Ходячие мертвецы. Судная ночь Лос-Анджелеса

Часть 1


В средней школе имени Пола Уильямса начался учебный день. Парковку забили автомобили. Автобусы подвезли учеников. Едва солнце успело улыбнуться Лос-Анджелесу, в коридоре перед досмотровым пунктом столпилась очередь.

Каждый проходил металлодетектор. Полицейское управление создало подразделение для защиты детей. Никого не удивляло присутствие ребят в тёмно-синей униформе со значками и тактическими ремнями для ношения спецсредств самообороны и огнестрельного оружия. Но странность не могла ускользнуть мимо глаз преподавателей и учеников.

Силы безопасности увеличили количество сотрудников в учреждении. Достаточно бросить взгляд на парковку, чтобы увидеть три Форд Виктории с надписями на дверях «служить и защищать». Улицу патрулируют два офицера. Двое дежурят на рамках металлодетектора и досматривают школьников, когда система издаёт писк. Пара других копов расхаживает по этажам. Если учесть гражданских невооружённых охранников, можно подцепить паранойю.

— Ничего себе. Парни, почему вас так много? Я работаю здесь десять лет, а столько офицеров вижу впервые, — заговорил преподаватель, пройдя через рамку. — Случилось что-то серьёзное?

Офицер Хэндерсон, темнокожий патрульный с короткой причёской, прочитал в глазах мужчины испуг.

— Не волнуйтесь, сэр, вам ничего не угрожает.

— Не угрожает? Тогда зачем нам шесть полицейских и четыре охранника?

— Обычные меры безопасности. Не отвлекайте нас от работы, — сказал Хэндерсон.

— Вы к войне готовитесь? — не отставал преподаватель.

К преподавателю подошёл высокий мужчина в деловом костюме. Судя по бейджику — директор, Арт Коста. Арт сказал учителю не приставать к офицерам и извинился перед Хэндерсоном за чрезмерное любопытство коллеги.

***

— Чего такой мрачный, Кельвин? — улыбнулся офицер и легонько толкнул плечом напарника.

— Сам как думаешь? У нас должны были быть выходные. Не нравится мне эта ситуация с переходом на усиленный вариант несения службы. Жена скандалит, что я пропускаю день рождения сына.

— Зато мы заработаем больше. Дополнительные часы оплачиваются. Забыл, Кельвин?

Кельвин похож на бульдога — такой же толстый и угрюмый, словно каждое движение доставляло боль. В сорок он повидал эту жизнь и устал, поэтому часто напоминал начальству и коллегам: этот год последний перед выходом на пенсию.

— Лучше бы я отдохнул дома в кругу семьи, — пожаловался толстый полицейский.

— Это понятно. Но везде следует искать плюсы, иначе так до депрессии можно дойти, — сказал Хэндерсон, вспомнив статистику офицеров, которые упали до алкоголизма после выхода в отставку. — Кстати, не только нас вызвали на службу. Я слышал, департамент полностью мобилизовывает подразделения, даже резервистов вызывает. Также правоохранительные агентства в Лонг Бич, Санте-Кларите, Глендейле и в других городах приведены в полную готовность. Сотрудникам департамента шерифа и калифорнийского дорожного патруля тоже приходится объясняться перед своими жёнами за отсутствие, — отрапортовал патрульный.

Прозвенел звонок на уроки. В коридорах стало спокойнее. Но в ушах стоял шум от десятка голосов. В образовательных учреждениях работать тяжело. Не верьте копам, которые рассказывают о том, как трудно патрулировать гетто в южном Лос-Анджелесе. Хэндерсон знает: нет места хуже школы. Лучше в патрульной машине под бандитскими пулями, чем здесь. Утешала мысль о переводе. Четыре месяца осталось до возможности перейти в нормальное подразделение — в патрульный дивизион, основу полиции Лос-Анджелеса, чтобы быть на передовой линии борьбы с преступностью.

***

В три часа дня по рации раздался голос диспетчера. Недалеко от школы замечен агрессивный мужчина, который нападает на прохожих. Вызов приняла кинолог, находящаяся ближе остальных к подозреваемому. Поддержку окажут два офицера, патрулирующие двор школы. Хэндерсон хотел оказаться в гуще событий, но Кельвин возразил: «Сами справятся. Мы должны охранять детей».

«Ох уж этот ленивый бульдог. Надо было попросить сержанта дать мне нормального напарника», — отозвалась мысль.

Молодой офицер чувствовал себя беспомощным. Многие ученики возвращались в дома. Преподаватели заканчивали занятия. Через несколько часов здание станет почти пустым. Кого здесь охранять? Впрочем, Кельвин почти двадцать лет отдал службе. Он переживал выгорание и не мог себя заставить работать, но начинал путь со рвением. Хэндерсон попытался представить напарника в молодости — накаченного и без влюблённого в фастфуд живота.

