Голос Бездны в процессе написания

Рыбалка в мире духов.


Мечтают ли андроиды о психотерапии?

I

   Одинокий рыбак, укутанный в теплые одежды, идет по бескрайнему снежному плато.  Небо затянуто, горизонт размыт.
   Вдруг над ледяной пустошью проносится огромная тень.
   Рыбак падает ничком в снег и замирает.
   В это время года, когда морозы становятся особенно суровыми, а люди переселяются в пещеры на юге – над миром летает Ворон.
   Ворон пролетел мимо. Радость на душе.
   Рыбак встает и идет дальше.
   Вот приметная скала, а у подножия – озеро. Тут можно наловить рыбу: еда в пещерах скудна.
   Но человек тут не один.
   У озера, там, где теплые течения совсем истончили лед, стоит массивная косматая фигура.

   -Ты кто?
   -Я медведь. А ты кто?
   -Я Илму.

   Илму с сомнением смотрел на незнакомца.
   Смотрел и думал: «Говорит, что медведь… Но! Зимой в этих ледяных краях все выглядят одинаково: громоздкое и припорошенное снегом. На облачении незнакомца не видно отличительных символов племени. Может, и вправду, медведь? Почему тогда разговаривает? Или это особый, говорящий медведь? Не понятно. Но не зря же я шел так далеко за рыбой»!

   -Я сам медведь! – сказал Илму.
   -Нет, ты дурак.
   Снова тень ворона. Илму упал лицом в снег.
   -Говорю ж – я медведь, - рассмеялся незнакомец, - Я не падаю при виде Ворона.
   -Глупость не делает тебя медведем, - ответил Илму, вставая и отряхиваясь.
   -Я пришел на рыбалку без копья, видишь?
   -Значит, точно дурак. А я – с копьем.
   -Какой же ты медведь, если с копьем! - снова рассмеялась косматая фигура.
   -А ты называешь себя медведем, но говоришь, как человек.

   На зимней рыбалке никому нет веры!
   Покидая пещеры, надо быть готовым к любым чудесам. Кроме, пожалуй, милосердия Ворона.
   Илму щурился, пытаясь получше разглядеть собеседника через летящий в глаза снег.

   -Уходи, - прорычал незнакомец, - Я тебя задеру!
   -А я тебя копьем проткну!

   Но оба понимали, что, промокнув в крови, можно погибнуть от холода. Тогда рыбалки не будет…
   Что делать?

   -Я расскажу тебе свою правду, - начал Илму, - Из-за чего я сюда пришел, и почему тебе меня не прогнать.
   -Ну хорошо, - задумчиво ответил медведь, подбоченясь, - Рассказывай. А я тебе потом расскажу свою.
    -Я не медведь, я охотник, - начал Илму, - Мое племя живет в этих краях. Когда солнце согревает мир, мы живем охотой и рыболовством, приносим жертвы Ворону, чтобы он не прилетал, и мир оставался миром живых. Но когда наступает Зима, мы уходим на юг, в пещеры, чтобы дождаться нового тепла. На древних капищах больше не проводятся ритуалы и не приносятся жертвы, озябший мир становится миром духов, в нем нет места людям, и тогда прилетает Ворон. А мы в этом время прячемся в пещерах. Когда зима затягивается, охотникам приходится выходить в ледяной мир духов в поисках еды. Я помню, что летом в этом озере много рыбы, и что с его дна бьет теплый источник. Значит, лед тут возможно пробить. И я не вернусь без рыбы.   
   -Хорошая у тебя правда, - ответил незнакомец, - Мне понравилась. Хотя и чушь! Нет ни Зимы, ни Лета. Ни Севера, ни Юга. Это все в мире живых, как ты выразился. А мы не там. Мы летим среди звезд в гигантском металлическом вместилище. Оно  – сложное устройство, у него есть разные циклы работы. Эта зона, где живет ваше племя, находится очень близко к оболочке вместилища, а за ней – пустота космоса, поэтому время от времени тут все превращается в ледяную пустыню. И мы летим так среди звезд уже очень давно. Люди, животные, гомункулы, запертые в гигантском металлическом гробу. За это время грязь успела стать природой. Это не мир живых. И никогда им не был. И я не медведь. А это – не ворон.
   Илму чувствовал тряску во всем теле, когда поднимал голову. Позади стоял, нависая над ним, не-ворон. Илму вскинул копье, вступая в свою последнюю битву.
   Лучше избегать рыбалки в мире духов.


II

   Огромное паукообразное беззвучно спустилось к ручью, напугав оленя. Олень не стал рассматривать в полумраке внезапного пришельца. Просто убежал, затерявшись между деревьями.
   Темнота наверху скрадывала верхушки деревьев.
   А существуют ли они? Паукообразное опустило свое круглое туловище на землю и замерло, сделавшись незаметным.
   Земля начала дрожать и расходиться, образуя растущую трещину. Из трещины наверх поднялось нечто, напоминающее большое, больше человека, яйцо и зависло в воздухе. Затем оно выпустило наружу двух напуганных молодых воинов. Один с копьем и щитом со следами когтей на нем, а второй только с мечом. Судя по виду, они совсем недавно встретили тяжелые жизненные испытания.

   -Странно. Вроде бы, летели вверх, а оказались… то ли в пещере, то ли в лесу, - вслух подумал один из них по имени Латар.
   -В мире мертвых все странно и наоборот, - ответил ему тощий молодой человек в просто сделанной одежде из шкур животных. Он незаметно вышел наружу из паукообразного существа, которое оказалось транспортным средством.
   Пришельцы испуганно направили на незнакомца оружие.
   -Кто ты? И где мы находимся? – потребовал ответов Йольвин, второй из пришельцев.
   -При жизни меня звали Ильвэ, и я был рыбаком. Теперь я странствую по миру мертвых, миру духов. Я попал сюда не полностью, моя рука осталась в мире живых, а тут вместо нее я получил это, - он показал воинам на свою искусственную правую руку, - Рука мертвеца. С помощью нее я могу общаться с нежитью, вроде моего паука, на котором сюда прибыл. Так же она услышала ваши слова про полет и смогла понять ваш язык, поэтому мы можем общаться. А теперь вы расскажите о себе так же честно, как это сделал я.
   Латар и Йольвин переглянулись, чувствуя себя растерянно и не понимая до конца, что происходит. Они поведали незнакомцу о том, что живут в последнем племени людей, уцелевших после катаклизма. Их народ странствует между заброшенными городами в поисках технологий предков. И о печальном конце своей экспедиции, когда стаи хищных мутантов выследили их среди шпилей, мостов и башен гигантского города предков.
   -Мы увидели это устройство, - сказали они, указывая на челнок, - оно стояло посреди одного из мостов-улиц, и выглядело странно. Решили, что сможем хоть какое-то время держать оборону в этом яйце. Все лучше, чем на открытой местности. Но, стоило нам зайти, как челнок захлопнулся и взлетел.
   Ильвэ выглядел разочарованным.
   -Я прибыл сюда не просто так, - сказал он, - Мир мертвых, в котором мы находимся, путешествует в пустоте среди звезд. Но иногда, очень редко, он приближается к какому-либо миру живых и отправляет на него эти… Капсулы, яйца, челноки – называйте как хотите. Никто не знает, где эти капсулы вернутся в наш мир. Но с помощью моей руки я могу общаться с нежитью, и узнал от них место возвращения вашей капсулы. Новый мир живых! Какие чудеса он может в себе таить! Но прибыли только вы…
   -А что ты хотел здесь найти? – спросил его Латар.
   -Что-то ценное. Но не людей. Что-то ценное, что можно отдать.
   -А что за нежить, о которой ты говоришь? – настороженно спросил Йольвин.
   -Вот, - Ильве похлопал ладонью по своему паукообразному транспорту, - И вот, - он указал на небольшое устройство, беззвучно летающее между деревьев и, как будто, изучающее их.
   -Это обитатели мира мертвых, которые никогда не были живыми. Они движутся, некоторые могут даже общаться, но у них нет души. Это нежить. Увы, попав сюда, я тоже отчасти стал одним из них. Эта мертвая рука может и видеть, и слышать, и даже мыслить. И даже лучше меня. Я иногда думаю: так, где же, на самом деле я?
Здесь, - он коснулся груди, - Или здесь? – он посмотрел на искусственную руку.
   -То, что ты называешь нежитью, - заметил Латар, - Похоже на древние технологии наших предков.
   -Это все хорошо, - прервал их Йольвин, - Но… Ильвэ, так, ведь, тебя зовут? Скажи, как нам вернуться обратно?
   Тот удивленно улыбнулся.
   -Я никогда тут не слышал такого вопроса. Обычно все считают, что это и есть реальный мир, а я сумасшедший, - он радостно рассмеялся, но потом поник, - Но я так отсюда еще и не выбрался. И нам с вами нужно вернуться в разные миры живых. Мой совсем не похож на ваш.
   -Я не собираюсь тут оставаться, должен быть путь назад! – Йольвин вернулся в капсулу и, нервничая, стал осматривать ее, трогать монолитные стены, а затем и бить по ним в бессильной ярости.
   -В своих странствиях я встретил очень древнюю нежить, которая рассказала, что миром мертвых можно управлять, - поведал Ильве, - И что можно даже направлять его вечный полет. Но это существо не пожелало рассказывать больше. Оно очень древнее, ему скучно. Ему нужно что-то новое, что оно могло бы познать. Вот я и прибыл к этой капсуле, надеясь хоть тут найти что то, чего эта нежить еще не видела.
   -Меня она не видела! – зло сказал Йольвин, - И моего копья. Пошли!

III
   
   Паукообразная нежить с множеством гибких, удлиняющихся и укорачивающихся щупалец, поднималась по стволам деревьев вверх, пока не достигла крон некоторых из них. Перешло на соседние деревья продолжил подниматься дальше, пока не оказалось, что это и не деревья вовсе, а заросшие колонны, упирающиеся в потолок с тусклыми лампами. С потолка свисали гигантские грозди огромных проводов и труб, на которые переполз искусственный паук и продолжил путь по ним, пробравшись в отверстие в потолке зала.
   Дальше путники двигались по бесконечной сети огромных коридоров. Где-то был металл, пластик, трубы и провода, где то – растения, и птицы.
   -Мы… под землей? – спросил Латар, - Тут есть вообще небо?
   -Нет, - грустно покачал головой Ильвэ. В мире мертвых неба нет. Есть только бесконечные пещеры. Некоторые из них так велики, что там раскинулись луга и леса, можно охотиться. В таких пещерах стараются селиться люди. Но они боятся порченных, таких как я. Тех, кого утащила нежить и заменила части тела. В каких-то регионах люди живут простой, естественной жизнью, а где-то строят целые города и пользуются оружием нежити. Вы говорили, что исследовали один город, прежде чем попали сюда, так что, должно быть, понимаете, о чем я.
   -Если их города похожи на города наших предков, - ответил Латар, - То нам лучше держаться подальше. Это рассадники мутаций и гомункулов. Упиваясь технологиями, жители городов вымирали. Города хитростью заманивали в себя новые народы, которые тоже, со временем, вырождались. В итоге остались только мы, кочевники, сумевшие бежать на волю до заката человечества.
   -Ты сказал гомункулы? Что это?
   -Ты их называешь нежить. Это древние и давно обезумевшие бессмертные творения наших с Йольвином предков.
   -Кстати о предках, - заметил Йольвин, - Мы всегда думали, что единственные выжившие люди. А кто ты такой? И все люди этого, так сказать, мира мертвых? Откуда вы взялись?
   -Мой род произошел от лосося, - невозмутимо ответил Ильвэ, - От лосося и теплого южного ветра.
   -Что..?
   -Так говорят наши шаманы, - терпеливо объяснил Ильвэ, - В вашем мире люди, видимо, произошли иным способом. Это нормально. Нет двух одинаковых снежинок. Иначе мы бы сходили с ума быстрее, чем встречали старость.
   Йольвин незаметно жестом показал Латару, что сомневается в умственных способностях их нового знакомого.
   -Старость? – переспросил Латар, - Что ты имеешь в виду? Что вы встречаете?
   -Старость…, - Ильве потряс своей искусственной рукой, - Видимо, моя нежить не совсем освоила ваш язык. Старость - это когда человек очень долго живет, начинает дряхлеть, слабеть, волосы седеют, кожа покрывается морщинами, он болеет и, в конце, умирает.
   -Это у вас болезнь такая, да? – уточнил Йольвин, - Жуткая зараза.
   -В вашем народе нет старости?
   -Нет. У нас только одна болезнь бывает – мутации от какого-то излучения из города предков. Они превращают людей в чудовищ. Тогда мы их убиваем. Или они нас.
   -Наша экспедиция как раз и пыталась найти источник этого излучения, - сказал Латар, с тоской вглядываясь в полумрак «мира мертвых».


IV

   -Дальше пешком, - сказал Ильвэ. И троица продолжила путь по узкому, заросшему мхом коридору. У входа сидела незнакомая Латару и Йольвину птица. Увидев людей, она чирикнула и улетела.
   -Иногда даже не верится, что мы… в каком-то летающем подземелье, - сказал Латар, поудобнее перехватывая копье.
   -Нет нужды в оружии, тут безопасно, - сказал Ильвэ.
   Воины, привыкшие к постоянной битве за выживание в своем мире, не стали реагировать на его слова.
   Тонкие полоски освещения на потолке коридора светились тускло, и кое-где их покрывал мох. А в конце пути, в полумраке, была дверь.
   -Ее тут не было! – сказал Ильвэ.
   -Ты можешь ее открыть? – спросил Латар.
   -Не знаю, - Ильвэ подошел к двери и положил на нее свою искусственную руку. Закрыл глаза, сосредоточился, постоял. Затем отошел и начал делать пассы рукой.
   -Примерно так двери обычно открываются… но эта не поддается! Наверное, та древняя нежить не хочет нас впускать без дара, который оно ждет! - Ильвэ беспомощно стоял, не зная, что предпринять, - Далеко не все двери в мире мертвых желают открыться. 
   -Хм… позволь мне, - сказал Латар, - Твой протез и местные гомункулы… Хоть ты и произошел от лосося, но все это очень напоминает артефакты наших предков. Мой народ умеет их заговаривать.
   Латар приблизился к двери.
   -Откройся, - сказал он.
   -Откройся, - повторил он. Четко чеканя каждый звук.
   -Откройся, откройся, откройся, - продолжал Латар, как будто начитывая заклинание.
   -Что он делает? – шепотом спросил Ильвэ.
   -Пытается пробудить сознание двери, - так же шепотом ответил Йольвин, - Все творения наших предков имеют сознание. Старое, безумное, часто опасное. Но есть определенные словесные формулы - команды, которым они повинуются. Иногда…

   Спустя время для слуха Ильвэ и Йольвина слово «откройся» от многих монотонных повторений стало распадаться на отдельные звуки и слоги, теряя свои смысл и форму. Но Латар продолжал.
   Сон рукотворного сознания может быть гораздо глубже человеческого, но не ответить оно не может.
   -Откройся!
   -Нет! - вдруг ответила дверь холодным безжизненным голосом.
   Латара учили, что в этот момент нельзя терять концентрации и самообладания, и следует продолжать повторять команду.
   -Откройся.
   -Ты не член экипажа.
   -Откройся.
   -Экипаж мертв. Я видел это. ВСЕ МЕРТВЫ!!! АААА!!!!! – дикий, внезапный вопль, срывающийся на визг, оглушил людей.
   Йольвин железной хваткой вцепился в Ильвэ, не давая тому дернуться и начать шуметь. Древнее рукотворное сознание начало пробуждаться из пучин своего бредового сна. Сейчас нельзя его спугнуть, нельзя терять концентрации.
   -Откройся. Откройся, - Латар старательно придерживался выбранного ритма и интонации.
   -Они мертвы! Мертвы! – голос двери вдруг изменился, став голосом маленького рыдающего ребенка, - Они мертвы! Они убивали друг друга! Кричали! Плакали и продолжали убивать! Больше никого нет! Я один, один, один, я не могу умереть! Мама!!! Мама!!!
   Даже Йольвину, которого тоже учили заговаривать гомункулов, было жутко. Чего уж говорить об Ильвэ, который видел пробуждение рукотворного сознания впервые.
   -Откройся.
   -У тебя нет доступа.
   «О! Это уже ответ по сути!».
   -Я потомок экипажа.
   -Мама, мама, почему ты оставила меня?! - дверь снова перешла на детский плачущий голос.
   -Я потомок экипажа. Смотри на меня. У меня есть доступ по праву крови.
   -Экипаж мертв. На корабле права доступа устанавливает капитан.
   «Опять лишние слова… что ж, возвращаемся на первый этап заговора».
   -Откройся.
   -Владыка, - вдруг сказала дверь учтивым, приятным голосом взрослого человека, - Я не признал тебя, прости. Я не могу больше служить. Моя инфокровь давно спеклась. Выключи меня. Это невыносимо.
   -Откройся, - повторял Латар.
   -Будьте прокляты Владыки, Вы заслужили все что с вами произошло! – зло выкрикнула дверь женским голосом и горько зарыдав, медленно открываясь.
   Троица тихо прошла дальше.
   Латара слегка трусило от этой беседы.


