Истории Антонины Найденовой 5Театр пародий Алекс4

Клуб «Глюк», как «ресторан Грибоедова»

 
Ночной клуб «Глюк» был элитным клубом. Закрытым для посторонней публики.
На втором этаже в бизнес-салоне серьезным людям можно было обсудить деловые вопросы, покатать шары на бильярде, поиграть в азартные игры: в покер, где победа зависит от случайности, а не от умения игрока, или – в преферанс, где наоборот, для победы нужно умение, а не случайность. Внизу в общем зале за уютными столиками можно было выпить, закусить, посмотреть развлекательную программу.
Сюда Кузя прибыл вместе со «спонсором» Митричем и «охранником» Игорем. Столик для Алексиса был заказан недалеко от сцены.
Нарядная сцена, освещенная со всех сторон цветными софитами заканчивалась серебряной портьерой, исполняющей роль задника. Когда кто-то проходил за ней, по блестящей ткани пробегала легкая воздушная волна.
«Если гримерка справа, значит там же – туалет и курилка. А что тогда слева? Кто там ходит?» – Митрич сидел, вальяжно раскинувшись в кресле. С самого начала у него появилось ощущение, что кто-то за ним наблюдает. Он равнодушным взглядом окинул зал. Никого не зацепил. За столиками посетители были заняты собой. Но Митрич своему чутью доверял. И был собран, хотя и демонстрировал праздную леность.
 Игорь охранником сидел рядом и своим цепким быстрым взглядом был похож на ловчую птицу... орла или, лучше, ястреба. Как ранее и договаривались, скоро подошел Алекс и учтиво спросил, не желает ли уважаемый журналист побывать за кулисами, посмотреть гримерку.
Митрич, как бы нехотя, встал: «И не такое я видел!» Поднялись по боковым ступенькам на сцену. Игорь шел сзади. Алекс услужливо отодвинул серебряную ткань.
– Теперь направо! Там нам выделили роскошную гримерку. Все уже готовы! – провожал Алекс гостя. Игорь быстро прошел за задником в другую сторону. Слева был небольшой отсек, который заканчивался дверью. Игорь подергал ее. Дверь была закрыта. Он быстро вернулся и догнал неторопливо идущего хозяина.
– Вот здесь наша гримерка! – остановился у двери Алекс.
– А там, чья? – кивнул Митрич и прошел вперед, остановился, разглядывая табличку с надписью золотыми буквами: «Конферансье Савелий Сварога».
– Ого! Какое имя!
– Да! – на всякий случай восхитился Алекс.
В это время Игорь заглянул в туалет, в курилку. Везде было пусто.
Коридор заканчивался пожарным запасным выходом с незапертой дверью.
Артисты в сценических костюмах гримировались перед зеркалами.
– А где же директор ваш? Вадим, кажется? – войдя, поинтересовался Митрич.
– Он наверх пошел! – доложил Владя. – Я видел.
– А что там наверху?
– Там в карты играют! Типа – авторитеты! – усмехнулся Алекс.
– Да? – иронично пожал плечами Митрич и обратился к «охраннику» Игорю: – Сходи-ка туда, посмотри, что там такое! А я здесь пока побуду!
Игорь понимающе кивнул и вышел.
– Присаживайтесь! – Алекс освободил для Митрича кресло.
– Благодарю, – Митрич удобно уселся. – А вы-то, Алекс, успеете переодеться?
– Я во втором отделении с «Кабаре» Леонтьева. Этот номер – мой! Никому не доверю.
– А Машу «Гималайскую»?
– А-а... Машу сегодня Кузя работает!
– Я здесь! – обернулся от зеркала Кузя.
– Кузя! – ахнул Митрич. – Да тебя не узнать! Хороша Маша!
  Кузя встал, крутнулся. Белая коротенькая юбочка взлетела вверх, роскошные волосы блондинки разлетелись по сторонам. Их придерживала кокетливая черная кепочка с серебряной окантовкой. В тон ей был черный блестящий топик.
– Хороша Маша, да не ваша! – съязвил Рудик.
– Есть и квас, да не про вас! – тут же нашелся Митрич. Все засмеялись и посмотрели на Рудика. Тот усмехнулся и не нашел, что ответить.