Рация вновь ожила. Девушка-кинолог приехала первой и сообщила, что подозреваемый медленно движется пешком на восток, одет в клетчатую разорванную рубашку, белые шорты с пятнами крови, серые кроссовки. Губа разодрана, лицо измазано чем-то красным.

Через минуту кинолог сообщила о том, что применила собаку. Служебная овчарка — это оружие. И используется она в редких случаях, когда человек отказывается выполнять законные требования, угрожает. Вскоре женский голос заставил Хэндерсона быстро дышать, как после прохождения полосы препятствий в академии. Среди неразборчивых слов удалось разобрать: «... этот урод разорвал на части мою собаку. Мне нужна помощь!»

Школьные офицеры бросились на парковку к патрульным автомобилям. Обеспечивать безопасность здания остались гражданские охранники. Полицейские нужны в другом месте, чтобы защитить свою сестру. Когда звучат тревожные призывы о помощи, каждый сотрудник бросает второстепенные задачи и берётся за выполнение главной — спасать жизни. Это как большая семья, где каждый переживает за близких.

— Жми, жми, — подгонял молодой патрульный Кельвина. Кельвин терпеливо ждал, пока некоторые водители сообразят прижаться к обочине. В Лос-Анджелесе не разгонишься: километровые пробки могут поджидать на каждом повороте.

— Офицером открыт огонь! — прозвучал мужской голос из рации.

Послышались отдалённые хлопки. Нетрудно представить, как коллега вооружается пистолетом и стреляет в подозреваемого. К огню добавились несколько похожих источников звука — похоже, что теперь стреляли ещё несколько человек. Патрульная машина школьной полиции приближалась к месту инцидента. Хэндерсон насчитал шестнадцать выстрелов и увидел две Форд Виктории. За ними трое офицеров — два парня и девушка-кинолог — целились из пистолетов в мужчину в клетчатой рубашке, который лежал на тротуаре.

Хэндерсон и Кельвин вышли на улицу. Пешеходы бежали, гражданские машины объезжали стороной этот уголок. Но нашлись любопытные и те, кто брался за камеры телефонов. Дорога усеяна гильзами. По земле разлилась кровь. На боку лежала немецкая овчарка. Из живота вылезли кишки. Кинолог спрятала табельный глок в кобуру, подошла к собаке, присела на корточки, дотронулась рукой до мокрой шерсти и пустила слёзы.

— Он... он... повалил мою собаку и начал её есть. Я ударила по его з... затылку дубинкой, но это только разозлило этого психопата, — рассказала офицер, на левой руке которой выше локтя виднелись следы укуса.

Школьный патрульный заметил дубинку на земле рядом с трупом подозреваемого. Мужчину продырявили пули, разбросав куски кожи и ткань одежды. Тёмная лужа растекалась под телом и спешила соединиться с маленьким ручейком, который бежал от овчарки. В ушах громче зазвенело — приближалось ещё три патрульных авто, в небе зарычал вертолёт. Один из офицеров сообщил в рацию о смерти подозреваемого и запросил парамедиков для кинолога. Супервайзер приказал оцепить район и увести посторонних, журналистов не пускать.

Больно было смотреть на Джессику, кинолога департамента. Хотелось обнять и утешить. Но, зная свои слабые навыки выражать тёплые чувства, Хэндерсон забросил затею. Зато острые чувства заставили кулаки сжиматься, когда ублюдки с камерами пытались заснять трагедию. Для гражданских произошедшее является сенсацией и поводом почесать языками. Остаток смены школьные патрульные провели в зоне оцепления, блокируя посторонним проход.

***

По дороге в участок Кельвин включил радио. Хотел отвлечься от мрачных мыслей. Музыка поднимала настроение. Однако музыку прервало оповещение. Ведущий информировал: «Сегодня, 25 августа 2010 года, центр по контролю заболеваний объявил вирус Лесного Пожара мировой эпидемией. Вирус содержит симптомы гриппа и передаётся воздушно-капельным путём. Всемирная организация Здравоохранения рекомендует гражданам соблюдать социальную дистанцию и воздержаться от посещения развлекательных мероприятий.

Напомним, впервые Лесной Пожар вспыхнул во Франции в конце прошлого года. Следом за вспышкой последовали инциденты с жестокими нападениями. Французские учёные прибыли на конференцию в США, чтобы обсудить с американскими коллегами разработку вакцины. Неизвестно, связан ли вирус Лесного Пожара с бешенством и всплеском насилия, о каком сообщают СМИ из разных стран. Официальные лица отказываются давать подробный комментарий, но от общественности нельзя скрыть факт участившегося применения оружия со стороны полиции во многих штатах. А мы возвращаемся к музыкальной ноте и дарим слушателям улыбку. Оставайтесь на нашей волне».

