Современная повесть о настоящем человеке

            
            Мы наконец-то добрались до места. Пока проедешь по этим грязным дорогам, которые и дорогами-то назвать нельзя, все силы иссякнут. Я вышла из машины. Огляделась. Нас с водителем парни довезли до места, где стоял двухэтажный синий домик. Вокруг на более отдаленном расстоянии располагались небольшие пристройки, некоторые из них полуразрушенные. Этот дом был выбран как место отдыха после боевых задач. Сейчас здесь почти никого не было. Только два человека, которые и помогли нам проехать с гуманитарной помощью. Мы начали разгружаться. Ребята смотрели и разбирали содержимое, а я давала подробные комментарии. Один из них – Максим был совсем молодой. На вид где-то лет восемнадцать. А второй –  Александр явно в два раза старше. Как-то так сложилось, что с Сашей я общалась немного больше. Максим не ушёл на задачу, так как восстанавливался после небольшого ранения. А Саша был из другого подразделения, располагавшегося неподалеку. Они позже должны были выйти на задачу, поэтому он вызвался помочь сопроводить.

Когда почти всё из привезенного было разобрано, Максим предложил чаю. На улице стояла прекрасная июльская погода. Для чая было совсем не жарко. Мы остались на свежем воздухе, расположившись на двух бревнах, которые ребята использовали как скамейки.
Привезённые вкусняшки прекрасно дополняли наше чаепитие. Я как обычно задавала множество вопросов про их службу. Как и когда попали? Где ещё воевали? Чем занимаются?  И под наплывом моих вопросов Саша предложил просто рассказать свою историю. Конечно все согласились. Слушали мы его долго, но это того стоило… 

Я отучился на инженера по безопасности технологических работ и производств, потом работал машинистом технологических компрессоров, а потом пошёл и заключил контракт. Призывали меня из Югорска. Поехал на обучение в город Омск, затем уже через Ростов-на-Дону, а оттуда меня отправили на базу «Вагнер» под Луганском. Вместо трёх месяцев мы пробыли там одиннадцать дней. Тренировались штурмовать окопы, изучали технические характеристики оружия и оказание первой медицинской помощи. После распределения я попал на точку в Запорожской области. Недолго мне пришлось сидеть в лесополке с другими ребятами. К нам пришёл командир набирать добровольцев на штурм позиций, где наших взяли в окружение. Он спросил:
–  Кто пойдёт?
Я согласился одним из первых. Не было смысла сидеть, ждать неизвестно чего. Если я здесь, то уж лучше действовать, чем оттягивать. Всего нас набралось семь человек, включая меня.
Мы выдвинулись по густой лесополосе, осторожно ступая по траве, чтобы не попасть на мину. Нам важно было пройти незамеченными. В любой момент мы могли попасться на «глаза» дронам и попасть под обстрел. До точки штурма пришлось идти несколько километров.
На месте нас встретил командир с позывным «Агат». Мы начали штурм. По нам бил плотный огонь и стрелковый, и миномётный. Именно по нам. «Птички» летали по небу, стремясь сбрасывать на наши головы снаряды. Ежеминутно, ежесекундно громыхало вокруг. В первые мгновения штурма я увидел, как моему товарищу «Фанту» глаз выбило осколком от гранатомёта. Уводили его с поля боя под пулями и снарядами. Увели.
Мне прилетело от миномёта: в глаз попали то ли осколки, то ли металлические стружки – я сам не понял. Но я ослеп. Темнота обступила меня где-то секунд на тридцать, но потом зрение восстановилось. Думать об этом было некогда. Я просто дальше продолжал стрельбу.
Патроны заканчивались. У меня было всего восемь магазинов и немного рассыпухи – незаряженных патронов. Я откатился обратно на точку, откуда мы начали штурмовать, взял боекомплект, перезарядился и уже потом вернулся к штурму позиций.
