Истории Антонины Найденовой 5Театр пародий Алекс5

Встреча

Такси быстро доехало до ночного клуба «Глюк».
«Интересно, пропустят меня? Не блефовал ли Федор Карпович?»
Нет, не блефовал. Тоня произнесла его имя, и ее тут же впустили. Качок-охранник провел ее по длинному коридору к незаметной в стене двери, коротко стукнул. Дверь бесшумно открылась. Там стоял такой же охранник. Он посторонился. Тоня вошла. Она еще не до конца понимала, что она хочет делать. Действовала интуитивно. Интуиция подсказывала, что надо делать так. И она так и делала.
Сейчас она стояла перед еще одной, не плотно закрытой дверью и слушала доносящиеся из-за нее голоса... Охранник молча стоял за спиной.
– Так кто же вы?  Зицпредседатель Марк Самуилович? Или продюсер Рашид Сабухиевич? – говорил Митрич. – Или погибший от рук братвы и воскресший аки Лазарь, Сева Ташкентский?
– Или Мориарти? Человек блистательно планирующий операции, – раздался знакомый носовой тембр. – Его тень. Зловещий силуэт!
– Не думаю, что ту, давнюю операцию с театральным агентством для отправки танцоров в Париж, можно назвать блистательной!
– Согласен! – недовольно и, наверное поморщившись, ответил голос. – Это – не мой уровень. Так, халтурка. Вынуждены были с моим другом сыграть небольшие роли.
– С другом? Не с Витей ли Азиатом?
– Неважно. Но согласитесь: вы меня не узнали! Потом догадались. Да?
– Это так же неважно. Так для чего вы пригласили меня сюда?
– Захотелось на прощание поболтать с вами.
– Уезжаете?
– Да. Вот хочу на Сейшелах отдохнуть! Не хотите проспонсировать гастроли вашего Кузи?
– Я подумаю.
Они замолчали. Звякнуло стекло бутылки о рюмку.
– Давайте выпьем. Коньяк настоящий.
Тоня толкнула дверь.
– Добрый вечер! – эффектно появилась она в дверях, сбросила шубу с плеч. Охранник подхватил ее, войдя вслед за ней, положил шубу на спинку дивана и исчез, прикрыв дверь.
Она стояла в открытом, на тонких бретельках, облегающем платье ярко-красного цвета, украшенного маленькими серебряными бусинами, от которых шло легкое сияние...
Смуглый носатый мужчина в модном костюме с бабочкой разглядывал ее. А глаза горели восхищением. Именно, горели! Тоня знала этот взгляд! Так смотрел на нее один ее поклонник во время московских гастролей их варьете. Далекое время...
– Добрый вечер, стрелок ВОХР Почупайло Федор Карпович! – улыбнулась Тоня.
Он встал. Улыбаясь, протянул руку, приложился к протянутой.
Встал и Митрич, напряженно и неодобрительно глядя на нее.
– Прошу,  – ворковал стрелок, подводя ее к креслу, – учительница музыки, с трудом вспомнившая «Полонез» Огинского! А как мы хорошо спели «Таганку»!
– Так как же к вам обращаться, многоликий вы наш? – пошутил Митрич, разряжая обстановку.
– А называйте меня Федором Карповичем! Привык, знаете ли, к нему за время службы стрелком ВОХР! – засмеялся он и радушно осведомился:
– Шампанское, вино? Что желаете?
Дверь с другой стороны, видно со стороны зала, тут же открылась. Вышколенный официант выгнул спину в вопросе.
– Так что хотите выпить?
– Шампанского.
Официант исчез. И тут же появился с серебряным ведерком, закрытым салфеткой. Торчала лишь черная головка «Дом Периньон». Хозяин кивнул, и официант проделал свои процедуры открывания бутылки, наполнения бокалов. Потом он  торжественно с бокалами на подносе обошел гостей, начав с Тони.
– За встречу в неофициальной обстановке! – произнес тост хозяин. И пригубил шампанское. Тоня для храбрости сделала хороший глоток. Митрич пить не стал, а выжидательно поглядывал на хозяина.