– Я думаю с Кузей сделать в Париже фотосессию... – начал Митрич, удобно откинувшись в кресле и разглядывая реакцию артистов на его слова.

Тем временем Игорь поднялся на второй этаж. На входе в салон его встретил толстогубый молодой охранник.
– Ваша членская карточка?
– Какая карточка?
– Вы – бизнесмен?
– Безусловно! – усмехнулся Игорь. Начало разговора напоминало сцену в «Грибоедовском ресторане»: Панаев и Скабичевский.
– Ваша членская карточка! – сказал он, не ведая, что повторяется написанное писателем уже лет этак пятьдесят назад.
– Голубчик!
– Я вам не голубчик!
– Жаль. Ну если вам неугодно быть голубчиком, что очень жаль, то не будьте им. Так вот, если бы к вам пришел Ротшильд или Рокфеллер, неужели вы и у них бы спрашивали карточку?
– Вы – не Рокфеллер!
– Ну почем знать, почем знать, – ответил Игорь, уже еле сдерживаясь от смеха.
– Рокфеллер давно умер, – неуверенно сказал толстогубый. «Не может быть такого повтора!» – внутри Игоря бурлил смех.
– Протестую! Дело Рокфеллера живет и побеждает в нашей стране! Вон сколько их, новорожденных рокфеллеров!
– Ну-ка, дай пройти, – недовольно сказал кто-то за спиной Игоря. Игорь посторонился и пропустил «бизнесмена» в красном пиджаке и с золотым «архиерейским» крестом на груди. Охранник услужливо открыл ему дверь, закрыл и застыл перед ней:
– Ваша карточка!
– Это в конце концов смешно! Неужели членская карточка может определить человека, как бизнесмена? Возьмите его чековую книжку и уже на первых страницах вы убедитесь, бизнесмен он или нет! – Игорь, продолжая роль, даже полез во внутренний карман пиджака, как будто хотел прямо сейчас продемонстрировать свою чековую книжку. Полез за удостоверением, но не успел его достать.
– Рустам, пропусти! – раздался властный голос. Игорь обернулся.
На ступеньках стоял, совсем как Арчибальд Арчибальдович, черноглазый красавец. Его знакомый. Бывший сослуживец. Петька Дегтярев! Ушел из ментов в охрану. Вот, уже начальником стал. Решительный, напористый, наглый. По мелочам никогда не разменивался, всегда играл по-крупному. И всегда добивался своего. У него кличка была: Флибустьер! И не только из-за внешности, а и из-за того, что, как и флибустьер, любил незаконно действовать под защитой разрешительной грамоты, то бишь, милицейских корочек. Сейчас он не удивился, увидев бывшего сослуживца. Раз пришел – значит надо. Постоял на лестнице, послушал дурака Рустама...
Толстогубый Рустам, как можно услужливей распахнул им дверь, и Игорь с начальником Петей Дегтяревым прошли внутрь.
– Надеюсь, обойдется без стрельбы? – бросил взгляд начальник охраны на Игоря.
– Как прикажете.
– Приказывать не имею право. Попрошу.
– Сделаем. Да я сегодня и без примуса! – засмеялся Игорь. Напряженно засмеялся и Дегтярев. Игорь чувствовал его напряженность с самого начала разговора. Понятно, всё-таки, Игорь – мент...
– И чем могу?
– Да вот ищу тут одного, хочу посмотреть, здесь ли? – сказал Игорь, скорее для проформы, потому что знал, что «бизнесмены» салона уже знают, что у дверей мент и тем, кому не нужна с ним встреча, уже покинули помещение.
– Это кого же, если не секрет?
– Ты такого бизнесмена Вадима Лапина, директора театра пародий «Алекс», случайно, не знаешь?
– Директора? – удивился тот.
– Ну менеджера... один хрен!
– Ты что? Какой из менеджера бизнесмен?
– А эти кто? – кивнул Игорь на красные пиджаки.
– Братки.
– Тоже бизнесмены?
– Самые крутые. Видишь, какие загривки!
– А кто же тогда Вадим? Он-то не из братков...
– Ну посмотри в другом зале! Или внизу в ресторане. Смотрел?
– Смотрел. Нет его там.
– Не знаю. А ты уверен, что он здесь?
– Видели, как он наверх пошел...
