Дикая орхидея

Даже в лучшем своём настроении Лена часто посещала парк. Она объезжала цветочный киоск «Дикая орхидея», оставляла позади собачников с питомцами, спускалась по склону холма к ближнему пруду — вдоль берега, по мостику, украшенному разноцветными лентами. Велосипед её подскакивал на кочках, объезжал обломки деревьев, с хрустом перемалывал сучки, издавал задорную трель и тормозил у дальнего пруда, потому что именно здесь пахло травой и грибами, громко квакали лягушки, а сквозь зелёные кроны деревьев небо казалось нестерпимо голубым и бездонным.
Лена и на этот раз выбрала дорогу к пруду, где плескались тишина и покой. Ведь покой Лене требовался позарез, чтобы, любуясь на водомерок, бойко бегающих по водной глади, решить: прощать сестру за головотяпство или наказать и никогда больше не подпускать её к своим любимцам…
Лена работала цветоводом в оранжерее экзотических растений и даже дома на балконе устроила зимний сад, в котором прижились и орхидеи, и бегонии, и филодендроны. Она по миллилитру рассчитывала удобрения, скрупулёзно подбирала питательные смеси, строго по часам поливала. Когда замечала больное пятнышко на стволе растения, исцеляла его со всей страстью ценительницы красоты природы.
Особенно её увлекали орхидеи. Для их благополучия Лена повесила на балконе лёгкие полупрозрачные занавески, рассеивающие солнечные лучи и создающие прекрасный «кружевной» свет. С помощью отца, который сколотил многоярусный стеллаж,  разместила и расположила горшки, подобранные под окрас цветов, и подключила увлажнитель воздуха.
Розовая «Орхидея;бабочка» (фаленопсис), благоухающая ванилью, распускалась в розовом вазоне; фиолетовая дендробиум, похожая на колибри,;—;в фиолетовом; белая каттлея, нежная, как сахарная вата,;—;в белом; коричневая цимбидиум, словно драгоценный опал,;—;в коричневом. И только бордовая Dracula chimaera;—;в чёрном кашпо: Лене нравилось, что верхушки трёх почти сросшихся до половины бордовых чашелистиков продолжаются в виде длинных, почти нитевидных окончаний чёрного цвета,;—;и потому она выбрала чёрный горшок, придающий таинственности растению.
Именно эта редкая орхидея из диких лесов Колумбии, появившаяся у Лены по немыслимой случайности и цвести которой предстояло всего несколько дней, стала предметом ссоры: семилетняя сводная сестра Надя пригласила одноклассниц полюбоваться дивным цветком и в порыве хвастовства сорвала его прямо на глазах опешившей Лены. Злость пронзила сердце девушки. Она стукнула Надю по руке, обозвала её косолапой дурой и, схватив велосипед, выскочила на улицу…
Чем ближе Лена подъезжала к указателю на пруд, тем явственнее сужался лес и звонче щебетали птицы. Впереди показался столетний дуб. Она вспомнила о его мощных корнях, выступающих над землёй, хотела притормозить, но странное серое облако метнулось перед ней — и, вывернув руль, она влетела в кусты.
Оглянулась. Прозрачное существо с распростёртыми руками и в длинном плаще покачивалось на тропинке, напоминая крест, в центре которого крутился и светился сине;зелёный водоворот с таким шумом, что спина Лены невольно взмокла. Воздух вокруг существа вибрировал и делал деревья мягкими: стволы гнулись, не ломались и не переплетались, ветви опускались к земле, выметали из;под трухлявых пней камни и забрасывали их в водоворот, меняющий цвет на фиолетовый. Через секунду произошёл взрыв. У Лены зазвенело в ушах, её подхватила неведомая сила и затянула в воронку.
Её трясло и подбрасывало. Велосипед пролетал над головой, ноги мелькали перед глазами, и казалось, вот;вот окажутся на шее. В один момент Лена увидела собственный затылок с перламутровой заколкой, которая норовила сорваться и растрепать хвост из так аккуратно собранных ещё утром волос. Ветер завывал, усиливаясь каждый раз, когда переворот Лены вокруг себя превосходил акробатический кульбит самого лучшего циркача. Выбив искры из глаз, что;то больно ударило Лену по затылку…
Она пришла в себя от боли в шее и бедре. Оттолкнув какую;то корягу, резко села и тут же расстроилась: ”- Как же я доберусь домой без велика? — подумала она. - Я неизвестно где, и башка трещит. Что за невезуха с самого утра! Не сидела бы сейчас идиоткой с рулём, повесь вчера замок на балконе!”
