Жизнь прекрасна. гл. 2

                Глава 2.

Артем сразу узнал Александру, как только ее черный «Майбах» вкатился на парковку, водитель вышел, открыл заднюю дверь, и она по-кошачьи неторопливо и грациозно вышла из машины. Огляделась по сторонам, ее ленивый взгляд скользнул и по нему, но не задержался. К ней тут же направились другие женщины, которых он лицезрел чуть ранее. Дамы обнялись, имитировали соприкосновение щек, посылая в воздух пустые поцелуи, и о чем-то радостно защебетали. Лерин водитель, высокий здоровенный коротко стриженный парень, достал из багажника большой букет длинноногих пурпурных роз, к ним маленький бумажный пакетик, очевидно с подарком, и застыл в ожидании дальнейших указаний.  Поскольку дамы стояли совсем недалеко от Артема, в каких-то десяти, пятнадцати метрах, у него была возможность внимательно рассмотреть Сашу. Прическа с одной стороны короткая, почти мальчишеская, с другой с правой стороны удлиненные пряди ассиметрично опускались до подбородка. Волосы светлые, а у корней темноватые. Голову держала гордо, но одновременно вполне естественно. Мягкая линия губ, ненавязчивый розовый цвет помады, аккуратный носик, изящная стройная шея, чуть заостренный подбородок. Черная блуза, вырез приоткрывает небольшую упругую грудь, поблескивает цепочка с каким-то украшением, обтягивающие черные брюки, подчеркивающие талию, плоский живот и довольно узкие бедра, черные туфли, в руке клатч в том же цвете. Тонкие пальцы унизаны кольцами, поблескивающими бриллиантами в рассеянных листвой солнечных бликах, на запястье цепочка белого металла с какими-то подвесками. Во всем присутствовала тщательно выверенная небрежность, можно даже сказать легкая ветреность, что в целом выглядело весьма мило и трогательно. Да, еще ее брови, их тонкая линия была изящна. Почему-то некоторые женщины предпочитают их делать их как можно шире, что вызывало у него улыбку.
Наговорившись, подруги направились ко входу в ресторан. Сашин водитель следовал за ними по пятам. Артем сделал шаг в сторону и тихо поздоровался. Дамы удивленно на него посмотрели, но ответили. Саша, оказавшись совсем рядом, тоже взглянула, на мгновение дольше, чем первый раз при выходе из машины, но удостоила лишь едва заметного кивка, зато одарила запахом духов, чуть терпким, чуть сладковатым.  Вблизи она показалась еще стройнее, загорелее, ее кожа была цвета оливкового масла, и лишь на шее проглядывала голубая жилка, да несколько морщин в уголках глаз выдавали ее возраст – пятьдесят с небольшим. Следовавший за дамами водитель посмотрел на Артема цепким, подозревающим все и вся взглядом, но поспешил войти внутрь.  Артем постоял еще немного и последовал за ними.
Дамы уже расселись за столом и были удивлены при появлении Артема.
— Вот тот самый, мой друг Тема, о котором я рассказывал и специально пригласил для вас. – Громогласно провозгласил отец Михаил.
Барышни поняли, что Артем с ними поздоровался на входе в ресторан не просто так. Удивление сменилось любопытством.
— Это Юля! – Отец Михаил показал на аппетитную «вдовушку». – Света! – Так звали брюнетку. – Это Саша! – Можно было и не представлять.
- Леди, мое почтение! – Артем прижал правую руку к сердцу, поклонился дамам. Отец Михаил похлопал по спинке стула рядом с собой. – Садись, Тема!
Таким образом и расселись: батюшка с женой Лизой и Артем с одной стороны, три подруги с другой. Саша оказалась напротив Артема.   
Сперва в ход пошло шампанское, прозвучали здравицы в честь именинницы. Артем тоже пригубил бокал, все-таки он был за рулем. Дамы ощущали в его присутствии некоторое смущение, оно витало в воздухе. Но алкоголь делал свое дело. Женская часть компании слегка расходилась, раскрепощалась. Артем лишь поддерживал непринужденную беседу. Шампанское уже было выпито, на столе появилось вино. Менялись закуски. Артем краем глаза наблюдал за Сашей. Да и она изредка бросала на него взгляды, заодно быстрее всех избавилась от смущения, если оно вовсе у нее было. Женщина – загадка, но очень красивая и обаятельная.