V

   Йольвин вздохнул с облегчением, когда они прошли дальше и сказал:
   -Весь этот твой «мир мертвых» - это творение наших с Латаром предков. И это очень плохо. Да, мы можем заставить какие-то артефакты здесь работать, но мы не сможем сохранить свои души, долго оставаясь в этом… не знаю… месте.
   Ильвэ с сомнением посмотрел на Йольвина.
   -Ваши предки создали мир мертвых? Почему ж вы тогда выглядите в точности как потомки лосося? Как я и мои соплеменники. Эта нежить жутко орала, понимаю. Видимо, ты после этого слегка не в себе. Не говори глупостей, дай себе успокоиться.
    Йольвин не нашелся что ответить и молча продолжил путь.
   -Йоль, - обратился Латар к своему другу, - Как думаешь, сколько мы уже здесь?
   -Когда мы бежали от мутантов, было утро. А сейчас уже вечер, наверное.
   -Значит, у нас остался день на возвращение.
   -Лат, не переживай, мы выберемся.
   -Помнишь, что ждет тех, кто слишком долго задержался в городе предков? – горько улыбнулся Латар, - Даже если на тебе не найдут мутаций, семью создавать тебе будет запрещено, потому что дети точно родятся чудовищами.
   -Да верну я тебя к твоей Талуре, не паникуй!
   -Я уже, наверное, и не паникую. Жаль, хорошая у нас была бы свадьба.
   -Не ной, а лучше быстрее топай!
   Йольвин, подавая хороший пример, прибавил шагу.
   -Так что вы искали в обители своих пращуров? – спросил Ильвэ. Он видел, что Латар был вымотан общением с дверью и хотел как-то помочь своему спутнику. Хотя бы переключить его на другие мысли.
   -Эх… ну слушай.
   В нашем мире все было не так мирно, лососи не занимались любовью с ветром, создавая новых людей.
   Давным-давно наш мир населяли очень могущественные, но безумные и тщеславные люди. Они были даже сильнее законов мироздания, но не сильнее себя. Случилась страшная война… да даже не война –бойня!
   Почти все они сошли с ума, убивая друг друга без разбора. Редкие одиночки бежали из гигантского города и скрывались в лесах, стараясь не пересекаться друг с другом. Пока человек был один, он еще мог сохранять здравый рассудок. Но стоило хотя бы двум людям оказаться рядом, как они превращались в безумных зверей, рвущих друг друга в клочья.
   А затем что-то взорвалось в том городе. Никто, на самом деле, не знает в точности, что произошло. И безумие, охватившее наших предков, начало спадать. Постепенно они стали объединяться в группы, ведь так было проще выживать, охотиться и возделывать землю. Все знания и технологии остались в городе, и без них мы, люди, стали меняться с каждым поколением. Предки обладали безупречными телами, и очень живучим сознанием. Они бы и по сию пору оставались в живых, если бы не мутанты, которые поселились в городе после катаклизма. Первые поколения беглецов, переживших конец времен, могли жить вечно. Не испытывали особой потребности во сне, почти не нуждались в пище, не знали чувства холода или жары. Но с каждым поколением мы вырождались. Теперь, спустя около ста лет жизни, мы начинаем постепенно сходить с ума. Тела наши не меняются, но сознание угасает до такой степени, что человека уже нельзя назвать живым. Мы становились все слабее, а мутанты все чаще совершали вылазки из города. А однажды среди нас были замечены мутации, превращающие человека в чудовище, подобное тем, что за нами охотились.
   В итоге, наш народ вымирает. И лучшее, что получилось придумать – отправлять экспедиции в город, чтобы найти какие-то остатки древних знаний. Иначе, человечество вымрет. Так мы считали. Пока не попали в этот «мир мертвых» и не обнаружили, что существует и другое человечество. Это не только поражает, но и радует. Ведь, наша экспедиция провалилась. Да и прошлые – мало что полезного находили. Оружия да, там можно много отыскать. Но для выживания нам нужно не оружие.
   Конкретно наша экспедиция искала в городе предков источник некой «темной силы», которая заставляет людей мутировать в монстров. Но это мы думали, что ищем источник. А наш предводитель, наш учитель, который сделал из нас воинов, способных выжить в городе, он искал совсем другое.
   Наши предки создали много противоестественных изобретений. Но были среди них такие устройства, которые даже им казались слишком опасными. Но в конце времен они достали из своих хранилищ все, даже эти рукотворные ужасы. И наш учитель искал «корону чародея». Устройство, могущее сделать человека еще более могущественным, чем любой из предков. Темная, злая технология, делающая человека богом, но лишающая разума.
   Когда намеренья нашего учителя стали известны, это разделило наш отряд. А потом и мутанты нашли нас. И все пошло наперекосяк. А теперь мы здесь, - грустно улыбнулся Латар, - Идем к древней нежити, которая знает, как путешествовать между мирами.
   -Я же вступил в отряд, - продолжал он, - Не потому, что хотел сражаться с чудовищами, исследовать древние руины и все такое. Нет. А потому что… Встретил любовь всей своей жизни. Но, что у меня, что у нее в роду уже происходили мутации. И старейшины сразу сказали, что шансов на рождение здоровых дети у нас почти нет, и брак они не разрешат. Так что… что мне еще оставалось? Только совершить чудо. А учитель как раз собирал отряд, чтобы отправиться в город и совершить чудо, отключить это портящее людей излучение древних. Но, в итоге… он оказался не учителем, а опасным подонком. Источник излучения мы так и не успели найти, а мутанты на своей земле оказались куда сильнее и многочисленнее, чем мы думали. Зато, мы с Йольвином нашли устройство, которое нас спасло и доставило сюда. Здорово же! – грустно усмехнулся Латар.
   «Да уж», - подумал Ильвэ, - «Отвлек, называется…».


VI

   В итоге они пришли. Просторное круглое помещение, вдоль стен стоят прямоугольные, слабо мерцающие инфоузлы, а над ними, до потолка, проецируются размытые, абстрактные изображения. Потоки схем и символов.
   А в кресле, в центре комнаты, сидит очень старый, ветхий человек с мутными белесыми глазами.
   «Вот он», - шепотом сказал Ильве, - «Древняя нежить».
   -Нежить? – в полный голос повторил Йольвин, - Он не похож на гомункула. Вполне человек, хоть и больной какой-то. Эй!
   И он широким шагом вышел из мрака коридора.
   Старик приподнялся, упираясь руками в подлокотники кресла.
   -Человече! Кого ты привел! Я же сказал тебе, без даров не возвращаться! – сказал он жутковатым, хриплым голосом.
   -Дары тебе нужны? – Йольвин стремительно приближался к нему с копьем наперевес, - Как нам выбраться отсюда?! Отвечай!
   -Этот язык… откуда ты его знаешь?! – изумился старик.
   -Отвечай, как нам отсюда выбраться!
   -Куда? Куда ты хочешь выбраться?
   -Мы попали в эту… пещеру, или мир, в общем, сюда в белой яйцевидной капсуле. И ты скажешь, как нам вернуться обратно!
   -Пришельцы, - прошептал старик, удивленно садясь обратно в кресло, - Вы говорите на языке Владык…
   -Хватит увиливать!!!
   Латар осторожно положил ладонь на плечо Йольвина, призывая того к сдержанности.
   -Подожди, Йоль, у меня идея, - сказал Латар и, набрав в грудь побольше воздуха, начал чеканить заклинание для безумных устройств, - Отвечай. Отвечай. Отвечай.
   -На меня это не подействует, - довольно улыбнулся старик, - Но теперь я точно знаю, кто вы. Владыки. Но… что с вами случилось? Почему вы ведете себя, подобно животным? Почему так жалко выглядите? И… И почему вы вообще живы?!
   -Потому что я могу вырвать тебе челюсть голыми руками! – зло оскалился Йольвин.
   -Мы Владыки, - задумчиво проговорил Латар, - Ладно, хорошо, а скажи нам, кто ты такой?
   -Я… я последний выживший член экипажа. Был им. Когда-то. Этот Владыка был тяжело ранен, и медицинские гомункулы провели ему операцию по замене позвоночника. Поставили имплант… Как у тебя, Ильвэ. Только тебе достался чудом уцелевший, почти нерабочий мусор, а этот владыка попал на операционный стол давно, очень давно.
   «Почему он говорит о себе в третьем лице?», - удивился Латар.
   -Операция прошла успешно, и Владыка выжил. Только, когда все медицинские процедуры были завершены, весь остальной экипаж успел погибнуть от своих же рук. Отсутствие людей позволило пациенту спокойно восстановиться и не впасть в психоз. Но он остался один. Он жил долго, безумно долго. Планеты Владык не отвечали. Весь космос погрузился в тишину. Даже другие галактические ковчеги, вроде нашего – и те молчали. В какой-то момент этот выживший Владыка заметил, что грязь на борту корабля начинает постепенно превращаться во флору и фауну.
   Троице не совсем было понятно, что говорит существо, но они не перебивали.
   -Тогда он повелел гомункулам открыть все хранилища жизни и заселить корабль. В том числе и клонировать людей. Не Владык, конечно, их безупречного, выверенного до произведения искусства генома тут не хранилось. У нас была только крайне упрощенная версия людей, но и на них Владыка возлагал надежды. Он полагал, что психический вирус, поразивший его вид, не проявит себя в упрощенной версии человека. Так и вышло.
   Старик, кряхтя, слегка сменил позу и продолжал:
   -А, собственно, к вопросу кто я такой и почему все это знаю… Я его протез. Искусственный позвоночник. Со временем он начал сходить с ума от одиночества, и все больше общался со мной. Затем его тело приходило в негодность, а замены не было. И все больше функций его организма – в том числе и мозга – мне приходилось перенимать на себя. И, если сначала я был его придатком, то, со временем, он стал моим.
   Долгое время потом я считал, что я это он. Что его сознание, личность каким-то образом перенеслось в меня. Но… нет. Помогая ему функционировать, я, в конце концов, научится сам быть человеком. В некоторой мере. Но быть просто хордой без конечностей неудобно, поэтому я оставил его тело в относительно рабочем состоянии. Да, конечно, можно было бы сбросить с себя эту трухлявую органику, но… я к ней привязался.
   Йольвин, Ильвэ и Латар стояли и удивленно слушали это… существо.
   -Ты…, - первым нашелся что сказать Латар, - Твоя речь сентиментальна для… гомункула, или протеза. Ты же понимаешь, что это значит?
   -Да, моя инфокровь уже никуда не годится. Знаю. Но я сформировался бок-о-бок с сознанием сходящего с ума от одиночества и отчаянья человека, который слишком долго жил. Это дало мне опыта бороться с безумием моей инфокрови. Мы с моим… компаньоном сходили с ума вместе. Он слегка опережал меня, так что мне было у кого учиться. А потом он просто замолчал. Я, на самом деле, до сих пор не уверен, жив ли он. Возможно, еще и по этой причине я до сих пор не могу решиться избавиться от его тела.
   Йольвин посмотрел на сентиментального гомункула-нежить-протез, на своих завороженных историей спутников, и прокашлялся.
   -Хорошая история. Будет что рассказать старейшинам. Итак. СКАЖИ. НАМ. КАК. ОТСЮДА. ВЫБРАТЬСЯ.
   -Ах, да! – вдруг оживилось существо, - Конечно! Вы же пришельцы! Кто знает, какую микроскопическую жизнь вы принесли на себе! Конечно, вам надо как можно быстрее покинуть ковчег, иначе вся флора и фауна тут может погибнуть! Вы Владыки, хоть и заметно измельчавшие, вы можете переносить в себе какие угодно заразы, нисколько не замечая их, а тут, на моем ковчеге собрались существа… попроще. Да, те, кого я успел снабдить имплантами, могут пережить контакт с вами, но риск массового вымирания все равно слишком велик. Пройдемте, пройдемте!
   И троица отправилась вслед за ним в следующую комнату.
   -Скорей всего, вы не знаете координаты своей планеты. И уж тем более, не сможете их правильно ввести в инфоузел. Верно?
   -Гомункул, - вздохнул Йольвин, - Не дури. Просто отправь нас обратно.
   -ПРОСТО вас отправить я могу только за борт…
   И в тот же миг Йольвин сбил его с ноги и прижал к полу.
   -ТВАРЬ, ТЫ УГРОЖАЕШЬ НАМ?!
   -Йоль, успокойся!
   -Нет! – отрицательно замотал головой воин, - Если гомункул проявляет агрессию, с ним нельзя вести переговоров! Ты что забыл?
   И да, это простые истины, все их знают. Но только, вот, это существо не вполне гомункул. И не вполне протез. И даже не то, чтобы нежить, как любит говорить Ильвэ… Да и была ли это угроза? Все это Латар объяснил Йольвину и они смогли продолжить путь.
   -Раньше Владыки были, все же, покрепче, - проговорило существо, потирая горло.
   -А этот ковчег, - сказал Латар, - Он может сам определить, где находится наш мир? Мы ж только утром там еще были. Совсем недавно.
   -Еще когда Небесная Империя существовала, у Владык были некоторые строгие табу. Например, они не наделяли сознанием особо крупные свои устройства. Ковчег сам, без четких команд, ничего не сможет сделать. Он лишь следует заданному курсу. Ваша планета осталась безумно далеко позади, а те гомункулы, которые были способны ориентироваться в потоках данных корабля – они давно обезумели.
   -Так как этот вопрос решить? – спросил Латар.
   -Есть одно устройство, которое может дать даже таким как вы силы управлять ковчегом… но это плохая идея. Очень плохая. Зато, доброволец, который на это пойдет, сможет самостоятельно, используя инфоузел ковчега, найти вашу планету и проложить маршрут.
   -А что мне делать? – спросил Ильвэ, - Я и мои спутники – мы из разных миров.
   -Ой, - устало отмахнулось от него существо, - Ни с какого мира ты не прибыл. Ты тут, на ковчеге родился.
   -Не пытайся обмануть меня. Я ушел зимой в ледяную пустошь слишком далеко, говорил с медведем и меня забрал ворон. Я в мире духов. Мой дом – мир живых! – стойко, сдержанно и безапелляционно заявил Ильвэ.
   -Как хочешь. Отправляйся со своими спутниками, все равно больше ты никак отсюда не выберешься. А там дальше уже разберешься. Устал я от тебя.



VII

   А зимняя рыбалка копьем в мире духов имела вполне хтоническое закулисье. Гигантский, поросший плесенью космический корабль, бороздящего космическое пространство. Биосфера без планеты. Древо мира, врастающее в себя и произрастающее из себя же. И непоколебимое намеренье проснуться, хотя ты и не спишь. На самом деле, Ильвэ понимал это. Здравый рассудок твердит об этом. Здравый рассудок, который он обрел, возможно, лишь после того, как сомкнул глаза в своей последней битве с вороном. Можно ли ему верить? В сон тянет сильнее всего под утро.
   Нечто такое не думал, а, скорее чувствовал Ильвэ, пока они шли дальше. Шли дальше и вошли в небольшую комнату, где на постаменте находился серебристого цвета головной убор с голубым камнем.
   -Корона чародея?! – ужаснулись Йольвин и Латар.
   А затем двое пришельцев стали бурно спорить с древней нежитью, и том, что этот артефакт прошлого опасен не только для надевшего его, но и для всех вокруг, и вообще это запретная технология древних, которую надо уничтожить. Или спрятать. Ильвэ чувствовал, что если позволит себе поверить словам нежити про то, что его родина – на самом деле мир духов, то что-то изменится навсегда. Он потеряет себя, став одним из призраков, населяющих этот корабль. А потерять себя в мистическом путешествии за пределами мира живых – это худшее, что может произойти с человеком. Так говорили шаманы его племени. Да и он сам – Ильвэ – уже видел и пережил здесь столько удивительного, что и сам мог бы считаться шаманом. Но шаман - это только роль человека в племени. Без племени шамана быть не может. Возможно, став шаманом, он, наконец, сможет покинуть мир духов?
   -Я одену ее, - сказал Ильве, подходя к короне чародея.
   -Нет, только не ты! – окрикнул его Йольвин, - Безумие тебе обеспечено, а разобраться с навигацией ты явно не сможешь.
   -А ты сможешь?
   -Я, по крайней мере, не считаю, что мы находимся в мире мертвых!
   -Тогда одевай эту штуку и вытаскивай нас отсюда, - пожал плечами Ильвэ. Магический акт совершен, дело сдвинулось с мертвой точки. А что этот человек говорил про навигацию, Ильвэ действительно не очень понимал.
   -То есть, чтобы выбраться отсюда, - подытожил Латар, - Мы должны пожертвовать кем-то из нас? Должен быть другой способ.
   -Если ты найдешь другой способ управлять ковчегом, - рассмеялся древний, - Обязательно расскажи мне об этом. За всю свою жизнь я не нашел никакого способа вмешаться в работу его программ. А инфокровь гомункулов, которые могли работать с ковчегом, давно спеклась. Или же они постигли нечто за гранью нашего понимания и утратили связь с реальностью. Я слышал, как вопила дверь, когда вы пытались ее открыть. Так вот, она еще очень адекватная, по крайней мере, я могу с ней иногда договориться.
   -Только безумец может стать нашим проводником из мира духов, - заключил Ильвэ, - Очередная мудрость наших шаманов нашла подтверждение. Йольвин, и после этого, ты все еще считаешь безумным здесь именно меня?
   -Ильвэ, отойди от короны чародея! Не тронь! – Йольвин кинулся к нему, но было уже поздно. Ильвэ коснулся проклятого артефакта древних. Настолько могущественного, что его боялись даже боги.
   Серебристый головной убор с крупным голубым камнем на лобной части невесомым миражом лежал в руках Ильвэ. Его взгляд был намертво прикован к камню, контакт короны с новым носителем начался. Она засияла мягким, сыпучим как песок, светом, и время остановилось.
   Ильвэ удивленно огляделся. Йольвин застыл в прыжке к нему. Латар схватился за копье. Древняя нежить… А это и не нежить. Несчастная спекшаяся инфокровь, запертая в протезе человеческого позвоночника. Несчастная, забывшая себя и придумавшая себе личность по образу и подобию своего озяина. Какие чувства может испытывать симулякр? И чувства ли это?
   Ильвэ не заметил, как его руки сами собой одели этот странный головной убор. И из короны чародея тут же вытянулись тонкие нити, проникшие ему за глазницы, в нос и рот. Но больно не было. Он уже вообще ничего не чувствовал, тело словно перестало существовать, став частью света, заполняющего все помещение. Но стоп… помещения не было. Не было стен, свет шел дальше, вокруг было бесконечное мироздание. Но что это? Тихий, утробный смех откуда-то издалека, снизу… и он всё ближе! ЧТО ЭТО?!
   