 Дроны над нами мы пытались сбивать из оружия. Конечно, часто промахивались. И как тут прицелиться точно, когда постоянно находишься под огнём? Но, если человек стремится выжить, то ему многое под силу. Даже то, что кажется невероятным на первый взгляд.
Одну из «птичек», которая нам угрожала, сбил «Грузин» - наш молодой командир. Ему было лет двадцать пять-двадцать семь – я точно не знаю. Потом, намного позже, уже в Курской области он погибнет. Его убьёт минометом. Но в тот же день, когда мы штурмовали, он получил награду и стал кавалером Ордена Мужества. Для меня он был одним из самых отважных штурмовиков, которых я когда-либо встречал. Очень жаль его.
Как по замкнутому кругу мы совершали одни и те же действия, стремясь продвинуться вперёд и выжить. Мы стреляли, откатывались, снаряжались и снова стреляли.
В очередной раз мне прилетело миномётом, и у меня захлопнулась челюсть. Разомкнуть её я уже не смог. Голова моя шумела. Я понял, что получил контузию и не одну.
Миномёт хохляцкий продолжал долбить. В какой-то момент пытаясь укрыться от непрерывного огня, я лёг в углубление в земле. Здесь, видимо, рыли окопы и бросили. Краем глаза я заметил, что неподалеку от меня лежит мой товарищ «Куба». В лежачем положении эта землянка нас скрыла с головой, но не более того. Мы оба по-прежнему были у врага как на ладони. Только с моей стороны росло одно дерево, хоть прикрывая меня. А «Кубе» так не повезло.
- Братец, придвигайся ближе! – позвал я. – У меня хоть дерево тут, а ты в открытке лежишь. 
           «Кубу» не надо было уговаривать. Он быстренько подполз ко мне, тоже стараясь оказаться в скудной тени от дерева.
По нам продолжал работать миномёт. Первый прилёт прогромыхал где-то в пяти метрах от нас, второй – в трёх. Я понял, что третий уже точно ударит по нам.
- Надо бежать, пока недолбануло, - крикнул я.
- В пятнадцати метрах от нас есть блиндаж. Давай туда, - предложил «Куба». 
Очень вовремя мы оба выскочили из своего надежного укрытия и бросились к блиндажу.  Третий прилёт действительно пришёлся по месту, где мы только что лежали. Чуйка моя сработала. Слава богу, выжили.
Уже после я попал под эвакуацию. Всех раненых поделили по степени тяжести от тяжёлых к лёгким. Я пропустил три машины, а на четвёртой, последней, уехал. Бои были позади. Появилось время подумать, понять, что же со мной там происходило? Я был первый раз на таких жёстких штурмах. Казалось, будто это вообще кинофильм какой-то. Только ты его не смотришь, а в нём живёшь. Снаряды взрывались впереди меня или сзади, но все осколки от взрыва летели в разные стороны, не задевая меня. 
Я уехал в Токмак. Там меня осмотрели, сказали, что перепонки целы, значит всё нормально. Но разговаривал я сквозь зубы – челюсть моя так и не разомкнулась. Местные медики не смогли мне ничем помочь, отправили в Мелитополь. Там ничего в плане осмотра особо не поменялось. Хотя врачи выдали мне глицын, заверив, что он поможет от всего. Ну, что тут скажешь? Стиснутая челюсть не мешала вернуться, хотя мне можно было отсидеться, но я не хотел. Я сразу сказал, что поеду на передовую. У меня там были близкие люди, земляки мои с Югорска. Они, значит, под огнём, а я буду отсиживаться.  Как их можно было бросить? Но мой командир всё же настоял, чтобы я три-четыре дня побыл в тылу. Остаться на это время я согласился. Набрал на гражданке сладкого, соков, сигарет для ребят на передовой, а перед отправкой туда спрашивал у тех, кто ещё приходил в себя после ранений:
-  Кто поедет?