Погнутый велосипед валялся поодаль, медленно вращая колёсами. Силясь не разреветься, Лена вскочила и топнула ногой.
Роскошные леса на горизонте, высокие горы, бездонное небо казались нездешними. Она толком не могла понять, в чём именно это заключалось, но пронзительная свежая зелень с лёгким курящимся свечением по контуру листвы словно отражала и небо, и солнце, и ещё что;то ускользающее, чего на улицах Петербурга, в котором она родилась и выросла, никогда не замечала, хотя испытывала на работе в оранжерее.
Смахнув с глаз застрявшую в ресницах паутинку, перед собой Лена увидела рожковое дерево и ойкнула: должно быть, она в далёкой стране Испании, и теперь средиземноморское величие станет ей пристанищем на неизвестное время.
Лена обошла ствол, не зная, радоваться или пугаться. Смятение её развенчали приближающиеся песни. Из;за холма показалась толпа людей в национальных костюмах и запряжённые буйволами повозки, на которых стояли альковы с образом какой;то святой.
Смуглолицые мужчины и темноволосые женщины улыбались белозубыми ртами и, что;то выкрикивая, вскидывали руки и головы к небу; буйволы в диковинных серебристых шапках трясли ушами — и вся эта процессия двигалась на Лену. Усатый дородный мужчина с палкой в руке прошёл поблизости от неё, оставив запах табака и горького пота; полная женщина, махнув платком, задела её по плечу; молоденькая девушка, припевая и притопывая, повернулась вокруг своей оси и толкнула Лену — и никто из этих людей даже не взглянул на Лену. Когда же буйвол обдал девушку жарким дыханием и ударил хвостом, Лена отшатнулась и осознала, что невидима для процессии.
Она подняла покорежённый велосипед и пристроилась к чужому миру, чужим людям, чужим песням. Временами звучало: «Вива ла Рейна де ла Марисма!»
Едва вникая в торжественность мероприятия, Лена вдруг вспомнила, как однажды, когда ей было семнадцать, она заболела ангиной, а пятилетняя Надя не отходила от её постели и с каким;то детским отчаянием голосила припев песни «Пусть всегда будет солнце». Лене до оскомины надоели завывания, она прогнала сестру — тем более что не питала к ней расположения, ведь отец после смерти мамы привёл в дом новую женщину и вечно сопливую девчонку, даже не спросив её.
Надя расплакалась, но спустя время, мило шепелявя, промурлыкала через закрытую дверь:
— Пушть всегда будет Лена, пушть всегда буду я.
И Лена растаяла, позвала её и страстно прижала к себе, ломая голову, почему для увеселения сестры выбор Надюшки пал на эту песенку.
Процессия, растянувшаяся на сотни метров, обогнула холм с большим кустом с красными благоухающими цветочками и пошла по прямой каменистой дороге. Лена не отставала: камушки залезли ей в сандалии, но это не доставляло ей неудобств. Слушая сладкозвучные песни и восхваления местной праведнице, она загорелась желанием быстрее вернуться домой.
— Вива ла Рейна де ла Марисма! — прокричал у её уха статный мужчина.
— Да здравствует королева болот! — кто;то за её спиной выкрикнул на русском.
Лена обернулась. Одинаково смуглые, улыбчивые люди либо говорили на испанском, либо пели. Заметив красный цветок на спортивном костюме девушки с рюкзаком, Лена обрадовалась и поспешила к ним:
— Всё;таки здорово, что нас занесло именно сюда, — произнесла голубоглазая путница с ровным красивым загаром.
— Сколько мы уже идём по жаре? Километров десять. Это всё интересно, но пора бы прийти куда;нибудь, — пробубнил парень с облезающей кожей на носу.
— Посмотри на этих людей. Они готовы идти со своей Богородицей ещё столько же — от рассвета до заката.
— Обязательно пешком?
— Паломники всегда идут пешком. Ты не знал? Везут еду, праздничные костюмы и украшения для статуи Мадонны.
— Ты не говорила, что это до вечера. Не забывай, нам надо успеть на автобус.
— Раз мы здесь, то дойдём до конца. Это такое чудо! Только представь: когда;то изваяние Богородицы нашли в дупле дерева на болотах реки Гвадалквивир — и с тех пор поклоняются ей.
— Как, как? Гвалкивир, Гвадалвир…
— Гвадалквивир, — засмеялась девушка.