   Латар сразу заметил, что с Ильвэ что-то не ладное, стоило им войти в хранилище короны чародея. Он стал странно задумчив и подавлен. Возможно, дело было в словах древнего существа про то, что Ильвэ родился на ковчеге. А, возможно, и нет. Латар помнил, что их учили о коварности древних технологий, и что многие из них ищут себе живого носителя. И когда их недавний проводник по этому «миру духов» вдруг подошел к короне чародея, и вызвался одеть ее, Латар понял, что проклятый артефакт выбрал себе жертву, и уже заменил волю несчастного на свою.
   Латар начал тихо, осторожно, чтобы не спугнуть, подкрадываться к Ильвэ сзади, чтобы остановить его. А потом Йольвин закричал, прыгая вперед и всех ослепила вспышка света.
   Латар проморгался и увидел Ильвэ. Камень в короне чародея мерцал густым светом, а бывший рыбак стоял посреди комнаты, запрокинув голову. Нити-провода из короны проникли в его мозг через глаза, нос и рот. По лицу Ильвэ стекала кровь и слюни, его тело подрагивало и было тихо.
   -Лат, - сказал Йольвин, - Ты помнишь, что нам рассказывали? Что делать в такой ситуации?
   -В такой?! Корона чародея вообще считалась мифом. А в куда более простых ситуациях нас учили убегать как можно дальше…, - Латар встал с пола и подошел к Ильве, тряся его за плечи и зовя по имени. Он не верил, что это поможет, но совсем ничего делать было нельзя. Да и куда здесь бежать?
   Затем он взялся за корону чародея и осторожно потянул ее вверх, пытаясь снять с головы бедняги. Внезапно взгляд того стал осмысленным и сфокусировался.
   Латар ощутил, что его тело оцепенело и наполнилось как бы мерцающей, носящейся туда-сюда болью. А в голове зазвучал голос.
   «Ты хотел покинуть ковчег. Я помню».
   -Ильвэ, - прохрипел Йольвин, корчась на полу от боли, - Сними, сними ее, пока не поздно!
   «А ты без уважения относился к плоти будущего бога», - прозвучало в голове Йольвина, - «Это я тоже помню».
   -Раб, встань, - хрипло и неразборчиво проговорил рот Ильвэ.
   Древнее существо, приведшее сюда людей, робко поднялось и покорно опустило голову перед носителем короны чародея.
   -Я знаю твое главное желание, - нитевидные провода из короны чародея продолжали проникать в тело Ильве, которое мелко подрагивало, безвольно изогнувшись назад, и как будто бы уже не касалось пола ногами, - Твои создатели дали тебе многое, но не право закончить существование. Они – твое начало, я – твой конец. Ты заслужил это. Ты умрешь, подобно человеку.
   -А вы, - обратился бывший Ильвэ к Латару и Йольвину, - Выродившиеся потомки создателей, ваш путь закончится не здесь.
   
   Крик в темноте.

; ;;;;;; ;;;;;; ;
;;;;;; ;;;;;;;; ;;; ;
;;;;;;;;;;;;;; ;;; ;
; ;;;;;; ;;;;;; ;;;;;;; ;;

Асато ма сат гамая
Тамасо ма джьйотир гамая
Мритьйор ма амритам гамая
Ом Шанти Шанти Шанти

Веди нас от ложного к Истинному,
от тьмы к Свету веди,
от смерти к Вечному,
ОМ Мир, Мир, Мир

Мантра-обращение к Учителю.

     Мрак царил в богатых покоях с высоким потолком. В центре помещения стояла каменная ванна, наполненная кровью. Тот, кто лежащий в ней, самодовольно улыбаясь, не был кощеем, но человеческого в нем осталось мало. Упырь – так звали кощеевых слуг, которых они создавали из человеческого материала, как угодно меняя им личность и физические качества. Изначально кощеи использовали тела и сознания тех слуг, что были с ними еще до их вознесения. Но годы шли, и приходилось обновлять смертный ресурс, например, встраивая в старое, затухающее сознание, фрагменты новой личности, или новых тел. Бессмертие кощеевых слуг очень дорого обходилось людям.
   Упырь был доволен собой. Недалеко от ванны с кровью стоял алтарь. Из центра алтаря било пламя, в языках которого можно было разглядеть другое помещение, похожее на тронный зал. И на троне сидел настоящий кощей. Упырь с упоением садиста хвастался своему хозяину о том, как самолично убил целый отряд людей, посмевших встать на защиту деревни на окраине владений кощея. И теперь он, верный слуга, принимает ванну из крови своих жертв, а их свежеотрубленными головами украшен алтарь.
   Упырь хвалился, кощей слушал, и никто не заметил, как у одной из голов, лежащих у алтаря, открылись глаза. Мертвенно бледное лицо мужчины средних лет с кудрявыми золотыми волосами и окладистой бородой не выражало никаких эмоций, просто отстраненно смотрело на довольного упыря.
   Хозяин и слуга продолжали обсуждать бойню, когда во мраке, позади ванной, появились очертания могучего тела. Без головы. Это тело беззвучно приблизилось к упырю сзади, схватило его за горло и погрузило под воду. Кощей вскочил со своего трона, в бессильной ярости наблюдая, как безглавый труп топит его слугу, периодически ломая тому кости. Когда упырь перестал сопротивляться, тело подошло к алтарю, взяло голову с открытыми глазами и приставило ее к обрубку шеи.
   -Аааах…, - хрипло вздохнул недавний труп, сплевывая куски запекшейся крови.
   -Кто ты такой?! – яростно вопил из пламени кощей.
   -Эйридан, - прохрипел в ответ человек, внимательно изучая узоры на алтаре, - И теперь я знаю, где ты.
 
   Латар коротал вечер в трактире. Единственное полное жизни заведение в маленьком поселении у подножья южных гор. Приют для охотников и авантюристов, место, где они могут собраться с силами перед экспедицией в колдовские горы. И, по возвращению, отдохнуть, рассказать о пережитом.
   Лкат. Так люди называли этот мир, куда попали Латар и Йольвин после событий на космическом корабле. Пройдя мир мертвых насквозь, они очутились в новой реальности. Наверное, как-то так описал бы произошедшее Ильвэ. Но с годами Латар всё меньше вспоминал о нем и о событиях прошлого, стараясь сосредоточиться на настоящем. И в данный момент он украдкой рассматривал человека могучего телосложения, тихо сидевшего в углу. Тот неспеша потягивал пиво, а к стене был прислонен внушительных размеров меч. Весьма дорогой аксессуар для одинокого путешественника. Причем, судя по одежде, этот человек путешествовал пешком.
   Зачем здесь, в приюте охотников, кому-то нужен такой меч? На какого зверя?
   Незнакомец имел светлые кудрявые волосы и бороду, и, по всему, был самуради. Народ моря, как они себя называли. Латар слышал истории, о том, что когда-то самуради жили далеко на севере, на, покрытых ныне вечным льдом, островах. И правили ими маги. Затем случилась война магов, климат на планете изменился, и самуради пришлось мигрировать на юг. Здесь они нашли комфортные для жизни земли, которые, однако, были уже заняты.
   С тех пор княжества самуради растянулись на всей протяженности между северными лесами, задетыми вечной зимой, и южными горами. А местное население – мукта – оказалось в роли порабощенного народа второго сорта.
   Латар не был слишком похож ни на самуради, ни на мукта, но в этих краях была еще одна социальная группа, к которой мог относить себя пришелец из другого мира – ятри. Путешественники. Полукровки самуради и мукта, а также осколки племен, сметенных переселением народов. Ятри бродили по землям самуради, брались за разную работу, занимались музыкой, цирковым искусством, шли в наемники, или промышляли воровством.

   Латар сводил концы с концами, работая проводником по местным горам, и последнее время дела шли вс; хуже. Эти горы, полные артефактов Владык и следами их пребывания, никогда не были приветливы , но в этом году ситуация стала хуже. Начали регулярно пропадать люди, и тел не находили. Сначала беда случалась только с теми, кто уходил в лес, а затем стали исчезать и мукта, живущие поблизости. Среди них начинались волнения, отчего в среде самуради снова заговорили о том, что мукта пора официально привязать к земле, которую они возделывают. Латару было по-своему печально наблюдать за этими событиями, но он предпочитал оставаться тихим, незаметным проводником и спокойно жить, не имея планов на будущее, и не влезая в раздоры местных.

   В народе ходили слухи о пробудившемся кощее. Эти древние аристократы народа мукта, настолько измененные технологиями Владык, что уже утратили человечность. Когда самуради только пришли на эти земли, кощеи периодически встречались, с ними вели борьбу, но сейчас считались уже вымершими.
   Так же поговаривали о том, что в лесах княжества, якобы, видели ведьму Зангалу. Мрачный дух мщения из времён исхода самуради с северной прародины. Зангала прославилась как бессмертная охотница на магов, но Латар полагал, что кощей более реален, чем эта мифическая мстительница. Он прекрасно помнил заброшенный город предков на своей родной планете, и какие противоестественные технологии там можно было найти, так что да, он вполне допускал, что сказки о кощеях могут иметь долю правды.

   Латар исподволь изучал странного самуради с мечом, непонятно что забывшего в этих глухих краях. В трактир зашел темноволосый мукта потрепанного и затравленного вида. Латар сочувствовал этому народу, оказавшемуся порабощенными на своей земле. Мукта оглядел помещение и, увидев могучего человека с огромным мечом, направился к нему.
   -Добрый вечер, - сказал он на старом языке самуради с ужасным акцентом. Здоровяк поднял на него равнодушный взгляд и жестом предложил сесть рядом.
   «Мукта говорит на старосамурадийском?», - удивился Латар.
   -Ятри, - вырвал его из размышлений подошедший старик.
   -Латар.
   -Странные у вас, у ятри, имена. Мое имя Киссин, - сказал пожилой, но крепкий мужчина, садясь напротив, - И мне нужен проводник. Говорят, ты хорошо разбираешься в руинах мертвых богов.
   На лбу Киссина был нарисованный пеплом знак чародеев – круг. Редкий, почетный наниматель. И чародей с сомнением изучал Латара, особенно вертикальный шрам через левую половину лица, от которого левый глаз ятри был всегда полуприкрыт. Такая отметина у многих вызывала недоверие.
   -Да, я могу отвести в руины древних, - приветливо улыбнулся Латар, предвкушая хорошую оплату от чародея. Но своих предков мертвыми богами он называть не любил, ограничиваясь лишь словом «древние», - И даже привести обратно.
   Тяжелый, задумчивый взгляд из-под кустистых бровей не располагал к шуткам. К столу подошла рыжеволосая девушка лет двадцати пяти, одетая по-походному и поставила на стол две миски с похлебкой.
   -Таёна, этот ятри – тот самый Латар, о котором нам говорили. Латар, это Таёна – моя ученица.
   Киссин достал сложенную много раз и потрескавшуюся карту, разложил ее на столе.
   -Руины находятся примерно здесь.


   Латар изучал карту, и ему не нравилось то, что он видит. Но дела у него шли не важно, а быть провожатым мага в этих лесах - занятие весьма прибыльное.
 -Киссин, - начал Латар издалека, - Ты не отсюда, так?
 -Да, мы с Таеной из Триагора.
 -Здесь правит князь Зимир Серый, и место, отмеченное на карте, находится в его заповеднике, в охотничьих угодьях.
 -И что? - пожал плечами Киссин.
 -Зимир отличается суровым нравом, и... Как бы сказать... Не выказывает должного уважения магам. Путь может быть опасен, нам придётся скрываться.
 -Деньги, деньги..., - устало отмахнулся Киссин, - Не важно. Сколько тебе нужно?
 -Может пролиться кровь, - продолжал Латар. Он уже не совсем понимал, набивает ли он цену, или сам себя отговаривает от этого предприятия, - А ещё у нас тут, в скромном сообществе проводников, заведено, уходя в лес, оставлять трактирщику информацию о том, куда и на сколько мы идём. Мне придется ему солгать, а в волшебном лесу могут случиться неприятные чудеса, так что я рискую не только репутацией, но и жизнью.
   -Ятри, просто назови цену. Мне представили тебя как лучшего проводника, или это всё слухи?
   -А что ты там хочешь найти?
   -Это тебе не важно, - отрезал Киссин, - Я возьму оттуда только одну вещь, остальное все – твоё. В том числе и расположение новых руин, куда ты можешь водить следующих людей.
   -Что ж, не плохо, - «Зачем я в это ввязываюсь?», - меж тем думал Латар, - Когда отправляемся?
   -Завтра на рассвете.
   
   Вышли, как встало солнце. Латар предупредил своих спутников, что нужно взять побольше воды в дорогу, так как им предстоит путь через необычный лес, где пригодная для питья вода - это редкость.
   Латар шёл впереди, используя своё копьё как походную палку.
   Постепенно лес менялся, и чем выше путники поднимались по предгорьям, тем заметнее и противоестественнее становились эти перемены. Латару было забавно исподволь наблюдать растущее замешательство и даже отвращение у своих спутников.
   Деревья начинали походить на нечто органическое. Стволы утоньшались, а лес становился гуще. Тонкие корни располагались все ближе к поверхности, кое где образуя сплошной покров. Кроны деревьев переплетались между собой, создавая живую крышу над лесом. Травы в этом лесу не росло. На деревьях не было листвы, ветви их напоминали оголенные вены. Только на редких кустах были алые, прозрачные и в прожилках листики.

   Складывалось впечатление, что путники находятся под кожей какого-то великана. Тем более, что кора деревьев стала тонкой, похожей на плоть и обрела органические оттенки.
   -Совы?.., - услышав характерные звуки, Таена стала разглядывать верхушки деревьев. Она вдруг заметила, что долгое время лес был мертвенно тихим.
   -Тут нет птиц, - сказал Латар, — Это деревья дышат. Смотри, - и указал молодой волшебнице на небольшие, расширяющиеся и смыкающиеся отверстия, подобные дуплам, у самой кроны, откуда доносился звук, похожий на совиное уханье.
   -Мерзость, - процедил Киссин.
   -А тут вообще есть животные?
   -Да. Например, вон там, приглядись.
   Таена прикрыла рот, сдерживая изумление. В отдалении от них стояло животное, похожее на тощего олененка без кожи. Замерев в неестественной позе, став похожим на корягу, оно присосалось хоботком, находящемся на месте рта, к дереву и пило его соки.
   -Но я бы не рекомендовал ни есть этих животных, ни вообще приближаться к ним. По крайней мере, пока вашим проводником являюсь я, - засмеялся Латар.

   Киссин периодически требовал остановиться, подходил к тому или иному дереву, клал на него руку и, закрыв глаза, будто прислушивался к чему-то.
   -Плохой, плохой лес. Не правильный, сумасшедший, - приговаривал он всякий раз.

