Россияночка. Кн. 3 Школа выживания. Пролог

Пролог

Меня, пятилетнюю девочку, мама впервые привезла в тот дом где она родилась, в дом своего рождения и своих родителей. Здесь, под июльским синим небом, мы со сестрицей Таей пасли гусенят, охраняли от хищных коршунов, круживших в  высоком небе над нами.
Маленький домик деда Андрея стоял в конце села, у самой речушки Игарки с мостиком. В сенцах стояла прохлада, крышы, крытые глиной и соломой не пропускали летнюю жару. Здесь витал дух от трав, висевших по стенах пучками: полыни, зверобоя, матрёшки, липы и банных берёзовых и дубовых веников. Матрасы и подушки были набиты травами и хмелем. На правах гостьи на ночь меня положили на «почётные» верхние полати. С коих я, городская, не преминула рухнуть на спящую внизу Таю. Разбудила всю семью. Мама с  сестрой её Еленой прибежали на шум. Больше я на верхних палатях не спала.
Вторая поездка и  знакомство с родиной мамы случилась, когда я была подростком. Тогда мне показалось, что дом был по моим детским меркам, маловат. В большой комнате слева стояла большая русская печь с полатями. Перед ней раздевалка с умывальником за занавеской. За печью  вдоль стен лавки,  на них вёдра с водой, кастрюли, чугунки. Слева у окна малый столик. Топили  русскую  печь  и летом, варили еду и пекли хлеб. У входа занавеска с  маками, на протянутой верёвке по потолку, закрывала святую женскую половину дома, отделяла кухонную утварь от праздничной большой половины. В  правом углу образа у стены северных и восточных окон, лавки, массивный стол. Отсюда,  из-под под образов, места  обеда, ужина и завтрака и виден обзор всей комнаты, Пространство до входной двери застелено яркими самоткаными дорожками, а справа от двери  стояла широченная кровать – барыня. С подушками пуховыми до потолка и  кружевным подзорником. На стенах висели вышивки.
К  седьмому классу я  выросла, была  долговязой не по возрасту. В памяти остались многое: бабушки Лены, мамы моей двоюродной сестры Марии, уже не было. Я гостевала у Маруси её дочки Таи. Запомнился двор, плотно пристроенный во всю длину дома и, отгороженный редко прибитыми досками, Там жили животные куры, гуси, свинья, корова Милка с телёнком. Перед домом простирался луг с мягкой муравой и бархатный для ног гусиной травкой с пестреющими солнечными цветами, спускающийся к речушке, к мосточку. Дальше луга, леса, небо безбрежное… Вот тогда у девчушки  появилось чувство тревоги, грусти, непонятного томления души… Летом ездили в леса, косили траву по опушкам. А я в битон собирала в лесу ягоды и  малину, вишню, костянику и заблудилась. Меня нашли к вечеру. Страшно не было. Наверное, чувствовала что меня найдут… Душа была обременена неизвестными чувствами, взрослела ли я, от впечатлений ли соприкосновения с называемыми в жизни родными моей мамы Никифоровыми.
Третье знакомство с родными уже с  фамилией отца. Об Астафьевых я стала узнавать уже позже, когда стала взрослеть. А  посещение Чик-Малиновки, Пронино и  Бог-Игарь было уже после окончания средней школы. Тогда в нашем доме появился красавец синеглазый с волнистыми волосами Николай Ивановича Астафьев, племянник папы. Младший сын младшего брата папы Ивана. Знакомство это  произошло во время летних  поездок, наших  с отцом,  по родным нашего рода. Пронино – Чебоксары - Москва - Стерлитамак… Это были незабываемые встречи,  незабываемое путешествие. Папа и  его родные по крови встречались впервые после стольких лет разлуки, неизвестности, горя и репрессий. После  войны. Род Астафьевых, его осколки выживших, соединялся, возрождался.. Я была молоденькой, я была младшенькой в нём, Так, постепенно, жизнь, время, ветра истории раскидавшие моих кровных соединяли осколки их рода вновь. Перед моими очами, перед мою душу, эти первые родные, эти первые картины Родины стали дорогими до боли.  Нет, они не вызвали чувств желания жить здесь, на этой земле… Но этот жёлтый пёстрый лужок с тонкой стрелкой колодезного журавля с маленькой, крытой избушкой деда Андрея…Спуск к реке, этот простор поднебесный синий и манящие к горизонту леса… Колодец –Журавль, скрипучий как время… они врастали в меня вызывая новые чувства и желания… и смутное желание вернуться. Вернуться в места, где жили предки… перекрывали все чувства. В памяти, потерявшей беспечный покой , пульсировала жилка у виска: я вернусь сюда к истокам, в  святые места когда, когда получу изъявление времени или  Всевышнего предков рода.
 И вот она Книга жизни уже пишется.. я пытаюсь прикоснуться, понять, оживить, оставить их до боли щемящих  сердце и слёз, дорогих взирающих на меня с небес и помогающих раскрывать страницы их жизни и любви, достоинств, перенесённых страданий и мук. Я пытаюсь всех оживить. Их распятые временем, прахом истории, души. Души вернуть их к истокам на родную намоленную их жизнями и чаяниями Землю.