— Интересно, а почему именно «Лесной Пожар?» — поинтересовался молодой офицер.

— Точно тебе не скажу. Но мне кажется, что вирус так назвали из-за скорости распространения. Слишком быстро передаётся, — нервно усмехнулся Кельвин. — Мне жена надоела: последние месяца три безвылазно сидит в интернете и мониторит новости. Как только читает заметки про «сумасшедших, которые вгрызаются зубами в горло прохожего», просит меня бросить работу и со всей семьёй переехать в тихое место.

— Поэтому ты дорабатываешь этот год и увольняешься из полиции? Из-за новой болезни?

— Нет, — махнул рукой напарник и повернул руль на перекрёстке. — Ты не понимаешь. Сейчас ты летаешь в облаках, когда работа проходит в радость. Я сам был таким первые пять лет. Но все эти стрессы подрывают здоровье. Бронежилет давит на спину. Мне нужно хорошо отдохнуть, восстановиться. И переезжать, наверное, тоже придётся: Лос-Анджелес слишком дорогой для отставного копа. Даже если я круглый год буду брать дополнительные часы... нет. Мне срочно нужна вакцина от разных проблем в виде маленького домика далеко от города.

— А что же ты скажешь своим детям, которые привыкли к Лос-Анджелесу? — улыбнулся Хэндерсон.

— Я что-нибудь придумаю.

***

В участке в комнате с высокими стёклами собрались офицеры на подведение итогов. Расселись за столами, став похожими на студентов колледжа. Сержант лицом к присутствующим занял центральный стол и перелистал бумаги. В классе стоял шум — школьные патрульные обсуждали перестрелку и делились догадками о том, под каким веществом находился подозреваемый, которого остановила пуля в голову. Другой офицер говорил, что причиной неадекватного поведения стал «Лесной Пожар» и именно он заражает людей, делает их сильными, похожими на чудовищ.

Обычный разговор перерастал в безумие. Один полицейский рассказал, что читал в интернете статью, в которой говорилось о возможном крахе цивилизации из-за вируса. Другой клялся: мертвецы возвращаются к жизни. Его друг работает в морге и связывает верёвками тела, затем сжигает.

Хэндерсон почувствовал, как потеют ладони. Такие беседы игрались на нервах. Да и шок после трупов собаки и подозреваемого не прошёл. Утешало убеждение в то, что в случае смертельной пандемии власти бы объявили карантин и вывели на улицы военных, солдат Нацгвардии. Если системы экстренного оповещения молчат, то угрозы нет.

— Из-за чего, как вы думаете, нас перевели на усиление? Вы ещё не поняли, с чем Джессике пришлось столкнуться возле школы? Этот вирус возвращает мёртвых к жизни и заставляет их нападать на живых. Умираешь ты по любой причине — ДТП, остановка сердца, пулевое ранение, передозировка наркотиками — и превращаешься в опасное чудовище, — рассказал ветеран школьного подразделения.

— Эй, Бен, — повернулся седой офицер в очках к рассказчику. — Увидишь своих мертвецов — передай им спасибо за сверхурочные.

— Пошёл ты! Я тебе правду рассказываю. Не веришь? Сходи в любую больницу и сам убедишься, что врачи изолируют пациентов в тяжёлом состоянии, — обиделся ветеран.

— Заткнулись все. Потом будете разговаривать, — вмешался сержант, когда закончил изучать бумаги на столе. — У меня для вас важное объявление. Слушайте внимательно. Вносится изменения в порядок работы на местах происшествий с летальным для человека исходом. Соответствующий указ подписан Федеральным агентством управления в чрезвычайных ситуациях. Отныне офицеры должны соблюдать предельную осторожность при охране мест происшествий и, как бы это абсурдно не звучало, держаться от любого трупа на расстоянии. Все тела увозит специальный отдел пожарного департамента, который работает с биологической угрозой.

Вновь раздались голоса.

— Что значит «держаться на расстоянии»? Все тела оживают? Это правда? — спросил офицер.

— Тишина. Моя задача — передать вам приказ. Мы здесь не задаём вопросы, а работаем. Паниковать запрещается. Ситуация находится под полным контролем правительства и центра по контролю заболеваний. Запрещено разглашать эту информацию. Даже самым близким людям. Гражданские не должны ничего об этом знать. Это понятно?

— А что делать, если труп резко поднимется на ноги и захочет тебя укусить? — спросил Кельвин. Вопрос звучал без намёка на шутку; лицо «бульдога» побледнело.

— Пользуйтесь наручниками, — невозмутимо произнёс сержант.

— Вы серьёзно? Один такой вот мертвец разорвал нашу овчарку сегодня. Против него бесполезно применять и «тайзер», и дубинку, и перцовый спрей, — возразил полицейский за дальним столом. — А вы видели рану на руке Джессики? Как будто зверь кусал — просто жуть.