– Не знаю. Поищи. Если что, обращайся... А у меня дела! Извини! – Дегтярев сунул Игорю руку, пожал и куда-то заспешил.
Игорь прошел по залам, посмотрел на «бизнесменов». Одни бандитские рожи. Многие знакомые. Начинали в бандитах, сейчас уже владеют легальным бизнесом. Детей отправили учиться за границу. Вернутся они образованными, культурными, с языками, с европейским лоском. Смогут продолжить отцовский бизнес. Вот и новый класс в стране. Элита. Бомонд. А пока бомонд – бандиты в красных пиджаках и проститутки.

Митрич, ожидая Игоря, уже исчерпал всю свою фантазию, рассказывая о будущих делах с Кузей в Париже. Все артисты слушали молча, делая доброжелательные лица. У Влади это не получалось. Он слушал с горькой завистью. Переживал и Проша. Знал, что Алекс тоже уедет с ними. Рудик делал вид, что не слушает. Гордо стоял, скрестив руки и с интересом разглядывал афиши на стене. А Игорь всё не шел.
В гримерке заверещал репродуктор голосом звукооператора:
– Савелий! Конферанс. Выход на сцену через три минуты. Артисты театра «Алекс» Приготовиться к первому номеру...
Было слышно, как в зале зазвучали фанфары, возвещающие о начале представления. Артисты потянулись из гримерки. Первым номером был Кузя. Митрич вышел из гримерки вместе с ним. Свет в зале был приглушен, но посетители за столиками были видны. Митрич внимательно смотрел сквозь щель в серебряной кулисе, оглядывая зал. Кузя стоял рядом.
На сцене уже лицедействовал конферансье.
– Дамы и господа! Савелий Сварога приветствует вас в нашем уютном гнездышке клуба «Глюк»! – громкие аплодисменты заглушили его. Переждав их со счастливой улыбкой, Савелий доверительно продолжил: – Мне сейчас вспомнился анекдот: «Узнав, что ночью к нему придет смерть, пенсионер Петров принял Виагру. Утром довольная смерть ушла от пенсионера»! – «Га-га-га!» оглушительно заржал зал. Сварога, успокаивая, замахал руками: – Вывод можно сделать только один: «Принимайте Виагру!» И сейчас перед вами... ваша... Виагра... Маша-а-а! – с оттяжечкой выкрикивал он, и его голос уже тонул в мужском реве: «У-у-у-у-ё-ё-ё-о-о-о..!»
Так, наверное, кричат самцы оленей в брачный период. В это время самцы ревут, высоко подняв голову и закинув назад рога, роют копытами землю, вытаптывают площадки, ломают ветки деревьев и трутся рогами о стволы, даже валяются в грязи.
Об этом Митрич недавно прочитал в энциклопедии в статье о животном мире. И мужская часть зала сейчас служила иллюстрацией к прочитанному.
На сцену вылетела «Маша»-Кузя! Сексуальная, в коротком платье, со стройными ножками на каблучках. Кузя выглядел лучше, чем Алекс в этой роли. Может, пародируемая певица живьем выглядела и аппетитнее, но Кузя обладал такой харизмой, что подчинил себе мужиков в зале, заставил поверить, что он и есть та самая, сексуально свободная «Маша», которой надо в Гималаи, чтобы раздеться догола! И зал, как и положено, рыл копытами землю от желания обладать этой сексуальной «Машей» и закидывал назад рога от желания обломать рога соперникам. Кузя на всякий случай запрыгнул из зала на сцену. Завертелся, заскакал, запосылал воздушные поцелуи... Его не отпускали... Какой-то толстый мужик с расслабленным узлом галстука, в дорогом костюме бросил к его ногам роскошный букет роз. Кузя подобрал его и, не зная что делать дальше, засунул голову в цветы и так и стоял изящной ланью. Мужик самцом-оленем вытаптывал площадку перед сценой, собираясь залезть на нее. Кузю выручил конферансье Савелий Сварога, выскочивший на сцену со словами:
– Он любил ее и дарил ей розы,
Она любила жестко и разные позы!
Зал оглушительно заржал. Мужик нетвердой походкой пошел на место. Кузя быстро удрал со сцены. Митрич принял его и отвел в гримерку.