- Эй! – Саша подозвала официанта. Тот подскочил моментально. – Принеси мне рюмку текилы. Серебряной, не золотой. Не перепутай!
Подруги закивали. – И нам!
- А вы? – Саша в упор посмотрела на Артема. Ее серые глаза были бесстрастны.
- Я, извините, пас.
- Не любите текилу?
Пожал плечами.
- Положа руку на сердце, никогда не пробовал и особо не стремлюсь. Самогон из кактусов как-то не вдохновляет. Но это не главное, сегодня я на машине, поэтому воздержусь.
- Понятно. – Кратко резюмировала она. – В другой раз.
- Тщу себя надеждой.
После текилы разговор дам стал более оживленным. Начались перешептывания. Артем переговаривался с отцом Михаилом. Батюшка пояснил ему кто есть кто. «Вдовушка» Юля действительно оказалась вдовой. Муж у ней когда-то ходил в бандитах, так что судьба предсказуема – был застрелен. Брюнетка Света оказалась женой владельца автосалонов. Про Сашу отец Михаил не смог сказать чего-то конкретного:
- У нее много разных бизнесов – фитнес залы, салоны, магазины…, что-то еще… Не вспомню.   
 Артем в пол уха прислушивался к женским пересудам. Жена владельца автосалонов полюбопытствовала у «вдовушки».
- Вижу у тебя новый водитель?
- Да! – Закивала.
- Одолжишь? Хочу на Кубу прокатиться в компании.
- Ой, не езди с ним. Ни рыба, ни мясо.
- Что так?
- Да, ничего. В постели еще так себе, на троечку, в остальном никак.
- А что тебе до остального?
- Поговорить не о чем.
- Тебе что философ нужен на пляже?
- Нет, но хотелось бы что-то еще кроме секса… А у тебя, Сашка? Тоже вижу парень новый. Крепкий на вид…
- Ничего не могу сказать… - Александра чуть покосилась в сторону Артема, слегка нахмурилась. Было заметно, что вопрос ей неприятен. Повторила. – Ничего не могу сказать, работает второй месяц.
- Одолжи, я опробую. – Не унималась «вдовушка» Юля.
Саша снова бросила мимолетный взгляд на Артема, но он продолжал делать вид, что увлечен беседой с батюшкой.
- После поговорим! - Жестом продемонстрировала, что разговор на эту тему исчерпан.      
Снаружи с летней площадки донеслась танцевальная музыка. Вся компания решила перебраться на воздух – дамы захотели танцевать. Горячее было велено подавать к новому столу. Официанты засуетились, собирая остатки закусок, вино и прочую снедь. Пока суть да дело, ансамбль играл что-то быстрое, барышни убежали танцевать, а отец Михаил с Артемом уселись за выбранный столик и продолжали неторопливо беседовать. Дамы вернулись раскрасневшиеся и довольные. Заиграла узнаваемая мелодия – Джо Дассен «Если б не было тебя…». Артем посмотрел в упор на Сашу и произнес:
- Александра Владимировна, вы мне окажете честь и позволите пригласить на танец?
В ее глазах промелькнуло удивление – откуда знает отчество, но улыбнулась в ответ.
- С удовольствием!
Они вышли на танцпол. Артем взял ее руку в свою, а другой чуть коснулся талии. 
- А вы совсем не изменились… - Ее брови чуть поднялись в искреннем удивлении.
- Мы встречались раньше?
- Это было довольно давно. Та встреча была мимолетная и единственная.
- А где?
- У вас в офисе на Петроградской, на профессора Попова.
- Правда? Слушай, давай на «ты». Так проще.
- Никаких возражений!
- Итак, Артемий, а по какому поводу встречались?