Последовало короткое молчание. Командир почесал бородку и на мгновение опустил глаза, будто попытался спрятаться от сотрудников.

— Вы не хуже меня знаете, что либеральная пресса только и жаждет хаоса. Представьте, под какими заголовками будут выходить новостные статьи, если полиции дадут приказ стрелять. Повторятся события 1992 года. Вы хотите усмирять толпы недовольных граждан и мародёров? Вот и я об этом. Паника и беспорядки приведут к распространению вируса. Поэтому действуем аккуратно, никому ничего не рассказываем. Боитесь заболеть «Лесным Пожаром» — носите маски, перчатки. Но критичного ничего нет, ситуацию контролируют федеральные власти. И больше никаких вопросов. Жду вас всех завтра.

***

Хэндерсон проживал в простеньком домике с ухоженным двором, который достался от родителей. Родители давно перебрались в деревню, поэтому волнения за их безопасность практически не было. Маленькие населённые пункты — это лучшие места во время эпидемии. Возможно, многие копы вывозят семьи из Лос-Анджелеса. Люди со значками и со стволами не настолько слепые, чтобы за словами начальника «ситуация под контролем» не увидеть страх. Но люди со значками достаточно верны своему долгу. Вера в миссию по защите граждан отгоняет мысли о дезертирстве.

И всё же он позвонил отцу. Поинтересовался самочувствием, попросил защищать маму, присматривать за домом. В голосе могла проскользнуть нотка тревоги, но холодное пиво из холодильника успело расслабить ум. Офицер добавил: «Не забывай про дробовик в комнате. На днях обязательно восстанови свои навыки, сходи в тир».

Когда папа спросил о причинах высокого внимания к самообороне, сын ответил: «Что-то происходит. Мы пока сами до конца не можем понять, что именно. Нам запрещают об этом рассказывать, но в крупных городах уже давно происходят вспышки насилия из-за новой болезни. Пожалуйста, никому не рассказывай об этом. Я вас очень сильно люблю. Берегите себя».

На Хэндерсона посыпались уговоры бросить работу, забрать брата Криса и уехать в деревню, но он был упрямым полицейским. Что по поводу брата, то этого бездельника не было дома. После разговора Хэндерсон почувствовал, как тревога полностью угасает: всё-таки приятно знать, что с самыми дорогими людьми всё в порядке. Но этот Крис, с которым он проживал, где-то пропадал. И на телефон не отвечал. Его выгнали из колледжа за неуспеваемость и драки, но работу искать не спешил.

Мощный подзатыльник не мотивировал на взятие ответственности за свою жизнь. Хуже то, что этот бездельник употреблял что-то запрещённое... именно так ведут себя наркоманы — забывают мыться, ходят в рваной одежде и дырявой обуви, избегают общения с близкими, заводят странные знакомства. А ещё пропадают вещи. Во всяком случае исчез магнитофон с полки.

Хэндерсон не знал, что делать. Злость откликнулась в руке, а кулак врезался в стену. Вот только он появится в следующий раз дома... нет, простой воспитательной беседой брат не отделается, потому что перешёл все грани.


Часть 2


Новый день начался с солнечной погоды. Хэндерсон стоял у окна с чашкой кофе. Лучи казались издевательски яркими на фоне тяжёлых мыслей. Он снова набрал номер Криса — в ответ безликий голос автоответчика. Мир продолжал жить в привычном ритме: за окном — плотное движение машин, пешеходы и приглушённый расстоянием рёв сирен.

Оставалось несколько часов до рабочего дня. Есть время сделать то, на что вчера не хватило сил, — загрузить компьютер. Зашумел системный блок, загорелся экран. Интернет подключен. Теперь надо открыть браузер и почитать новости. Удивительно, но в первых строчках СМИ ни одного упоминания «Лесного Пожара». Эксперт рассказывает о землетрясении в Нижней Калифорнии, которое произошло в апреле в Мексике. Автор статьи оценивает ущерб природной стихии в миллиард долларов и пишет о том, как условия вынуждают мексиканцев переезжать в США. На второй по популярности — новость о вручении премии Ассоциации кинокритиков Лос-Анджелеса. Дальше идут спорт, туризм, погода.

В ответ на запрос «Лесной Пожар» интернет предложил видео тушения огня с пожарного вертолёта. Нашлись и свежие материалы, в которых журналисты цитировали ВОЗ. Информации мало. Известно, что инфекция похожа на грипп и быстро распространяется по странам. При этом скорость распространения за последнее время увеличилась вдвое. Ничего про трупы и каннибализм не написано.

