Рука Бога

Автор: Мюррей Лейнстер. New York: Doubleday, Doran Company, Inc, 1930 год изд.
 Автор книг «Шкипер знает лучше», «Красный камень» и др.
***
Было очень жарко, когда шериф задумчиво посасывал свою трубку в окружной тюрьме и рассеянно прислушивался к гулу толпы на улице.
Конечно, было темно. Толпа нечасто собирается при дневном свете — по крайней мере, не та толпа, которая предлагает линчевать одного не самого добропорядочного гражданина за убийство другого, еще менее добропорядочного. В тюрьме было темно и довольно дурно пахло. В одной из дальних камер слабо попискивал темнокожий заключенный, охваченный беспричинным ужасом. Желтая лампа освещала мотылька, неуклюже порхавшего вокруг нее.

Единственным другим звуком был сосущий, булькающий звук трубки шерифа
. Он выбил ее и утрамбовал черенок соломинкой от метлы. Тут
Раздался стук в толстую наружную дверь.

“ Что? ” тяжело произнес шериф.

— Он уже пришел в себя?

 — Пока нет, — ответил шериф.

 Он аккуратно набил трубку и чиркнул спичкой. Чтобы дотянуться до спичек, ему пришлось
передвинуть тяжелый револьвер из вороненой стали, лежавший на столе. Он
переставил спички, револьвер и уже открытую коробку с патронами так, чтобы все три предмета были под рукой. Он
откинулся на спинку стула, закурил и вспотел. Тем не менее, он оставил окно в
офисе опущенным. На его лбу были раздраженные морщины.
Он нахмурился.

Гул толпы у тюрьмы не утихал. Удары и
По дороге проехала подержанная машина, ее стук становился все громче по мере приближения, пока она не остановилась, взвизгнув тормозами. Послышались голоса, новые, громкие голоса.

 «... Какая, черт возьми, разница? ... Лучше уж
продолжить и довести дело до конца... Неважно, придет он в себя или нет...»

 Жужжание стало громче. Шериф вытер лицо и задумчиво посмотрел на пистолет из вороненой стали.
Он пожалел, что не может обмахиваться веером, как подобает джентльмену.
Любое жюри присяжных на свете признало бы Сэма Блейка виновным и отправило бы его на электрический стул. Только это обошлось бы округу в кругленькую сумму.
А еще его и штат ждет много лет каторги. А тут еще выборы
приближаются, и многие думают, что снова проголосуют за республиканцев, и все такое... Было очень глупо пытаться помешать им заполучить Сэма.

  Снова стук в дверь. Шериф выпрямился.

  — Он еще не пришел в себя, — раздраженно сказал он. — Я не вру. Я не
дам вам его забрать, но я говорю правду, когда говорю, что он еще не пришел в себя.


Прямого ответа не последовало, но снаружи доносились рычащие голоса.
Затем кто-то яростно повторял снова и снова: «Хочу
Я хочу, чтобы он знал, что с ним происходит, — хочу, чтобы он знал, что с ним происходит...


Гудение толпы заглушило звук. Шериф продолжал курить и хмуриться.


Раздался тихий ропот, не похожий на гул толпы. Кто-то возражал.  Шериф
хмыкнул. Снаружи доносился голос проповедника Бейлза, который спорил с толпой,
пытаясь убедить их не линчевать Сэма Блейка. Его голос звучал холодно и убедительно. Но ему ответил другой голос.

 «Это рука Господа выдала Сэма Блейка! Это рука
Господа!»

 Шериф приподнял брови.  Можно быть хорошим прихожанином, но
Работа по обеспечению соблюдения закона среди десяти тысяч человек, как белых, так и цветных, порождает определенный скептицизм.

 «Впервые, — сухо буркнул шериф себе под нос, — я вижу, как Господь
 лишает человека чувств на гораздо более долгий срок, чем это необходимо».

 Завелась машина и, чихнув, уехала.  Может, чтобы собрать побольше людей.  Если
в линчевании замешана половина округа, с этим уже ничего не поделаешь. Кто-то сказал, что нельзя предъявить обвинение нации. Ну, повесить ты тоже не можешь.
округ тоже. Или половину его. Особенно за линчевание хладнокровного
убийцы.

