Знаменитая встреча в усадьбе Фета Этюды

Лев Толстой главный хейтер XIX века

1889 год, 17 марта. Читал Чехова. Нехорошо, ничтожно.

1889 год, 14 января. Жалкий Фет с своим юбилеем. Это ужасно! Дитя, но глупое и злое.

1861 год, 25 июня. Замечательная ссора с Тургеневым - окончательная - он подлец совершенный, но я думаю, что со временем не выдержу и прощу его.

1857 год, 8 сентября. Читал полученные письма Гоголя. Он просто был дрянь человек. Ужасная дрянь.



из дневников Льва Толстого

Явление 1
А. Фет, И. Тургенев. Л. Толстой Усадьба Фета

Фет Посмотрите, какие благословенные места. Я всегда боялся, что по разным причинам придется уехать, жить в каком-то другом месте. Не дай Бог еще где-то за границей. Как можно оставить наш мир, можно ли еще где-то творить? Только здесь наши песни достают до небес.
Толстой И я всегда сюда стремился, куда бы судьба не заносила. Ничего не боялся, но не вернуться сюда, остаться на чужбине – ничего нет страшнее.
Иван, наверное, только мне хотелось бежать, уехать подальше, хотя сколько часов провел на охоте, все исходил, все знаю, все люблю. Но все равно бежать и спрягается, да так, чтобы не нашли
Толстой, наверное, никто никогда так не убегал. И ладно сам убегал, но дочка, твоя дочка, как она могла жить и воспитываться в Париже? Видел ее, она словно дикий зверек, от всех отбивается. Никогда ни от кого тепла не видела. Мать не знает совсем, тебя видит по праздникам? Как так можно обращаться со своими детьми, в чем они виноваты? Разве мы не в ответе за них?
Фет (поворачивается к Толстому) Не говори так, теперь ее возвращать в Спасское было бы еще более жестоко. Она забыла и язык, и жизнь нашу, так между мирами и остается, бедняга. У меня все точно так же было, вы знаете. Сколько усилий нужно было, чтобы вернуть и имя, и земли свои. Но сытый голодного не разумеет.
Иван (Толстому) Да как вы смеете осуждать во всех грехах смертных, ничего не зная? У меня было и все, и имя, и родители, но порой мне было хуже вашего.
Толстой Если не я, то кто же, ведь сестра моей Софьи жила у вас совсем в других условиях. Она же боготворит тебя, молится каждый вечер о здравии твоем и счастье. Но с ней рядом не только ты, а отец ее был с самого рождения. А здесь отцом были вы, милостивый сударь. Скверно ей было, пока вы ее вовсе не знали. А как только через восемь лет узнали, стало еще хуже. Из  привычной среды ее вовсе в Париж вывезли, в чужой мир, к чужим людям, бедняжку
Иван Да как вы смеете (задыхается от ярости)
Толстой Я –то смею, потому что на глазах у меня драма бедной девочки разворачивалась. Глядя на милую, добрую, веселую Варю, могу сказать, что ты был хорошим братом, она не зря тебя так любит. Но как при этом можно быть отвратительным отцом для единственной дочери
Иван (с трудом подавляет ярость) Замолчите немедленно, я ничего этого слышать не хочу. Вы ни к чему не причастны. ничего не знаете, не узнаете никогда. Я больше не видеть, не слышать вас не желаю
Иван поспешно убегает

Фет (пристально глядя на Толстого) Ну право, зачем же ты так, дорогой Лев Николаевич. Он лучший из наших писателей, но глубоко несчастный человек, разве вы все этого не чувствуете? Насколько я слышал от приятелей , французы на него молиться готовы, да и не только французы
Лев Пушкин маялся над вопросом, совмести ли гений и злодейство, а в нашем гении они сошлись. Да и не гений он, вон и Иван Гончаров возмущен до глубины души, простить не может сюжета его романа. Хотя там темная история, я не стал бы судить и рядить.
Фет Да в том споре, сам черт ногу сломит. И в чем он там виноват, время рассудит. А что касается родственников и дочери, как там в романе - каждая несчастная семья несчастна по-своему.
Толстой Это ты о себе или о нем?
Фет И то, и другое. Мне факел Марии будет до последней минуты сниться. А его дочка жива. Но вот все думаю, а что я мог сделать тогда? Мог ли я все знать и угадать, как это повернется? А что он против матушки своей мог? То вы все не знаете, какой была Варвара Петровна, не дай бог никому такую.
Лев Я почти не знаком с ней, а мой свекор совсем другого мнения, и дочь у них расчудесная.
Фет Он слишком добр и может оправдать любую, но то, что пережил Иван в своей семье я знаю, уж поверь на слово
Лев, Наверное, ты прав. Я скорее погорячился, и достанется мне от доброго доктора и обеих его дочерей. Они видят, как он любит Варю. Он для нее какое-то божество просто, вот и обидно становится. Но и на солнце есть пятна, а на этом знаменитом писатели их столько…
Фет Я всегда был к нему не справедлив, но ты точно перегнул палку.
Лев Извиняться не стану. Пусть он помучается и поймет, что по отношению к дочери был не прав.
Фет Вы почти одна семья. Вам проще договориться будет. А Иван добр, он первым ссориться не станет.
Лев Не знаю, тяжело на душе после такого разговора.
Фет Хватит о грустном, посмотри, как прекрасна ночь

Читают по четверостишию. Начинает Толстой, а Фет подхватывает

Сияла ночь. Луной был полон сад. Лежали
Лучи у наших ног в гостиной без огней.
Рояль был весь раскрыт, и струны в нем дрожали,
Как и сердца у нас за песнею твоей.

Ты пела до зари, в слезах изнемогая,
Что ты одна – любовь, что нет любви иной,
И так хотелось жить, чтоб, звука не роняя,
Тебя любить, обнять и плакать над тобой.

И много лет прошло, томительных и скучных,
И вот в тиши ночной твой голос слышу вновь,
И веет, как тогда, во вздохах этих звучных,
Что ты одна – вся жизнь, что ты одна – любовь,

Что нет обид судьбы и сердца жгучей муки,
А жизни нет конца, и цели нет иной,
Как только веровать в рыдающие звуки,
Тебя любить, обнять и плакать над тобой

Толстой (улыбается) А у нас с тобой недурственно получилось.
Фет А  с тобой  и не могло быть иначе, жаль, Иван нас не слышал.
Толстой И хорошо, что не слышал, он плохой поэт.
Фет Но замечательный писатель, этого у него не отнять, не могут же все французы ошибаться.
Толстой усмехается