Либеральные СМИ критикуют действия полиции. По словам журналистов, полицейские часто применяют спецсредства и огнестрельное оружие, а увеличение количества охраны в больницах и школах может ущемлять права людей и подтолкнуть к массовым протестам. В статьях приводится для примера статистика: за лето копы в США стреляли больше, чем за весь прошлый год. При этом с каждым новым днём количество инцидентов с силами правопорядка увеличивается. Один из политиков обвинил Обаму в желании установить диктаторский режим. По словам политика, стрельба по населению задумана с целью вызвать страх общества перед государством.

И только в разделе «происшествия» всплывают кадры с жестокими убийствами. Подозреваемые похожи на сумасшедших людей, которые кусаются и рычат, словно животные. Но видео разделены информационным шумом и представлены так, будто это единичные случаи, а вирус к происходящему не относится. Когда в комментариях под видео один человек рассказал историю о встрече в тёмном переулке гетто с ходячими мертвецами и самостоятельной эвакуации из Калифорнии неделю назад, над ним рассмеялись люди.

***

В участке было меньше сотрудников, чем вчера. Не пришёл Кельвин. Джессика в больнице. И ещё пропали пятеро. Сержант озадаченно посмотрел список тех, кто должен заступить на смену, и взял телефон. Двое сообщили о плохом самочувствии. До остальных дозвониться не получилось.

— Плохи дела. С каждой новой неделей инцидентов всё больше, а мои люди болеют, — помрачнел начальник. — Ситуация становится хуже. Мы меняем тактику. Забудьте всё, о чём я говорил вчера. Сегодня шеф разрешил нам стрелять по заражённым «Лесным Пожаром» — стрелять в голову, потому что остановить их можно лишь через разрушение мозга. Это крайняя мера, но другого выхода правительство США не видит. Большинство стычек наших ребят с заражёнными заканчиваются стрельбой, потому что надеть на них наручники практически невозможно. Об этом уже кричат СМИ. Информация как-то просочилась из стен управления в руки журналистов. Дыра, а не департамент! Поэтому с сегодняшнего дня вы официально получаете особые полномочия без риска быть подвешенными за яйца отделом внутренних расследований. Нам остаётся выполнять указания и готовиться к возможным беспорядкам из-за применения оружия.

Поднялся шум. Кто-то усомнился в законности распоряжения и попросил показать документ от федеральных властей. Другой, наоборот, поддался оптимизму и с уверенностью заявил, что за несколько недель правоохранительные органы полностью истребят заразу.

— У меня друг с первым случаем столкнулся ещё весной, месяца четыре назад. Работает он в патрульном дивизионе и получил вызов о домашнем насилии. Приехал с напарником и увидел, что мужчина поедает кошку во дворе. Полицейские приказали подозреваемому поднять руки, вот только он пошёл на офицеров, как наркоман, который не контролирует себя. Дело закончилось стрельбой. При этом только пуля в голову его остановила. Журналисты сразу подняли вой о жестокости патрульных. Наших ребят замучили сотрудники ОВР, но спустя месяц разрешили вернуться к службе. Я хочу сказать... надо было сразу отдавать распоряжение стрелять в голову, а не наблюдать за тем, как наши парни рискуют собой и пытаются арестовать тех, кто уже мёртв, — глядишь, и на больничный никто бы не ушёл сейчас, — выговорился офицер и встретил одобрительные возгласы.

— Тишина в помещении! Не надо сравнивать ситуацию прошлую и настоящую. До 25 августа обстановка была куда спокойнее. Но вчера Всемирная организация Здравоохранения выступила с отчётом о глобальном распространении вируса. Он ускоряется. Мутирует. Мне представить страшно, сколько человек является носителями заразы. Никаких публичных заявлений про оружие не будет.

— Почему?! — выкрикнул один из школьных патрульных.

— Ходячих мертвецов тяжело будет вписать в полотно общественной жизни. Человечество впервые сталкивается с тем, что нарушает все законы природы. Думаете, наш Президент устроит пресс-конференцию и объявит о новом бесполезном законе по защите живых от мёртвых? Как вы себе это представляете? Начнётся паника. Последнее, поверьте, куда страшнее любых монстров. Появятся банды и развяжется война за ресурсы. Поэтому правительство ничего не рассказывает гражданам. Перед полицией теперь стоит новая задача — нейтрализовать угрозу за весьма короткие сроки.

— А нас поддержит армия? Хотя бы Национальная гвардия? Будем ли мы перекрывать районы?

— Нет, не думаю. Таких указаний у меня нет. Заканчиваем задавать вопросы, ответы на которые я не могу найти. Я простой полицейский, который поставлен на одну ступеньку выше вас.

***

Хэндерсон поехал на пост с другим офицером.

«Рой», — представился офицер, габаритами напоминающий Кельвина.

В паре друг с другом они ещё не были. Добрались до школы молча. Оба пребывали в подавленном состоянии — последние новости шокировали каждого.