 * * * * *

Убийство произошло в Вефиле. И шериф, по счастливой случайности, оказался там,
иначе Сэм Блейк был бы уже мертв, независимо от того, был бы он в сознании или нет. Дело было ясное. Как божий день. Абсолютные,
неопровержимые доказательства.

  Шериф прокрутил все в голове. Какое-то упрямство заставляло его оправдываться за то, что он собирался сделать. Скорее всего, его убьют. Вполне вероятно, что он убьет еще кого-нибудь. И все из-за
убийцы, которого присяжные отправили бы на электрический стул, как только
они покинут зал суда.

В самом убийстве, конечно, не было ничего особенного. Киттингер зашел в
магазин «Бетел», чтобы забрать почту. Он забрал ее, прорычал что-то
продавцу и вышел. На крыльце магазина он остановился, чтобы набить
трубку, прислонившись к груде только что прибывших упаковочных ящиков,
которые занимали три четверти крыльца. И пока он утрамбовывал табак
мозолистым большим пальцем, откуда-то донесся резкий, злобный _щелчок_. Киттингер внезапно вздрогнул и повернул голову, чтобы с удивлением посмотреть на свою грудь. А потом, совершенно неожиданно,
он неуклюже скатился по грубым ступенькам в
дорога. Потом он затих.

 Шериф был в Вефиле, вручал повестку и разбирался с жалобой.
 Он услышал выстрел — тонкий, приглушенный, отдаленный хлопок! За ним послали человека, и он добрался до места через пять минут после убийства. Тело Киттингера было еще теплым и неподвижным. На его лице застыло выражение немого изумления, которое уже никогда не сойдет. Никогда. Шерифа особенно потряс тот факт, что рука мертвеца выскользнула из его собственной и с отвратительным глухим стуком упала в мягкую пыль.

Сэма Блейка нашли в заброшенной кузнице прямо через дорогу от магазина «Вефиль».
Рядом с ним лежал пистолет, а носок его ботинка зацепился за выброшенную металлическую шину от повозки, наполовину утонувшую в земляном полу.
Он выстрелил и развернулся, чтобы убежать, но споткнулся об это незначительное препятствие. При падении он ударился головой о кирпичную кладку.
На лбу у него остался большой синяк.

«Открывай и закрывай», — прорычал шериф, посасывая трубку.

 К тюрьме подъехали еще две машины.  Шериф насторожился.
уши. Сэм Блейк все еще был без сознания в камере, куда его доставил шериф
. Он был убийцей, все верно. Даже его мотивы были
ясны. Он хотел жениться на Люси шептала, и ее отец заставлял ее
жениться Киттингер, потому что Киттингер было больше денег. Он был бы
линчуют до сих пор, если бы он пришел. Но одно дело — вытащить перепуганного и бессвязно бормочущего человека из взломанной тюрьмы и подвесить его на телеграфном столбе, предварительно изрешетив его тело пулями.
И совсем другое — тащить обмякшее тело без сознания, полностью
Не сопротивляйся, тебя ждет та же участь. Ни одна толпа не отличается особой благородностью, но эта толпа — хуже всех.

 * * * * *


Слова проповедника Бейлза заглушили гул толпы на лужайке перед зданием суда.
 Проповедник Бейлз все еще спорил, пытаясь убедить людей, что закон должен восторжествовать. Шериф тоже хотел бы принять участие в обсуждении.
Но его аргументом был бы револьвер из вороненой стали, удобно лежащий на его столе, рядом с открытой коробкой с патронами.
Мысль о драке была невыносимо жаркой.

 — Клянусь богом...

Это был Пит Браун, племянник убитого. Он был единственным, кто видел, как умер Киттингер. Он наблюдал за убийством из своей парикмахерской,
в пятидесяти ярдах от места преступления, и первым подбежал к телу. Когда шериф добрался до места, где в пыли лежал мертвец, Пит Браун все еще бормотал что-то бессвязное.

«Я смотрел на него с крыльца магазина, а он набивал трубку табаком.
Я услышал выстрел, он посмотрел на свою грудь с удивлением, а потом
просто рухнул и покатился вниз по ступенькам...»