— О, чудо, чудо! Ты видела это собственными глазами? Нет. Я тоже нет и признаю только факты.
— Ты прагматик, а здесь люди живут верой. С XV века Мадонна дель Росио считалась покровительницей Альмонте. Эх ты, ещё путешественник! Мадрид никуда не денется. Не отставай!
— Скорее бы уже… — сказал парень удручённо и вдруг опять громко выкрикнул: — Да здравствует королева болот!
Но и они не заметили Лену, хотя она поздоровалась и попросила указать путь до города. Пререкаясь, пара пошла дальше, а Лена решила, что раз её никто не видит, то смысла тащиться за паломниками нет.
Она взобралась на очередной холм и глянула вдаль, где в зелени деревьев раскинулся какой;то город. Присев на землю, чтобы вытряхнуть камни из обуви, она почувствовала, как её сморило. Лена легла на спину, взглядом окунулась в залитое солнцем небо и уснула.
Сон во сне
Её обступило стадо блеющих овец: одна из них легла у головы, другая прижалась к руке, третья умостилась у ног. Лена оказалась словно под тёплым одеялом и, враз утратив все смыслы, ни о чём не думая, чувствовала, как состоит из того, что её окружает: она и овца, и дерево, и земля, и воздух, и море, и горы. Другого смысла, кроме как быть всеми сразу, она не находила — и потому разнежилась. Запахи меда и парного молока  будоражили нос и бабочки    крылышками касались ее лица, от чего кожа покрывалась приятными мурашками.
Лена потеряла счёт времени. Приоткрыв глаза, удивилась радужному сиянию над деревьями и лику Богородицы, расположенному в его центре. Лена всматривалась в обласканное солнцем видение и замерла, когда Богородица протянула к ней руки, в которых прямо на глазах распускалась орхидея Святого Духа, красотой напоминавшая белых голубок.
Лена раскрыла ладони — две голубки слетели с цветка и опустились на её пальцы. Она до мельчайших деталей рассмотрела крылья, изящные головки и клювы: всё выглядело как настоящее — воплощение любви и сердечности. (Лена даже в тех оранжереях, в которых бывала, никогда не встречала этот вымирающий вид орхидеи.) Подтверждая свою фантастичность, голубки захлопали крыльями и поднялись в небо, а Богородица исчезла в воздухе…
Пробуждение
Лена пришла в себя и потёрла шишку на лбу. Во рту стоял привкус крови, саднила губа. Наткнувшись в кармане рубашки на денежную карточку, она достала бумажный платочек и приложила к ранке.
Поискала глазами велосипед. Он с вывернутым колесом лежал в кустах и блестел гнутой рамой. Посмотрев на часы на руке, Лена отметила: с момента падения прошло всего;то пятнадцать минут. Она подняла «стального друга» и покатила на выход из парка.
У киоска «Дикая орхидея» прислонила велосипед к стене и зашла в магазин. Ей не пришлось долго выбирать: концентраты для орхидей продавались в большом ассортименте. Памятуя, что растениям требуются удобрения с повышенным содержанием азота и фосфора, Лена оплатила несколько бутылочек.
Внимание её привлёк цветочный контейнер с аккуратными розовыми разводами — такими же яркими, какими окрашивалась в момент цветения её орхидея фаленопсис, тем самым вызывая восторг у Нади. Лена немного поговорила с продавцом о способах размножения цветов, докупила грунт с кусочками коры, древесным углём и кокосовыми волокнами, спрей для листьев, сложила покупки в пакет и вышла на улицу.
В груди загорело, когда она увидела взволнованную Надю. Девочка теребила рукав белой блузки и всматривалась в людей. Лена подошла незаметно, приобняла сестру за плечи. Та обернулась и просияла припухшими от слёз глазами. Реснички её подрагивали, она переминалась с ноги на ногу и хотела что;то сказать.
Лена потрепала Надю по  кудрявым волосам, погладила щечку, потом поцеловала.  Взяв за руку, сказала:
— Теперь у тебя будет свой цветок. Научишься ухаживать за ним, поливать и подкармливать. Пойдём домой, вынем фаленопсис, разделим, срежем верхушку, оставим несколько листочков и воздушных корней. Потом посадим в розовый горшок. Поставишь его на нижнюю полку на балконе. Там светло, и цветку будет комфортно. С добрыми руками у тебя вырастут такие же необычные орхидеи, как у меня. Главное — люби их, и они ответят взаимностью.
Надя уткнулась в живот сестре и заплакала.