Демоны pr. Продюсер - иезуит

Методы иезуитов и инквизиции в современном телевидении и сериальном производстве.

Телевидение — это принципиально иная среда, чем кинотеатральный прокат. Если кино — это храм, куда зритель приходит добровольно, надевая парадную одежду и покупая билет, то телевидение — это дом, где зритель находится в трусах и с тарелкой супа. И у него в руках есть пульт. Эта разница кардинально меняет применение наших методов. На ТВ власть над зрителем нужно завоевывать каждую секунду, и здесь инквизиторские методы контроля перемешиваются с иезуитской гибкостью до полной неразличимости.

Иезуитские методы в телепроизводстве.

Телевидение — это чистая вода иезуитский орден по своей структуре. Оно говорит на языке своей паствы 24 часа в сутки.
"Войти через чужое окно". Работа с временными слотами.

Иезуит в Китае надевал одежду мандарина. Телепродюсер надевает одежду того времени суток, в которое выходит его проект.

Утро. Здесь нужна совсем другая интонация, чем вечером. Утренние шоу — это ритуал пробуждения. Они говорят с домохозяйками на языке бытовых проблем, с детьми — на языке мультиков. Это иезуитское разделение аудитории. Продюсер утреннего эфира должен быть виртуозом переключения кодов - через пять минут после сюжета о политике он выдает кулинарный рецепт, и зритель не должен почувствовать фальши.
День. Дневной эфир — царство сериалов для домохозяек. Здесь метод иезуита — говорить на языке женских романов, но с той разницей, что ты должен точно знать болевые точки аудитории - измены, деньги, дети, болезни. Ты входишь в их жизнь через знакомые ситуации.
Прайм-тайм. Здесь ты говоришь с уставшими людьми, которые пришли с работы. Твой язык — расслабление, но расслабление с напряжением (детектив, триллер, ток-шоу на грани скандала). Ты должен чувствовать, когда зрителю нужно дать выплеснуть адреналин, а когда — успокоиться перед сном.

Казуистика и работа с рейтингами (пробабилизм).

Рейтинги для телевидения — это та же исповедь, где зритель говорит правду своими пальцами на пульте. И здесь продюсер действует как иезуит-казуист.
Ежедневные замеры рейтингов (пиплметрия) — это непрерывная обратная связь. Если сегодня серия "провалилась", ты не ждешь конца сезона. Ты на ходу меняешь сюжетные линии. В прямом эфире это вообще искусство моментальной реакции -  ведущий видит, что тема "не заходит", и меняет интонацию, приглашает другого гостя, разжигает скандал. Это чистая казуистика — сегодня ты проповедуешь одно, завтра другое, но с одной целью - удержать паству у экрана.

"Духовные упражнения". Сетка вещания как молитвенный распорядок.

Лойола требовал от иезуитов строгого распорядка дня, где каждый час посвящен определенной духовной практике. Телевизионная сетка вещания — это тот же монастырский устав.

Как это работает... Зритель привыкает к ритму. В 21:00 в четверг он знает, что будет его любимый сериал. Это условный рефлекс, воспитанный годами. Продюсер, который нарушает этот ритм (ставит премьеру в воскресенье вместо четверга), — плохой иезуит. Хороший иезуит встраивает свой продукт в уже существующий ритуал зрителя. Более того, он создает новые ритуалы: «после программы "Время"» — это сакральное время, которое нужно застолбить за собой.

Работа с элитами. Продакт-плейсмент и приглашенные звезды.

Иезуиты всегда работали через королей. На ТВ "короли" — это звезды, которые несут свою аудиторию с собой.
Приглашение известного актера в сериал — это не просто творческое решение, это иезуитский просчет. Ты покупаешь не актера, ты покупаешь его паству. Зрительница, которая любит актера по прошлым ролям, автоматически переносит симпатию на твой проект. Это индульгенция доверия.
Продакт-плейсмент. Это вообще высший пилотаж иезуитского "вхождения". Ты не просто показываешь товар, ты вплетаешь его в ткань повествования так, что он становится частью жизни героя. Герой пьет конкретный сок, ездит на конкретной машине, и зритель, подражая герою (еще одна иезуитская техника — подражание как путь к вере), покупает этот продукт.

