Жили-были старик со старухой

   (о некоторых особенностях языка «Тихого Дона»)

 
   Ранее эта тема несколько раз уже звучала в моих работах, но как-то вскользь, мимоходом. Сейчас решил вернуться к ней и раскрыть в более широком спектре — она того заслуживает. Поводом явилась полемика, развернувшаяся под одним из постов в группе «Тихий Дон» (соцсеть «ВК») — «О взяточничестве Букановского станичного атамана П. Я. Громославского» (это будущий тесть Михаила Шолохова). В ответ на мой развёрнутый комментарий с пояснением, каким образом рукописи писателя Фёдора Крюкова достались Громодёру (прозвище Петра Яковлевича) и вслед через четыре года его зятю, некто г-н Кузьминых написал следующее:
 
   «читайте матчасть, гражданин крюковец и перестаньте заниматься ерундой».
 
   И при этом г-н Кузьминых прикрепил ссылку. Признаюсь, мне польстило слово «крюковец», ибо Фёдор Дмитриевич и всё, что с ним связано, стало в последнее время точкой приложения моих сил — как в уже завершённых изысканиях, так и в творческих планах на будущее. «Пушкинист» — звучит весьма значимо, академично, но число таковых сравнительно велико, а вот «крюковцы» — пока что штучные «золотники», уж простите за нескромность. (Произведения Гомера казачества при советах были запрещены, дабы кто-то ненароком не разглядел в них истоки «Тихого Дона».)
 
   «Матчастью» оказался труд 1999 года доктора филологических наук, профессора Нижегородского государственного университета Станислава Ивановича Сухих (1939 – 2013) «Споры об авторстве “Тихого Дона” (из лекций по спецкурсу “Проблемы творчества М. Шолохова”)».
 
   Ну что ж, коль предлагают читать, то так и сделаем — всегда с любопытством знакомлюсь с работами «шолоховедов», ибо знаю, что все они вольно или невольно, став «адвокатом» плагиатора, априори попадают на тёмную сторону истории, пытаясь «отбелить чёрного кобеля добела». Лицезреть за сим потужным сизифовым процессом весьма увлекательно и доставляет немалое удовольствие. Впрочем, как оказалось, мой коллега по творческому цеху исследователь Алексей Неклюдов (пожалуй, сейчас вряд ли кто-то другой знает лучше него текстологию романа и огромный сонм публикаций по шолоховской теме) в своё время уже читал эту работу Станислава Сухих и составил о ней отклик. Покажу фрагменты его комментария с мнением об авторе и его работах (конкретное обоснование выводов объёмно и мной здесь опущено):
 
   «По поводу Станислава Ивановича Сухих и его работ. К сожалению, владение материалом вокруг авторства ТД было очень слабое…
   Если бы профессор Сухих следил за развитием полемики, он должен был заметить эту статью Бар-Селлы <…> И следить за текущим состоянием вопроса — это не благое пожелание к доктору филологических наук. Следить за ситуацией в сфере своих научных и педагогических интересов — это обязанность ученого!...
   Серьезные нарекания вызывают и некоторые другие суждения С. И. Сухих, просто ставящие под большое сомнение его филологическую и историческую эрудицию. «Слух <о плагиате Шолохова> распространился очень широко, дошел даже до Горького – на Капри» («Споры об авторстве ТД», с. 8 эл., с. 7 бум. ). Однако Горький жил на острове Капри в 1906–1913, а с 1924 по 1933 он жил в Италии на континенте – в городке Сорренто. Ошибка немыслимая для филолога — автора многих работ (и книг в т.ч.) о Горьком».
   (Конец цитирования.)
 
   Уж коль уважаемый «горьковед» попутал берега в родной гавани, то в плохо знакомой ему прозе Крюкова, широкой и вольной, как степь, немудрено и вовсе потерять ориентиры. Ладно бы эти проблемы с «филологической и исторической эрудицией» С. И. Сухих были только в его голове…, но ведь эти «тараканы» переползали и к его студентам. А мы потом ещё удивляемся — почему столь низок профессионализм наших специалистов? Но не будем долго о грустном…
 
   В своей работе я затрону всего лишь часть фразы из работы Сухих (на 22-й стр.), где он, заочно полемизируя с Александром Солженицыным и Роем Медведевым, в защиту именно молодости Шолохова, как автора, пишет следующее:
 
   «Мог ли пожилой автор «Тихого Дона» (ну, например, Ф.Крюков, которому было за 50) написать об отце Аксиньи: «пятидесятилетний старик»…? <…> Так видеть своих героев мог только очень молодой автор…».
 
   Начнём с того, что профессор Сухих не знает точный возраст Крюкова, ведь Фёдор Дмитриевич и одного месяца не прожил после своего 50-летия (он родился 2/14 февраля 1870 г.), но это мелкая деталь, хотя показательная, как и то, что Сухих почему-то упорно (пять раз) называет фамилию шолоховского тестя — Гремиславский, хотя сам же приводит цитаты других авторов, где чёрным по белому написано — Громославский. У профессора плохое зрение? Скорее, небрежный подход к своим работам. Подозреваю, что Станислав Иванович Сухих зачитывался публикациями Льва Ефимовича Колодного, в которых столичный журналист рассказывал о своих поисках мест пребывания М. А. Шолохова в Москве, и там много раз упоминается именно Гремиславский — шолоховский сосед по квартире в доме № 2 по Георгиевскому переулку.
 
   Но вернёмся к нашей заявленной теме. И действительно, в «Тихом Доне» совсем ещё не старые люди почему-то упорно называются стариками и старухами. Уже во втором абзаце романа, где автор начинает повествование с предыстории семьи Мелеховых, читаем:
 
   «В предпоследнюю турецкую кампанию вернулся в хутор казак Мелехов Прокофий. Из Туретчины привел он жену — маленькую, закутанную в шаль женщину. <…> Пленная турчанка сторонилась родных Прокофия, и СТАРИК Мелехов вскоре отделил сына».

 
   Продолжение статьи в облачном файле (pdf) по ссылке:
   https://cloud.mail.ru/public/MRTe/ht5yRXysD