужас неотвратимой судьбы: его руки увязли в бескрайнем
розовом бассейне, а перед его лицом, в кромешно розовом ореоле, вдруг появилась фигура: и она воспринималась, как должно. Она ничуть не исказилась. Её цвета, очертания
были неподвластны действию каких-то там таблеток. Эта фигура: нежный овал
лица, испещренный металлическими и пластиковыми вставками, высокое костистое тело, испещрённое горящими пламенеющими нервами, тело, которое, как магнит, притягивало
чёткостью, сложностью, странностью своей геометрии. Эта нежная, обманчиво хрупкая, фигура стала финалом его скоротечной жизни.

- Как ты осмелился, - высоким шершавым голосом произнесла она, и взмахнула рукой.

Ролан, застрявший в бассейне, как в тесте, потерял голову. Невинный взмах,
с блеском длинных заострённых ногтей изумрудного цвета и воинственным криком амазонки, превратил его жилистую шею в кровавый всплеск, потонувший в розовой пучине,
и отделил его кричащую в ужасе голову, отшвырнул её в ту же бездонную розовую топь.