18. Дом с семафорной мачтой

Владивосток. Точки на карте.
Дом с семафорной мачтой

(Из цикла статей "О чем рассказала старая фотография")

Сокращённая версия опубликована в печатной газете "Владивосток" за 4 марта 2026 г.

----------------


«Всё во Владивостоке – от моря». Такими словами начинается одна из замечательных книг о нашем городе, изданная почти полвека назад. В основанном как морской военный пост Владивостоке до сих пор вся экономика, да и вообще вся жизнь подчинены, по сути, морю. Даже Великий  Транссибирский путь, строившийся в 1891-1916 годах и связавший Владивосток надёжной сухопутной дорогой с остальной Россией, не только не уменьшил значение моря для города, но даже значительно увеличил. Всё от моря во Владивостоке. И потому одним из самых важных и заметных зданий в городе во все эпохи было здание Военно-морского штаба.


«В бухте стоят три русских военных корабля, и прошлой ночью на закате мы вышли на балкон, чтобы послушать, как военный оркестр исполняет русскую национальную молитву во время спуска флага. Это было прекрасно, и я надеюсь когда-нибудь достать ноты этой молитвы и послать их домой. Владивосток – это крепость империи, как Мальта или Кронштадт, поэтому здесь, конечно же, огромное число офицеров», – писала Элеонора Прей в своём дневнике.

Владивосток был объявлен крепостью лишь в 1889 году, хотя задумывался как форпост России на дальневосточном побережье изначально, ещё в конце 1850-х годов. Но город начал обретать облик морской крепости уже с 1871 года – с переводом сюда из Николаевска-на-Амуре главной базы Сибирской флотилии.

До этого времени морским штабом фактически служил дом командира Владивостокского порта, который тогда находился на первой из улиц города – Береговой, и заодно был и домом губернатора, и домом командующего сухопутными войсками. Рядом с домом командира порта находился неизменный атрибут всех морских штабов Владивостока парусно-пароходных времён – семафорной мачтой для подачи сигналов судам в бухте Золотой Рог.

И вот в 1871 году в городе началось спешное строительство. Возводились казармы и офицерские флигели, склады, жилые и госпитальные бараки. Всё из дерева, поскольку альтернативным строительным материалом в то время был только бут – необработанные куски природного камня. Построили и деревянный морской штаб. Изначально это был сравнительно небольшой дом, который стоял в Прудовой слободке, на месте нынешнего сквера перед театром Горького. 

В штабных помещениях в Прудовой слободке было тесно, и морское ведомство в 1880-х годах начало строительство нового здания, которое располагалось на обрывистом берегу на месте, которое сейчас занимает торговый центр «Лазо». Здание было длиной с полквартала, в два этажа с флигелями по бокам и мезонином – невысокой надстройкой по центру над верхним этажом, – причём первый этаж был каменным. Над мезонином для обзора судовой обстановки построили круглую башенку. И на башне установили высокую семафорную мачту. Со стороны Светланской улицы здание казалось совсем приземистым, поскольку окна второго этажа едва возвышались над тротуаром. От штаба к берегу, к Штабной пристани, спускалась крутая лестница. А справа от лестницы была установлена пушка, которая стреляла в полдень и подавала салют при прибытии важных персон.

После проигранной русско-японской войны стало понятно, что военное дело в России поставлено плохо и Владивосток к обороне против современного оружия той эпохи не готов, как не был готов к войне Порт-Артур. Вокруг Владивостока принялись строить  новую линию укреплений, значительно отодвинув от её города, провели целую сеть дорог, скрытых от глаз со стороны моря, связали все объекты крепости кабельным телеграфом.

Гибель в русско-японской войне основных сил Тихоокеанской эскадры изменила задачи и для моряков. Требовалось срочное пополнение флотилии, необходимо было и реорганизовать управление флотом. Пожароопасное обветшавшее деревянное здание уже совершенно не годилось для современного штаба, и предстояло построить новое, большое каменное здание.

Вернёмся немного назад. В 1871 году вместе с Сибирской флотилией во Владивосток перевели и женское училище, прогимназию, в которой учился цвет девичества – офицерские дочери. Для прогимназии морское ведомство на скорую руку построило несколько одноэтажных деревянных домов, в том числе и симпатичный домик с верандой, купив у русско-британского предпринимателя Георгия Демби участок земли рядом с тогдашним морским штабом – на пересечении улиц Светланской и Прудовой (ныне – Петра Великого). Мы уже рассказывали об этой гимназии в одной из предыдущих статей.

Во Владивостоке, городе более населённом и богатом, чем Николаевск, желающих учиться было намного больше, чем позволяли площади старых деревянных домиков. Так что в 1880-х годах помещения перестроили, увеличили штат учителей и воспитателей, расширили список предметов, и в 1895 году прогимназия стала гимназией.

Но и этого оказалось недостаточно. Почти 30 лет ютилось училище в деревянных одноэтажных домах, и в 1903 году для воспитанниц наконец построили великолепное многоэтажное каменное здание на Пушкинской улице. И бывший участок предпринимателя Демби, по-прежнему принадлежавший Морскому ведомству, опустел.

Именно на нём, расчищенном от старых деревянных построек гимназии, и началось строительство нового штаба. Руководить проектированием и строительством было поручено архитектору Ивану Андреевичу Заборовскому, выпускнику петербургского инженерного училища, герою обороны Порт-Артура, инженер-полковнику. После русско-японской войны он построил несколько зданий для Морского ведомства на Русском острове, принимал участие в проектировании ансамбля офицерских флигелей – украшения Светланской улицы во Владивостоке.