В это время Савелий кричал в толстую спину мужика, прижимая руку к сердцу:
– И в том, что pазбились ваши мечты не виноваты цветы! И об этом поет наша следующая звезда... – отбежал он к серебряной шторе и поднял руку в приветствии. Все захлопали. Но никто на сцену не вышел.
– Момент! Наверное, произошла какая-то путаница! Как в анекдоте:
 « – Ну здравствуй, Вася!
– Вообще-то, я – Наташа.
– А у моего мужа в телефоне ты – Вася!» – в зале опять азартно заржали.
– Момент, господа! Сейчас я всё выясню! – конферансье с таинственным видом раздвинул штору и заглянул за нее. Зал захлопал в предвкушение сюрприза. Но конферансье вдруг исчез и сам.
«Ха-ха-ха!..» – смеялись зрители и ждали розыгрыша от веселого конферансье. Саву Сварогу знали и любили. Он всегда весело и профессионально вел программы выступлений артистов любого жанра.

В это время Игорь вышел из бизнес-салона. Толстогубый Рустам почтительно придержал ему дверь.
– Всегда ждем вас в нашем клубе, господин Рокфеллер! – с уважением произнес он. «Петрова работа! Мент Дегтярев всегда любил поприкалываться над сослуживцами!» – усмехнулся Игорь, спускаясь в ресторан.
Ярко освещенная сцена была пуста. То там, то тут возникали хлопки зрителей, чего-то ожидающих...
Наконец на сцене появился конферансье. Было видно, что он растерян. 
– Господа, – потерянно сказал конферансье Савелий Сварога. – Мы приносим вам свои извинения. Представление по техническим причинам не сможет продолжаться!
– У-у-у... – загудели в зале, принимая его слова за начало розыгрыша. Сейчас он засмеется и что-нибудь сморозит юморное.
– Но вечер продолжается! И мы предлагаем вам потанцевать самим! 
Заиграла музыка. И конферансье исчез за задником. На танцевальную площадку вышли несколько пар. Игорь быстро поднялся по ступенькам. Прошел в гримерку. Артисты с испуганными лицами сидели на своих местах.
– Нам велели всем здесь сидеть, – объяснил Алекс.
– Что случилось? Что с Кузей?
– Я здесь, Игорь! – раздался Кузин голос из-за ширмы. Про конспирацию он от волнения забыл. Но артисты не обратили внимание, как Кузя обратился к охраннику «спонсора».
– Со мной ничего, – он вышел уже в своей одежде, живой и невредимый.
– Что случилось?
– Владю убили. Он готовился на сцену выйти, а его кто-то позвал сзади из отсека... Он пошел... Кто позвал, я не видел. А наш номер объявили. Я за ним, смотрю, а он там лежит... неподвижно, – испуганно рассказывал Рудик.
– А спонсор ментам побежал звонить!
– И где Владя?
– Ну... он там и лежит. Ваш сказал, чтобы не трогали ничего.
– Где? Покажите! – приказал Игорь, и Алекс повел его. Они прошли за серебристой портьерой, завернули за угол. На полу лежал Владя в коротенькой черной юбочке, в парике...  рядом валялся букет желтых тюльпанов. Черный топик на груди набух от крови.
Алекс сморщился и отвернулся.
– А тюльпаны откуда?
– Так он за Кузю работал номер «Желтые тюльпаны». Кузя сегодня – номер с Машей вместо меня, а он – вместо Кузи! Он так обрадовался. И вот... Господи! Надо же! Почему? За что?
– Разберемся... 
– Алекс, останься здесь до прихода милиции. Будут какие-то эксцессы – беги и ори!
– Как орать?
– Громко!   
Игорь пошел в гримерку. Артисты сидели тихо, как мышки, переговаривались, покачивали головами, пожимали плечами.
– Видели кого-нибудь из посторонних?
– Нет, никого. Только артисты.
– Я видел одного. Я курить пошел. А в курилке так накурено было, – изящный парень даже сморщился. – Я тогда вышел через пожарную дверь, чтобы втихаря покурить в коридоре. А там охранник стоял. Он говорит, здесь не курят! Иди в курилку! Ну я и пошел.
– Запомнил его?
– Ну так... У него бейджик висел. Фамилия такая чудная. Армянская. Сванян, кажется. И описать смогу.
– Ты ж рисуешь! Нарисуй, Кока!