– Пожалуйста, закусывайте! Всё свежее. Вкусное... – гостеприимно угощал хозяин гостей. Со стороны так, наверное, и казалось. Пришли долгожданные гости, их угощают. Все мирно и спокойно. Митрич даже позволил себе улыбнуться, чтобы успокоить Тоню. Но внутри у него было страшное напряжение. Он понимал, что так просто их отсюда не выпустят. Глянув на него, Федор Карпович закивал головой.
– Правильно понимаете! Вас отсюда не выпустят. Живыми я постараюсь вас оставить. Но... тут уж как получится. Или несколько деньков вам придется где-нибудь побыть, пока я не закончу свои дела. Дела-то мильенные. Не имею права рисковать. Поймите меня правильно!
– Скажите, а кто такой Хатик? – невинно спросила Тоня.
– Вот гаденыш этот Кузя! Разболтал.
– Он и про ящики из Майами рассказал! – Тоня взглянула на Митрича. Тот смотрел мертвым взглядом.
– Я ж говорю, гаденыш! Жаль, что не удалось ему голову проломить, чтоб молчал. Но ничего, он уже не опасен. Рассказывать некому. Да и не понял он ничего.
– Федор Карпович, вы нас убьете? – спросила Тоня и взяла тартинку с черной икрой. «Когда еще удастся попробовать икорки!»  Положила в рот, смакуя запила шампанским, незаметно глянув на Митрича. Тот неуловимо быстро показал глазами на дверь, в которую ушел официант.
– Ха-ха-ха... – засмеялся Почупайло. – Хорошо спросила. Как будто о предстоящей прогулке. Ха-ха-ха... Молодец! Как получится, Тонечка!
– Хорошо бы, не получилось.
– А, ведь, когда-то она спасла вам жизнь! – вдруг сказал Митрич. И Федор Карпович, и Тоня одновременно посмотрели на него с удивлением.
– Да-да! – покивал Митрич. – Помните… поездка в Москву ночью из провинциального городка… Интеллигентная женщина с дочерью-студенткой, которых вы уговорили ехать вместе… Заснули за рулем «Волги»… Дочь разбудила вскриком… Вспоминаете? Дочь – перед вами! А вы ее убить собираетесь!
Федор Карпович в каком-то замешательстве, которое он старался скрыть, смотрел на Тоню, уже что-то вспоминая… Она вздернула подбородок.
Опять появился официант. Изогнулся. Оставив дверь полуоткрытой. Из зала был слышен голос конферансье, объявляющий новый танец.
Митрич опять незаметно показал глазами на дверь.
– Не нужен! – махнул хозяин рукой, и официант тут же исчез.
– Вы обещали танцы! Пойдемте танцевать? – улыбаясь, сказала Тоня и допила шампанское.
– Со мной?
– А почему не с вами, Сева? Я – ваша спасительница! Вы – мой должник! Боитесь? У вас же столько охраны!
И, как в доказательство этого, в комнату вошел мужчина, черноглазый красавец, похожий на Юла Бренера, только не лысого. Встал у двери, расставив ноги, оглядел комнату и присутствующих.
– Не прожгите на мне дырку своими глазами! – сказала Тоня.
– Всё в порядке, Петя! Мы танцевать идем. Проследи, чтобы без эксцессов!
– Есть. «Юл Бреннер» вышел.
– Бывший мент. А вот мне служит, как верный пес. Ну что ж! Раз обещал, надо выполнять обещания. Пойдемте танцевать, моя спасительница! – по-мужски разглядывая ее, говорил он. – А ваш друг подождет нас здесь. Сумочку оставьте.
Дверь позади Тони открылась и вошел охранник, что подхватил ее шубу. Как они все его желания угадывают? Он что, сигнал какой-то посылает?
Улыбаясь, она легко встала с места и опять глянула на Митрича. Тот, немного равнодушно, сказал:
– Я на своем столике около сцены забыл бутылку минералки «Виши». Можете захватить ее с собой сюда?