Но напарники стали свидетелем такого, что не прокомментировать сложно. Один из полицейских — офицер патрульного дивизиона, лычки на рукаве которого говорили о большом сроке службы, — погружал воду в багажник автомобиля. Он затарился по полной: тележка забита питьём, едой, бытовыми припасами. Взгляд беглеца переполнен печалью.

— Так-так. Куда это мы собираемся? — Рой опустил стекло с водительской стороны и смотрел на коллегу.

— Это не ваше дело, — буркнул коп, захлопнул багажник и сел в машину.

— Апокалипсис ещё не случился, а уже каждый сам за себя, — поддался Рой мрачным мыслям. — Хочется верить, что он готовится укрепить дом или участок, но мне кажется, что он просто сваливает.

***

Школьные патрульные стали напротив рамок металлодетектора. Ученики торопились на занятия. У парня изъяли нож. Он оправдывал попытку проноса запрещённого предмета самообороной: нашёл в интернете истории про каннибализм, испугался за безопасность и взял из дома складной нож. Учительница забрала оружие и пообещала полицейским, что этот ученик больше не наделает глупостей.

В двух километрах от школы уличные патрульные расстреляли нескольких «ходячих». Об этом Хэндерсон и Рой узнали из радиосообщений.

Сегодня многие ученики и преподаватели не пришли. Даже школьных охранников стало меньше. Люди уходят на больничные с плохим самочувствием. Через стены здания прорывался гул вертолётов и самолётов — дети прилипали к окнам и восхищались воздушной техникой. Шумело чаще, чем вблизи аэродрома ВВС. Хэндерсон разглядел самолёт. Модель он не мог назвать, но читал в газетах и готов был поклясться: внутри сидят пехотинцы.

Брат не отвечал на звонки. Кельвин, который ушёл на больничный, тоже молчал. Хэндерсон хотел поинтересоваться самочувствием напарника, но в телефоне слышались одни гудки. В интернете писали о загруженной линии связи — из разных уголков города поступали звонки в службу 9-1-1 с такой скоростью, как будто на Землю приближался метеорит с мощностью, способной завершить историю человечества.


Часть 3


Наступил третий день с момента сообщения Всемирной организации Здравоохранения о новом вирусе. Власти по-прежнему не вводят карантин ни в одном штате. 27 августа, как пишут СМИ, офицеры калифорнийского дорожного патруля на вертолётах следят за автострадами, которые переполняются автомобильными пробками. Большинство машин пытаются выехать из крупных городов.

В школах отменили занятия. Почти все ученики и учителя остались дома: кто-то заразился «гриппом», а кто-то решил взять в руки свою безопасность. Полицейское управление перебросило школьных офицеров на патрулирование города, чтобы занять места коллег из уличных служб, болезненно переносящих вирус.

***

Форд Виктория двигалась по 7-й улице. Рой сидел за рулём, а Хэндерсон рядом смотрел в окно. Мысли заняты братом: Крис опять ночевал далеко от дома. Этому козлу следует преподать урок. На связь не выходит даже с родителями. Криса исправят только в клинике для самых зависимых и безнадёжных. И доставить его на лечение нужно силой, если потребуется — в патрульной машине в наручниках.

На первый взгляд кажется, что Крис и Хэндерсон похожи: оба закончили одну школу и не смогли осилить колледж. Но первый разочаровывает родителей, второй — наоборот, помогает деньгами. Он пошёл на работу в полицию, потому что без хорошего образования не мог рассчитывать на работу лучше посудомойщика в кафе. Правоохранительные органы Лос-Анджелеса подарили возможность получать среднюю зарплату и не убиваться физическим трудом.

По рации пришло сообщение — стрельба недалеко от места патрулирования школьных офицеров. Перед разговором патрульные слышали звуки, похожие на пистолетный огонь. На соседней улице в «ходячего» стрелял коллега. Рой ответил, что спешит на помощь, и включил сирены. Машина помчалась под игру переливающихся красно-синих огней на крыше.

Дорога заняла несколько минут. Двое коллег с пистолетами смотрели на человека на земле. Темнокожий мужчина уткнулся затылком в асфальт и не двигался. Из живота и дырки на лбу просачивалась кровь. Три попадания в корпус и одно в голову.

— Вы не ранены? — спросил Рой.

На лице офицера отражалась гримаса боли. Он убрал глок в кобуру и показал руку — кожа разодрана, в том месте, где остался отпечаток зубов, растекалась кровь.

— Вы вызвали медиков?

— Да, скоро приедут, — без намёка на надежду произнёс напарник пострадавшего. — Ты посиди в машине, я перебинтую твою рану. А вы, ребята, охраняйте тело до приезда службы биологической защиты и накройте его чем-нибудь. Отгоните этих гражданских, которые нашли себе здесь представление.