– Да я портреты не очень! Попробую, – Кока снял со стены лист бумаги с ненужной теперь очередностью номеров их программы, перевернул чистой стороной. Поискал карандаш. Кузя протянул черный из косметички.
– А нам что делать? – спросил кто-то.
– Милицию дожидаться. Они запишут ваши показания. Скажут, когда можно уезжать.
– А деньги? Деньги-то нам заплатят? – раздался чей-то голос. Этот вопрос, несмотря на убийство их товарища, волновал сейчас артистов больше.
– Это к директору! Спрашивайте у него! Не появлялся он?
– Нет. Не было его.
– Сидите здесь и ждите милицию. Не высовываться!
 Выйдя из гримерки, Игорь увидел подходивших оперов. Он показал удостоверение и коротко рассказал о происшествии, кивнул на дверь: «Свидетели здесь. А труп – там. Охраняют. Пойдемте! Да, кто я – здесь не знают!» Опера понятливо кивнули.
Алекс стоял над Владей, как часовой! Увидев Игоря, обрадовался: «Наконец-то! А то страшно!»
– Не служил в армии? – поинтересовался опер.
– Не пришлось, – смутился Алекс и пояснил: – Из-за болезни.
– Это и видно. Стоишь, спина открыта. А если кто сзади?
– Где? – испуганно завертелся Алекс.
– Никаких происшествий за время дежурства? – строго спросил опер.
– Никак нет! – вытянулся Алекс, хотел щелкнуть каблуками, но сдержался.
– Пост сдал! Пост принял! Свободен!
– Есть! – вытянулся Алекс, не удержался, щелкнув каблуками и пошел, печатая шаг.
– В гримерку, Алекс! – в спину ему напомнил Игорь. Алекс крутнулся на левой ноге, припечатал правую и, уже невидимый, зачеканил шаги дальше.
– Ну вот, строевую подготовку провели! – засмеялся криминалист, раскрывая чемоданчик. – Теперь жмуром займемся.
– Займитесь.
Игорь пошел в зал, опять поднялся наверх. Толстогубый Рустам тут же распахнул перед ним дверь:
– Господин Рокфеллер!
– Где шеф твой, голубчик?
– Не могу знать! – вытянулся толстогубый.
– Здесь или нет?
– Здесь его нет! – отрапортовал он. И действительно с лестницы опять раздался голос Дегтярева.
– Игорь, кого теперь ищешь?
– Теперь ищу охранника с фамилией Сванян!
– Рубенчика, что ли? – обрадовался Рустам. Флибустьер глянул на него и тот сжался под его взглядом...
– Его-его. Так как его найти? – обратился Игорь к Дегтяреву.
– Так он где-то в клубе. На территории... – Дегтярев жестом позвал Игоря вниз. – Пойдем, поищем.
– И что, связи с ним нет?
– Здесь столько электрических проводов к этим усилителям- громкоговорителям. Связь нарушается. Давай так сделаем. Я его сейчас поищу, а ты посиди пока в зале. Вон там за стойкой. Закажи что-нибудь... за счет заведения. А я как найду его, тут же приведу! Идет?
– Идет. Посижу.
– Игорь, здесь ведь убийство произошло, менты приехали. Может, ты лучше того... исчезнешь?
– Нет, я подожду Сваняна. Давай, ищи!

В гримерке было шумно. Впечатление было такое, что у артистов берут интервью. Каждый делился своим впечатлением от происшедшего убийства, старался вспоминать Владю с хорошей стороны, но ради помощи в поимке его убийцы, вспоминали черты характера и поступки, его не красящие. Кому-то он остался должен деньги.
Следователь, молодая женщина, добросовестно всё записывала. Когда вошел Митрич, она, к удивлению артистов, встала: «Здравствуйте...»
– Сидите-сидите... – усадил ее Митрич, не дав ей назвать свое имя-отчество. Ну действительно, откуда следователь может знать имя-отчество богатого спонсора, пусть даже и журналиста? И свидетель, хоть и была молодой и недостаточно опытной в таких «играх», поняла, что ей не надо показывать, что она знает его, знаменитого сыщика, подполковника милиции. И она снова села и продолжила записывать свидетельские показания.