- Прости меня, пожалуйста, я не люблю, терпеть не могу, когда меня называют Артемий при обращении на «ты». Как угодно – Артем, Тёма, Тёмка, или по фамилии – Сретенцев.
- Почему? – Она снова искренне удивилась.
- Я много лет прожил там, - он мотнул головой, - за границей. Там все обезличено, все притворно: улыбки, слова, а за всем пустота и безразличие. Как у Розенбаума: «Мон шер ами, мы здесь с тобой Мишели, здесь нет Отечества и отчеств тоже нет».
- Тогда можно я буду называть тебя Артемом или даже Тёмой?
- Я буду очень рад и признателен.
- Договорились! Так как мы встретились?
- Ты то ли купила, то ли собиралась купить некие помещения на Старом Невском. А меня тебе рекомендовали, дабы я осмотрел их и высказал свое мнение как инженер.
- Да… - Слегка наморщила лоб. - Я что-то припоминаю, но я отказалась от той покупки…
- Вот поэтому мы больше и не встречались… Но ты абсолютно не изменилась, за исключением, пожалуй, прически.
- А какая у меня тогда была прическа?
- Светлые волосы, стянутые в тугой хвост. А сейчас у тебя что-то вроде боб каре или каре боб. Верно? Могу ошибаться. – Она звонко рассмеялась.
- О-о-о! Похоже ты разбираешься в женских прическах?
- Очень поверхностно.
- Тем не менее. А что ты еще можешь вспомнить?
- Тебя возили на черном БМВ, и за тобой следовала такая же машина с охраной. Сегодня я заметил, что охраны, кроме водителя не было. И вместо БМВ Майбах.
- Другие времена! А что еще помнишь? Обо мне?
- Что покупка этих помещений на тот момент была не столь интересна для тебя.
- Каким образом ты это понял?
- Ибо твои мысли были далеки от сего предмета обсуждений.
- Возможно. - Чуть наморщила лоб. -  но все-таки обо мне?
- Стройна, изящна, одета изысканно… Я и говорю, что ты не изменилась.
- Н-да. Интересно. А ты наблюдательный…
- Как бы профессия обязывает – смотреть на людей, запоминать какие-то особенности, поступки, слова, одеяние и прочая, и прочая…
- А что ты еще можешь сказать про меня?
Музыка закончилась, но они продолжали стоять на площадке.
- Хм. Ты очень красивая женщина. Ты великолепно одета. С огромным вкусом. У тебя изумительные глаза, но…
- Что за «но»?
- В них присутствуют «льдинки». Ты привыкла не особо доверять людям. Издержки бизнеса, я так полагаю. Иначе нельзя.
Снова зазвучал Джо Дассен, на этот раз это был «Салют», и они продолжили танец.
Она молчала, слегка отведя голову в сторону и искоса смотрела на него. Улыбка не сходила с ее губ. Саша ждала продолжения. 
- А вот сейчас льдинки исчезли…
- И что осталось?
- Прекрасные серые глаза, в которых вот-вот вспыхнут звездочки или искорки.
Она расхохоталась.
- Ну ты и сказочник!
- Есть немножко. Я, скорее, как среднеазиатский акын – что вижу, о том и пою.
- Продолжай!
- Начнем с внешности?
- Давай!
- Ты обаятельная, очень красивая, стройная, ухоженная, элегантная, женственная. И у тебя есть то, что обычно приписывают француженкам – излучение, шарм…  Перейдем к внутреннему содержанию?
- О! Рисуй! – Она постучала кулачком ему по груди
- Предполагаю, что ты рано встаешь… Не с рассветом, но рано, ибо твой день уже распланирован. Наверняка сперва фитнес, а потом бизнес. Организованная, ответственная, гибкая, но одновременно принципиальная, решительная, временами тверда, как кремень, временами жесткая, быстрая, коммуникабельная, прекрасно поставлена речь, обладаешь чувством юмора, рассудительная, эрудированная, уверенная в себе, уравновешенная и эмоционально устойчивая.