– Скажите, и вам принесут новую.
– И, все-таки, захватите!
Тоня кивнула, еще раз внимательно глянув на него.
 Они вышли в зал. Тоня – впереди, за ней, плотоядно улыбаясь, Федор Карпович – Сева Ташкентский.
На площадке перед сценой танцевали. По периметру танцпола на небольшом расстоянии друг от друга стояли «качки». Тот, кого назвали Петей, зорко осматривал танцующую толпу. Тоня посмотрела на столик Митрича около сцены. И тут же поняла, почему он сказал про воду на столе. Она прошла поближе к столику, во все глаза смотря на Игоря.
Он увидел ее. 
Сева немного отстал. Рядом с Тоней оказался пьяный толстяк в белой рубашке с развязанным галстуком. Она кокетливо заулыбалась ему, закрутилась на месте, вскинула вверх руки, соблазнительно изогнулась… Шелковая ткань подчеркнула изгиб бедра… «Стиль слинки»! И толстяк тут же бросился к ней, наверное подумав, что она солирует, ища партнера, распахнул руки... Тоня схватила его руки, притянула и облапила ими себя. Толстяк с удовольствием прижался, но она тут же громко завизжала и стала отдирать его руки от себя... Дальше все развивалось стремительно, как в кино, в любимом «Адьютанте»!
Игорь вскочил и со словами: «Скотина пьяная!» бросился на мужика. Тоню он отшвырнул себе за спину: «Уходи!» Вмазал мужику по противной пьяной морде. Тот отлетел в толпу, но на ногах удержался и бросился на обидчика. Драку, как будто ждали! Несколько мужчин бросились к дерущимся, размахивая кулаками... Дамы визжали, музыка играла, громкий мужской мат перекрывал все звуки. 
Тоня бросилась к выходу. Охрана оттуда уже устремилась в зал, и Тоня быстро прошла к входной двери. Швейцар распахнул ее перед ней. Она оказалась на свободе и побежала от этого страшного места, не чувствуя холода.
 Подбежала к телефон-автомату и набрала 02. Прокричала в трубку о страшной драке. Назвала адрес. Вышла из будки. Сумочка и шуба остались в клубе. Она стояла на морозе почти голая… В одной «комбинашке»… Обхватив себя руками, отстукивая каблучками… Как там Митрич и Игорь? Они умелые. Как Игорь всё понял... И Митрич просчитал, что надо делать! Она бы ни за что не догадалась! А вдруг их убили? Ее затрясло то ли от холода, то ли от страха...
– Тоня! – вдруг услышала она голос. Вздрогнув, оглянулась. И завыла от радости…
К ней шел Митрич, что-то прижимая к себе. Подошел, развернул и накинул ей на плечи ее шубку, протянул сумочку.
– Не мог же я оставить у них твои вещи!
– Там же охранник!
– Силы у него много, а опыта маловато. Бери такси и быстро поезжай домой. Я позвоню Бычкову, чтобы он тебя во дворе встретил.
– А ты?
– У меня дела! Такси! – махнул он рукой. – Садись и – домой!
– Но как же...
Он запихнул ее  в такси, придержал дверцу.
– Ты – молодец! Спасибо!
Такси отъезжало от здания клуба, когда раздалась милицейская сирена. Ехала милиция. Митрич проводил их взглядом, зашел в телефонную будку и сделал два звонка. После чего вернулся назад в «Глюк».

***

– Я ничего не понимаю. Вход опечатан. Никого не пускают. Милиция стоит, – жаловался Алекс артистам. Все вместе они растерянно стояли перед закрытой дверью заводского клуба. – Я уже обращался к их начальству. Они говорят – ждите! Сколько ждать? У нас на выходные еще выступления в «Глюке». Нам надо репетировать! Я всё им объяснил. Они не реагируют.
– А Вадим где? Может, он как-то договорится?
– Я ему названиваю всё время. Он не отвечает! Черт знает что!
– И что теперь делать?