 Вся эта сцена предстала перед ним с трагической ясностью. Шериф
Он почувствовал жаркий ветерок на своем вспотевшем лице, ощутил странную текучесть мягкой пыли под ногами, увидел, как маленькая испуганная толпа расступается перед ним, а затем, кажется, увидел неподвижную обмякшую фигуру с темным пятном на рубашке, посеревшим от дорожной пыли. В такой смерти не было ничего достойного. Человек превратился в бесформенную кучу на земле перед грудой упаковочных ящиков.

«Он набивал трубку, и тут я услышал выстрел, и он посмотрел на свою грудь...»


К шерифу вернулось то чувство тошноты и отвращения, которое он испытывал.
Он сидел в закопченном кабинете тюрьмы и курил свою мерзкую старую трубку.

 Он склонился над Киттингером, лежавшим на дороге, и был потрясен, обнаружив, что его запястье все еще теплое, все еще гибкое, все еще безвольное.  Он встал.

 «Кто в него стрелял?»

 Никто не знал, но Пит Браун вздрогнул и указал на серые, покрытые струпьями стены заброшенной кузницы через дорогу. Коробки на крыльце магазина сделали это неизбежным. Киттингера могли
убить только выстрелом прямо через дорогу.

 * * * * *

Шериф вразвалочку подошел к месту происшествия. Прошло по меньшей мере пять минут с тех пор, как раздался выстрел. Ни один человек не был бы настолько глуп, чтобы оставаться там, где он спрятался, чтобы убить другого.
Шериф слишком хорошо разбирался в практической стороне охоты на людей, чтобы всерьез думать о следах, уликах, предательских признаках,  оставленных в спешке убегающим убийцей.

Он почти не поверил своим глазам, когда увидел человека, лежащего на
заляпанном солнцем земляном полу заброшенного сарая. Сэм Блейк лежал,
вытянувшись во весь рост, споткнувшись о забытый кусок металлолома. Его
Его голова ударилась об угол кирпичной печи для плавки. Он был без сознания, как и все это время, но его винтовка лежала там, где выпала из рук, а рядом на полу валялся только что выпущенный патрон. Неопровержимое доказательство. Все ясно как божий день. Абсолютно неопровержимое доказательство его вины. И в то же время в его находке было достаточно сверхъестественного, чтобы оправдать разговоры о божественной руке, которые ходили среди толпы снаружи. И достаточно сверхъестественного, чтобы
произвести сильное впечатление на присяжных.

 «Чертов дурак», — буркнул шериф себе под нос в тусклом свете лампы.
мрак тюрьмы. «С чего бы мне его защищать? Ждал, пока
старина Киттингер выйдет, чтобы прикончить его, а потом сбежать,
пока никто не пришел. Он бы ушел, если бы не споткнулся о
колесо повозки и не ударился головой о наковальню».

 Он с тревогой встал. За решетчатым окном мелькали головы. Его поза, револьвер, лампа — все это было выбрано не случайно. Даже мучительное ожидание у закрытого окна в жаркую ночь имело свою цель.
Толпа могла видеть его там с пистолетом и
Патроны наготове. Но с ним нельзя было разговаривать. Моральный эффект.
Всегда страшно видеть человека с оружием наготове, когда с ним нельзя
договориться.

 Шериф вразвалочку вернулся в тюрьму. Он отпер камеру и
подошел к койке у стены. В нос ему ударил запах местного самогона. Сэм Блейк набрался храбрости для
своего головокружения, похоже, благодаря обильным дозам кукурузного виски. Все еще
в отключке. Нет - он шевелился.

“Пит, ты чертов дурак, дай мне еще...”

Он расслабился. Храп, оглушительный и отрывистый, звучал чудовищно громко в этой
крошечной камере. Шериф хмыкнул.

«Он так напился, что не понимает, что натворил».