Адаптация форматов.

Современное ТВ — это царство адаптированных форматов. Голландское шоу становится русским, американский ситком — китайским. Иезуитский подход здесь — не просто переозвучить, а пережить культурный код. Русская версия "Форта Боярд" или "Последнего героя" работает не потому, что там те же правила, а потому что продюсеры поняли, какие именно болевые точки у русских участников (коллективизм, тоска по дому, отношения с едой). Они вошли в "чужое окно" национального менталитета, сохранив каркас формата.

Инквизиторские методы в телепроизводстве.

Телевидение — это самая жесткая инквизиция из всех возможных медиа, потому что оно борется за внимание в условиях абсолютной конкуренции. Пульт — это костер, на котором сгорают неудачные проекты.

"Список запрещенных книг". Редакционная политика и цензура.

На телевидении есть четкие внутренние установки, что можно показывать, а что нельзя. Это не всегда политика, часто — мораль, этика, коммерция.
В каждой телекомпании есть свой "Индекс". Например, на детских каналах запрещена любая реклама вредных продуктов. В прайме нельзя показывать слишком откровенные сцены. Но есть и глубинные табу. В российских сериалах, например, долгое время было табу на изображение милиционеров-взяточников (сейчас это меняется, но тогда было жестко). Редакторы — это современные инквизиторы, которые вычитывают сценарии и вымарывают «еретические» моменты, даже если они художественно оправданы.

"Аутодафе" - закрытие проектов и увольнение ведущих.

Когда рейтинги падают, начинается святая инквизиция.
Как это выглядит... Проект, который еще вчера был флагманом, сегодня закрывают без объяснения причин. Ведущего, который был лицом канала десять лет, увольняют после одного скандала или падения рейтингов. Это публичная казнь. Телевидение не прощает слабости. И эта казнь должна быть показательной, чтобы другие "еретики" (ведущие, продюсеры) боялись и работали лучше.
Сезонное "сожжение". В конце сезона многие проекты закрываются. Это ритуал очищения эфира. Старые форматы сжигаются, чтобы освободить место для новых. Никакой жалости к ветеранам, если они перестали собирать аудиторию.

Чистота жанра и чистка эфира.

На ТВ жанровая чистота соблюдается еще жестче, чем в кино, потому что зритель включает канал, уже зная, что он хочет получить. Если канал позиционирует себя как развлекательный, любая серьезная аналитика будет вырезана. Если канал новостной — любое развлечение будет выглядеть кощунством. Продюсеры-инквизиторы следят за тем, чтобы "кровь" жанра не смешивалась. Появился ток-шоу, которое начало скатываться в юмор? Получите нагоняй от начальства. Ситком попытался вставить серьезную драматическую сцену? Вырежут. Это чистота крови жанра.

Создание врага и пропаганда.

Телевидение — главный инструмент создания образа врага в современном мире. Здесь инквизиторские методы работают в полную силу.

Враг вовне... Любое ток-шоу политической направленности строится на противопоставлении мы — они". "Они" — это Запад, Украина, НАТО, либералы — неважно. Важно, что наличие врага консолидирует аудиторию перед экраном. Зритель чувствует себя частью общины, осажденной крепости, и это заставляет его возвращаться к экрану снова и снова, чтобы узнать, как там "наши" бьют "чужих". Внутри самой индустрии тоже идет борьба. Борьба каналов за аудиторию — это война. И здесь используются методы черного PR: вбросы о том, что на конкурирующем канале скандал, что их ведущий берет взятки, что их сериал провалился. Это травля конкурента, достойная инквизиции.

Тайная исповедь и фокус-группы.