***

Рой и Хэндерсон натянули ленту с надписью «POLICE» вокруг трупа и накрыли его белой тканью. Вскоре приехали четыре патруля. Зеваки тянулись к месту стрельбы, как пчёлы на запах сладкого. Повсюду слышались разговоры: «Смотрите, там копы опять застрелили человека. Надоел этот беспредел». Подросток латиноамериканец с длинными волосами подошёл к ленте с видеокамерой.

— Убери камеру, парень, — попросил Хэндерсон.

Латиноамериканец хотел подчиниться, но темнокожий мужчина одёрнул его:

— Не убирай, парень. Научим этого копа гражданским правам!

Толпа засыпала активиста со всех сторон аплодисментами. Копы машинально потянулись к кобурам и отступили на шаг, но браться за оружие не спешили. Кто-то из патрульных вооружился дубинкой. На просьбы полицейских разойтись гражданские сбивались в одну большую компанию, словно в кинотеатре. Когда ветер сдвинул ткань и показал цвет лица покойника, люди выкрикнули: «Легавые — расисты».

Раздались гудки. Подъехал красный грузовик с надписью «Fire Departament». Мертвеца погрузили на носилки два специалиста в костюмах биологической защиты. Выглядели они на фоне гражданских в лёгкой одежде подобно космонавтам на пляже. Грузовик уехал, а зрители хотели продолжения сцены, оскорбляли ребят в синей форме со значками.

Офицер Гонсалес, итальянка средних лет, заметила женщину в штатском. Гражданочка шагала криво, смотрела в одну точку и свесила голову на плечо. Глаза пустые — не человек, а мумия в одежде. Двигалась на офицера, появившись будто из неоткуда.

— Стоять, — сказала Гонсалес и вытащила пистолет, почувствовав острый приступ страха, точно удар ножом в сердце.

Мумия продолжала идти и порвала полицейскую ленту. Офицер нажала на курок. Пуля попала в грудь. Женщина дёрнулась, не издала ни звука. Вторая пуля угодила в голову. Мумия опустилась на коленки, затем на бок. В толпе закричали.

Хэндерсон увидел ещё один грузовик — на этот раз тёмный, с надписью «S.W.A.T.», из которого выгрузились и выстроились правоохранители, вооружённые резиновыми палками и щитами. Лица бойцов закрыты масками. Каждый защищён бронежилетом, шлемом. Строй направился теснить демонстрантов, часть из которых разбежалась после выстрелов до приезда спецназа. В щиты полетели первые камни.

***

В четыре часа дня на всех каналах по телевизору и радио прошло громкое звуковое оповещение. Такой звук в обычные дни можно было услышать при проверке систем безопасности. Затем последовали слова: «Внимание! Прослушайте обращение полицейского департамента Лос-Анджелеса и калифорнийского агентства по чрезвычайным ситуациям. С девяти часов утра по местному времени больницы и пункты экстренной помощи оказались переполнены из-за распространения штамма гриппа. Также на номер 9-1-1 часто поступают сообщения о нападениях. Пожалуйста, соблюдайте осторожность и избегайте людей, которые подозрительно себя ведут. Старайтесь не выходить на улицу. Максимальное время попытки реанимировать человека без признаков жизни — одна минута. Если рядом с вами кто-то умер, изолируйте тело. Следите за новостями и берегите себя».

***

Полиция организовала блокпост в центре города. Гражданских удалось оттеснить, но начались погромы на соседних улицах. Люди разбивали витрины зданий, переворачивали машины, заливали стены красками, кидали бутылки в полицейских. Рой и Хэндерсон половину смены гонялись за хулиганами. Офицеры получили защитную экипировку, которая изматывала обладателя не хуже, чем солдата в полной экипировке на тренировке под солнцем. Рой последнее время жаловался на приступы тошноты, жар и сильную головную боль, но все врачи были заняты.

Бунтовщики использовали особенную тактику. Близко не атаковали. Швырялись предметами на расстоянии и уходили громить те улицы, где ещё нет полиции. В толпе происходило что-то странное. Кто-то кричал и боролся с тем, с кем недавно воевал против сил правопорядка. Но на борцов на земле возбуждённые хулиганы не обращали внимания. Не напугали бунтовщиков ни кровь, ни куски мяса, которые один вырвал зубами из тела другого. Людей интересовали магазины и кафе, которых заперли владельцы. Заведения закрыты металлическими решётками, но их спиливали, выбивали двери и грабили всё, что попадалось под руку.

***

— Граждане, немедленно разойдитесь по домам. Эта зона будет поставлена на карантин, — прозвенел голос с вертолёта департамента правоохранительных органов.