 * * * * *

 Он снова вышел из камеры. Этот чернокожий дурачок все еще хныкал в душной темноте. Толпа все еще угрюмо ждала. Кузены, соседи и друзья Киттингера ждали, когда Сэм Блейк придет в себя, чтобы устроить самосуд. Они тоже начинают терять терпение, и их становится все больше. Собрались все его родственники.
  Все они с подозрением относятся к закону и Демократической партии. Приближаются выборы, в тюрьме сидит убийца, а шерифу нужно переизбираться.

Он упрямо ворчал себе под нос.

 «Ни один заключенный от меня еще не сбежал, и сейчас не сбежит».
Он снова сел за стол, хмурясь.

 С его губ раздраженно вырвалось облачко дыма.  По лицу
стекала испарина.  Было жарко.  Толпа гудела все громче.  Шериф, конечно, знал, что нужно делать. Что-нибудь, что могло бы озадачить людей снаружи. Что-нибудь, что могло бы отвлечь их внимание. Буря.
Горящий дом. Подойдет что угодно. Он слышал, как они пыхтят и кряхтят,
поднимая что-то тяжелое. Смотреть в окно не стоило. Его работа
Он сидел здесь, на виду у всех, с револьвером на столе, и представлял собой угрозу.

 Но было бы трудно убивать людей, защищая такого отъявленного убийцу, как Сэм Блейк.  Лежать в засаде и ждать, пока кто-нибудь не остановится, чтобы стать легкой мишенью...

 Снаружи раздался скрип колеса.  Шериф выругался про себя, заправляя платок за воротник.  Половина телеги с бревнами. Они подцепят к нему десятифутовый кусок бревна и схватятся за ствол.
Бросят его на дверь тюрьмы. Дверь выбьет.
Тогда они войдут, и шерифу придется начать стрелять.

“ Господи! ” с отвращением прорычал шериф. - Стрелять в этих проклятых идиотов, чтобы...
проклятого убийцу можно было отчитать, а не повесить! Вот и все, к чему это привело
’нарастает”.

Это причиняло боль. Ему не нравились линчевания. Никогда в них не верил. Никогда
не поверил бы. Но Сэм Блейк был самым хладнокровным убийцей в истории
округа. И родственники Киттингера имели право видеть, что он
умирает. Если бы Сэма застрелили там, в кузнице, рядом с его
пустым пистолетом, никто бы ничего не предпринял. Может, и
поговорили бы, но все сказали бы, что так ему и надо. И все
Не было особой разницы между тем, чтобы прийти и вытащить его из тюрьмы, и тем, чтобы просто прийти.

 — Ха! — рявкнул шериф себе под нос. — Неужели я испугался?

 Снова заколотил в дверь. В этом стуке было что-то решительное, окончательное, что-то
определяющее.

 — Шериф! Открывайте! Мы не собираемся ждать всю ночь!

 * * * * *

Шериф потянулся к своему столу и взял револьвер из вороненой стали
. Он покосился на гильзы в барабане. Ему было жарко, и он был
сердит, упрям и раздражен.

“Послушайте меня!” - рявкнул он. “Я не собираюсь убивать вас, ребята, но
Я сделаю это, если ты попытаешься выломать эту дверь! Если Сэм Блейк придет в себя и признается, тогда другое дело. Но я не позволю никому забрать из моей тюрьмы человека без сознания и повесить его. Если он признается, то ладно. Но если нет...

 На мгновение воцарилась тишина, пока шериф сгорал от стыда. Он
сознательно взвел курок револьвера. Моральное воздействие. Нажми бы носить
через дверь. Шумы.

“... Хочу, чтобы он не знал, что происходит, в любом случае.... Чертова вошь
все равно сознается. Рука Божья на нем.... Док приведет его.
Для.... Пит, возьми свою машину и позови врача ....

Мужчины вернулись. Снова ропот. Мрачное удовлетворение снаружи. Кто-то
завел машину. Шериф горько выругался.

“Наверное, у меня сдали нервы”, - проворчал он. Затем с резким отвращением: “Они
забыли, что у меня есть телефон”.

Он снова сел за свой стол. Он положил револьвер в пределах досягаемости. Он знал, что Сэм Блейк виновен. Пустая гильза на полу кузницы. Пустой револьвер почти в руках у Сэма Блейка. Шериф
посмотрел на винтовку убийцы, лежащую на столе у стены в его кабинете.