- Ну насчет последнего ты погорячился. Но мне нравится ход твоих рассуждений, ты, и правда, сказочник…
- Может слегка… - протянул Артем. – В общем, очаровательная, справедливая, временами стервозная…
Она звонко рассмеялась, ткнула его пальцем в грудь. – Резюме правильное! А теперь, давай-ка про себя поведай! Ты действительно пишешь?
- Пишу… - Артем покивал головой.
- О чем?
- Сложный вопрос, и нет готового ответа. Проще перечислить то, что было написано, опубликовано. А то, что сейчас в работе… Не знаю, что выйдет – рассказ, повесть, роман…
- Хоть намекни о чем.
- О людях - наших современниках, человеческих отношениях… О мужчинах и женщинах…У меня нет четко продуманной фабулы, то есть пока предварительно определены основные действующие лица и какие-то ключевые события. Соответственно, сюжет только вырисовывается, мотивы, эмоции, взаимосвязи лишь осмысливаются, пока что они витиеваты, запутаны и самому себе до конца непонятны.
- Как интересно… - Протянула она.
- Не могу сказать – интересно или нет. Не мне судить, а читателям и, что важнее издателям, которые все решают на книжном рынке. Бизнес, как в Голливуде. Первая неделя продаж, вторая, третья и так далее. Если товар пошел, моментально следуют дополнительные тиражи. И по той же схеме продаж. Талант здесь ничего не решает, сплошная коммерция, и тривиальная удача автора, приглянувшегося издателям. Потом, коль увидят, учуют коммерческую выгоду, могут и сериал снять.
- А ты занимался бизнесом?
- Было дело. Но считай, что ушел оттуда.
- Почему?
- Почему… У меня есть собственные внутренние проблемы или недостатки, смотря с какой стороны смотреть.
- О! Это еще интереснее! Можешь назвать?
- Легко! Совесть и обостренное чувство справедливости.
Музыка снова стихла, но пара оставалась на площадке. Ансамбль продолжил с творчеством Джо Дассена. Зазвучал «Люксембургский сад».
- Серьезно?
Он ощущал некую растерянность, даже робость, одним словом, эйфорию, мурашки по спине, возбуждение от близости женщины, от пуховой легкости ее руки, лежащей на ладони, от касания тел. Но робость порождала вдохновение, он следовал ему, как композитор, которому внезапно послышалась мелодия, поэту – рифма, писателю – неожиданный поворот сюжета, и все они торопятся перенести это на бумагу. Дабы скрыть внутренние волнительные ощущения был единственный способ – говорить, говорить, говорить… Потом он даже вспомнит, что по-научному подобные чувства называются «фриссон», что-то из психо- нейрофизиологии, биохимия… 
- Увы!  Ведь даже если не возникнут сомнения, что что-то не так делаешь, а со временем их становится еще меньше, они покрываются густой плесенью надежды – ведь кто-то поступает еще хуже, ведь в прошлый раз сошло с рук и ничего, и, в конце-то концов, есть же отпущение грехов, разорвать эту паутину поможет твоя совесть. Она подаст голос и не примет никаких объяснений, оправданий, заискиваний. Совесть заставит сказать правду самому себе, раскаяться, если совершил дурной, дурные поступки и принять единственно верное решение, чтобы искупить этот грех. Но при этом надо ответить еще на один вопрос: «Тем ли идеалам ты служишь?». Ведь есть и другая совесть, другая правда, которая все искажает, переворачивает с ног на голову, превращая Добро во Зло, белое в черное, искренность в лицемерие, возмездие в месть. Правда у каждого своя, но истина едина, ибо она складывается из цепи поступков или слов, превратившихся в действие. И здесь в силу вступает закон равновесия Добра и Зла, что есть высшая справедливость. В тебе должно победить Добро, потому что в ком-то побеждает Зло. Добрых людей больше, чем плохих, злых, но Зло всегда тяжелее. И то и другое живут в душах человеческих. Добро невесомо, как воздух, как солнечный луч, а Зло – камень грехов, чем их больше, тем он тяжелее. Один мерзавец против сотни, тысячи хороших людей. Почему? Потому что Зло тяжелее. Но тысяча хороших людей не может противостоять одному - у него есть меч, а у них его нет. Тогда должен выйти тот, кто сильнее мерзавца и победить его, как Давид Голиафа. Добро легче зла, но сильнее, потому что несет в себе свет истины, раскрывающей мрак, в котором таится Зло. Но нужно не только самому прислушиваться к голосу совести, но помогать найти утраченное чувство веры в справедливость другим людям, исправлять и спасать их представление о ней, заставить испытать страх и раскаяние за содеянное, чтобы всегда количество добрых людей превышало тех, кто продал свою душу Злу - сатане. Если все будет наоборот, значит, впереди нас ждет Апокалипсис.