   Латар флегматично наблюдал за причудами волшебника, стоя рядом с Таеной.
   -А почему у тебя нет знака чародея на лбу? - спросил он в пол голоса, когда Киссин в очередной раз подошёл к дереву.
   -Я ещё не чародейка.
   -По возрасту да, но ведь и ученики носят знак своего Бога.
   -Моя наставница погибла. Её убила Зангора.
   -Я думал, это всего лишь страшные сказки...
   -Когда ты близок к магии, для тебя не бывает сказок, - грустно сказала Таена, - Наставница всю свою жизнь искала способ встретиться со Смеющимся в Листве, и, в конце, нашла как это сделать. Но Зангора охотится и на богов, и на магов. Видимо, исследования наставницы как-то привлекли это чудовище. Последней своей волей она отправила меня к своему другу и соратнику Киссину, наказав передать ему текст и карту. И вот, мы здесь...
   -Ятри, что тебе нужно от Таены? - прервал их под шедший Киссин.
   -Досужий интерес. Просто спросил, почему у неё нет знака мага на лбу.
   -Ей он не нужен. Скоро она станет выше любого, кто носит подобные знаки. Как ты относишься к Смеющемуся в Листве?
   -Уважительно, - Латар продолжил вести их по лесу. Самуради весьма религиозный народ, и пришелец учился не задевать их воззрений, чтобы не вышло беды, - Слышал легенды, но глубоко не вникал.
   -Смеющийся в Листве мудрейший из богов, когда ты видишь мага, творящего чудеса, исцеляющего, предсказывающего будущее, меняющего погоду по своей воле - знай, это все последователи смеющегося в листве. Мы его ученики. Символ Матери Ушедших - точка. Ночной Огонь - точка и полукруг над ней, глаз, следящий за явным миром. Символ Пастыря Тайн - точка и полукруг снизу, глаз, наблюдающий иные миры, а символ Смеющегося в Листве это полный круг, глаз, охватывающий взором все мироздание.
   -Интересно, запомню. Но в этих краях последнее время чаще слышно про последователей Чернокрового.
   -Будь он проклят!
   -Да. Но нам, всё же, стоит быть настороже и не останавливаться так часто. А это, кстати, - Латар указал на вязкий темно-бардовый ручей странной жидкости, струящийся по камням, - Это местные ручьи. Так что вы не зря нагружаете свои спины водой. Лучше этого не пить. Но, если, всё же решитесь – предупредите меня, полезно будет знать, что от этого случится с человеком.

   Нужное место оказалось достаточно близко от небольшого поселения, где Латар встретил своих нанимателей. Одна ночевка, и они уже на месте. Но безопасная ночевка в волшебном лесу - это проблема. Однако, за многие годы экспедиций люди смогли отвоевать для себя некоторые пригодные для стоянки места. Опушка леса с бьющим из земли родником чистой воды. Деревья тут были вырублены, над головой образовалось свободное от кроны пространство, а земля засыпана солью, чтобы помешать лесу вернуть эту опушку обратно в свои владения.
   -Костра не будет, местная древесина не горит.

   Вскоре после того, как троица снялась с лагеря и продолжила путь по склизкой утренней росе, Киссин вдруг призвал всех остановиться. Закрыв глаза, он начал двумя руками, очень аккуратно и вдумчиво ощупывать воздух перед своим лицом. Таёна смотрела на своего учителя с большим уважением, стараясь запомнить каждое его движение, а Латар с некоторой прохладцей. За время пути Киссин начал его слегка раздражать.
   -Я понял, куда идти, - сказал чародей, открыв глаза, и повел всех за собой.
   Со временем Латар стал замечать, что некоторые деревья на их пути, как будто, искажены чем-то, стволы их чем дальше, тем были более перекручены. И да, он видел такое недалеко от других руин древних, которые ему доводилось посещать, работая проводником. Как будто его предки своим присутствием извратили саму природу на много веков вперед.
   Латар был удивлен, ведь, он действительно не раз проходил здесь ранее, и никогда не замечал ничего аномального. Такого аномального, как например те два очень искаженных молодых деревца, растущих прямо по направлению движения Киссина.
   -СТОЯТЬ! – не успев даже додумать мысль, на одном инстинкте, Латар схватил железной хваткой колдуна и его ученицу, - Осторожно отходим назад, - тихо скомандовал он им.
   Но было поздно. Это не два молодых деревца стояли в десятке шагов перед ними, но два бесконечно древних гомункула.
   Каждое движение этих неестественно стройных тел вызывало иррациональную тревогу, словно ты видел нечто, не могущее существовать в этом мире, каждым шевелением мышцы, нарушающее его законы.
   Латар, водя большие и малые экспедиции по руинам Владык, уже встречал ранее гомункулов на Лкате. Обычно они были либо разложившимися, либо еле живыми служебными моделями. А боевых гомункулов он не видел с той поры, как покинул свою родину. И теперь перед ним просыпались от долгого сна как раз два таких посланника смерти.
   Бежать? Бесполезно. Драться? Тоже. Эти гомункулы гораздо быстрее и сильнее любого человека, даже потомка Владык, не говоря уже о коренных обитателях Лката. Использовать хитрость, тактический прием? Любая человеческая хитрость была ими глубоко изучена за долго до рождения Латара. Эти гомункулы были созданы, чтобы убивать людей. Быстро, эффективно, надежно. Да, у Латара был кинжал длинною в локоть, праща, многие годы практики и память об изнуряющих боевых тренировках в юности. Но все это было бесполезно.
   Но на Лкате остались только редкие руины лабораторий Владык, в то время как народ Латара научился выживать на планете, которая была для них домом, столицей их империи. И только знание о том, как заклинать неживое дало народу Латара шанс на выживание.
   -Отходите назад. Не бегите и не поворачивайтесь к ним спиной, - скомандовал он своим спутникам.
   Пристально смотря на просыпающихся и делающих первые шаги к нему гомункулов, Латар плавно снял походный рюкзак, чтобы тот не мешал.
   Медленно подняв на уровне головы раскрытые ладони, Латар начал слегка покачиваться из стороны в сторону, придавая тазу, затем грудной клетке и ладоням круговое движение, словно раскручивая вихрь.
   Гомункулы, размяв конечности, приближались, движения Латара становились все более гипнотичными. А походка неживых хищников с каждым шагом становилась все более витиеватой, как бы вторя движениям человека.
   Киссин и Таёна стояли позади, испуганно наблюдая. Будучи чародеем и его ученицей, они тоже слышали о таких существах, и понимали ультимативную опасность ситуации. Но не зря они решили обратиться к лучшему из проводников.
   Гомункулы были все ближе, движения Латара становились всё более изощренными. Последние шаги до него существа преодолевали, словно продираясь сквозь густой, тяжелый мёд, извиваясь всем телом, пока расстояние между ними и добычей не сократилось настолько, чтобы Латар мог положить ладони им на головы.
   Гомункулы замерли в глубоко неестественных положениях тела, а Латар удерживал их в этом гипнозе, создавая специфический ритм легкими толчками центров ладоней, лежащих на их макушках.
   -Таёна, Киссин, - напряженным шёпотом позвал Латар, - Нож у меня на правом бедре. Возьмите его и аккуратно, чтобы не растрясти, отрежьте им головы. И не мешкайте, их тяжело так держать!

   Но, вступившая в эту мистическую борьбу за выживание троица не заметила наблюдателя. Недалеко от них, прислонившись к дереву, стоял тот самуради могучего телосложения, со своим двуручным мечом, который недавно привлек взгляд Латара в трактике.
   В глазах незнакомца было любопытство, на губах – легкая, снисходительная усмешка. И, прежде чем Киссин и Таёна успели последовать команде Латара, могучий воин подскочил к гомункулам и одним ударом своего меча разрубил тех напополам.
   В тот же момент, демонстрируя нечеловеческую скорость и гибкость, Латар отпрыгнул назад, на дерево. Уперся в ствол ногами, схватился рукой за ветку и выставил в сторону незнакомца свой кинжал.
   Инфокровь разрубленных гомункулов брызнула на лицо самуради. Тот улыбался, словно соскучился по убийствам. Инфокровь была как солнечные блики на воде. Только без воды. И, оказавшись за пределом искусственных тел, она быстро испарялась.

   -Приветствую, несчастные! – смеясь сказал незнакомец, на всякий случай навершием рукояти меча методично проламывая головы гомункулов, - Меня зовут Эйридан и вы, похоже, ищите здесь то же, что и я.
   Латар с некоторым облегчением спрыгнул с дерева, убирая кинжал. Хотя, кто его знает, этого незнакомца, который одним ударом сумел разрубить двух гомункулов…
   -Эйридан? – переспросил Киссин, подозрительно хмурясь, - Странное имя. Этим именем, порой, зовут себя последователи Чернокрового. Ты не из них?
   Эйридан рассмеялся.
   -Нет, я не из этой секты. Я знал Чернокрового лично.

   Таёна и Киссин напряглись. Латар, стоя между ними, чувствовал себя, словно между двух огней.
   «А я думал, что все хорошо кончилось…».
   
   Смена климата на Лкате, говорят, произошла из-за войны великих магов народа самуради. Кто-то считает, что они были реальными людьми, которых потом стали обожествлять, кто-то, что этих магов никогда не существовало и они лишь собирательные образы.
   Как бы то ни было, после гибели небесной империи Владык и войны великих магов, народ самуради начал поклоняться новым богам, которые, по поверьям, увели их с замерзшего архипелага в новые земли.
   Говорят, когда-то у великих магов были человеческие имена, но теперь они известны под новыми, божественными названиями.
   Чернокровый – божество, развязавшее войну, из-за чьих действий пришла вечная зима. Был убит своими собратьями, но успел дать народу некоторые особо нездоровые магические тайны.
   Мать Ушедших – жена Чернокрового, и первая убитая им. Богиня плодородия, любви, домашнего очага, милосердия и памяти предков времен северной прародины.
   Смеющийся в Листве – некогда близкий друг Чернокрового, вторая его жертва. Отступник не смог убить его, а только вырвал глаза. Смеющийся в Листве был неуловимым, мистическим и светлым божеством, любящим шутки, фокусы и являлся покровителем магического искусства.
   Ночной Огонь – бог порядка, государственности, который вывел народ самуради из мрака исхода обратно, к свету цивилизации.
   Пастырь Тайн – холодное божество, ответственное за знания, науку (то, что от нее осталось после смены климата и переселения народов) и далекие, непостижимые тайны мироздания, космос.
   И, как легко догадаться, культ Чернокрового был запрещен и гоним во всех землях самуради. И чародей Киссин, последователь Смеющегося в Листве, был явно не расположен к этому незнакомцу.

   Латар стоял между двух огней, готовый к тому, что сейчас может случиться кровопролитие. Он был далек от религиозных распрей самуради, но с одной стороны от него платежеспособные заказчики, а с другой стороны – поклонник Чернокрового. Причем, он явно опасный воин.
   -Я не отношусь к секте Чернокрового, - сказал Эйридар, вскидывая свой двуручный меч одной рукой и направляя его на Киссина, - Я тот самый бессмертный Эйридан, правая рука того, чьего настоящего имени вы не достойны. Жалкие самуради, ничтожные, выродившиеся «дети моря», вы даже забыли наш настоящий язык!
   -Ты сошел с ума, фанатик, - ответил Киссин, - Тот Эйридан давно мертв, никто не живет вечно.
   -Это мы узнаем только в конце вечности, - Эйридан опустил меч, - Мы находимся за пределами княжеств, и нашу вражду я предлагаю оставить там. Да и магов мне убивать не зачем. Сейчас у нас общая цель. Мы ищем руины Владык, сокрытые в этом лесу. Вы – чтобы пограбить. И я не осуждаю это. Мне же надо залить их кровью укрывшейся там твари. Я могу убить его, и не дать ему убить вас. Ты, колдун, разбираешься в письменах Владык. Ты, ятри, умеешь очаровывать упырей. А девушка… по крайней мере, ты молчишь. Сработаемся.
   Понимая, что пожилой и, должно быть, весьма ортодоксальный Киссин, туг в переговорах, Латар обворожительно улыбнулся, и протянул для рукопожатия Эйридану руку. Его, конечно, раздражало, что аборигены его постоянно называют ятри, человеком второго сорта, но… лучше уж так, чем пришельцем из другого мира и потомком Владык.
   -Будем знакомы, мое имя Латар. И спасибо за помощь!
   
   -Безумец, что тебе нужно в руинах древних богов?
   -Ни что, а кто. Я хочу убить кощея. Это, ведь, благая цель для таких как ты? А вы мне поможете.
   -И что, кощеи в самом деле существуют? – решил поддержать разговор Латар, - Я часто слышал истории о них, но всякий раз это были байки.
   -Да, потому что я почти всех их убил. А за конкретно этим я давно охочусь, и мне посчастливилось найти его беглого слугу. От этой твари я и узнал, где затаился его хозяин. Оказалось, что он в сговоре со здешним князем. Кащеям нужна плоть и души людей, чтобы поддерживать жизнь свою и своих слуг. А люди, обретя власть, как правило становятся врагами человечества, тем более, если их поманить бОльшей властью и продлением жизни. Если на территории князя творится зло, то либо это происходит с его согласия, либо он уже потерял власть. А князь, судя по всему, живет вполне хорошо. Латар, твои движения очень странные, не видел, чтобы люди так двигались. Думаю, ты знаешь, что делать, когда нас встретит княжеский патруль, охраняющий его заповедник. Договориться не получится.
   -А зачем ты охотишься на кощеев? – спросила Таёна.
   -Магия моего наставника и господина дала мне очень долгую жизнь и возможность вылечить почти любую рану, но, время идет, ожидание возвращения Чернокрова затянулось, и мне полезны технологии, которые есть у кощеев. А также, убивая этих тварей, я продолжаю служить хозяину, ведь он привел самуради на это земли, чтобы мы тут жили и правили. И, оказалось, что моя охота помогает не только самуради, но у мукта. Князь с кощеем хорошо придумали, чтобы не нагнетать ситуацию, кощей охотится здесь на мукта, а князь закрывает на то глаза и даже собирается запретить им покидать княжество. Самуради стали забывать, что мы освободили мукта, чтобы они были  при нас людьми, а не скотом, как при власти кощеев. А смертей среди мукта стало так много, что они даже сформировали свое подполье, стали молиться Чернокровому, ища помощи.
   -Будь он проклят! – вставил Киссин. Латар напрягся. Конфликта сейчас не хотелось бы.
   -Мааль встретил меня в таверне, он последний из этих мукта, остальных убили слуги князя. Мааль объяснил мне, где находился лагерь мукта, и как от него пройти к логову твари - закончил рассказ Эйридан, не обращая внимания на слова мага, - Ятри… Латар, верно? Скажи мне, Латар, где ты научился сражаться и так двигаться? А также и очаровывать нежить. Я прошел много битв, но таких как ты не встречал.
   Латар понял, что пора аккуратно подбирать слова. Если Эйридан в самом деле обладает опытом столетий, его может быть трудно обмануть. А лишних откровений, наученный жизнью на Лкате, пришелец старался избегать.
   -Мы, ятри, много путешествуем, и сталкиваемся с разными ситуациями, - начал он свою давно заготовленную и отработанную историю, - Я просто старался выживать, и пришлось многому научиться, благо, от природы я довольно подвижен. Долгое время я жил на севере, недалеко от лесов мутантов. Суровые края. Самуради там не столь приветливы, как на юге, и ятри приходится жить вне городов. И каждый приход зимы – это большая, или малая, но миграция мутантов на юг. Приходили как дикие звери, так и племена варваров, искаженные скверной войны магов. В конце концов я решил отправиться на юг, и вот я здесь.
   -Север…, - задумчиво и с улыбкой сказал Эйридан, - Помню, как мы там шли. Я вырос на островах и никогда прежде не видел таких густых лесов. Мы шли, проходя как нож сквозь масло через местные народы. Шли и сражались со своими братьями, которых вели на юг другие великие маги. А жители материка были для нас так, расходным материалом. Если они успевали разбежаться, то и ладно. Нет – мы брали всё, что могли и шли дальше, подгоняемые вечной зимой. Воинская слава текла рекой, как и кровь. Интересное было время.
   -Эйридан, а ты видел великих магов? – робко спросила Таёна.
   -Девочка, кого ты слушаешь? – сокрушенно сказал Киссин, - Это же безумец, или лжец!
   -Старик, - оскалился Эйридан, - Я безумец. Безумнее меня ты не встречал. Но лгать… это скучно для бессмертных. Я видел великих магов. В то время я был еще был обычным человеком, но сумел пережить эту встречу. Тогда их звали по-другому, и никто не называл их богами. Мы, как и наши предки, всё еще возносили молитвы Владыкам – богам прошлого, не зная, что те мертвы. И великих магов тогда звали иначе.
   Чернокрового звали Архаилом. Он вел нас на юг, прочь от северной прародины, которая вот-вот должна была оказаться под водами океана, а потом и подо льдом вечной зимы. Мать Ушедших, богиня-мать, оберегающая своих детей – самуради в их скитаниях, её имя было Далья. При жизни она была женой Архаила, но погибла еще до исхода. Я с детства служил их семье: Архаилу и Далье, и она была доброй госпожой.
   Латару показалось, что он услышал неожиданную дрожь в голосе Эйридана. И да, слезы слегка увлажнили его глаза.
   -Ночной Огонь. Бог порядка, княжеской власти, «держатель человеческого мира», как говорят его последователи. Его звали Тарэк. Могучий витязь с черной гривой волос и густой бородой. Он мог заставить гореть сам воздух. Мир не видал большей ярости и мощи. Каждая битва с его участием походила на конец света в бушующем пламени.
   -Ты просто пересказываешь священные гимны, - сказал Киссин.
   -Священные гимны? – усмехнулся Эйридан, - Так слушай, они тебе должны нравиться, - А вашего Пастыря Тайн, бога наук и знаний, звали Джеррон. Еще тогда, во времена, когда мы жили на нашей прародине, ходили слухи, якобы он прибыл в наш мир со звезд, и находится в родстве с Владыками.
   -Никогда не слышал такой ереси, - брезгливо поморщился Киссин.
   -Что, в гимнах этого нет? Слабая же память у самуради. Джеррон в войне магов проявил себя как настоящий стратег. Он старался как можно меньше прибегать к колдовству, создавая нам огромные проблемы и без этого. А, когда выходил в открытый бой, всё равно редко проявлял свою полную силу. На каждом из пальцев правой руки у него были зачарованные кольца, которыми от творил свою магию. Но однажды я сумел подобраться к нему на расстоянии удара. Ха! Я был наивен. Мой меч врезался об него, как о скалу, и затупился, не пролив ни капли крови. Человеку не под силу ранить великого мага. Тогда Джеррон бросил на меня лишь мимолетный взгляд, и всё пропало. После битвы я проснулся только благодаря Архаилу. Он рассказал, что моё сознание пришлось собирать по частям.
   -А Смеющегося в Листве звали…, - продолжил Эйридан.
   -Достаточно! – властно оборвал его Киссин.
   Эйридан смерил его насмешливым взглядом.
   -Достаточно, - согласился он.