И затем, совершенно неожиданно, шериф громко выругался. Он
видел---- , Как тот одним
движением вскочил со стула и потянулся к винтовке. Он поднял ее. Он резко открыл засов.

Пустую гильзу щелкнул и пошел спиннинг на
пол.

Шериф уставился на него на несколько секунд. Его толстая фигура была жесткой.
Мундштук трубки хрустнул у него в зубах.

«Боже правый», — мрачно пробормотал шериф себе под нос.

 Он подобрал пустую гильзу.  Вернулся к столу и порылся в ящике.  Маленькая картонная коробочка.  Еще одна пустая гильза.  Медная
снаряд - тот, что убил Киттинджера.

Шериф поставил их рядом. Он посмотрел на пистолет Сэма Блейка.
Он заглянул в ствол в поисках загрязнений, в поисках доказательств - в которых он не нуждался
, - что из него недавно стреляли. Его носовой платок запачкался
в канале ствола. Пистолет Сэма Блейка был уволен. Шериф не смотрел
в казенной, однако. Разве на грязном полу не валялся пустой гильзу? Зачем заглядывать в казенную часть?

 Но ведь винтовка стреляет по одной гильзе за раз! Киттингера убили одним выстрелом.
А теперь он знал, что гильз было _две_
Патроны на месте убийства! Один вылетел из винтовки после выстрела,
другой остался в стволе. Два пустых патрона в заброшенной кузнице —
а ведь был слышен только один выстрел и найдена только одна пуля.

  * * * * *


Шериф вытер лицо. Его довольно пухлая фигура внезапно стала еще более
упрямой. Это было забавно. Никто не собирался
вызволять Сэма Блейка из тюрьмы сегодня вечером! Забавно. Откуда взялся этот
дополнительный патрон? Куда делась пуля? Почему не
Другой выстрел? Должно быть, Сэм Блейк убил Киттингера, но... зачем ему был нужен еще один патрон? Рука Господа?


— Если это рука Господа, — упрямо проворчал шериф, — и у Него под рукой есть молнии, то зачем было тратить лишний патрон?


Он уставился на два латунных кусочка в желтом свете лампы. Пот градом катился по его лицу, но он не обращал на это внимания. Толпа у тюрьмы
теперь лишь перешептывалась. Она ждала. За доктором Полсоном послали. Он
придет. Его проведут в тюрьму. Он вернет Сэма Блейка
сознание. Может быть, Сэм сознается. Может быть, он и не сознается, когда толпа
схватит его. Толпа с терпеливой смертоносностью ждала того, что она
собиралась сделать.

“ Пора, ” сказал шериф, обливаясь потом от нетерпения. - Мне нужно время.
у меня есть время подумать. Если бы Господь наслал грозу, или поджег дом, или сделал что-то еще, чтобы заставить этих людей задуматься о чем-то другом...

 Две латунные гильзы там, где должна быть только одна! Мелочи, на которых держится человеческая жизнь. Шериф колебался.
 Трудно представить, что можно убивать людей, чтобы поймать настоящего убийцу.
убит электрическим током, а не повешен. Очень сильно. Но что-то было не так.
Киттинджер был убит одним выстрелом. Шериф это слышал.
И здесь были две пустые оболочки-одна из пистолета Сэма Блейка, и
другое---- Откуда остальные взялись?

Шерифу пришлось угадывать, и быстро думаю. Доктор Полсон будет
скоро вернется. Когда его впускали, некоторые члены банды тоже врывались в дом, если только шериф не начинал стрелять. А когда
банда врывалась в тюрьму, Сэм Блейк выходил вместе с ними. Признавался он в преступлении или нет, молился ли он Богу или кричал, что не делал этого, — он всегда выходил вместе с ними.
Когда приехал Док Полсон, что-то должно было произойти. Сэма Блейка собирались линчевать. И что-то было не так... Два снаряда вместо одного...


«Мне нужно подумать. Молния, горящий дом — даже стог сена,
Господи! — беспомощно воскликнул шериф. — Что-то, что даст мне время!
 Что-то не так!» Он ударил себя пухлым кулаком по лбу. — Где же
рука Божья? — в отчаянии спросил он. — Если Сэм Блейк не
виновен, почему не явится рука Божья?