Саша всегда умела держать ситуацию под контролем. Но сейчас, когда их руки соприкасались, а музыка обволакивала, когда она ощущала его пальцы на талии, а свои на мужском плече, это пугало и одновременно притягивало. Биохимия… Но женщина всегда мудрее, спокойнее, хотя, как иногда хочется броситься в водоворот чувств, и, черт с ним, что из этого получится… Но приятно, провалиться мне на этом месте! Буду просто наслаждаться. Притягивал мужской запах древесно-дымный, с тонким изящным шлейфом, с его пьянящими и свежими оттенками. Твердость и одновременная легкость голоса, тембр, речь, ее стиль, с выверенностью оборотов, четкой пунктуацией, все этих точек с запятыми. Ощущалась сила, не юноши, но взрослого мужчины.      
Музыка вновь прервалась на паузу и продолжилась. Тот же Джо Дассен с «Индейским летом». Ансамбль словно им подыгрывал, одна медленная мелодия сменяла другую. 
- Сказано: «Нет ничего быстрее мысли человеческой…» Есть! Подумать еще не успеешь, как совесть подаст первый сигнал опасности быстрее скорости света, ибо это не вспыхнувшая лампочка - рефлекс для собаки Павлова, а всего лишь биение собственного сердца, ускорившего или, наоборот, замедлившего ход часов жизни. Мысль вторична, ибо сигнал подает душа, а не разум.
Можно ли собственной шкалой нравственных ценностей определить подлость другого человека? В чем главный смысл подлости? В том, что тот, кто обладает ей в полной мере, живет, выживает, растет за счет другого. Можно! А как иначе?
Он по-прежнему чувствовал скользящие прикосновения ее груди, бедер… Чтобы скрыть свой потаенный восторг, продолжал. Ей это нравилось.
- Твои мысли и поступки зависят только от твоих нравственных ценностей. Они, внешне подверженные разуму, на самом деле, не связаны с ним, даже если ты внушил их себе и теперь ожидаешь нечто приятное. Можно обмануть других, можно промолчать, скрыть свои непристойные мысли от них, но обмануть свою совесть невозможно! Останься один на один с ней. В лесу, в поле, в сутолоке улиц, в храме перед иконой… где угодно, лишь бы отрешиться от мира, и ты услышишь ее. Упреки молчаливы, но неотступны. Говорить будешь ты сам – она заставит. Нет, не правду, ибо в своей правде ты попытаешься витиевато объясниться, а истину, которая призовет сама к раскаянию, если совершил или удумал что-то плохое, и подскажет то решение, которое поможет воздержаться или искупить грех. И сразу полегчает. Уходи почаще говорить со своей совестью. Но не мучайся, не превращай в болезнь или страсть, не представляй себе совесть израненной рукой, которую нужно лелеять, холить, бережно поддерживать и оберегать. Осуждая себя, лишь сожалей о недостаточности еще свершенных добрых дел, убеждай в твердости своего намерения сделать больше, тогда обретешь решимость, разгонишь сомнения, уныние, тоску. Осознай и переживи заново собственные моральные обязательства, отчитайся в своих поступках, прими на себя вину, если это необходимо, но выполняй свой долг дальше – держись своих нравственных ориентиров. Хотя бы перед самим собой! И ты поймешь, что она есть. Совесть! Знаешь, я иногда захожу в церковь. Это может случиться в любой христианской стране. В католической, протестантской, православной… Просто пообщаться с Богом, то есть с Совестью…
Ее голова приятно кружилась, ощущался легкий трепет внизу живота, жар, заливающий лицо, Саша отвела голову чуть в сторону, надеясь поймать хоть капельку прохлады майского ветерка. Увы…
- Ох, что-то я разговорился. Этакий эгоистичный монолог Гамлета. Мы с тобой уже танцуем третий или четвертый танец. Хотя звучат прекрасные мелодии. Прямо вечер Джо Дассена или Тото Кутуньо.