   -Нам сюда, - сказал Эйридан, - Лагерь мукта был здесь.
   -Зачем он нам? – ворчливо спросил Киссин.
   -Они расположились недалеко от входа в руины Владык. Нам всё равно в эту сторону.
   Они нашли давно затухшее кострище, несколько разорванных палаток и тела убитых мукта. Но ни трупное окоченение, ни обычное гниение не затронуло их, лес забрал эту плоть для себя. Из земли, сквозь мертвецов, прорастали кусты с кровавой, слегка пульсирующей листвой. Кое-где кусты травмировали тела слишком сильно, и из ран медленно сочилось что-то похожее на кровавую смолу.
   -Это те последователи Чернокрова, о которых судачит местный люд? – Киссин презрительно оглядывал покойных.
   -И это те, кто не побоялся забраться в заповедник князя в поисках кощея, - сказал Эйридан.
   Латар стоял чуть в стороне, пока его спутники осматривали разоренный лагерь. И вдруг он увидел приближающихся к ним людей. Вооруженные и одоспешенные воины Зимира Серого шли к ним между деревьев.
   -Зря мы сюда пришли, - сквозь зубы процедил Латар, - Приветствую вас, люди добрые! – он помахал рукой приближающимся княжеским слугам.

   Говорить с ними решил Киссин. Как никак, он маг и самый представительный из всей компании. Но воинов не интересовала любезная беседа.
   -Откуда узнали про это место?
   -Я пришел сюда изучить руины древних богов. Я маг, и, уверен, князь будет только рад тому, что я усмирю разрушительные силы этих руин.
   -Откуда ты узнал про руины? – говоривший протянул руку, чтобы схватить Киссина за грудки.
   «Что ж, придется вмешаться», - мысленно вздохнул Латар, делая шаг вперед, легко перехватывая руку воина и отбрасывая того в сторону. Что самуради, что другие народы Лката – все они казались потомку Владык очень слабыми и медленными. На родине Латара у них не было бы ни шанса против мутантов вечного города.
   -Стоять! – сказал Латар воинам, схватившимся за оружие, - Я ему ничего не повредил. Мы не хотим крови. Сейчас последний шанс нам просто разойтись!
   -Эй, выродки! – Эйридан обратил на себя внимание воинов.
   Киссин оцепенел, Таена кричала, а Эйридан орудовал мечом. Смеясь, он быстро и умело убивал воинов одного за другим. Те не успели опомниться, как из семи их стало четверо.
"Что ты творишь?!" - подумал Латар, но ничего не сказал. Было уже бесполезно.
Оставшиеся в живых пытались дать отпор, но лишь продлили бой на пару секунд дольше. Эйридан убивал с легкостью и радостью, без злобы. Как пьют вино, обнимают женщин и пускаются в пляс. Латару было слегка не по себе.
   В живых остался только один слуга князя, тот, которого Латар немного оглушил и отбросил в сторону. Вероятно, он был у них главным.
   -Ну, теперь поговорим.
   Выживший старался уползти прочь, но Эйридан прижал его к земле коленом.
   -Где вход в логово?
   
   -Латар, а ты стараешься рук зря не пачкать, - заметил Эйридан, когда они отправились дальше, оставив убитых на съедение лесу.
   -Верно. Уже и так их замарал, мне хватило. И пусть многие люди так и просят, порой, о смерти - не мое это.
   -Звучит так, будто ты успел за свою жизнь распробовать вкус битвы, но слишком часто утолял свой голод, отчего началось пресыщение и отвращение. Не переживай, отдохни, займи своё внимание чем-то другим, сложи песнь о своих приключениях и скоро ты снова сможешь наслаждаться боем. А иначе тебе грозит прожить эту жизнь в унынии! – расхохотался Эйридан, хлопнув Латара по плечу.
   -Но смотри, - Эйридан понизил голос и присел, скрываясь за деревьями, спутники спешно последовали его примеру - Вот они, - впереди, у горного склона, можно было увидеть небольшой лагерь. Несколько палаток и горстка людей. Наверное, человек пять, - Латар, мне же не придется и в этот раз выполнять всю работу самому? Они нас не пропустят, тем более что именно их товарищи отправились за нами.
   -Ты парень хороший, но пользы от тебя пока мало, - сказал Эйридан, испытующе смотря на Латара. Тому ужасно не хотелось кровопролития. Он давно ушел от него. По прибытию на Лкат они с Йольвином, ища способы как-то устроиться в этом мире, обнаружили что всё, что они умеют действительно хорошо делать – это убивать. Тем более, что реалии земель самуради располагали к таким занятиям. Князья постоянно враждуют между собой, на севере мутанты, на востоке кочевые племена и после переселения народов, вызванного приходом вечной зимы, появилось масса людей, зарабатывающая на жизнь наемничеством. В среде этих людей Латар с Йольвином и решили затеряться, начать новую жизнь. Но годы идут, кровавые деньги вызывают всё больше отторжения, да и население Лката стареет, люди меняются, дряхлеют, умирают, а двое пришельцев остаются такими же, как и в день своего прибытия на эту планету.
   Дождавшись окончания очередной междоусобной войны, пришельцы оставили свою службу князю и разошлись. Йольвин отправился пытать счастья в степь. Его привлекли слухи о то, что там появился новый вождь кочевников, мечтающий прекратить все войны, создав единое государство таких размеров, каких мир еще не видел. Идея, как казалось Латару, безумная и ведущая к немалой крови, но Йольвин был идеалистом. Латар же отправился на юг. Тут было теплее, а он любил тепло, и стал зарабатывать себе на жизнь проводником, водя жаждущих знаний и технологий его предков самуради к руинам древних лабораторий. Тем более, кто знает, может там, под вековой пылью, найдется что-то, что может помочь ему с Йольвином вернуться домой. Но пока ничего такого ему не попадалось.
   И вот, Латар снова оказался в ситуации, когда ему придется забирать чужие жизни. Да, он мог бы на всё плюнуть и уйти. Да, возможно, Эйридан попытался бы на него напасть. Кто знает, этот человек ему не казался слишком миролюбивым. Да и он мог подумать, что Латар донесёт на их маленькую экспедицию князю. Эйридан страшен в бою, но Латар не привык бояться местное население Лката. Да, он мог бы плюнуть и уйти. А потом что? Проводник вернулся без нанимателей. И вскоре после этого объявятся воины князя, выясняя что произошло, почему погибло столько людей. Что дальше? Уходить. Куда? Тем более, что конфликт с князем уже неизбежен. Убить князя? А что потом? Плохая идея. Но даже если Латар останется и они прорвутся в лабораторию, то по возвращению ему всё равно придется покинуть эти края. А эти люди в лагере впереди всё равно обречены. Так что, рассуждал он, выбор стоит между тем, чтобы уйти ни с чем, заимев себе недоброжелателей в виде князя, мага и Эйридана (который, как ему казалось, вполне переживет это приключение), или же задержаться тут еще, убить несколько человек (поскольку обитатели Лката так мало живут и умирают от старости, то он всё равно мало что изменит в их судьбе), но получить обещанные деньги и в последний раз попытать счастья найти что-нибудь для себя полезное в новой лаборатории древних.
   Латар вздохнул.
   -Ладно, сидите здесь, я быстро. Их…, - он прислушался, - Их шестеро, - втянул носом воздух, - Пятеро в рассвете сил, как и те, кого ты убил в лагере мукта. Один только пожилой. Думаю, мы будем в расчете. Не порть меч, он у тебя дорогой.
   Эйридан удивленно и с уважением смотрел на своего спутника.
   -Сидите тихо, - сказал Латар Киссину и Таёне, - И не смотрите, не на что там будет смотреть.
   По удобнее перехватив своё копье, Латар ловкими, бесшумными и неестественными для человека скачками устремился к лагерю. Он пронесся как неприметная тень, как легкий ветер между деревьями. Первые два человека даже не поняли, что забрало их жизни, остальные успели закричать, но крик был не долгим.
   В живых остался только седобородый воин, по всему, главный среди них. Латар воткнул кинжал в его руку, тот выронил свой меч.
   -Не кричи, - тихо велел пришелец. Он пристально смотрел в глаза своей жертве. Зрачки Латара вдруг приняли неестественную для обителей Лката форму, став узкими вертикальными, как у кошки, и затем расширились на всю радужку.
   Человек тут же послушно умолк.
   -Ты знаешь, как открыть дверь, как проникнуть внутрь?
   -Нет, мой, господин, - безвольно ответил раненый.
   Не тратя времени и не мучая его, Латар воткнул кинжал тому под нижнюю челюсть, поражая мозг.
   Когда тело рухнуло на землю, он закрыл глаза и прислушался, втянул носом воздух. Тут больше никого не было.
   -Всё чисто! – крикнул Латар своим спутником, - Идите сюда!

   -Ха! А ты не прост! – довольно улыбался Эйридан, осматривая убитых, - Страшный душегуб! Никогда больше не буду ссориться с ятри! – он, смеясь, похлопал Латара по плечу. Тому не нравились подобные близкие контакты, но Эйридан обладал определенной харизмой, так что Латар не стал возражать.
   -Не зря нам тебя посоветовали, - сказал Киссин, - Ты, должно быть, и вправду лучший проводник.
   -Сколько смертей, - тихо сказала Таёна, сдерживая слёзы.
   -Таков наш путь, крепись, моя девочка. Когда ты станешь одной из них, ты сможешь сделать мир лучше.
   -«Из них» это из кого же? – спросил Эйридан.
   -У магов свои пути и свои секреты, - отрезал Киссин, - У тебя здесь свои дела, у нас – свои.
   -Надеюсь, вы здесь не для того, чтобы стать кощеем, или его слугами, - улыбнулся Эйридан, - Это будет очень глупо. Итак, как нам войти?
   -Идёмте, - сказал Латар, - Вход где-то здесь, я его найду. Владыки всё строили по одному стандарту.

   Вход он нашел быстро. Дверь была замаскированна под скалу, но намётанный взгляд её легко опознал.
   -Откройся, - привычно обратился к двери Латар на своём родном языке.
   -Что ты делаешь? – подошёл Киссин.
   -Заклинаю дверь, чтобы открылась. Я же проводник.
   -Насколько мне известно, здесь твои «заклинания» не сработают. Мертвые боги особо оберегали это место.
   Латар отошел в сторону, дав Киссину место. Тот деловито закатал рукава, поднял руки с ладонями, обращёнными к тайной двери, закрыл глаза и замер.
   -И что дальше? – спустя какое-то время тихо поинтересовался у Таёны Латар.
   -Тс! – она прижала палец к губам, строго сверкнув глазами.
   А затем начала твориться магия. Нечто совершенно противоестественное для этой реальности, отчего резало в глазах и начинало мутить. Латар, Эйридан физически ощущали нечто не нормальное, неописуемое, но невидимое. Им было тяжело находиться рядом с Киссином и связно мыслить, хотя, казалось бы, ничего не происходило, маг как стоял, замерев, так и стоял. Латар попятился назад, мотая головой, пытаясь привести чувства в порядок, и заметил, что Таёна, кажется, совершенно спокойно переживала происходящее, и искажение реальности вокруг мага ей совсем не мешало.
   -Ммм…Силён! - сказал Эйридан, - Давно я такого не чувствовал. В войне магов, когда становилось настолько плохо, это означало, что сейчас случится история для очередного священного гимна. Киссин! Ты всё? А то мне что-то вдруг полегчало.
   Маг стоял, устало опустив руки, а перед ним в скале открылся проход с идеально ровными краями.
   -Ну наконец то! – оскалился Эйридан, перехватил свой двуручный меч, как копье, держа его второй рукой за не наточенную часть лезвия, и вошел в открывшийся коридор. Стоило ему наступить на пол, как стены начали излучать мягкий свет.
   «Судя по его поведению», - подумал Латар, - «Он действительно должен быть бессмертным, раз до сих пор жив».
   Латар последовал за ним. Таёна и усталый Киссин зашли следом.
   -Как Вы?
   -Жить буду. Твоя наставница проделала великую работу, разработать такие сложные чары не каждому под силу.

Освещение в коридорах бункера было призрачным и холодным. Светильники, встроенные в стыки между массивными плитами стен и потолка, излучали ровное матовое сияние, недостаточное, чтобы разогнать сгущающиеся в углах тени, но вполне позволяющее не спотыкаться о выступающие из пола корни или обломки неизвестного назначения. Архитектура поражала странным, болезненным синтезом: тяжеловесные, будто вырубленные из цельного камня арки и колонны, идеально гладкие поверхности, бесшовные соединения, геометрическая строгость линий. А потолок был покрыт полуразрушенными фресками.
Латар шёл чуть позади, скользя взглядом по стенам. Его пальцы непроизвольно сжали древко копья. Он узнавал почерк. Узнавал смесь величавой роскоши и практичности, столь характерную для его предков, Владык. Какие свои дары-проклятья для Лката они оставили в этом хранилище?
Его внимание приковала большая фреска, занимавшая всю стену просторного перехода. Она отличалась от тех, что занимали потолки. Более новая, вполне сохранившаяся и гораздо более простая, как будто после ухода Владык кто-то решил сделать их брошенное наследие своим, вписать себя в их истрию. Сюжет был ясен и оттого ещё более отвратителен. Слева — человек на коленях, с покорно склонённой головой. В центре, на троне, восседала фигура в плаще с капюшоном. Из складок ткани и прямо из её торса проступало множество конечностей — часть была обтянута чем-то, напоминающим кожу, часть сияла холодным металлом. Одна рука, органическая, покоилась на голове коленопреклонённого, словно благословляя или порабощая. Другая, механическая с тонкими, слишком многочисленными суставами, была протянута вверх и вправо, к третьей фигуре. Та была всего лишь абстрактным человекообразным силуэтом, залитым золотистым светом. Из её рук в механическую ладонь центральной фигуры перетекало маленькое, но ослепительно яркое солнце. Ниже, в символическом ключе, сюжет повторялся слева на право: точка, вертикальная черта, круг.
— Мерзость, — прошипел Эйридан.
Латар промолчал. Он видел в этом не столько философию кощеев, а чудовищное переосмысление идеалов Владык. Там, где его предки изображали симфонию разума, знания и гармонии, эти чудовищные варвары увидели лишь иерархию власти и узаконенный канибализм. Отношение Латара к наследию своих предков нельзя было назвать простым, но он впервые видел, что кто-то может это наследие еще и искажать.
— Учитель, что это за место? — тихо спросила Таёна, её глаза широко раскрылись, блуждая по фреске. Она инстинктивно прижалась к Киссину.
Старый маг хмуро смотрел на изображение, его губы были плотно сжаты.
— Это их пантеон, дитя. Изображение тех, кого мы зовём кощеями. Когда-то они правили народом мукта — тем самым, который теперь возделывает наши поля и служит в наших домах. Они не были богами. Они были жадными, кровавыми пастырями, что высасывали жизнь из своих подданных, чтобы продлить свою собственную, уродливую. А коленопреклонённый… это и есть мукта. Народ, который мы освободили, сделав их земли нашей новой родиной.
Киссин резко отвернулся от фрески, и его взгляд стал острым, исследующим полумрак впереди.
— Это место дышит старой скверной. Каждая плита здесь пропитана высокомерием и страданием. Не задерживаемся. Наша цель — артефакт. Всё остальное — пыль и кошмары. Идём, и будьте настороже.
Он зашагал вперёд, и остальные последовали за ним, стараясь не смотреть на навязчивые, давящие изображения, встречающиеся всё чаще. На одной фреске, например, было изображено создание кощея из тел нескольких людей.


   Две неестественно тонкие, закутанные в плащи фигуры наблюдали за созданием нового существа.
   Фельинар, последний из благородных, наблюдал как древние гомункулы трудятся над плотью его будущей дочери.
   Беллаида, последняя из благородных, стояла по другую сторону операционного стола, на котором разворачивалась феерия вивисекции.
   Фельинар ощущал кожей ее волнение и тревогу. Он хотел поддержать супругу, но банальное прикосновение к временной плоти недостойно последних из благородных. Он настроил свою эндокринную систему на выработку подходящих случаю феромонов. Беллаида не шелохнулась, но он ощутил исходящую от нее благодарность.
   Гомункулы работали над телом будущей новорожденной вечной. Беллаида всегда мечтала о ребенке, а Фельинар понимал, что она никогда не покинет Лкат без чада. И, пусть это было и рискованно, но его слуги, в итоге, смогли насобирать достаточное количество биомассы далеких потомков и родственников Беллаиды, чтобы из них создать новую вечную, их дочь.
   У Фельинара было все готово. Лкат слишком жесток для последних из благородных, но в этом научном комплексе Владык он нашел небесную ладью, могущую увезти его семью прочь из этого мира смерти. Уход богов, смена полюсов планеты, нашествие варваров, гибель цивилизаций: слишком много горя выпало на долю его сородичей.