 Грохот. Едет машина. Рука шерифа судорожно сжалась.

«Меня убьют, — вызывающе прорычал шериф, — и я убью еще кое-кого, а Сэма Блейка линчуют. Мне все это не нравится. Если он виновен, а невинных людей убьют, я не виноват!»

 * * * * *

Он сжимал револьвер из вороненой стали, полный неповиновения какой-то высшей силе
, на которую он возложил всю ответственность.

Машина подъехала ближе. Тогда шериф понял, что это не мог быть Док
Полсон. Слишком рано для него, чтобы прибыть сюда.

“Еще люди на вечеринку”, - сказал шериф, стиснув зубы. “Что
то, что происходит с этого момента, не моя вина. Все зависит от руки Божьей.

Зазвонил телефон.

Шериф снял трубку. Это был его заместителем говорю, пол
десяток километров-спрашивает испуганно если шериф хотел, чтобы он пришел
в тюрьме.

- Нет, - ответил шериф жестоко. “Это не от меня зависит, что произойдет”.
Он был готов хвататься за соломинку. «Но смотри-ка сюда! Иди к доктору Полсону. Быстро! Там целая машина из Вефиля, они спешат разбудить доктора и привезти его сюда. Они хотят, чтобы он привел Сэма Блейка, чтобы тот признался в убийстве и его линчевали. Ты
Вытащите Дока Полсона из дома, даже если придется тащить его в ночной рубашке.
Он должен оставить записку, что вернется с минуты на минуту. А потом
где-нибудь его спрячьте. Я тяну время. Не пускайте его в дом, пока
толпа из Вефиля не разойдется. Когда они вернутся, мне придется
начать стрелять. Понятно?

Помощник шерифа, обрадованный столь скромным поручением, громко согласился.
Шериф повесил трубку и вытер пот с лица. Он молил Бога, чтобы
случилась гроза или пожар — что угодно, лишь бы толпа линчевателей
успокоилась. Бог не внял его мольбам. И шериф по-прежнему
тянул время, отчаянно надеясь на чудо.

 Хотя, может, и не нужно было надеяться на чудо.  Две небольшие группы людей не так опасны, как одна большая.  Пока толпа была разделена, ее угроза уменьшалась.  А у толпы нет терпения.  Никогда.  Часть толпы не стала бы нападать, потому что ждала бы возвращения остальных.
А все остальное может долго ждать, пока Док Полсон вернется домой. Может. Но, конечно...

 «Я держусь, — мрачно сказал шериф. — Пусть Господь поможет мне».

Если бы ему удалось оттянуть самосуд до утра, он мог бы получить помощь
из города и доставить Сэма в безопасную тюрьму. Но шериф чувствовал себя слабым и разбитым. Он имел дело с психологией толпы, а это было не в его сильных сторонах, и он это понимал.

 «Но что-то здесь не так, — упрямо сказал он. — Они не собираются
вешать Сэма Блейка сегодня ночью».

Он сидел и смотрел на два маленьких патрона, не видя их.  Он прислушивался — к тихому, свирепому бормотанию толпы, к едва различимому шелесту ветра в верхушках деревьев.
Деревья на лужайке перед зданием суда шелестели листвой под аккомпанемент всхлипов темнокожего заключенного в тюрьме и хриплого храпа Сэма Блейка, который был слишком пьян, чтобы понимать, что натворил.

 Время тянулось очень медленно.  Дважды толпа начинала волноваться, о чем свидетельствовал нарастающий ропот.  Но каждый раз все успокаивалось. Но не прошло и получаса, как по дороге с ревом помчалась машина.
Это был Док Полсон. Шериф взмок от пота, но при звуке мотора
встал, мрачно вытер руки и взял большой револьвер. Он собирался блефовать или стрелять. Он собирался задержать Сэма
Блейка не линчевали, но он был на волосок от смерти. И он с самого начала отрицал свою вину.

