Дед. окончание главы Под снос

Солнце клонилось к закату, заливая веранду густым янтарным светом. «Гелендваген» так и стоял у ворот, черной глыбой уродуя пасторальный пейзаж.

В районной больнице, куда их сбагрил бледный как полотно Петрович, троица долго не задержалась. Ушибов много, ожёг от чая на лице неприятный, но кости целы. Дед бил не ломать, а учить. Аккуратно бил, по точкам — больно, унизительно, но без «тяжких телесных».
Головы какие-то ватные, разум, как в тумане. На такси вернулись в город.
С утра в офисе получили «по шапке» от начальника службы безопасности Коваля за оставленный немецкий уазик.
Но так же получили и «отбой» на иные действия.

Вышли из офиса на улицу, закурили.
— Надо возвращаться, — прохрипел Старший, тот, что первым тогда полез на крыльцо. Он ощупывал шею, где ещё горел след от пальцев старика. — Там тачка. Там ствол. Там планшет с базой. Если Коваль узнает, он нас в фундамент зальет.

— А менты? — спросил Второй, с красным ошпаренным лицом.

— Петрович слился, — сплюнул Старший. — Сказал, сердце прихватило, в кардиологию лёг. Трус жирный. Сами поедем. На такси до поворота, дальше пешком. Заберем своё и уедем. Тихо.

Они не знали, что «тихо» уже не получится. Дед Свет запустил механизм. Он встал в центре своей земли, как ось колеса, и начал крутить событийный ряд.
Столбить свою землю.


Они подошли к дому в сумерках. В окнах горел мягкий свет. Дед сидел на том же месте, на крыльце, будто и не уходил. Перед ним дымился самовар.

Троица замерла у калитки. Ворота были распахнуты, их джип стоял носом к выезду. Казалось бы — садись и едь.

— Слышь, дед! — неуверенно крикнул Старший. — Мы за машиной. И... вещи наши отдай.

Ведагор поднял голову. В его глазах не было злости. Было спокойствие вечности.

— Забирайте, — голос прозвучал тихо, но каждый услышал его прямо внутри черепа. — Что сумеете забрать. А своё вы здесь оставили навсегда.

Они переглянулись и рванули к машине. Никто их не останавливал. Старший прыгнул за руль, двое других — на пассажирские.

— Планшет! Где планшет? — Третий, тот, что получил палкой в живот, шарил по бардачку.

— Пусто! — рявкнул Старший. — А ствол? Под сиденьем посмотри!

— Нету... Чисто всё. Как пылесосом высосало.

— Дед! — заорал Старший в открытое окно. — Куда дел?!

Ведагор лишь отхлебнул чаю.
— Что упало, то пропало. Езжайте, касатики. Пока дорога есть.

Старший выругался, ударил по кнопке "Пуск". Двигатель взревел. Он хотел газануть, напугать старика, может, снести ему забор на прощание. Но реальность вокруг уже работала иначе.

Это была «Солнечная присоска». Она вытягивала из пространства грязь, глупость и агрессию, оставляя лишь чистый свет. И тем, кто был полон тьмы, в этом свете места не было.

Водителю показалось, что дорога вдруг сузилась до лезвия бритвы. Руль стал скользким, педали — ватными. Страх, животный, иррациональный, накрыл их ледяной волной. Им захотелось только одного — бежать. Прочь из этого «проклятого» места.

Джип плавно тронулся с места, хотя педаль газа была в пол. Проехав так плавно и медленно, с оглушающей тишиной в ушах 24 км джип резко рванул. На повороте на основную трассу водитель было очнулся. Но машина уже вылетела в кювет, пропахала кусты тальника и застряла в канаве по самое брюхо.

Вылезали они в грязи, мокрые, жалкие. Ни ствола, ни документов, ни былой бравады.


На следующее утро Коваль в своём офисе был краток.

— Вы уволены, — сказал он, даже не глядя на помятую троицу. — Машину разбили. Табельное оружие потеряли. Документы и планшет с коммерческой тайной... исчез.

— Но шеф! Дед этот... он колдун! — попытался оправдаться Старший.

Коваль поднял на него тяжелый взгляд. Морок всё ещё действовал на него мягко, но верно: он просто не воспринимал их слова всерьез.

— Вон, — тихо сказал он. — Вы профнепригодны.



В тот же день в районной больнице бывшему участковому Петровичу подписали рапорт об отставке по состоянию здоровья. Гипертонический криз, сердце шалит, нервы ни к черту. Пространство выдавило его, как гной из раны.

А спустя неделю к дому Ведагора, тарахтя мотором, подъехал старенький служебный «УАЗ». Из него вышел молодой парень.
Форма сидела ладно, фуражка прямая, взгляд ясный.

Дед как раз вешал на забор половик.

— Здравия желаю! — козырнул лейтенант. — Участковый уполномоченный Скворцов. Павел. Принимаю участок. Решил вот с жителями познакомиться.

Дед прищурился, сканируя парня. Чист. Душа светлая, помыслами не искривлен. Надолго ли — жизнь покажет, но сейчас — свой, светлый.

— Здравия, Павел, — кивнул Ведагор. — С участком знакомиться — дело хорошее. Земля здесь тихая, если ее не обижать.

— Да вот слышал, тут скандал был какой-то с застройщиками? — поинтересовался лейтенант.

— Был, — просто ответил Дед, доставая из кармана яблоко. — Был, да весь вышел. Ветер унес.

Он протянул яблоко полицейскому.

— Угощайся, сынок. Свои, антоновка.

Лейтенант улыбнулся, взял фрукт. Солнце заливало улицу. Птицы пели так громко, как бывает только после грозы. Грозы, которую никто не заметил, но которая очистила всё вокруг.

Дед Свет смотрел на дорогу. Линии вероятности выпрямились. Впереди была чистота.