- Тото Кутуньо? Мне казалось это именно Дассен.
- Верно! Исполнитель он, а автор музыки Кутуньо. В любом случае прошу меня извинить, что позволил себе так неоправданно долго завладеть твоим вниманием. Можно сказать, похитил тебя, оторвал от всех, от именинницы, от подруг.    
- Мне очень приятно и интересно с тобой общаться. Ты…, - она слегка замялась, - необычный человек. Пожалуй, я впервые общаюсь с таким.
- Надеюсь, не пожалеешь. А твои подруги уже давно за нами наблюдают, и даю голову на отсечение, обсуждают.
Последняя мелодия закончилась.
- Пускай! – Лера махнула рукой. – Впрочем, пойдем чего-нибудь выпьем.
Они направились к столу навстречу любопытным взглядам дамской компании, устремившейся снова танцевать. Ансамбль играл что-то быстрое.   
- Конечно. Я составлю тебе компанию. Водой.
- Почему водой?
- Я же за рулем. – Напомнил. - И свой бокал шампанского пригубил пару часов назад. С учетом нашего хлебосольного стола, - Артем обвел рукой, - все уже выветрилось.
- Точно, я забыла. Не буду тебя склонять и обольщать.
- Обольщать можно сколько угодно.
- Неподдающийся?
- Напротив, согласный. Тем более…
- Что?
- Вижу искорки в твоих глазах. – Смех ее прозвучал серебряными колокольчиками.
Саша чуть повела взглядом в сторону, как тут же словно из-под земли возник официант. По скорости обслуживания было понятно, что и персонал привык, и она привыкла – ее принимали всегда и везде по высшему разряду.
- Что-нибудь желаете? – Официант наклонился угодливо.
- Рюмку текилы. Серебряной. – Кивнула ему.
- Одну? – Официант вопросительно посмотрел на Артема. Он подтвердил.
- Да, одну. Для дамы.
Заказ был исполнен незамедлительно. Все как положено – охлажденная рюмка, соль на ободке, долька лайма. Они чокнулись, он стаканом с водой, она текилой.
- У меня к тебе просьба.
- Слушаю.
- Сейчас твои подруги напляшутся, а я попрошу тебя отпустить меня ненадолго. Покурить.
- Ха, и оставить меня на растерзание? – Чуть прищурилась с ехидцей.
- Ну им же не терпится…
- Ладно, так и быть отпускаю. Нет, передумала, пойду с тобой покурить. Пусть помучаются.
- Ты куришь? – Удивился.
- Иногда. – Она достала свой клатч, выудила тонкую пачку сигарет, покрутила в руке. – Пойдем. – Поднялась, поманила пальчиком.
Отец Михаил усмехнулся и напутствовал:
- Иди, Тема, иди!
Ее шофер тут же заметил их и вышел из машины. Но Сашин отрицательный жест рукой, вернул его на место. Артем поднес зажигалку, чиркнул, прикрывая трепещущий огонек рукой, прикурили. Воцарилась тишина, нарушаемая приглушенными зарослями зелени звуками двигающихся машин. Спустя какое-то время Саша спросила:
- Почему ты замолчал?      
- Не знаю. – Пожал плечами. - Я просто наслаждаюсь тем, что ты стоишь рядом. Иногда можно продолжать общение в молчании. У тебя такого не случалось? Сидеть, стоять рядом с тем человеком, который тебе интересен, который дорог…
Саша не ответила. Подумала про себя – «Давняя встреча…, и вот сегодняшний вечер… Хватит!» - Одернула сама себя – «Ты не восемнадцатилетняя девчонка! Ишь, закружилась голова!». – Но чувство неги не отпускало.