 Он отпер дверь тюрьмы, распахнул ее и встал в проеме,
упрямо глядя в мягкую, бархатистую черноту.  Приближались фары,
освещая колышущуюся толпу, которая двигалась к машине.  Она
остановилась.

 Раздались рычащие, невнятные голоса.

«Док был там... Помощник шерифа застал его, когда тот одевался...
 Поговорил с Доком... Он не пришел. Они с помощником шерифа сказали, что нам придется его тащить. Помощник достал пистолет... Черт! Это не так уж важно...»

Шериф почувствовал себя плохо во всем. Депутат добрался туда слишком поздно.
Не понимал, наверное. Он просто понял, что Шериф не хочу
доктор пришел. Это была ошибка. Если бы он пошел дальше с доктором
, они вдвоем могли бы удержать банду подальше от тюрьмы, пока
док лгал и говорил, что Сэм умирает.

 * * * * *

Шериф облизнул губы и поднял дуло пистолета, когда толпа двинулась к тюрьме.

 «Вы все ищете райские врата?»  — рявкнул он.  Он был в ярости;
 его переполняла высшая сила, которая не могла помочь измученному человеку.
блюститель порядка в трудную минуту. Оставалась последняя соломинка. «Я
впущу сюда двоих из вас, — снова рявкнул он, — просто чтобы вы
увидели, что я не вру, когда говорю, что он не в том состоянии, чтобы
понять, сделал он это или нет. Только двоих, чтобы вы видели.
А если еще кто-нибудь сунется, я начну убивать!»

Из его пистолета в темноту вырвалась длинная струя желтого пламени.
 Мужчина побежал вперед и направился к двери тюрьмы с
боковой стороны.  Голос шерифа перекрыл эхо взрыва, когда в ответ зазвучали выстрелы.

— Я не хотел тебя бить, — прорычал он, — но я тебе говорю! В эту тюрьму могут войти только двое, не больше!


Он пригнулся, смертельно напуганный и отчаявшийся, не веря, что ему помогут.
Его убьют. Он был в этом уверен. Но его уставший мозг отчаянно цеплялся за последнюю надежду. Если они выберут
двух человек, которые будут его слушать, он может показать им две гильзы. Он
мог урезонить двоих мужчин, когда не мог справиться с толпой.

Толпа бесцельно и сердито металась. Один только крик шерифа
был бы бесполезен. Один только выстрел был бы хуже, чем
Бесполезно. Вместе они остановили толпу, которая была не в том состоянии, чтобы противостоять
горячим пулям ради убийства, которого так жаждала.

 И тут вперед вышли двое. Один из них был Пит Браун. Другой — отец Люси Сирс, который был в ярости из-за того, что хотел, чтобы его дочь вышла замуж за Киттингера.

 «Мы здесь», — резко сказал Сирс.

Глаза Пита Брауна сверкали, когда шериф впустил их в тюрьму, и еще ярче сверкали, когда он запер за ними дверь.  Он поглаживал револьвер за поясом.

 «Только попробуй выстрелить в него, Пит, — сказал шериф, — и я разнесу тебя в клочья!»
Самосуд — это самосуд, но когда один человек убивает другого, это убийство, и ты это знаешь.

 — прорычал Пит.  Шериф очень устал, и на душе у него было тяжело.
 Он схватил Сирса за руку.

 — Послушайте, мистер Сирс... — в отчаянии начал шериф.

 Но Сирс его не слушал.  Он свирепо смотрел вслед Питу.
Коричневый. А Пит Браун пошел дальше и уставился в камеру - потом
он обернулся, и дымчатый свет лампы обнажил его зубы. Пит Браун
в тот момент выглядел на удивление некрасиво.

“Ты проклятый лжец!” - зарычал он на шерифа. “Я видел его! Он сидел
Вставай! Он рухнул на пол и притворился, что потерял сознание. Шатается!

 * * * * *

 И вдруг шериф все понял. Все. Пит Браун лгал! Он сказал, что видел Сэма Блейка, но это было не так, потому что камера, в которую он заглядывал, была пуста. Сэм Блейк был совсем в другой камере.
И эта маленькая ложь, придуманная Питом Брауном, превратила два маленьких медных
пули в...