   Фельинар слегка коснулся металлического обруча на своем запястье. Древнее устройство связи, наследие Владык. Этот обруч молчал уже слишком давно, но последнему из благородных, порой, казалось, что он ощущает легкую вибрацию от него, будто кто-то из сородичей еще жив... Но, увы, ему снова показалось. Возможно, они с Беллаидой в самом деле остались последними из своего рода. Но скоро они взойдут на небесную ладью, и Лкат со всеми его ужасами останется позади.
   Гомункулы добавили второй хвост будущей дочери. Фельинар увидел восхищенное движение брови своей супруги, это было его личная находка как биозодчего, и Беллаида явно оценила такое решение.
   -Хозяин!
   Фельинар обернулся к своему слуге и вопросительно посмотрел на него.
   -Хозяин, в комплексе посторонние! Смертная стража перебита!
   Последний из благородных вытащил свою третью руку из-под плаща и жестом велел убить непрошенных гостей.
   Фельинар понимал, кто пришел. Тот самый дикарь, один из варваров-самуради, который за свою долгую охоту успел причинить много зла последним из благородных. Множество близких Фельинара и Беллаиды погибли от рук этого животного. И вот, когда дочь почти собрана, небесная ладья и ключ от нее найдены, когда его семья в шаге от того, чтобы уйти из этого проклятого мира, Эйридан, убийца вечных, пришел за ними.

   Фельинар на длинных, тонких ногах беззвучно приблизился к своей супруге, снял кольцо со своего пальца, и надел ей. Беллаида посмотрела прямо в глаза своему мужу. Посмотрела с любовью и тревогой.
   Это кольцо - один из артефактов Владык. Фельинар не раскрыл еще всех его тайн, но уже знал как с его помощью можно управлять небесной ладьей. А также это кольцо было способно создавать гравитационные искажения вокруг своего владельца. Фельинар боялся даже думать об этом, но эта способность кольца могла бы защитить Беллаиду, если ни слуги, ни он сам не смогут остановить Эйридана.
   Вечный взглянул на свою дочь. Гомункулы трудились на славу, но им нужно было еще немного времени. Времени, которого уже не было.

   Звуки битвы донеслись из коридора. Отчаянной и короткой. Фельинар не ожидал, что его слуги, несмотря на все их боевые импланты, окажутся настолько слабы против убийцы благородных. А затем варвары ворвались в зал-операционную.
   -Стойте! - искусственные голосовые связки давно не использовались, и голос был полон белого шума.
   -Стойте! - повторил Фельинар, подняв руку, - Я не хочу сражаться. Мы можем договориться.

   Перед ним стояли четыре человека. Светловолосый бородатый богатырь с двуручным мечом - судя по всему, это был тот самый Эйридан, которого Фельинар видел недавно убивающим его слугу в ванне крови. Вместе с Эйриданом был старик, девушка и еще один дикарь с копьем, чьи черты Фельинару, опытному зодчему тел, показались нетипичными для Лката. Раньше он во что бы то ни стало постарался заполучить эту плоть, но теперь ситуация была иная. С плотью приходилось разговаривать.
   -У меня есть множество сокровищ. Берите и уходите.
   -Браслет! - старик с горящими глазами указывал на древнее устройство связи на запястье Фельинара.
   -Забирай, - подавив колебания, последний из благородных бросил варвару артефакт. Тот поймал его дрожащими руками и заворожённо разглядывал, шепча что-то своей молодой спутнице.
   Фельинар ощущал тревогу Беллаиды. Ощущал, как она сочувствует ему, что он вынужден подчиняться варварам и как боится за него.
   -Киссин, - сказал Эйридан, не отводя хищного взгляда от вечного, - Это то, что ты искал?
   -Да.
   -Тогда хватит болтать!

   Неестественно тонкая, длинная, со множеством суставов рука Фельинара метнулась из под плаща вперёд, вырывая когтями кусок шеи Эйридана. В то же мгновение вечный прыгнул на потолок, распластавшись там бесформенным пятном. И там его настиг камень из пращи Латара. Фельинар рухнул на пол, варвар с копьем был уже рядом, готовый нанести удар, но Беллаида заслонила собой супруга, из под ее плаща навстречу врагу устремилось несколько щупалец с зубастыми пастями на концах. Широким лезвием своего копья Латар обрубил одно, а от остальных ловко увернулся.
   Беллаида зло зашипела. Нет, она не испытывала боли, это слишком низменно примитивно для бессмертных архитекторов плоти, которых варвары называют кощеями. Но она была возмущена и напугана тем, что этот дикарь с копьем сумел навредить ее супругу, и, при этом, он до сих пор жив.
   И тут на нее налетел Эйридан. Рваная рана на шее и льющаяся кровь, как будто, и не мешали ему. Его меч обрушился на Беллаиду со страшной скоростью и силой. Та в последний момент инстинктивно вскинула руку с кольцом Владык, и силовое поле оттолкнуло оружие. Снова и снова, несколько ударов в секунду, Эйридан прорубался к вечной.
   -Прочь, животное!!! - проскрежетал Фельинар, кидаясь на Эйридана и сбивая его с ног.
Они покатились по полу. Одной из рук Фельинар пробил человеку диафрагму, прошел насквозь снизу верх грудную клетку, вытащил кисть сквозь трапециевидную мышцу и вцепился когтями в лицо. Но того это, как будто, только развеселило. Свою рану он использовал как способ удержать противника рядом и с безумным оскалом-улыбкой Эйридан начал ломать тело кощея нечеловечески сильными ударами.
   "Он что, в самом деле, бессмертный? " - поразился Латар.
   Но времени удивляться не было, Беллаида спешила на помощь своему супругу. Латару очень не нравился этот бой: незнакомый, непонятный противник, от которого совершенно не знаешь, что ожидать. Но отступать было поздно.

   Фельинар чувствовал как слабеет, терять власть над своим телом. Еще один удар, с верху кулак Эйридана, снизу пол. Еще и еще один. Последний из благородных вдруг увидел себя со стороны. Это единственный еще функционирующий глаз вылетел из глазницы и лежал рядом на полу.
   Сил больше не было. Фельинар увидел, как над ним с Эйриданом высится Беллаида. Сейчас она поможет, она всегда помогает, жизнь всегда становится проще, когда она рядом. Но...
   На нее кто-то напал сзади! Одной рукой схватил за голову, второй - воткнул кинжал в горло.
   «Перережь горло и всё, остановись на этом, только не трогай позвоночник», - мысленно взмолился зодчий плоти.
   Несколько страшных, стремительных движений и голова возлюбленной отделилась от тела.
   Фельинар закричал. Точнее, попытался. Его тело захлебывалось биологической жидкостью и билось в затухающих конвульсиях. Еще один удар по черепу, и вечный уже не понимал, что происходит. Еще удар, и печаль ушла.
   «Нас ждут среди звезд, любовь моя».

   Киссин с Та;ной шокировано смотрели на своих спутников, победивших в невозможной битве.
   -Так вот они какие - кощеи..., - сказала молодая волшебница, - Вы... Вы в порядке?
   -Я просто прекрасно себя чувствую, - смеясь и харкаясь кровью сказал Эйридан, отползая от Фельинара.
   -А это я возьму себе, - он снял с пальца Беллаиды кольцо.
   -Тебе нужно лечение, - неуверенно сказал Киссин.
   -Какое? Ты знаешь, как лечить такие раны? У меня нет одного легкого, вырвана половина шеи с сонной артерией, разорвана диафрагма, я не понимаю, как мне удаётся до сих пор говорить..., - Эйридан притянул по полу к себе свой меч, - Ладно. Вы взяли что хотели, этот браслет. Остальное - мое. Мне надо денек поспать, когда открою глаза вас тут уже быть не должно. Ларат, ты молодец, не ожидал.
   Эйридан улыбнулся и закрыл глаза. Он не дышал, но всем было уже понятно, что для него это не проблема.
   -Ты цел?
   -Да, Та;на, спасибо. Так все это было ради браслета?
   -Да, - коротко ответил Киссин, - А теперь пойдемте отсюда, в этом лесу мы видели уже достаточно чудес.

   Волшебники и их проводник без приключений вернулись в деревушку, откуда начинался их путь. Подходя к ней, Латар волновался, что люди князя уже могут их разыскивать, но всё было тихо и спокойно. Всю дорогу Киссин не выпускал из рук странный браслет, который ему отдал кощей. Разглядывал его, ощупывал, что-то шептал. Даже не спал всю ночь во время привала. Таёна же была более задумчива, чем обычно. То ли переживала случившееся, то ли к чему-то готовилась.
   Вечером ни вошли в трактир, где познакомились. Хозяин заведения, как всегда, был очень радушен к вернувшимся из экспедиции. Накормил и дал ключ от комнаты, где остались вещи волшебников. Латар, ужиная с некоторой грустью смотрел вокруг. После произошедшего в лесу пора было отсюда уходить. В подземной лаборатории Владык он не нашел ничего полезного для себя. Как обычно. Осталось взять деньги и идти куда-то дальше. Лучше даже не оставаясь тут ночевать. На всякий случай он посоветовал своим спутникам поступить так же, но, кажется, Киссин не придал значения его словам. Вообще, после получения браслета старика, как будто, вообще перестал интересовать окружающий мир.
   -Таёна, возьми деньги из моей сумки, заплати ему, - бросил Киссин, заходя в комнату.
   -Сколько?
   -Я не помню, - отмахнулся старик, продолжая пристально изучать браслет, - Латар, скажи сколько тебе нужно.
   «Увлеченная натура», - Латар не стал обманывать, изменять цену, взял ровно столько, сколько договаривались, попрощался и, снова посоветовав им тут не задерживаться, вышел.
   -Ты на долго? – спросил его трактирщик.
   -В этот раз да, мой друг.
   
   Латар вышел на улицу. Солнце село. Немного отойдя, он обернулся и посмотрел на окно комнаты Киссина и Таёны. Горел свет, сквозь слюдяное стекло было видно какое-то движение в глубине комнаты. Кто знает, может, они решили послушаться совета и собирают вещи? Латар снова повернулся к расстилающейся перед ним дороге и…
   Треск, крик. Два голоса. Молодая женщина и старик. Латар увидел, как, вышибая стекло, на улицу летит пожилой волшебник.
   Совершая страшную глупость, действуя абсолютно иррационально, Латар побежал к старику, а не прочь.
   Киссин лежал, захлебываясь кровью. Кто-то пронзил ему лёгкое кинжалом. Безумными глазами глядя на склонившегося над ним Латара, он протянул ему браслет Владык.
   -Спаси… Сбереги…
   Кого? Браслет? Таёну?
   Латар поднял голову и в последний момент успел заметить летящую к нему из разбитого окна тень. Не думая, на одном инстинкте он схватил браслет из ослабевшей руки мага и отскочил в сторону. Тень приземлилась и тут же бросилась в атаку. Удар ногой, рукой, взмах плащом, колющий удар кинжалом. Напор был таким, что Латар чуть не споткнулся, отступая. Копье он отбросил, оно тут бесполезно, дистанцию с этим демоном не разорвать. Латар ударил рукой в ответ. Попал, но было чувство, что ударил каменную стену. Но этого хватило, чтобы вырвать паузу и успеть выхватить кинжал.
   -ТЫ КТО?!
   -Отдай!
   «Это женщина», - удивился Латар.
   Женщина неопределенного возраста, с костистым вытянутом лицом, в темно зеленом плаще с капюшоном, вооруженная крупным, похожем на тесак и, как будто, изготовленным из камня кинжалом.
   И она снова атаковала. Латар выдержал натиск, но чувствовал, что уже ходит по грани. Нежданный противник оказался удивительно силен и быстр. Нанеся удар больше не для того, чтобы попасть, а чтобы разорвать дистанцию, Латар отскочил назад и принял низкую стойку из боевого искусства своей родины. По крайней мере, эта техника должна удивить противника, а это уже многого стоит.
   И атаковал, двигаясь на пределе своих возможностей. Но всё, чего он смог добиться – слегка оцарапать бедро женщины, после чего та снова перехватила инициативу, быстро приспособившись к новой для себя, прыгучей техники боя, которую использовал Латар.
   -Стой! – услышал он крик Таёны совсем рядом от себя. Кому это она сказала? Уж явно не ему.
   Молодая волшебница, выбежав из таверны, простерла руки к бойцам и все, собирающиеся на шум, ощутили волну странной энергии, от которой слабело тело и мутнело в глазах.
   Убийца метнулась к Таёне, Латар не отставал, и в последний момент успел схватить её и вонзить кинжал под лопатку. Еще бы миг, и Таёны не стало. Волшебница отшатнулась назад от упавшей к её ногам женщины и Латаре, прижимающим ее к земле.
   Но убийца не слабела и продолжила борьбу. Латар, напрягая все силы, вспоминая всё, чему его учили на родине, резал её и резал, стараясь повредить сухожилия и главные артерии. Женщина была удивительно сильной, ловкой и цепкой, но инициатива была у него. Постепенно её тело слабело, и Латар смог перерезать ей горло.
   Тяжело дыша, весь в крови, он встал над телом незнакомки. Киссин мертв, вокруг вышло множество людей, кто-то нес факел.
   -Латар! Ты цел?
   -И снова да. А ты? Что случилось?
   -Это Зангала, - Таёна говорила быстро, запыхавшись, её терзал страх, - Убийца волшебников. Та, что погубила мою наставницу, я тебе рассказывала. Браслет у тебя?
   -Да, Киссин дал мне его…
   -Бежим! Скорее! – Таёна схватила Латара за руку и потащила за собой, прочь.
   -Постой, я же убил её.
   -Нет! Она бессмертна! Бежим!
   Латар увидел, как шевельнулась рука Зангалы, загребая пальцами землю.
   «Что-то многовато бессмертных», - подумал абсолютно смертный человек, которому удавалось выживать довольно долго.
   И они, расталкивая зевак, побежали.

   Лес, обычный лес, не такой как на юге от селения, в предгорьях, сомкнулся вокруг них.
   -Дай мне браслет!
   -Держи. Что это? Зачем он ей нужен?
   -Это древняя поющая вещь, с помощью неё можно найти кого угодно. Наставница и Киссин потратили много лет, изучая её и пытаясь понять, как с ней работать. Теперь это наш единственный шанс.
   -Шанс на что? – Латар периодически оглядывался назад и напрягал слух.
   -Зангала, взяв след, никогда не отставала и, в итоге, всегда настигала свою жертву, - сбивая дыхание, жадно глотая ртом воздух, говорила Таёна, - Главная её цель – убить великих магов, и этот артефакт должен помочь до них добраться. И только Смеющийся в Листве сможет спасти нас от неё.
   -Как этой штукой пользоваться? Киссин тебе рассказал?
   -Да, он успел понять, - Таёна остановилась, держа в руке браслет и, тяжело дыша, разглядывала его.
   -Таён, нам бы подальше отойти, - сказал Латар, вглядываясь в лес за их спинами. Кажется, к ним кто-то приближался.
   -Я должна провести ритуал, чтобы активировать артефакт. Лат, пожалуйста, - она взяла его за руку и взглянула с мольбой и надеждой в глаза, - Пожалуйста, выиграй нам время.
   Латар молча кивнул и повернулся назад, обнажая кинжал.
   Волшебница сложила ладони в форме чаши на уровне глаз и начала тихо повторять заклинание.
   Лат увидел тень, идущую среди деревьев. В другой ситуации он постарался бы всё свести к разговору, но, судя по прошлой встрече, Зангала была не склонна к беседам.
   Латар двинулся к ней, чтобы их поединок проходил подальше от его спутницы. Бросив, возможно, прощальный взгляд через плечо, он увидел, как браслет в руках Таёны начал парить в воздухе. И слова заклинания стали уже лучше различимы.

Веди нас от ложного к Истинному,
от тьмы к вету,
от смерти к бессмертию,
И да будет мир во всём

   «Это очень опасный противник. Наверное, даже в бою с кощеями я не чувствовал такой опасности. Неужели, это конец?», - думал Латар, сближаясь с Зангалой, - «Такая долгая жизнь, столько всего повидал, и вот так – угрюмая поножовщина непонятно с кем в ночном лесу…».
   А в следующее мгновение ему стало уже не до бесед с самим собой.

Веди нас от ложного к Истинному

   Зангала атаковала. И кинжалом, и второй рукой, и ногой, и плащом. Непрерывный поток смерти.

От тьмы к свету

   Латар двигался как змея, на пределе своих возможностей. Велико было искушение испугаться за свою жизнь, уйти в оборону, но не атакуя нельзя победить.

От смерти к бессмертию

   Латар сломал Зангале ребро ударом ноги. Он был уверен, что ребро треснуло! Но её это не остановило и даже не замедлило, а вот у него, оказавшийся безрезультатным удар, отнял драгоценные мгновения.

И да будет мир во всём.