Телевизионщики, как инквизиторы, хотят знать о своей пастве всё.
Фокус-группы, дневниковые исследования, люди с пиплметрами. Это те самые "тайные осведомители", которые докладывают, что зритель думает на самом деле. На основе этих данных выносятся приговоры: этого ведущего — убрать, этот сериал — продлить, эту тему — не поднимать. Зритель даже не подозревает, что его тайные мысли (высказанные в фокус-группе за деньги) определяют то, что он увидит в следующем месяце.

Особенности сериального производства.

Сериалы — это гибрид кино и телевидения, и здесь методы сплетаются особенно тесно.

Иезуитская адаптивность внутри сезона.

В отличие от полного метра, сериал можно менять по ходу дела (особенно в мыльных операх или ситкомах, которые пишутся и снимаются параллельно с эфиром). Продюсер сериала постоянно держит руку на пульсе рейтингов. Если зрителям не нравится новый персонаж, его сюжетную линию сворачивают или убивают героя. Если зрители влюбились в второстепенного героя, ему прописывают отдельную ветку. Это чистая казуистика - истина (сценарий) не стабильна, она зависит от реакции "паствы".

Инквизиторское удержание зрителя - клиффхэнгеры.

Сериальная инквизиция не дает зрителю уйти. Главный инструмент — клиффхэнгер (обрыв на самом интересном месте).
Как это работает. Это психологическое насилие над зрителем. Ему не дают завершить гештальт. Он должен ждать неделю или даже год, чтобы узнать, выжил ли герой. Это удержание души в аду ожидания. Сериал становится навязчивой идеей, зависимостью. И чем жестче инквизитор-сценарист закручивает гайки, тем преданнее зритель.

"Чистота крови" в ситкомах и мыльных операх.

Жанровые законы здесь соблюдаются с ультимативной жесткостью. Обязательно три шутки в минуту, закадровый смех, хэппи-энд в конце серии. Любое отклонение карается падением рейтингов.
В мыльной опере - здесь вообще канон священен. Герои не могут стареть слишком быстро, злодеи должны быть наказаны, влюбленные — соединиться, а интрига — висеть вечно. Продюсер мыльной оперы — это великий инквизитор, который следит, чтобы ни один сценарист не нарушил тысячелетние законы жанра.

Работа с «элитами» внутри сериала.

В сериалах тоже есть свои "короли" — это продюсеры и сценаристы-шоураннеры. На ТВ существует жесткая иерархия. Главный продюсер канала (аналог Папы Римского) имеет право veto на любой проект. Шоураннер (аналог генерала ордена) должен уметь вести дипломатию -  с одной стороны, угождать начальству, с другой — сохранять творческое лицо. Это чисто иезуитская работа - быть гибким наверху и жестким внизу.

Резюме для телепродюсера.

Телевидение сегодня, особенно в России, переживает сложный период. Оно уступает интернету, но сохраняет колоссальную инерцию. И здесь методы иезуитов и инквизиции становятся вопросом выживания. Иезуитом ты должен быть всегда — подстраиваться под слот, под аудиторию, под тренды, под настроение начальства. Ты должен говорить на десятке языков одновременно. Инквизитором ты становишься в моменты принятия решений — когда нужно закрыть проект, уволить друга, вырезать любимую сцену ради рейтинга. Здесь сантименты убивают. Самое страшное для телевидения — это равнодушие зрителя. Если зритель просто выключает телевизор, это хуже любой ненависти. Ненависть — это тоже внимание, его можно конвертировать в рейтинг через скандалы. А равнодушие — это смерть.

Поэтому хороший телепродюсер балансирует - использует иезуитскую гибкость, чтобы заманить зрителя, и инквизиторскую жесткость, чтобы его удержать. Он создает ритуалы (ежедневные просмотры), он формирует зависимость (клиффхэнгеры), он консолидирует паству через образ врага (ток-шоу), и он беспощадно отсекает все, что мешает главному божеству — рейтингу.

В конечном счете, современное телевидение — это огромный монастырь, где каждый продюсер, редактор и ведущий знает - спасение (продление контракта) дается только через безупречное служение догме (формату), но при этом абсолютную гибкость в методах ее достижения.

О К-Б 2026г.