 Пит Браун кричал:

 «Входите, ребята! Он уже встал и ходит, только шатается!»

 И голос шерифа звучал как сталь.

— Рука Господня наконец опустилась! Пит, ты не забыл выстрелить из ружья  Сэма Блейка, но забыл вынуть пулю!


Пит развернулся. Большой револьвер шерифа был направлен прямо на него, а глаза шерифа сверкали.


— Эта камера пуста, — очень спокойно сказал шериф. — Ты никого не видел в той комнате, потому что там пусто. Но я готов поверить, что ты видел своего дядю в тот момент, когда его убили. Только… где ты был, когда его увидел?

 Он рванул вперед, а Пит Браун ахнул и выхватил что-то из кармана.
из-за пояса. В железном и бетонном помещении тюрьмы раздался оглушительный взрыв.
Затем между рядами ржавых решеток замелькали дерущиеся тела. Бородатый Сирс оцепенело смотрел на происходящее.

  И вдруг шериф вскочил, из рассеченного лба у него текла кровь.
Зазвенели ключи. Дверь камеры с лязгом открылась и захлопнулась.
В дверь тюрьмы с грохотом заколотили.
Шериф выстрелил, намеренно целясь выше. Удары прекратились. Он выстрелил еще раз, ниже.

 
— Я только что арестовал Пита Брауна, — сказал шериф.
через толстую деревянную дверь. «Я арестовал его за убийство его дяди. Прошлой ночью Пит напоил Сэма Блейка и где-то выстрелил из его ружья, но этот чертов дурак забыл выбросить гильзу!
 А сегодня утром, незадолго до убийства, Пит ударил Сэма по голове — тот был в стельку пьян — и затащил его в кузницу». Потом Пит сам застрелил своего дядю и сбежал, оставив вину на Сэме.
Но в кузнице были пустые гильзы, одна из которых
Пит выбросил после того, как убил своего дядю, а вторую...
оставил в пистолете Сэма Блейка. Пит побежал вдоль домов к своей
парикмахерской и выбежал оттуда, крича, что видел, как умер его дядя. Но послушайте меня,
ребята! На крыльце магазина, где был убит Киттингер, полно упаковочных коробок. Пит
ничего не мог разглядеть из своей парикмахерской! _Единственное место, откуда он мог видеть, как Киттингер умирал, — это то место, где его убил убийца!_


Пауза. Одна секунда. Две. Три... Затем Сирс, стоявший рядом с ним в тюрьме, ахнул:
— Боже мой! Так и есть!

 Он развернулся, его лицо исказилось от ярости. Шериф поднял пистолет.

— Убирайтесь из моей тюрьмы! — мрачно сказал шериф. — Кто бы ни был
убийцей, сегодня самосуда не будет! И я думаю… я думаю…
Шериф вдруг сглотнул, подошел к двери тюрьмы, отпер ее и вышел. — А ну, проваливайте отсюда!
 — прорычал он все еще ошеломленной толпе. — Убирайтесь! Самосуд отменяется, даже если мне придется перебить всех ранниханов в округе!
 * * * * *
Он был готов убивать.  Готов был убивать, чтобы защитить своего нового пленника, которому ничего не оставалось, кроме как признаться в преступлении и в своих похотях ради денег Киттингера, которые послужили поводом.
Теперь он был готов убивать только ради закона.  Люди — странные существа. И толпы тоже. Все, что отвлекает внимание толпы — гроза, горящий дом, известие о том, что линчевали невиновного... Разве не в таких вещах проявляется рука Бога? Четверть часа спустя шериф вернулся в тюрьму теперь из  уже опустевшего здания суда. Его била дрожь. Он поднял окно - в комнату ворвался прохладный ветерок и овеял его лоб.
“ Рука Божья... ” Шериф внезапно почувствовал себя виноватым, как будто он
извинился перед кем-то или чем-то за свой предыдущий скептицизм и за
свои колебания. Но врожденное упрямство пришло ему на помощь. “Черт возьми!
это, удар был не по моей вине! Любой бы разозлился!”
**********
[Примечание автора: эта история появилась в номере от 25 июля 1930 г.
журнала "Короткие рассказы".]