   Удар, блок, обманный выпад, уход, удар… Латар ощутил, как кинжал убийцы магов оставил порез у него на боку. Порез не глубокий, но неестественная боль растекалась от него по всему телу, словно нервная система начинала агонизировать. Но это был явно не яд, яд не может так быстро действовать. Что же не так с её кинжалом?
   
Веди нас от ложного к Истинному,
от тьмы к вету,
от смерти к бессмертию,
И да будет мир во всём

   Увидев, как враг увернулся от его очередного выпада, Латар сразу понял, что уже проиграл, что выхода нет. Это его последний бой. Через долю мгновения кинжал Зангалы вошел ему в печень. Боль была оглушительной.

И да будет мир во всём

   «Таёна, прости… жаль, что ты умрешь такой молодой», - Латар падал на землю. Тело было словно парализовано, мысли путались. Он не раз сражался, и за свою жизнь получал множество ранений, но кинжал этого противника, кажется, просто уничтожал саму сущность жертвы.
   Голова Латара еще не успела коснуться земли, а Зангала, превратившись снова в бесформенную тень, перескочила через поверженного противника и устремилась к волшебнице.
   И тут вспышка белого света озарила лес. Кто-то появился между Таёной и Зангалой.
   -Прекрати, - как будто это было произнесено не человеческим горлом, а всем пространством вокруг.
   Латар соскользнул в забытие.
Тень со дна миров.

«О, высокородный, время наступило для тебя искать Путь настоящий. Твоё дыхание скоро прекратится. Однажды твой Гуру приблизил тебя к Ясному Свету, и теперь ты снова увидишь его… В этот момент познай себя и пребывай в этом состоянии».
Бардо Тодол. Тибетская книга мертвых. Пер. с англ. О. Т. Тумановой.


   Тело очень удобно, оно помогает тебе зафиксироваться в реальности. Когда твоя плоть умирает, этот мощнейший якорь теряется, и лишь постоянная работа твоей воли может сохранить какую-то стабильность. Каждое мгновение, что ты остаёшься собой - это битва. И самое страшное, в некий момент у тебя закрадываются сомнения, а действительно ли то, что ты пытаешься сохранить, зафиксировать - это ты? Или же, в этом непрерывном напряжении борьбы ты начал уже забывать себя настоящего?

   Это случилось со мной там, на дне обрыва. Там, где острые скалы и бурные волны. Морская пена окрасилась кровью. Нашей. Кровью моей и кровью Дальи, моей жены, которую я любил...

   Падение было не долгим, в ночи я не мог разглядеть её глаза. Разглядеть их в последний раз. Удар был таким сильным, я чуть не потерял сознание. Коварная ошибка - потерять сознание в такой момент! Органы чувств начали стремительно угасать, всё внимание моё ушло внутрь, я чувствовал, как снизу меня поднимается волна огня, сверху спускается холодный лунный свет. Эти две волны стали соединяться где-то в районе груди. Ещё мгновение и всё, эта жизнь закончена. Но...

   ЭТО ОН ВИНОВАТ!!! Ярость заставила энергии моего тела вернуться к органам чувств. Я открыл глаза. Лёгкие были заполнены водой, но в дыхании я больше не нуждался. Мое тело мертво. Осознание этого оглушающе страшное и такое странное, оно не укладывается в голове.

   Чтобы двигаться, видеть, чувствовать этот мир теперь приходится прилагать титанические усилия. Порой человек, умерев, так концентрируется на себе и на этом мире, который вынужден покинуть, что остатки его энергоструктуры ещё какое-то время, даже дни и недели, обитают вокруг умершей плоти. Пока человек не исчерпает все свои силы и не утратит контроль. Но это обычный человек. Великий маг, как оказалось, гораздо могущественнее. Я мог и дальше пользоваться своим мёртвым телом.

   Шатаясь как пьяница я с трудом вернулся в свой кремль на вершине утёса. Несколько раз ноги подкашивались, органы чувств на мгновение переставали работать, и я оказывался в полной темноте. Казалось, что всё кончено, и только ярость, ярость к нему, тому из-за кого всё это случилось, заставляла меня снова и снова собирать эту реальность.

   Реальность, где есть я, Архаил. Реальность, которую покинул мой Наставник. Реальность, где я, следуя его последней воле, отправился в долгое странствие, дабы убить человека, из-за которого прервётся Учение. Реальность, где этим человеком оказался мой сын. Реальность, где я всё равно исполнил волю Наставника. Моя жена, моя возлюбленная Далья, не выдержала этого и бросилась с обрыва. Реальность, где я в отчаянии бросился за ней, исступлённо протягивал к ней руки и кричал её имя, пока мы летели на скалы.

   Реальность, где мы все умерли.

   Шаркая и двигаясь как марионетка, я зашёл в свой кремль. Меня окружили люди. Они что-то говорили, тянули ко мне руки. Кажется, трогали меня и хотели помочь. Что-то спрашивали, но мне было тяжело сосредоточиться, чтобы понимать. Я даже не мог толком вспомнить их, все мои силы уходили на то, чтобы не дать энергиям моего тела стянуться от органов чувств к центру, слиться в единое целое в груди, схлопнуться.

   Очень тяжело поддерживать эту реальность, когда твоё тело мертво. В итоге она всё больше искажалась. И вот, я плохо видел обычный, человеческий мир. Люди вокруг меня постепенно превращались в энергетические коконы. Один из них стоял передо мной и, кажется, больше всех волновался за меня. Я видел это по цвету и вибрации его волокон. И тогда мой взгляд притянула сердцевина его энергоструктуры. Точнее, тонкое матовое свечение, окружающее его сердечник. Человек не может, не способен вкусить энергии другого существа, но я был великим магом. Был? Забавно, как я начал мыслить о себе...

   В последней, отчаянной попытке я уподобился космическим хищникам, пробив кокон жертвы и высосав эту матовую, наполненную осознанием энергию.

   Мне стало легче. Реальность снова начала выглядеть обычно, а передо мной лежал труп. Окружающие не поняли, почему и как он умер, ведь для них я даже не касался бедняги. Собравшиеся умолкли и инстинктивно попятились назад.

   -Князь, что происходит?! - слышал я их голоса. Я снова слышу. Хорошо, значит, у меня есть ещё немного времени.

   Я плохо помню, что случилось потом. Скорей всего, нечто страшное. Но когда ты сохраняешь свою жизнь и не даёшь себе рассыпаться на осколки лишь усилием воли, к страху начинаешь относиться иначе. Я покинул свой кремль и прибыл на храмовый остров. Сердце нашего архипелага. Тут Наставник заложил святилище вокруг древнего алтаря Владык. И этот алтарь я пришёл осквернить и разрушить.
   Наставник был беглым Владыкой, и я ненавидел всё, что связано с этим поганым народом, но мне нужна была Сила, очень много Силы, и взять её можно было только из их устройств.
   Далья. Я мог её чувствовать. После смерти тела её сознание пребывало в забытии. Она не сопротивлялась смерти, но и не встречала её широко открытыми глазами, как великий маг, которым она была. Нет, смерть ребёнка нанесла ей страшную рану, и она просто опустила руки. Даже в смерти, где, всем известно, сдаваться никак нельзя.
   И её сознание, личность, пребывая в грёзах, постепенно, по мере распада ее энергоструктуры, тоже начинало распадаться, деградировать. У меня было очень мало времени. Сохранив себя в мёртвом теле и научившись питаться энергией живых существ, я стал другим, теперь я знал, как вернуть Далью в этот мир.

   А мир этот я, напитавшись Силой моих слуг, воспринимал уже достаточно чётко. Сущности и феномены, недоступные зрению обычного человека, уже почти не заслоняли взгляд.

   Находиться в своём отжившем теле было отвратительно. Душно. Оно давило, его было мучительно носить на себе. Но ради Дальи я должен бороться. А наш ребёнок... Увы, я не мог ощутить его, что сейчас с его душой? Где он? Возможно, моих сил хватало только на то, чтобы не упустить из виду свою возлюбленную.

   Я иду через храмовую площадь к главным воротам. Вокруг меня люди. Они напуганы. Мой взгляд скользит по вооруженной страже, они в растерянности. В руке я несу свой меч, он волочится по земле. Страшный артефакт, созданный по технологиям Владык, покоится в ножнах. Я уверен, все присутствующие на площади хотели бы, чтобы он там и оставался.

   -Архаил!
   Передо мной как будто сияет солнце. Это другой великий маг, Сваарай. Я помню его, он мой друг и хранитель Священного острова. Он вышел мне на встречу.
   А поднял на него взгляд. Смотреть было сложно. Несмотря на то, что я усилием воли собирал мир живых, мой собрат настолько лучился Силой, невидимой для обычного, человеческого взгляда, что рядом с ним для меня всё снова превращалось в конгломераты энергетических волокон и обычный, «человеческий мир» рассеивался, как туман.
   -Архаил, брат мой, что ты наделал?!
   Услышав знакомый голос, я по привычке, улыбнулся. Получился оскал.
   -Наставник нас предал, пропусти меня!
   -Архаил, ты... ты умер, - я чувствовал, как внимание Сваарая ощупывает, изучает всё мое естество, - Что ты сотворил с собой, чем ты стал?
   Чем ближе я подходил, тем ярче было его духовное сияние, тем больше оно растворяло для меня мир. Хотелось расслабиться, упасть, отпустить всё, сдаться…
   -Далья мертва!
   Я вложил все свои силы в эту вспышку ярости и бросился вперёд. Удар, удар, уход от удара и ещё удар. Меня отбросило навзничь, я распластался на храмовой площади. Мои пустые глаза смотрели в небо, но я не видел его, моя энергия снова стала отсоединяться от тела. Сквозь исступление борьбы за себя я услышал испуганные голоса из толпы: "у него чёрная кровь! Чернокровый!".
 
   Сваарай повредил мою плоть. Я стал слабее. А он все так же добр. Сел рядом, что-то мне говорит. Что я выбрал не тот путь, что, цепляясь за мёртвую плоть, я искажаю себя, теряя человечность, и что только оставаясь человеком я смогу обрести свободу. Что он меня ни в чем не винит, что тоже скорбит по Далье, нашему сыну и... по мне.

   -Мне будет тебя не хватать… О, Архаил, - заговорил он словами древнего писания, руководства для умирающих, - Настало время для тебя искать путь настоящий. Слушай мой голос и сосредоточься на свете. Скажи себе: я приму эту смерть и ради блага всех живых существ все свои силы направлю на достижение совершенного состояния.

   Я вцепляюсь ему в лицо и что есть сил давлю пальцами в эти, источающий неземной свет, глаза. Я люблю его, но иного пути нет, Сваарай не пропустит меня к алтарю Владык, и Далья навсегда исчезнет.

   Наставник, во что ты превратил меня?! Уходя в Пустоту, ты дал мне последнее поручение. Выполняя его, я превратился в чудовище, убившее свою семью. А затем, пытаясь хоть что-то исправить, я стал братоубийцей, врагом всего того, за что мы боролись, создавая идеальное государство на этих островах.

   Гори огнём!

   Стража, превозмогая страх, кинулась к нам, я отбросил окровавленного и затихшего Сваарая в сторону и протянул руку к своему мечу. Он сам покинул ножны, удобно ложась в мою ладонь. Взмах над головой - лезвие, болезненно мерцая, удлинились, изогнулось, стало гибким, как плеть, как змея...
   Крики, летящие куски тел, паника, кровь. Этот меч очень давно не покидал своих ножен, и для людей он уже стал легендой, страшной небылицей. Которая только что ожила.

   Путь к алтарю Владык был свободен. Шатаясь, я поднимался по ступеням храма, изо всех сил стараясь сосредоточиться, зафиксироваться хоть на чем-то. Мир стремительно утекал от меня.

   Может быть, я так и не встал после падения на скалы? Может быть, я умер, а всё происходящее это посмертный сон, бред? Сомнения резонные, но они лишь ослабляют концентрацию. Я должен дойти!

   Вот он. Алтарь Владык. Серебристо-голубой монолит прямоугольной формы, оставленный здесь, для нашего народа, пришельцами из космоса. Богами, погибшими в неведомой катастрофе.

   Алтарь сиял рокочущим светом. Раньше я мог только ощущать его силу, но теперь я видел её во всей красе. Она шокировала, пугала. Столько энергии, стянутой в тугой узел со всех концов мироздания. Нити этого узла тянулись через все миры и, казалось, проследи я взглядом одну из них, я смогу попасть в иную реальность. Новый мир - новое тело. А чем отличнее новое тело от прежнего, тем сложнее в нём сохранить воспоминания, мысли, личность. Можно начать всё заново, всё забыть, просто обнаружив себя…

   ДАЛЬЯ!

   Я оперся на алтарь руками, вглядываясь в его глубины. Нельзя уходить. Ноги подкашивались. Я не уверен, остановил ли я процессы разложения, удерживая себя в этой плоти, но, кажется, конечности работают всё хуже, а глаза уже толком не видят, покрываясь пеленой. Моя энергия, хоть удерживалась волевым усилием у органов чувств, но не могла сохранить им жизнь. Постепенно мне оставалось только духовное зрение. Будучи физически не в состоянии воспринимать этот мир, смогу ли я определить тот момент, когда тело спадёт с меня, как палая листва и моя борьба перейдёт в кошмарный сон?

   Мой взор уносился по бесконечно разветвляющейся сети нижних миров, словно его тянуло туда магнитом. Я никогда ещё не заглядывал так глубоко в мироздание. Но зачем? Мне нужно найти среди этих нитей Далию и силу, чтобы вернуть её, но не погружаться в самую бездну, почему я вижу только нижние миры?.. А затем они исчезли. Там, в самом низу, было незримое нечто, слишком колоссальное, чтобы его осознать.
   А затем я услышал голос. Голос позвал меня по имени, голос стал мною. Я закричал, ноги подогнулись, но руки, как вросшие, продолжали держаться за алтарь.

   Нечто со дна миров, живая бездна заполняла меня. Эта мощь вернула зрение моим глазам, тело стремительно оживало, я чувствовал себя сильнее, чем когда-либо. Мне нужно было ЕЩЁ.
   Алтарь Владык раскололся на части, впуская в мир эту силу, и я впитывал её в себя. Что это? Тайны источник могущества Владык? Некое существо из такой дали мироздания, что я не способен даже в общих чертах осмыслить его?
   Но с каждой секундой, проведённой в потоке этой мощи, подобные вопросы теряли свою ценность. Ведь мир должен гореть.

   «Пока я с тобой, ты не умрешь», - слышал я голос. Он, как будто, одновременно и шел со дна миров, и был моим собственным.
   «Пока я с тобой, ты не умрешь».
   Я лежал на полу и бился в конвульсиях. Куски алтаря, которые я продолжал сжимать в руках, как будто теряли свою материальность и просачивались внутрь меня. Меня ли? Кто я? С каждым мгновением было все сложнее отделить себя от той тьмы, что я увидел.


   Вернулся я в свой Кремль уже другим. Я больше не был ходячим трупом. И я больше не спешил. Далья... Что она, что я, что это небо - все мы станем едины, когда эта реальность исчезнет, растворится в пучине существа со дна миров. Мне нынешнему уже не было важно все то, чем я дорожил в минувшей жизни. Я лучина. Я огонь. Я оружие. Я глаз бездны в этом мире. Я Его проводник, и я Он. Копье из кости Бога. Я пришел.

   В Кремле было много трупов, из которых я вытянул жизнь, чтобы хватило сил на путь до храмового острова. Я хотел найти в нём могущество, чтобы всё изменить, исправить. Но нашёл мощь, что изменила меня.

   Но в Кремле были не только мертвецы. Эйридан, сын моего воеводы. Превозмогая страх и трепет, он напал на меня, желая отомстить за отца. Его меч бьёт мне в грудь, обрушивается на ключицу, пытается пробить живот. Я даже не уворачиваюсь. Обычный человек обычным оружием не в силах навредить великому магу, а тем более после такой трансформации. Есть ли ещё подобные мне?

   Но хватит. Я перехватываю очередной удар Эйридана. Сдавливаю пальцы, и его оружие легко ломается пополам.

   -Ты тоже услышишь Голос, - я хватаю Эйридана на горло и пристально смотрю в его глаза. Он силён и смел, я делюсь с ним крохами силы, найденной мною на дне миров.

   Теперь у меня появился помощник.

   Нам предстояло много работы. Я понял истинное назначение этого дара Владык нашему народу, их алтаря. Планеты живут, меняются, подобно любым другим существам. И нашей планете уже давно пришла пора измениться, на месте тёплых островов, где живёт мой народ, должен быть северный полюс, и алтарь Владык сдерживал эти изменения. Теперь же устройство разрушено, и нам пора в путь на юг. Море уже начало отходить, мелеть. Времени не так много, но мы должны успеть.

   -Эйридан, созови вождей, мы должны уходить на материк, вечная зима скоро придёт на эти земли и всякий, кто останется здесь, погибнет.
   Зачем мне все эти люди? Я силен, но война с оставшимися Великими Магами - это война на истощение, и мои подданные в отчаянном религиозном экстазе переживая братоубийственную войну и наблюдая за сменой полюсов планеты – отличная подпитка для того, кто знает как овладеть этой энергией. Я знаю. Как и мои братья. Когда-то мы клялись никогда не пользоваться этим знанием. Когда-то.

