Для рифмы к слову водка или ода селедке

Что за коварная рыба сельдь?!

 Стоит её почистить, порезать, выложить на селёдочнице (икру по центру), украсить луком (зелёным, колечками хрустящего не горького донского и колечками фиолетового), слегка окропить нерафинированным маслом, а рядом поставить  горячий картофель в мундирах (молодой), как сам Вельзевул начинает шептать тебе в левое ухо:

– Без водки всё это лишено смысла, ты тратишь время напрасно...

Такой монолог приписывают Михал Афанасьевичу Булгакову – знал киевский врач-аристократ толь в хорошей закуске. Устами Преображенского он учил правильно закусывать Борменталя, а тот безуспешно Полиграфа Полиграфовича. Доктрина «желаю, что бы все!» победила многовековые национальные традиции. Как побеждает и сейчас. На одной стороне фронта оголтелые ЗОЖники – те кому здоро;во жить осталось не более годового баланса, или просто поехавшие на старости лет умом гости из прошлого.  На другой стороне столь же оголтелые адепты секты «Пьем, что горит».

А как учил похмелятся мессир Воланд плебея Лиходеева, после водки пившего портвейн!

Ну, и наконец - хрестоматийная сцена из «Дней Турбиных», где капитан Мышлаевский, харизматичный бурбон-забулдыга толкует шпаку Лариосику, не пьющему водку:

- А как же вы будете селедку без водки есть? Абсолютно не понимаю.

Такой вот универсальный закусон был на столах харчевен, в приличных кухмистерских и даже в лучших столичных ресторана.

 Например, во время роскошного обеда в трактире Тестова (по нынешнем временам - вообще все мишленовские звезды и звезды героев соцструда), где на столе были:  янтаристый балычок с Дона,    белорыбка с огурчиком, икорка белужья парная, икорка паюсная ачуевская. Селяночка с осетриной, со стерлядкой  живенькая, как золото желтая, нагулянная стерлядка, а к ней — расстегайчики с налимьими печенками. Венчали все это натуральные котлетки а ля Жардиньер из белой, как снег, телятины. И  в довесок - лососинка Грилье,  живенькая, со спаржой.

Так вот обед этот начали… попервоначалу «под селедочку».
 - Для рифмы, как говаривал И. Ф. Горбунов: водка — селедка (В.Гиляровский. «Москва и москвичи).

А уж потом, после войны трактирам и сортирам, селедка стала символом кастовости. Ее выдавали в пайках им. Военного коммунизма. И съедалась она до последней чешуи и молекулы околохребетного воздуха.

И не ушла со стола в остальные советские годы. Исследователь феномена советской кухни Алексей Левинтов так трактует сию рыбу:
Люблю селедочку, нарезанную ажурно-тонко, в уксусно-сладком соусе, с нежной картошечкой или блинами, да чтоб на вилку цеплялась и тончайшая гирлянда репчатого луку…

Поэт и музыкант и не менее крупный знаток тонкостей искусства закусочной Андрей Макаревич при подготовке к смонтанносу застолью советует вот что:
Селёдочка, только не из консервной банки или нарезки в целлофане! Не поленитесь приобрести целую, а лучше две больших слабого посола селёдки, расстелите на столе газету (с ней потом легко убираются потроха вместе с запахом), снимите с селёдки шкурку (если селёдка хорошая — сходит как перчатка), отрежьте голову, выньте потроха, не вздумайте выбросить икру или молоки. Человечество рекомендует, разрезав селёдку вдоль, вынуть из неё косточки. Я же скажу — ни в коем случае. Вкус измученной чужими пальцами селёдки меняется не в лучшую сторону, структура тканей разрушается. Так что просто порежьте рыбу поперёк на кусочки по 1,5 — 2 сантиметра, уложите в селёдочницу, припорошите репчатым красным луком, полейте пахучим деревенским подсолнечным маслом, дайте постоять. Поверьте — с косточками гость разберётся сам.

И в заключение – филологическая загадка. Почему мы ловим сельдь, солим селедку, а закусываем – селедочкой?
(Другие гастрологические исследования и ретроспективы здесь: https://t.me/zakysivatnado