– Вот, – подал голос Кока. – Посмотрите! Не совсем получилось, но узнать можно, – и он протянул Митричу рисунок. Митрич рисунок не взял. Взяла следователь.
– Посмотрите внимательно! Кто еще видел этого человека? – пустила она рисунок по рукам артистов. Они смотрели, отрицательно качали головами. Митрич следил за ними. Рисунок перешел в руки Кузе. Тот только взглянул на него и тут же быстро посмотрел на Митрича.
«Он?» – взглядом спросил Митрич.
«Да!» – ответил Кузя.
«Не сейчас!»  И Кузя передал листок дальше, покачав головой: «Не видел!»
В гримерку заглянул Игорь. Следователь Наташа была знакома и с ним. Но на всякий случай, не подала виду. Митрич вышел.
– Артист нарисовал портрет этого охранника. Кузя видел, дал знак, что это – тот, с битой! И фамилия его Сванян.
– И зовут Рубеном. Он – охранник клуба. Дегтярев сказал. Только найти его не может. Но обещал. Что-то темнит он.
– Разберемся. Теперь вот, что нужно сделать, – вполголоса стал говорить Митрич. – Выведешь Кузю через черный ход и доставишь домой. Я по телефону предупрежу соседей. Бычков головой за него отвечает! Потом вернешься сюда. Если меня в зале не будет, то нераскрытая бутылка минералки «Виши» на столике будет для тебя знаком. Это значит, садись за столик, сиди и жди до последнего. А дальше по обстоятельствам. Сообразишь. Не в первый раз!

Митрич прошел в зал. Сел за столик. Ему не давало покоя ощущение, что за ним кто-то наблюдает. И может даже хочет встречи. А может, наоборот. Подлетел официант:
– Что-нибудь желаете?
– Бутылочку минеральной воды, голубчик! «Виши», – лениво вскинул руку Митрич. Этот жест он видел в фильме. – Не открывай!
Официант тут же помчался выполнять заказ. Принес на подносе бутылку, высокий стакан, выставил на стол и выжидательно согнулся, держа в руке открывашку, но Митрич тем же почти незаметным жестом дал понять, что он пока не нужен. И официант понял и исчез. Надо же, как собака. Митрич опять почувствовал чье-то присутствие. Воздух в зале был тяжелым и напряженным. Даже – наэлектризованным. Таким он бывает перед грозой.
– Вас просят пройти! – вдруг раздался чей-то голос за его спиной.
– Кто и куда? – не поворачиваясь, спросил Митрич.
– Я покажу. Это в ваших интересах.
Митрич пожал плечами, повернулся. И увидел Вадима. Он был серьезен, но в глазах играла усмешка. Митрич, не спеша, поднялся. Вадим следил за ним. Митрич спокойно пошел. Они поднялись по небольшой боковой лестнице, остановились перед дверью. Вадим открыл ее и откинул портьеру:
– Прошу вас!
Митрич вошел в уютную комнату. Как будто в обыкновенную комнату в квартире.
Здесь по стенам стояли даже узкие книжные шкафы с книгами. Кресла, диван, торшеры. В центре – накрытый стол. За столом сидел мужчина.
– Проходите! Проходите... Присаживайтесь! Вы – мой гость!
– Спасибо! – Митрич сел напротив него. Откинулся, рассматривая визави.
– И как же мне к вам обращаться? Какое имя вы предпочитаете в данный момент?
– А обращайтесь ко мне просто: коллега! Мы же с вами сейчас как бы в одном статусе. Оба играем роль. Каждый – свою.
– Типа, «весь мир – театр»?
– Типа того, коллега!

***

Игорь довел Кузю до квартиры и на кухне сдал его соседям с рук на руки.
– А я вас помню, – сказала Капитолина Кузьминишна. – Вы у нас на кухне бандитов с бриллиантами брали.
– Этих пришельцев косорылых, что ли? – насторожился Бычков.
– Пр-р-р-ишерцев! Юр-р-ра! – тут же подтвердил попугай.
– Ой! Вспомнил! Вот, где я вас видел, – обрадовался Кузя.
– Вот вы при исполнении, скажите, – вежливо обратился к Игорю Бычков, – а за что Кузю убить-то хотят? Может за то, что пи.арас? Я вон в газете читал, что есть такие, которые с ними расправляются.