Желающих не нашлось. Никто не решился снова идти на штурм, если была возможность задержаться здесь. Что их судить за это? А за спрос денег не берут. В итоге я один и поехал.
Все мои земляки, к счастью, были живы. Только одного Серегу из Югорска накрыло кассетами при штурме.
Какое-то время я под обстрелами просидел в блиндаже. Но потом пришло другое подразделение занимать новые для них позиции. И нас стало уже больше, чем могло разместиться. Моя группа выдвинулась искать другое укрытие. Нашли его на этой же лесополосе, расположились. Но в том блиндаже нас тоже скопилось уже человек где-то одиннадцать, из них два – трёхсотые (раненые). И там я встретил Димку с Орла. Мы познакомились с ним ещё на учениях. Подружились. Потом вместе воевали, а после моего возвращения снова встретились. Но сначала это было в другом месте, в другом блиндаже. Димка очень нервничал. Ему было не по себе. Говорил, что у него плохое предчувствие. Я пытался его приободрить.
- Всё нормально, не переживай. Мы с тобой ещё увидимся в одном окопе, - сказал я.
Так и случилось. Реально мы увиделись в одном укрытии. Радости нашей общей не было предела. Я ещё задремал после дежурства, потом чувствую меня кто-то трясёт. Спросонья не понял, а потом как понял.
- Лысый! – воскликнул я.
Это был позывной Димки. Мы с ним обнялись, поговорили почти ни о чём, чтобы только не говорить о важном. Мы оба помнили, как Димка боялся, как беспокоился. Что там ждало нас впереди? Одному Богу известно.
Ночь прошла без происшествий, а утром начался накат противника.
Подъехала «Брэдли», начался обстрел, а в это время из боевой машины высадилась пехота. Ещё ночью над блиндажом висела «птичка», следила и контролировала. Вот по её наводке похоже и приехали по нашу душу.
До начала обстрела Димка только собрался выйти наружу и в него очередь. Приехавшие собрались по полной зачищать блиндаж. Сначала зарядили в проём весь магазин, а потом кинули гранату. Весь огонь принял на себя Димка. Граната же не сдетонировала полностью. Она разорвалась на пополам. И взорвалась только половина. Осколок попал в ногу одному из ребят. Зачистка не получилась у хохлов. Димка спас всех. Не только моя интуиция хороша работала. Его тоже. Увы.
Нас было много в блиндаже. Из-за ударов противника мы не могли выбраться наружу. Оказались зажаты как в банке. Надо было что-то делать.
Мы начали бить в проём с двенадцати стволов со всей дури. Злые после смерти товарища. Я думал, что всё… Жизнь моя кончилась. Казалось, ещё совсем недавно всё нормально было, штурмовали, живыми выходили. Теперь же всё.
Но Бог отвёл. Почему-то украинцы откатились от нашего блиндажа. Предполагаю, что старший им приказал занять позицию, где у нас была эвакуационная зона. В любом случае это был наш шанс. Мы откидались гранатами и вылезли на свет.
Мне дали второй шанс. Господи, спасибо!
На поверхности нас встретили «рексы» - азовцы. Как оказалось, это они к нам подкатили. Их было около пятнадцати человек. И мы знали, что это непростые мобилизованные ВСУшники, а реально натренированные бешеные собаки. Мы атаковали. Бой перешёл в обратное русло. Теперь мы уже их штурмовали. Сразу несколько парней убили и ранили. Во время штурма над нами висели «глаза», корректируя миномёт. Миномётные расчёты не давали нам продвигаться. Должен признать, что их артиллерия работала на достойном уровне. Они отсекали нас от штурма.
В суматохе под обстрелами наш командир с двумя бойцами попытались укрыться от сильного огня. Они нырнули в ближайший окоп, а там – хохлы. Их встретили стрельбой. Только один из троих сумел вернуться к нам. Он бежал назад под пулями, но не был ранен. Обошлось. Видимо, не его смерть была.
