Стендап. Диета, снег и заговор сладкоежек

 

Добрый вечер, друзья! Знаете, худшее время для осознания того, что ты кому-нибудь поклялся сесть на диету — это момент, когда за окном внезапно ударяет минус пять.

 
До этого момента ты был воином. Ты был спартанцем, который гордо смотрел на сельдерей и говорил: «Сегодня мы ужинаем в саду!»
 
Но как только выпадает первый снег, твоя генетическая память вспоминает, что ты вообще;то медведь. А медведю перед спячкой не нужен детокс на смузи — медведю нужен углеводный щит толщиной с «Войну и мир».
 
Ты стоишь, смотришь на снежинки, и вдруг понимаешь: природа не просто так придумала зиму. Это глобальный заговор производителей шоколада.
 
Они специально понижают температуру на градуснике, чтобы ты, дрожа от холода, подумал: «Ну ладно, один горячий шоколад с маршмэллоу не считается…»

 
А потом ты замечаешь, что снежинки падают не просто так — они выстраиваются в воздухе в форме круассанов.
 
Это природа намекает: «Слушай, может, хватит с этим сельдереем? Мы тут тебе круассаны нарисовали — бери и беги в пекарню!»
 
И вот ты стоишь на улице, ветер забирается под куртку, и вдруг… откуда-то доносится этот запах. Запах предательства — корица и шоколад.
 
Корица не пахнет едой, она пахнет уютом, детством и тем, что ты заслужил этот шестой круассан только за то, что сегодня вышел из дома с собакой.
 
А собака, кстати, тоже смотрит на круассан. И в её глазах читается: «Хозяин, я же я помогала тебе идти. Значит, я заслужила половину».
 
И ты такой: «Нет, Шарик, ты на диете. Ты же не хочешь, чтобы твои бока перестали помещаться в коробке из под телека?» А Шарик отвечает взглядом: «Я помещусь. Я просто буду лежать по диагонали».

 
Ты стоишь перед витриной и вдруг ловишь себя на мысли: «А что, если я куплю торт, но не буду его есть? Просто буду смотреть на него, как на произведение искусства?»
 
Через пять минут ты уже ешь торт и оправдываешься: «Ну я же на него смотрел! Значит, часть калорий я уже потребил визуально!»
 
А потом ты замечаешь раздел «Десерты для тех, кто на диете».
 
Там всего одно блюдо: стакан воды с надписью «Воображаемый лимон». Под ним мелким шрифтом: «Вкус зависит от силы вашей воли. Если воля слабая — будет просто вода».

 
Рядом с тобой стоит какой;то тип в костюме и с блокнотом. Он кивает на витрину и говорит: «Видите этот чизкейк? Это не просто десерт. Это метафора вашего внутреннего конфликта».
 
Ты смотришь на него с подозрением: «Вы психолог?» Он вздыхает: «Нет, я продавец. Но за 10 лет работы здесь я понял, что все вы — пациенты. Возьмите чизкейк, он вас исцелит».
 
Ты стоишь у витрины, а твой внутренний адвокат уже составляет речь: «Ваша честь, мой клиент не виноват. Виноват производитель, который разместил пекарню в 50 метрах от его дома. Это же преднамеренная провокация!»
 
Внутренний прокурор перебивает: «Но он же прошёл мимо трёх других пекарен!» Адвокат парирует: «Они были закрыты! Это доказывает, что мой клиент сопротивлялся!»

 
А теперь — клятва. Ты же обещал. Ты смотрел жене в глаза и говорил: «Дорогая, с завтрашнего дня я и сахар — это как Роналду и Кока-Кола. Мы в разных лигах».
 
А теперь ты стоишь у витрины кондитерской, и в твоей голове идёт серьёзный юридический процесс. Ты пытаешься доказать самому себе, что пастила — это по сути просто сильно взбитый воздух. А раз воздух бесплатный и калорий не имеет, то ты сейчас не нарушаешь диету, ты просто глубоко дышишь.

 
Ты заходишь внутрь, покупаешь огромный кусок торта, прячешься за колонной и ешь его с таким лицом, будто совершаешь государственную измену.
 
И в этот момент мимо проходит полицейский. Он смотрит на тебя, на торт, на твоё виноватое лицо… и говорит: «Осторожнее, гражданин, а то я сейчас арестую вас за превышение уровня счастья в общественном месте!»

 
Лежишь в кровати, уставившись в потолок, и понимаешь, что коварная пастила в кармане куртки, висящей в прихожей, зовёт тебя.
 
Она издаёт едва уловимый ультразвуковой писк, который слышат только истинные адепты сахара. Ты начинаешь планировать операцию по десантированию в коридор. Главное — не задеть напольную вазу и не наступить на кота, который в темноте превращается в ловушку для медведя.

 
Замираешь у куртки, засовываешь руку в карман… Из кухни бьёт полоска света. В проёме стоит жена, медленно дожёвывая вторую половину той самой пастилы.
 
— Я знала, что ты её найдёшь, — шепчет она, протягивая тебе последний кусочек. — Поэтому я съела больше, чтобы спасти тебя от переедания. Я просто забочусь о твоём здоровье.

 
Утром ты просыпаешься с чувством вины. Идёшь на кухню, а там жена уже заваривает чай и подмигивает: «Знаешь, я тут подумала — может, нам начать диету… вместе? Но сначала — по круассану для морального равновесия».
 
Вы смотрите друг на друга, и в этот момент понимаете: диета — это не отказ от сладкого. Это просто слово, которое мы используем, чтобы потом было интереснее нарушать правила.

 
Вы садитесь за стол, берёте круассаны, и вдруг осознаёте: вы оба выглядите так, будто только что совершили подвиг.
 
Как два разведчика, вернувшиеся с вражеской территории с добычей. «Миссия выполнена, — шепчешь ты. — Сливочное масло успешно доставлено в организм». Жена кивает: «Цель — поднять уровень глюкозы до приемлемого — достигнута. Отбой!»

 
На следующий день вы идёте в магазин за продуктами. На кассе видите брошюру: «Диета 2.0: теперь можно всё, но виртуально. Скачиваете приложение, заказываете торт, а потом просто смотрите на его 3D;модель на экране».
 
Вы с женой переглядываетесь: «Звучит разумно. Но на всякий случай купим настоящий — для сравнения».
 
Диета — это то, что всегда можно начать с «того самого понедельника», который, как известно, наступает в бесконечности. А пока — пусть весь мир подождёт, пока вы уничтожаете улики вашего нового гастрономического заговора. И помните: если запах корицы кажется вам голосом разума — значит, зима будет долгой. Но вкусной. А если вы вдруг почувствуете, что стали слишком серьёзны, просто представьте, что сельдерей — это просто зелёная конфета. С очень странным вкусом. И если кто;то говорит, что он на диете уже три месяца — не верьте. Он просто ждёт, когда откроется новая пекарня по соседству. А когда она откроется, он скажет: «Это судьба. Диета отменяется!»