  Здесь было заметно прохладнее, на танцполе не ощущалось, он был защищен со всех сторон густой зеленью. Да, черемуха не напрасно зацвела. Саша поежилась, и Артем, не спрашивая ее, снял пиджак и накинул на ее плечи. Удивленно посмотрела, но хранила молчание.
- У тебя было много женщин в жизни? – Прозвучал неожиданный вопрос.
- Много или мало не знаю. Но, конечно, были. А ты всегда так?
- Так это как?
- Прямо и неожиданно. Да, забыл еще про один свой недостаток. Ставлю женщин на пьедестал, ибо вы богини. – Снова смех прозвучал колокольчиками.
- Это простительно. - Саша поикала куда бы выбросить окурок, Артем забрал его у нее, отнес выбросил в урну. Они вернулись в зал. В помещении она с благодарностью вернула ему пиджак. 
Больше никто не танцевал и небольшой банкет завершился через пару часов. Все вышли на улицу для прощания. Дамы рассаживались по своим машинам. Артем проводил Сашу. Водитель уже ждал, распахнув дверь и настороженно поглядывая на него. Александра обернулась, чуть наклонила голову, и непокорная прядь выскользнула и прикрыла ее глаза. Она протянула руку:
- Дай мне твой телефон.
Артем замешкался на мгновение, достал требуемое из внутреннего карман и отдал. Саша быстро включила телефон, набрала номер, подождала, когда в ее клатче проиграет мелодия, нажала «отбой», сделала запись в своей адресной книге и вернула.
-  Позвони, когда захочешь…
- Позвоню. – Он кивнул. – Когда, в какое время удобнее, ты же, уверен, все время занята?
- В любое. Если я не смогу ответить по какой-то причине, то я увижу, что это ты звонил. Твой номер теперь у меня есть. – Саша постучала пальчиками по сумочке.
- Ну что ж…, - Артем развел руками, - я лишь должен поблагодарить тебя за столь удивительно приятный вечер, что ты мне подарила.
- Это ты мне его подарил. – Сказала она чуть слышно. Порывисто обняла и быстро поцеловала в щеку. Скользнула в машину, водитель аккуратно захлопнул дверцу и направился на свое место. Затемненное стекло опустилось, Саша смотрела на него и улыбалась. Артем прижал правую руку к сердцу и поклонился. В ответ она подняла руку и пошевелила пальчиками. Майбах плавно тронулся с места.
Она не успела еще отъехать, как зазвонил телефон. Юля была первой.
- Подруга, да ты никак запала на гостя нашего батюшки?
Саша вздохнула.
- Что значит «запала»? Артем весьма интересный человек, с удовольствием пообщалась.
- А мне показалось нечто большее, чем просто интерес.
- Креститься, когда кажется. – Ответила более резче чем хотелось. – Хороший вечер, хороший собеседник. Что здесь такого необычного?
- Да ты с ним весь вечер протанцевала!
- И что с того? Да, мне понравился этот мужчина! Ты удовлетворила свое любопытство? – Сказано было уже с явным раздражением.
- И ты продолжишь с ним общение? – Это уже начинало серьезно Леру злить. Подумалось – черт бы взял этих баб.
- Посмотрим. Поживем – увидим. И это не только от меня зависит. От него тоже.
- Да, ладно, брось. Что мы не видели, как он с тебя глаз не сводил. Только что слюни не потекли…
- Всё! Точка! – Лера уже окончательно разозлилась. – Давай завтра поговорим. Несмотря на хороший вечер, у меня был непростой день. Я устала. Пока. – Она отключилась.
Телефон зазвонил опять. Теперь Светка. О, Боже, подумалось, но ответила, намереваясь как можно скорее закончить разговор. Хотелось побыть одной. Что-то волновало душу, что именно было непонятно, необъяснимо самой себе.
Артем выехал последним со стоянки. Включил музыку. Запел Тото Кутуньо «Я – итальянец». Артем усмехнулся – забавное совпадение.