Бой шёл около четырёх часов. Во время очередного прилёта я получил удар от взрывной волны, и моя челюсть наконец-то разомкнулась. Меня в этот момент охватила дикая радость. Я наконец-то мог нормально разговаривать. Переполненный эмоциями, я бросил стрелять и забежал в окоп.
- Пацаны, челюсть разомкнулась!
Ребята устремили на меня удивленные взгляды и поспешили отправить меня обратно штурмовать.
- Ты чего, братан?
- Иди отстреливайся.
Я вернулся на штурм, но всё равно радостный. Повезло мне.
Было очень много раненых и убитых, включая нашего командира. Я взял командование на себя. Из тех, кто мог вести бой осталось четыре человека, включая меня. Боеприпасы у нас совсем закончились.  В метрах ста пятидесяти от нас стояло союзное подразделение, которое тоже отстреливалось (помогали нам огнём). Но они нам не давали ни патроны, ни пулёт, ничего. К нашему блиндажу, откуда мы отстреливались прилетел fpv дрон. Пытаясь спрятаться от него, мы забежали в блиндаж. Дрон хотел залететь за нами, но зацепился за дерево и упал. Это позволило нам выбежать из укрытия. Понимая, что скоро прилетит следующий дрон, я принял решение уходить.
Я хотел собрать ещё трёх-четырех человек и пойти уже закончить штурм. Пусть рядом наше подразделение не стало делиться боеприпасами, но на войне всё общее, особенно, если это просто как бы лежит. Отступив, я, так скажем, нашёл оружие и боеприпасы для продолжения штурма. Людей оставшихся, кто ещё мог штурмовать, тоже собрал. Я был готов идти сразу, но один из бойцов просил о перекуре.
- Пойдем курнем, а потом пойдем, - тянул он меня в противоположную от цели сторону.
- Нет, давай штурманем. Нас четыре человека есть. Пойдем добьём их.
- Нет, давай покурим.
Его можно было понять. На нервах он хотел сделать пару затяжек. Я же рвался в бой. Решить ничего мы не успели. Нас накрыло АГС. Мне попало под коленку. Я откатился в зону эвакуации, мы как раз там недалеко были. Ещё не успели уйти.
За бои там я получил Орден Мужества, потом ещё был на передовой, затем на обучении.

Александр замолчал, но потом добавил:
- Сейчас, как видишь, снова служу. Служу и верю в нашу Победу и в то, что всё будет хорошо.
История закончилась, а никто из нас не решался заговорить, всё ещё обдумывая услышанное. Я точно знала, что рядом со мной сидел добрый, сильный. решительный, смелый человек. Тот, кто действительно может быть примером для юного поколения. Многие нынешние школьники не знают ни Павла Корчагина из «Как закалялась сталь», ни Алексея Маресьева из «Повести о настоящем человеке». Юрия Гагарина они не воспринимают как кумира, а ведь когда-то он им был. Конечно же, каждому поколению нужны новые герои. Информации сейчас полным-полно. Но какой? Кумирами российской молодежи стали корейские певцы, персонажи японских аниме, герои американских комиксов. Ничего не имею против всех этих ребят. Но не они должны занимать основные места в сердцах наших детей.
Подрастающему поколению важно уметь любить и ценить то, что у него есть. Герои живут среди нас. Достойных людей немало. Их не надо где-то искать. Они рядом с нами. Люди с открытыми сердцами. честные и смелые не вымерли, когда мир в один прекрасный день стал «цифровым», а из каждого утюга стали вещать, как хорошо быть материалистом. С тех пор выросло немало потребителей и вырастет ещё. Но это не значит, что не надо стремиться вкладывать хорошее.
Детям нужны герои. Им нужны ориентиры. Пусть не все молодые сердца растопит история Александра, но я обязательно её расскажу одному моему знакомому писателю. Пусть напишет об этом. А где уже прочитать современную «повесть» о настоящем человеке, чтобы услышали, как можно больше и детей, и взрослых, я найду.