Валентин Соколов. Судьба поэта

Судьба поэта: размышления о Валентине Соколове

О Валентине Соколове, известном в узких кругах как ЗК, я писал не раз — много, подробно, порой с тем самым усердием, что граничит с графоманией.
Но всякий раз, возвращаясь к его биографии, ловлю себя на мысли, что до конца понять этого человека невозможно: слишком плотной пеленой окутана его жизнь трагедией, абсурдом и невероятной внутренней силой.

Вот что вспоминает Андрей Синявский:
 «Я не знаю другого такого последовательного антисоветчика, как Соколов».
 С ним и с поэтом Юлием Даниэлем они встретились в орловской тюрьме.
 Это определение — «последовательный антисоветчик» — тогда звучало приговором, сегодня же читается как характеристика человека, который до конца оставался верен себе, своему дару и своему неприятию лжи.

Судьба Соколова — это череда арестов, лагерей и психбольниц, растянувшаяся на три десятилетия.
 В 1970 году он получает год заключения за кражу духовых инструментов.
 Абсурд? Безусловно.
Но абсурд этот имеет бытовую подоплёку: жена Соколова работала в Новошахтинском дворце культуры, и, видимо, отчаяние или нужда толкнули его на этот отчаянный шаг.
 Системе же было всё равно — она получила очередной повод убрать неугодного подальше.

В 1972 году — новый срок, пять лет лишения свободы по статье 206, часть 2 (злостное хулиганство).
 Формально — столкновение с милицией. По сути — очередная попытка сломать человека.

Но Соколов продолжал писать.
В 1959 году, находясь в Дубровлаге (посёлок Леплей, Мордовия), он создал стихотворение, которое сегодня звучит как пророчество и как молитва:

Чёрный номер — номер чёрный
Вам на платье
И опять под рёв симфоний
На ладони
Принимаю судьбы ваши,
Понимаю
И дыханьем пальцы ваши
Согреваю
Тише, вкрадчивей рыданья

Скоро зори щедро хлынут
В ваше горе
И растает ваше горе
Да, растает
Что до неба вырастает
Да, растает
Скоро зори щедро хлынут,
Зори! Зори!

1959 г., август, Леплей, Дубровлаг, Мордовия

Эти строки удивительным образом сочетают в себе лагерную беспросветность («чёрный номер») и почти библейское обещание рассвета.
Поэт принимает чужие судьбы в свои ладони, согревает их дыханием — и обещает, что горе растает, что зори хлынут.
 Он пишет это в лагере, среди таких же заключённых, и его голос звучит не надрывно, а удивительно светло.

Десятилетиями Соколова гнобили в тюрьмах, лагерях и психиатрических лечебницах.
Морально его не сломили — он продолжал писать, продолжал верить в «зори».
 Но физически система добилась своего: изоляторы, психотропные препараты, бесчеловечные условия содержания сделали своё дело.
 В 1982 году, после очередного отказа в праве на выезд из СССР, его признали психически больным с диагнозом «вялотекущая шизофрения с антисоветским галлюцинированием» и отправили в спецпсихбольницу, где он и умер от инфаркта 7 ноября 1982 года.

Ему было 55 лет.
Из них 28 он провёл в заключении.
 Цифра, за которой — не просто статистика, а целая жизнь, прожитая наперекор системе.

Размышляя о Соколове, я всё чаще возвращаюсь к его стихам.
 Они остались.
И в них — тот самый свет, который не смогли погасить ни лагерные вышки, ни тюремные психиатры.
 «Скоро зори щедро хлынут в ваше горе». Может быть, сегодня эти зори наконец наступили — хотя бы для его памяти.