С вертолёта офицеры получали широкий обзор. Хаос распространился по Лос-Анджелесу с приходом сумерек. Горели здания, дымовые очаги поднимались в небо. Люди выносили из магазинов телевизоры, игровые приставки, компьютеры и ноутбуки. На соседней улице разразилась стрельба. Бойцы спецназа, заняв позиции перед главным входом в госпиталь, расстреливали из пистолетов-пулемётов тех, кто после смерти среди медицинских стен вернулся к жизни.

Одно предупреждение через рупор: «Стой на месте». Если человек со странным поведением, напоминающий пьяницу, игнорировал приказ, то получал пули из каждого ствола. Но такой человек только дёргался, как после удара током, и продолжал тянуть руки к бойцам спецназа. Для инфицированных оружие казалось игрушкой. Лишь сложное попадание в мозг останавливало нападающего.

На парковке возле госпиталя патрульный красным файером предупреждал водителей — остановка запрещена. Пострадавшие люди не могли подъехать на машинах и получить медпомощь, пока проходила спецоперация.

Трудность была не только в задачи выстрелить в голову движущимся целям. Запрещалось стрелять по людям. На то, чтобы отличить мертвеца от мародёра, уходило время. Во всём городе существа смешались с гражданскими. Никто из офицеров не знал, собиралось ли правительство предпринимать дополнительные меры. В вертолёте вечером стало понятно: эта тактика не подходит для сдерживания угрозы. Необходимо стрелять по мародёрам боевыми пулями, а не резиновыми. Пора менять дубинки на пистолеты. Огнестрельное оружие заставит толпу прятаться в домах, что позволит офицерам легко устранить мертвецов. Но такого приказа не было.

Когда пожарный автомобиль приехал потушить парикмахерскую, в него швырнули коктейли молотова. Пожарные отступили, а огонь стал пожирать машину. Стрельба, крики и сирены заполнили Лос-Анджелес. Приближалась ночь. Зажглись здания и уличное освещение.

***

Хэндерсон отработал дубинкой и связал руки парня пластиковыми наручниками. Коллеги помогли доставить задержанного в спецавтобус. Хэндерсон, прикрывшись спинами блюстителей закона, снял маску, отдышался. Пот стекал по телу. Майка прилипла к спине.

— Ребят... есть вода?

Произношение слов давалось тяжело: лёгкие не могли насытиться кислородом. В глазах помутнело. Любой организм подаст сигнал к отдыху после того, как ты от рассвета от заката простоял в оцеплении и держал щит. Почему начальство не объявляет передышку? Где те офицеры, которые должны сменить уставших бойцов?

Коллега протянул пластиковую бутылку и вернулся в строй, чтобы держать оборону. Вода помогла прийти в себя, подарила силы удержаться на ногах. Но кто-то тяжёлый навалился сзади и заставил потерять равновесие. Полицейский упал на живот. Кто-то вцепился зубами в шею, словно в аппетитный шашлык. Рой откусил кусок кожи — Хэндерсон заорал громко, пронзительно. Пролилась кровь. Рой, большой и опытный офицер, глазами безумца смотрел на напарника и жадно глотал его кожу, как голодной хищник из леса.

Хэндерсон попытался подняться. Напарник укусил ещё раз, а затем ещё. Крик оборвался. Тихое животное мычание и чавканье прерывала стрельба и звуки ударов — мародёры засыпали полицейских камнями и не давали им отвлечься на борьбу друзей, разразившуюся в строю. Офицеры отвечали по толпе помповыми ружьями и светошумовыми гранатами. Хулиганы только засвистели и одобрительно заголосили, когда через полицейские ряды разглядели на земле стражника правопорядка, который поедал своего напарника. Парень в маске и капюшоне забрался на машину, поднял биту и закружился в праздном танце. Бойцы порядка застучали дубинками в щиты и зашагали вперёд.

— Немедленно покиньте улицы, либо к вам будет применяться сила, — вновь предупредили с вертолёта.

***

Хэндерсон уже не чувствовал боли — лишь холод, проникающий в каждую клеточку тела. Мир сузился до кровавого пятна под ним и безумных глаз Роя, которые больше не принадлежали человеку. Где-то вдали грохотали выстрелы, звенели разбитые витрины, будто стонала земля, но звуки приглушались.

Огни Лос-Анджелеса погасли за несколько секунд. Небоскрёбы, уличные фонари, магазины и рестораны, свет в окнах домов, вывески заведений — всё погрузилось во тьму. Даже далёкие отблески пожаров захлебнулись в черноте. Только луна, холодная и равнодушная, продолжала лить бледный свет на город. Тогда полицейские поняли, что подкрепление не придёт.

Никто не придёт на помощь, потому что хаос охватил город целиком. Линии связи оборвались — приказы перестали поступать. Упущен момент, когда полиция могла спасти человечество. Упущен из-за самих людей. Офицеры знали: если удастся пережить эту ночь, с приходом утра мир не восстановится. Привычный мир погиб навсегда.