Менакеру солнце не загораживать!

Рядом с нашим посёлком в сосново-елово-берёзово-осиновом лесу возлежит старый писательский посёлок Ватутинки. С годами контингент литераторов несколько подразбавился и подвергся реновации, но при этом качество жителей не упало – «постороннюю», нетворческую публику Правление Ватутинок на покупку дач не благословляло, и писателей и их наследников, пожелавших вернуться в урбанизацию, замещали артисты и художники, и из самых известных. В посёлке в доме Казакова даже пел сам Высоцкий.
На крайней улице посёлка появился дом очень заслуженных, всенародно любимых артистов Александра Менакера и Марии Мироновой. Надо полагать, что и сын их – Андрей Миронов резвым мальчишкой лихо рассекал под уютными кронами. То, что дом Менакеров в посёлке занимал крайнюю позицию, имело и плюсы и минусы. Минус – это уязвимость для алкашей из расположенного невдалеке вполне пролетарского посёлка. Поэтому забор пришлось делать мощным и высоким, и вкладываться регулярно в его ремонт.
Плюс же был в том, что участок и дом были открыты солнцу. Большинство же коттеджей утопали, вернее, даже тонули, в глухой тени огромных лиственно-хвойных древ, отчего и трава на газонах не росла, задыхаясь под толстым слоем прелых листьев, за многие годы покрывавшим землю, и постоянно сырость располагала не столько к отдыху, сколько к радикулиту.
И вдруг оказалось, что это солнечное счастье, как и большинство счастий земных, завершается быстро и внезапно. На примыкающей к менакеровской земле занимающий соседнюю территорию санаторий «Подмосковные вечера» вознамерился построить трёхэтажный дом для сотрудников. Как раз с той стороны, откуда на дом Менакера светило солнце.
И уже через пару месяцев на разрытой экскаватором зелёной лужайке начало расти уродливое строение из серого силикатного кирпича. Такое соседство совершенно не радовало трепетную душу артиста. Да и более грубая душа, узрев такое, горестно воскликнула бы:
– Во бля!
А здание, как назло, росло на удивление быстро, и уже поднялось на пол этажа из неплодородной подмосковной глины. Остановить рост этого убогого сооружения могло лишь чудо. И чудо случилось!
Надвигался очередной Съезд Коммунистической Партии Советского Союза. Эти «праздники души» случались в стране аккурат в пять лет. Отчитаться за предыдущую пятилетку и очертить светлый путь в ещё более счастливое бедующее. И, как к любому празднику, к Съезду раздавали подарки. Ну, не всем конечно, а выборочно. В надежде получить их гражданину стоило попытать счастье – написать письмо к Съезду с пожеланиями – вроде как к Деду Морозу для взрослых. И – иногда они исполнялись! Если не сильно губы раскатывать, конечно.
И Менакер решил, что спасти солнце может только письмо лично к Генеральному Секретарю ЦК КПСС Леониду Ильичу Брежневу. И он написал, что, как творческому работнику, отдающему всю энергию служению народу ему особенно необходимо эту творческую энергию восстанавливать. И заряжается он исключительно от солнечной энергии в средней полосе России. А возле его дома строят многоэтажный дом, который лишит его возможности заряжаться, загородив солнце.
И это письмо, случайно ли, по протекции ли дошло лично до Леонида Ильича. Брежнев, действительно, душу имел добрую и отзывчивую, и когда мог, стремился помочь. А мог он многое, даже почти всё – и водопровод в деревню провести, и туалет тёплый в сельское школе построить, и мальчику в ауле велосипед подарить.
Леонид Ильич, прочитав письмо, лишающее человека солнца, наложил на него простую короткую резолюцию: «Менакеру солнце не загораживать!».
И стройку заморозили. Нарушить указание всемогущего Генсека не решались. Правда, и разбирать начатое строение тоже не стали. Просто бросили.
Историю я эту узнал от моего друга Витюши, он неподалеку живёт. Думал, что это – байка. Но он показал мне заросшие кустами и берёзами торчащие из земли на метр серые кирпичи.
Так что, похоже, правда.