– Юрий Валентинович! Сколько раз вам говорить, что я – не пе.ераст! – закричал возмущенный Кузя. И попугай тут же подхватил знакомое слово: «Пи-ар-р-рас! Пи-ар-р-р-ас!..» Смешливый Игорь засмеялся.
– А вы сейчас опять в «Глюк»? – спросила Тоня.
– Да. Алексей Дмитриевич ждет.
Игорь ушел. Кузя ухватил с тарелки бутерброд, впился зубами.
– Давай рассказывай! – не терпелось узнать Бычкову. – Что в клубе-то было! Есть потом будешь.
Кузя дожевал, залпом допил уже остывший чай из бычковского стакана, перевел дух и сказал:
– Владю убили! Вместо меня.
– Как убили? – ахнули соседки. – И почему вместо тебя?
– Что они к тебе пристали-то?
– А может Кузя оказался свидетелем чего-то такого, чего не должен никто знать? – предположила Тоня. – Как в детективах? Свидетелей убирают.
– Да вот он говорит, что ничего такого не было.
– Кузя! Подумай! Вспомни!
Кузя сразу наморщил лоб, собираясь с мыслями. Наконец, честно и искренне сказал:
– Владю жалко! Обидел я его! – и осторожно глянул на Бычкова. – Владя – он, как раз тот, кем вы меня называете! – «О покойниках плохо не говорят!» помнил Кузя. – Когда вечеринка была, он ко мне приставать стал в коридоре, а я не поддался! Сказал ему: «Иди, жди... Я приду!» И не пошел! – сказал и с облегчением вздохнул Кузя, как человек, наконец-то сказавший всю правду.
– А чего ж не пошел? – глумливо ухмыльнулся Бычков.
– Я ему так сказал, чтобы он ушел. Потому что за дверью какой-то шум послышался. А Владя мешал. А в эту комнату ящики утром таскали.
– Ну-ка поподробнее!
– Про нас с Владей?
– Про ящики. Про вас с Владей всё понятно.
– Ну... Я слишком рано пришел в театр. Бычков замучил своими разговорами…
– Я этого неблагодарного Кузю в следующий раз спасать не буду! – обиженно заявил всем Бычков. – Пусть проламывают его дурную башку! Пальцем не пошевелю.
– Ну извините! Не хотел обидеть. Просто вспоминаю всё досконально.
– Ты давай по делу говори!
– Так вот, – Кузя сосредоточится и теперь, когда уже признался про Владю, подробно рассказал про ящики из Майами, про Хатика с большой сумкой, про вахтера Почупайло.
– Мне кажется, что этот Почупайло не так прост, как притворяется. И вообще, он – не тот, за кого себя выдает!
– Что ж ты это Митричу-то не рассказал?
– Я же не думал...
– А тебя, дурная башка, всё рассказать просили, а не думать! – отомстил Кузе Бычков и легонько поддал ему по затылку. – Может, и Владя твой был бы жив.
– Я вспомнила, кого он мне напоминает! – ахнула Тоня. – Меня Митрич просил присмотреться к нему. Ну конечно! Как я его не узнала!
– Это кого?
– Я переодеваюсь и еду в ночной клуб «Глюк»! – не ответив, объявила Тоня.
– Моя шляпочка и платье мешком нужны будут? – спросила Капитолина.
– Нет. Я оденусь по-другому. А вы мне такси закажите!
Когда Тоня вышла на кухню одетая для ночного клуба, Бычков обалдел от ее вида.
– Ты что, так и пойдешь? В комбинашке?
– Дремучий ты мушчина, Бычков! – сказала Капитолина. – Это – слип-платье бельевого типа в стиле слинки! Самый гламурный писк! Ты где такое достала?
– Это когда-то мой бывший муж придумал. Он любил придумывать женскую моду. А ты откуда знаешь?
– Мне журнал статью заказал про гламур. Материал собирала по западным журналам. Кейт Мосс в «комбинашке» на всех фото!
Тоня встала в позу, провела руками по бедрам, обгладив шелк платья, улыбнулась ярко-красными губами.
– Увидев тебя, Моссиха умрет от зависти!
– Хороша-а! – согласился Бычков.
И когда за Тоней закрылась дверь, он спросил у соседки:
– Так я не понял: она одета или раздета?