– Ждать. Так менты говорят!
– Где ждать? Может мы домой поедем?
– Ладно. Езжайте по домам. Позвоню, когда что-то выяснится.
Кузя отправился со всеми к автобусу. Дома он был уже через час. Поел и сел ждать звонка от Алекса. А он все не звонил и не звонил. Так и не позвонил до вечера.
На следующее утро Кузя позвонил ему сам. Алекс был пьян.
– Накрылся наш театр медным тазом, Кузя! Накрылись наши гастроли в Румынию! Поели мамалыги! И выступления тоже накрылись! А я только песню Аллы Баяновой выучил! Звони своему спонсЕру и езжай с ним в Париж!
– Алекс, ты чего! Ты же знаешь, что это Митрич! Какой спонсЕр, какой Париж?
– А хрен его знает, какой Париж! Нашего директора, этого Вадима... ищут менты из органов. Он, наверное, жулик! И нас хотел вовлечь в свои дела преступные! И наш театр ему нужен был, чтобы свои бандитские дела обделывать, прикрывшись нашей вывеской! У-у-у...  И зал так и не отремонтировал, гад! Даже не собирался! Буфет! Шампанское! Как в «Лидо»! А я ему поверил! Что запах кулис его влечет! Работа с артистами! Режиссура! Даже подозревал, что он меня подсидеть хочет! Страдал! А ему на хрен всё это было ненужно! И наш театр, и артисты, и я! Вечно я попадаю в мутные истории! У-у-у... – уже выл Алекс пьяным голосом.
– Так что, больше работы не будет? Такую программу подготовили!
– Кузя, я вот сейчас отойду от этого удара и соберу вас. И мы снова по старинке, без всякого театра, без всякого гнилого менед-ж-ме.. этого... -мента, маленькой, но гордой боевой группой опять взойдем на Олимп! Ты веришь в это, Кузя? Мы снова будем на коне! Затрубят трубы, запоют горны!.. – с пафосом кричал в трубку пьяный Алекс.
– Оправляйся от удара, Алекс! Я буду ждать, когда ты затрубишь сбор! Я приду на зов твоей трубы! – искренне откликнулся на его призыв Кузя.
Но Алекс так больше и не позвонил. Ему показалось, что в очередной его неудаче с театром виноват Кузя. И он был, как никогда, прав.



Прошло время...


Однажды Бычков вернулся из киоска с газетами, привычно заварил себе чай, уселся за свой столик, надел очки и развернул свою любимую газету «Криминальные хроники». Политические новости с недавнего времени его не интересовали. Прихлебывая чай из стакана с крупповским подстаканником, он не спеша стал знакомиться с новостями родного криминала. В квартире стояла тишина. Попугай мирно лущил семечки...
И вдруг эту тишину нарушил отчаянный крик Бычкова.
– А-а! Черт! Черт! Поймали! Поймали супостатов! – кричал он, потрясая газетой. Попугай Ара, чуть не подавился семечкой и сипло заквохтал. На крики в кухню сбежались соседи
– Юрий Валентинович! Что это с вами?
– Что со мной? Со мной ничего! А вот с этими! – он опять потряс газетой. – Слушайте!
И Бычков начал читать:
 «В начале… года американские полицейские, расследующие деятельность колумбийских наркобаронов, выследили крупную партию кокаина, который из порта Майами должен был поступить в Россию в специально сделанных полостях запасных частей для промышленных станков. Американцы связались с российским управлением по борьбе с незаконным оборотом наркотиков.
Когда партия кокаина прибыла в Москву, умелые оперативники ГУБНОНа в течение короткого времени установили местонахождение контейнеров с наркотиком и лиц, причастных к незаконному обороту наркотиков. Официально все они работали топ-менеджерами в разных фирмах или охранниками в ночном клубе. Основной же доход поступал от наркоторговли. Стоимость изъятого кокаина составила миллионы долларов.