   Мы уйдём на юг, где у нас будет время победить оставшихся великих магов. И тогда этот мир будет готов, Голос со дна миров заполонит его сжигая, растворяя, очищая. Ложь наставника, смерть Дальи... Больше не останется ничего.

***

   Мы шли по берегу моря. Кости рыб и прах подводных растений крошились под ногами. Дул сильный ветер, облака летели с бешеной скоростью по пасмурному небу. Люди были молчаливы и напуганы, они не понимали, что происходит. Мир гибнет. Но пока они должны сосредоточиться на ходьбе.
   -Господин! – Эйридан подошел ко мне, - Разведчики заметили группы других беженцев. Они нагоняют нас.
   -Великие маги, - цежу я слова, будто пробуя на вкус, - Скоро они будут здесь. Месть обжигает их, но они летят, словно мотыльки на пламя.
   Я поглаживаю усы, оглядываясь назад, изучая горизонт. Мы далеко ушли, но время утекает. Скоро сюда придет нечто страшнее Великих Магов. И я должен выиграть своему народу как можно больше времени. Я достаю из ножен свой колдовской меч и разрезаю ладонь. Говорю заготовленные сочетания звуков. Кровь превращается в дым и искры, поднимающиеся к небу. Ветер стихает. Люди вокруг завороженно смотрят на меня.
   -Быстрее! А не то потребуется и ваша кровь!
   После встречи с сущностью со дна миров я чувствовал, что мои магические силы изменились. Магия – это особые взаимоотношения с миром, и многое в ней зависит от того, насколько мир готов измениться, следуя твоей воли. И моя стала чужеродной для этого мира. Любое заклятие требовало бОльший усилий, настоящего насилия над реальностью. И плоды магии из естественного, живого течения бытия превратились в нанесение шрамов самому мирозданию. И я понимал, что в предстоящем бою мне придется полагаться больше на свой меч, чем на чародейство. Как кстати, руководствуясь в те годы простым интересом, я создал из артефактов Владык меч, могущий ранить мага!

   Нам не дали уйти далеко. Вскоре другие беженцы с архипелага стали видны на горизонте, и они стремительно приближались. Когда в нас полетели первые стрелы, мои бывшие братья явили себя.
   Земля затряслась, а воздух воспламенился. Грубо схватив пространство скрюченными в напряжении пальцами, я не дал огню поглотить своих людей. Магия не может навредить магу, но обычному человеку – вполне. 
   Тарэк смотрел на меня пылающим взором, источая вокруг себя жар.
   -Предатель! – взревел он.
   -И тебе привет, - улыбнулся я ему.
   Мой меч, извиваясь плетью, устремился к противнику. Он заслонился рукой, объятой огнем. Лезвие обвилось вокруг, отчаянно пытаясь добраться до плоти, но напор пламени не давал это сделать. Я в мгновение оказался рядом, ударом ноги в грудь сбивая Тарэка с ног и гася огонь.
   -Архаил, - Рядом со мной появился Джеррон. Естественно, он не хотел, чтобы Тарэк погиб. И Эйридан, к моему удивлению, оказался рядом. Он, стремясь помочь мне, напал на мага, но тот легко поймал его одной рукой, поднял за грудки, скучающим взглядом заглянул ему в глаза и отбросил прочь безжизненное тело.
   -Архаил, - грустно глядя на меня повторил Джеррон, - Ты даже не подозреваешь, что ты натворил…, - я не видел его еще таким печальным, - Пожалуйста, если ты еще хоть что-то можешь решать, дай нам тебя убить. Пока еще не поздно.
   «МИР ДОЛЖЕН ГОРЕТЬ».
   Я атаковал его мечом, но Джеррон, словно дымка, прошел сквозь лезвие, и чем ближе он был, тем больше горела моя кожа и глаза, как будто растворяясь от паров кислоты.
   Земля под магом треснула, от удара моей воли, но он остался на ногах. Страшный магический удар дал осечку…
   Я заметил, что вокруг нас началась битва между людьми, а затем почувствовал, что горю. Тарэк вернулся в бой.
   «Пока я с тобой, ты не умрешь», - услышал я знакомый голос, и меня стало разрывать от Силы со дна миров.
   -АААА! – я с пугающей даже меня силой разодрал пальцами пространство между собой и Джерроном, заставляя его отступить перед сияющим мраком бездны, и, разворачиваясь, выбросил руку в сторону Тарэка. Его образ размылся на пару секунд. Маг остался жив, но попятился, держась за голову.
   Я не видел прежде такой магии. Как будто я разрушал мир каждым движением. И, возможно мне просто показалось, но, словно бы на грани слышимости, в этот момент я уловил болезненный стон реальности. Не знаю, что увидел Джеррон, и что пережил Тарэк, но они отступили. Магия не действует на магов. Магия - это импульс изменения мира. Но маг привык к изменениям. Его осознанность, самодисциплина, самоконтроль не позволяют магии навредить ему. Остались ли у меня эти качества? И что же я сотворил, раз это устрашило Великих Магов? И, судя по Тарэку, даже нанесло вред…
   Но и у меня левая рука, которой я это сделал, безвольно повисла, а из носа пошла кровь.
   -Мы опоздали, - сказал с болью и тревогой глядя на меня Джеррон. Легко повел рукой, и они с Тарэком растворились в воздухе, как туман на ветру.
   Их люди тоже поспешили отступить.
      А ветер, меж тем, усиливался…

   Но, как бы мы ни спешили, мы не успели дойти до материка. Сначала я заметил, что что-то хлюпает у меня под ногами. Вода. ВОДА. Я огляделся. Горизонт был чист, но вода стала возвращаться на морское дно. Сначала легким, еле заметным потоком, который должен был вот-вот превратиться во разрушительную стихию.
   -Всем стоять! – велел я.
   Закрыть глаза. Сосредоточиться. Открыть глаза, может, так будет легче? Я тёр воздух руками, вдыхал его, припадал к земле, касался прибывающей воды, которая с каждой секундой становилась все заметнее. Ничего. Я как будто был отрезан от этого мира, не ощущал его больше. Как и он не считал меня своей частью.
   «Ищи Силу», - услышал я голос со дна миров. Это всё, что я мог чувствовать. Эйридан, которого я вернул к жизни, был рядом. Да, я изменился, но все равно было не просто отдать такой приказ… Спасибо, хотя бы, что Эйридан не стал возражать. Я сам хотел возразить против такого приказа...
   Вскоре он привел перепуганную юную девушку. Толпа вокруг начинала шуметь и волноваться. Я увидел на горизонте дымку, которая вскоре, по мере приближения, превратилась в гигантскую волну. Море возвращается.
   «Пока я с тобой, ты не умрешь», - кто это сказал? Сущность со дна миров мне, или я – девушке?..
   Вода стремительно утекала из-под ног в сторону несущегося на нас цунами. Держа девушку за плечи, я с грустью взглянул ей в глаза и взмахнул кинжалом.
   Грохот воды заглушил крики людей. В последний момент я вскинул руку с окровавленными пальцами вверх, брызги алой жидкости взлетели в воздух, образуя защитный купол над всеми нами.
   И волна пришла, погребая нас под собой.
   
***

   С ночного неба падал мокрый снег, танцуя в свете костров. Снега никогда не было в это время года прежде.
   Зангала, дочь вождя, шла через лагерь самуради, поганого «народа моря». Они принесли смерть и разрушения на земли её клана, и на земли всех их соседей. Не конкретно эти самуради, другие, их соплеменники, которые пришли первые. Но Зангала не делала особых различий между пришельцами.
  Зангала дочь вождя. Её отец был убит высоким воином со светлыми волосами и огромным мечом. Убийцу звали Эйридан, один из предводителей первой волны самуради. Затем и почти весь её клан был вырезан. Выжила, точнее обнаружила себя живой на утро только Зангала и еще три воина. Ну как воина… старик, старуха и их внучка, еще не получившая взрослого имени. И уже не получит. Незачем. Да и времени не осталось. Они последние из клана, и теперь им осталось только сразиться в своей последней войне на этой земле. Мир уничтожен, клан уничтожен. Только отомстить и уйти к своим родичам на вечную охоту.
   За то время, что Зангала и остатки её клана выживали, пытаясь из лесов, под покровом ночи, нападать на самуради, она успела привязаться к Угле, девочке, названной в честь птицы. И ей было действительно жаль, что она не увидит её детей. О своих Зангала уже давно не думала.
   Но дочь вождя должна быть сильной, ведя клан в вечность. Зангала скинула капюшон и вошла в шатер вождей самуради.
   Три странных человека сидели на походных стульях вокруг стола с картой. Высокий, в дорогих синих одеждах, с аккуратно подстриженными волосами и бородкой – Джеррон. Крепкий человек в грубом плаще и с окладистой бородой – Тарэк. А третий был седовласым стариком в белом, и глаза его закрывала повязка. Сваарай. Зангала знала их имена. Когда-нибудь, если у нее хватит сил, и они умрут от её руки. Но сейчас её клан страдает от холода, голода и ран, и в первую очередь надо отомстить Эйридану и Архаилу. Так что она была готова пойти на временный союз с этими самуради.
   -Спасибо, что пришла, - заговорил Джеррон, - Я ценю это.
   -Оставь свою лесть, - прошипела Зангала. Ей было физически тяжело находиться рядом с этими людьми. Взгляду было трудно сфокусироваться, и она чувствовала себя, словно в полудрёме. Говорят, подобное люди ощущают, находясь рядом с могущественными колдунами, а тут их было трое.
   -Зангала, мы на твоей стороне, - тихо заговорил Сваарай, - Мы тоже потеряли близких. И мы тоже хотим остановить смерть, идущую по вашим землям. Но нам нужна твоя помощь. В прошлом бою нам удалось тяжело ранить Архаила. Это его люди убили твоих родичей. Сейчас он слаб и беззащитен.
   -Так добейте его и дело с концом, - Зангала, между тем, подошла и стала изучать карту. Почему-то голос этого безглазого колдуна успокаивал, и это её тревожило. Без злости к врагам что от неё останется?
   -К сожалению, мы не можем, - сказал Джеррон, - Смотри. Вот карта их лагеря. А мы находимся здесь. Видишь этот круг? Архаил могущественный колдун. Не знаю, чем он пожертвовал, и какое зло совершил, чтобы создать барьер, который мы пока не можем преодолеть. Мы, маги, не в состоянии приблизиться к этому шатру. Видишь? Он лежит внутри, раненый. Человеку не справиться с магом, но у него сейчас нет сил бороться.
   -А у тебя будет это, - Тарэк положил на стол перед Зангалой продолговатый сверток длинной около локтя.
   -Что ты мне даешь?
   Тарэк погладил броду, с сомнением смотря на неё.
   -Страшную вещь. Но тебе же нечего терять? Главное, что с этим оружием ты сможешь отомстить.
   Зангала тут же развернула сверток. Внутри был грубый, угловатый каменный кинжал. Она тут же проверила, как он лежит в руке. Маги вокруг заметно напряглись.
   -Это дрянь.
   -Это оружие из осколка алтаря Владык, - сказал Джеррон, - То немногое, что осталось нам от богов. В ваших краях таких алтарей нет, но знай же, что это единственное, что может пронзить плоть Великого Мага. И твоя задача – нанести этот удар, пока мы с войском будем отвлекать людей Архаила. Но ты не будешь совсем одна. Мы будем наблюдать, вести тебя. И, если будет нужно, поделимся с тобой своей силой.
   -Пронзить плоть Великого Мага? – Зангала хищно взглянула на собравшихся.
   -Дочь вождя, - поднял руку Сваарай, призывая к вниманию, - Не пятнай свою честь, нападая на союзников. Мы вручаем тебе великий дар, с которым ты сможешь свершить свою месть и остановить зло, пришедшее в наш мир. Скорей всего, ты не выйдешь из их лагеря живой, но сможешь обрести смерть на пике славы.
   -А тут ты обретешь просто смерть, - мрачно подытожил Тарэк, - Так что, согласна? Или мы найдем другого воина.
   -Согласна, самуради, - медленно ответила она, глядя на него с холодным прищуром.

   Ощущать присутствие колдунов в своей голове было отвратительно, но Зангала мирилась с этим. Она незаметно двигалась через вражеский лагерь. Совсем рядом шла битва, так что на её почти встречалось мало людей. Кто-то умирал от её руки из тени, кого-то она незаметно обходила стороной. Её клан был охотниками и воинами, и отец многому её научил. Казалось бы, зачем так мучать девчонку военной наукой? Оказалось, что в конце времен это очень полезный опыт, когда всё что тебе осталось впереди это месть и вечность.
   А вот и шатер колдуна. Благодаря дарованной силе, Зангала видела сквозь ткань багровое сияние, исходящее от Архаила. А охраняли шатер всего два воина. В короткой и тихой стычке Зангала забрала их жизни. Затем пришлось потратить немного времени, чтобы заставить тела стоять, опершись о копья, чтобы со стороны и во мраке они выглядели как живые. Теперь её мести никто не помешает.
   Посреди шатра стоял деревянный гроб, исписанный чародейскими символами, в котором лежал колдун. Длинные золотые волосы, длинные усы, алые одежды и благородные, тонкие черты лица.
   Зангала подходила к Архаилу, занося кинжал для удара.
   -ТВАРЬ!!! – она не успела даже обернуться навстречу массивной фигуре, ворвавшейся в шатер и снесшей её с ног одним ударом.
   Тяжело хватая ртом воздух, пытаясь продышаться, Зангала тут же вскочила на ноги, направляя кинжал на врага.
   -Эйридан! – с трудом прохрипела она.
   А он её не узнал.
   Зангала напала, он одним могучим ударом оказалась снова на земле, чувствуя, как свободно болтается её нижняя челюсть. Но оружия из рук не выпустила. Эйридан рывком перевернул её на спину, прижав руку с кинжалом к земле коленом.
   -Маги придумали что-то новенькое… ты же не из наших, да? Они сговорились с дикарями? Отвечай, и умрешь легко!
   Зангала билась изо всех сил, но ей было никак не вырваться. Тогда, во мраке отчаянья, она снова ощутила присутствие магов, пославших её. Челюсть сама собой встала на место, а тело наполнилось новой, обжигающей силой.
   С яростным криком она скинула с себя Эйридана и вонзила ему кинжал под диафрагму. Тот зарычал, на губах выступила кровь. Одним движением он сломал ей руку, а затем ударом в голову – шею.
   «Предки… отец… я иду».
   Новый приток яростного огня чуть не разорвал мышцы изнутри. Рука и шея вмиг восстановились. Смерть откладывалась. Зангала, как дикий зверь, бросилась на Эйридана. С удовольствием она заметила, что теперь враг не казался настолько сильнее её.
   Но и у Эйридана раны заживали моментально. Зангала снова завладела своим кинжалом, а он выхватил меч. Они отчаянно, не боясь за себя, атаковали друг друга, нанося одну смертельную рану за другой. Великие маги на девали умереть Зангале, а Эйридана поддерживала сила Архаила.
   Молча и остервенело калеча друг друга противники теряли чувство реальности, казалось, они погружаются в бесконечный кошмарный сон. Колдовская мощь вливалась в них диким потоком, но победить никто не мог.
   «Сколько крови», - отстраненно подумала Зангала, обратив внимание вокруг, - «Неужели в двух людях её может быть столько? Человек ли он? А я? Почему мы не умираем? Так не может быть… что с нами сделали эти колдуны?».
   Надеясь, наконец, прекратить это безумие, Зангала, пропуская удары, кинулась к Архаилу.
   Её рука с кинжалом не успела опуститься на врага, и была отрублена Эйриданом. Она в тот же мир перехватила её другой рукой, но мощный удар отбросил её в сторону от гроба.
   Эйридан смеялся. В его глазах плясало безумие. Казалось, он получает истинное удовольствие от этого бесконечного боя, принимая смертельные удары и нанося их. Он нависал над Зангалой, один из его глаз свисал из глазнице на тонкой мышце.
   «Что они с нами сделали?! Предки, отец…», - Зангала, словно очнувшись от кошмарного сна, начинала отдаленно понимать ужас происходящего. Не размышляя, она приложила отрубленную руку к ране, и та тут же приросла обратно.
   И вдруг Архаил проснулся. Он с трудом сел в гробу и посмотрел в самую душу Зангале.
   -Господин! – Эйридан, забыв о поединке, встал на колено перед ним.
   Архаил, опираясь на его плечо, молча встал из гроба и снова посмотрел в глаза Зангале.
   -Дочь вождя…, - словно смакуя слова на языке протянул он, - Ничего хуже произошедшего здесь с тобой уже не случится.
   Лучины в шатре стремительно гасли. Всё вокруг заполнял мрак и оглушающая тишина. Зангалу инстинктивно трясло, ледяной пот тёк по спине, но оторваться от глаз колдуна не получалось.
   -Что же ты? Беги, - улыбнулся Архаил.
   И она побежала.

   Архаил выпрямился, потянулся как после сна и огляделся по сторонам. Его взгляд остановился на Латаре. Колдун замер, сверля неожиданного гостя безумным огнем зеленых глаз. Латар отстраненно заметил, что тело наполняется животным страхом. Колдун быстро подошел к нему, приблизившись к самому лицу. Гипнотичные зеленые глаза заполнили весь мир.
   -А тьба очу, - сказал он по старосамурадийски.
   Я ТЕБЯ ВИЖУ.