Преступная группировка занималась не только кокаином. Благодаря профессиональной работе оперативников в скором времени была выявлена так называемая "база" на территории бывшего завода, где преступники в промышленных количествах производили синтетический наркотик мандракс и поставляли его в Румынию и Африку. У наркоторговцев была недвижимость в России и за границей на сотни миллиардов долларов.
 Группа их была достаточно мобильна и глубоко законспирирована, именно поэтому они проработали так долго. Но благодаря умелой работе оперативников под эффективным командованием руководителей ГУБНОНа, она была раскрыта и обезврежена.
Руководил преступной группой Марзоев Махад, ранее судимый у себя на родине за совершенное им преступление. Тогда ему удалось скрыться от наказания и перебраться в Москву, где он жил под разными фамилиями. Последнее время он жил с чужим паспортом под именем Почупайло Ф. К. Ему удалось скрыться и на этот раз. Ему и его близкому соратнику Вадиму Лапину. Остальные члены группы задержаны. В их числе Хатик Рубаев, Михаил Лавров, Рубен Сванян и Александр Гитов, ранее судимые за разбой.
Скоро в областном суде начнутся слушания по этому громкому делу. Марзоев Махад и Лапин Вадим Леванович находятся в международном  розыске. Всех, кто что-либо знает о местонахождении этих людей, милиция просит сообщить информацию по телефонам...» – вслух дочитал Бычков, достал записную книжку и аккуратно переписал в нее номера телефонов.
– О Господи! Сева еще и Марзоев Махад! – воскликнула Тоня.
– Какой Сева?
– Их главный! Авантюрист. Артист. Вор и преступник.
– Жаль, что эти главные убежали! Ничего! И их поймают. Я вон на всякий случай и телефончики записал.
– Зачем?
– Бычков думает, что встретит их в очереди в «Копеечке» за просроченными плавленными сырками или в маршрутке по десятому маршруту с авоськой картошки, – язвительно сказала Капа. – Прочитали же, что у них недвижимость за границей на сотни миллиардов! Сидят они сейчас на своей вилле, где-нибудь в Монако, пьют виски и смеются над Кузей.
– Почему это надо мной? – обиделся Кузя.
– Потому что провели они тебя и твой театр с вашим Алексом, как щенят! Тащили бы вы сейчас в Румынию в своих театральных портпледах и декорациях этот «мандракс»…
– Так не потащили же! – всё еще обиженный защищался Кузя. – И вообще, эта банда выявлена не благодаря операм, а благодаря мне! И Бычкову с помойным ведром. И соседкам, которые выносить его выгнали. Вот где правда! А эти журналисты напишут – не дорого возьмут. Такие же бандиты!
– Ну не убивают же!
– Словом тоже можно убить! Понапишут иногда такое, что жить не хочется.
– Кузьминишна вот тоже иногда в газете такое ляпнет.
– Сравнил! У меня, в отличие от них, подача материала на высоком художественном уровне.
– Как будто есть разница – в деревянном гробу или в глазетовом с кистями будут хоронить! – сказала Тоня.
– Деревянный полезнее для здоровья! – заключил Бычков, налил воды в чайник, поставил на огонь.
– А Митр-р-рич-ч! – вдруг возмущенно закричал попугай Ара.
– Что Митрич? Что Митрич? Я тебе скажу, как родному, Ара! Все знают, что я уважаю Алексея Дмитриевича! Но что-то разочаровался я в нем. Я перестал ему доверять! – говорил он, не замечая, что повторяет слова Паниковского. – Помните, с алмазами? Он тогда обещал нас спасти от бандитов, а сам забрал наши алмазы! Я-то про это догадался. И сейчас тоже. Кто Кузю спас? Я. Где Митрич-то был? И Антонину побоялся проводить ночью. Помнишь? «Юрий Валентинович!» – передразнил он сыщика, – Пожалуйста, встретьте во дворе Тоню! Она сейчас на такси приедет!» А сам-то что? Испугался? Нет, Ара! Разочаровался я в Митриче! Вот так-то! – вздохнул Бычков, как человек, наконец-то сказавший всю правду, и стал заваривать чай.