И в 1911 году первое каменное здание для Морского штаба было закончено. Выстроенное в классическом стиле, строгое и величественное, оно прекрасно вписалось в перекрёсток двух круто восходящих улиц. Пятиэтажное, с цокольным этажом и аттиковым этажом наверху, возвышаясь над дорогой на 25 метров, оно не подавляло своей массой, чему способствовали межэтажные пояски, мощный карниз и рустовка на стенах, имитировавшая каменные блоки. Широко срезанный угол здания образовывал этакий входной портал с большим балконом, полуколоннами в коринфском стиле и с уникальным для Владивостока аттиковым этажом. Ризалиты – слегка выдвинутые наружу вертикальные части здания, – были украшены на верхних этажах полуколоннами и пилястрами, а на крыше – невысокими аттиками, эдакими симпатичными бортиками. Ризалиты гармонизировали облик здания, делали его визуально не столь большим и массивным. Ну а наверху была выстроена четырёхугольная наблюдательная башня, на которой – конечно же! – возвышалась на пятидесятиметровую высоту огромная семафорная мачта. 

В годы Гражданской войны и интервенции в этом здании, сильно потеснив военных моряков, разместился штаб чехословацких легионеров. Именно сюда привели белочехи после переворота 1918 года арестованных членов Владивостокского совета во главе с Константиновым Сухановым, чтобы отправить их на гауптвахту в Гнилом углу и расстрелять, якобы «при попытке к бегству». Здесь же размещалось после очередного переворота «Временное Приамурское правительство» братьев Меркуловых, один из которых после бегства в Манчжурию стал организатором «Русской фашистской партии».

После освобождения Приморья от белогвардейцев и интервентов замечательное и удобное здание заняли руководящие органы Советской власти: губернский комитет коммунистической партии и губернский исполком. На волне индустриализации для управления развивающимся  народным хозяйством края стало не хватать помещений, и в конце 1930-х годов было решено добавить к зданию ещё два этажа. Строительство началось с разбора башни и аттика в 1940 году и закончилось четыре года спустя. Примечательно, что руководство края во время строительства продолжало работать здесь же, в перестраиваемом здании.

Эта работа была проведена одним из ведущих архитекторов Владивостока Александром Ивановичем Порецковым, которого мы уже не раз вспоминали добрыми словами в наших статьях и которому был посвящён наш рассказ об ансамбле жилого дома «Серая Лошадь».
 
Порецков выполнил задачу блестяще. Нисколько не утяжелив здание, он надстроил его на один этаж, перенеся карниз на один этаж выше, а над карнизом построил ещё один этаж, внешне меньшей высоты, так называемый аттиковый этаж, во всю длину здания. Но самые интересные изменения он сделал на скошенном углу, добавив уникальный двухэтажный полукруглый портик перед входом. Причём нижний этаж портика он сделал закрытым, с рустованными полукруглыми арками чуть выше дверного проёма в глубине, а верхний оформил колоннадой, повторив авторские коринфские полуколонны Заборовского и добавив сверху сказочно изящный полукруглый карниз. Венчала скошенный угол здания колоннада бельведера – площадки на крыше для обзора городских видов, – внешне продолжавшая подобную башне угловую часть здания.

Теперь здание стало больше соответствовать той ветви неоклассицизма, которую часто называют «сталинским ампиром», – стилем, в котором Александр Порецков создал свои самые успешные проекты. Перестраивая здание, он был подобен гениальному музыканту, который в нотах, в теле авторской мелодии услышал её скрытую душу, её внутренний трепет, её тихую музыку, извлёк и заставил звучать, чтобы авторская мелодия засверкала по-новому и навсегда. Так Шарль Гуно превратил симпатичную клавесинную прелюдию из учебника, написанного Иоганном Себастьяном Бахом, в шедевр «Аве Мария», известный ныне миллионам людей.

Одновременно с перестройкой здания рядом в Почтовой горе велось и другое строительство, особо секретное: создавалось долговременное автономное убежище для руководства края на случай войны, из которого можно было руководить обороной, управлять хозяйством без опасения, что внезапный налёт авиации врага или – позднее – вражеских ракет обезглавит власть. Порецков не принимал непосредственного участия в этом строительстве, но поскольку из здания руководства края в убежище вёл подземный ход, он в согласовании проектов несомненно участвовал.

С этим убежищем связано несколько легенд, которые были всего лишь преувеличением, хотя их источниками часто бывали и люди, работавшие на строительстве. Будто бы убежище было огромной подземной копией всего здания и даже были скопированы роскошные кабинеты руководства. Известно, что даже у Сталина в бункерах были очень скромные помещения. Ведь обеспечить безопасность большого объёма и больших площадей многократно труднее – и этого могут не понимать только безумцы. Но убежище действительно было очень большим – потому что разные его ярусы предназначались для укрытия не только руководства края, но и простых горожан, и было рассчитано в общем на 2500 человек.

Была легенда, будто подземный ход из убежища ведёт аж в Спортивную гавань, к тем стальным дверям Спецобъекта МПВО, о котором мы упоминали в рассказе о Порецкове и его «Серой Лошади». Это чтобы руководство края смогло при необходимости эвакуироваться морем. Однако такой тоннель проходил бы под Транссибирской магистралью, и вечные вибрации от проходящих наверху поездов уничтожили бы его быстрее ядерной войны. Подземный ход к морю действительно был, но значительно короче – к бухте Золотой Рог.

В 1983 году было построено здание Администрации Приморского края на площади Борцов революции, и краевое руководство переехало туда. А в бывшем здании Морского штаба разместился Краевой комитет Комсомола. Ну а с приходом коммерческих времён здесь стал работать головной офис банка «Приморье». И надо отдать должное – банк прекрасно поддерживает внешний вид замечательного здания, и бывший Морской штаб остаётся одним из самых фотогеничных зданий города.

А Морской штаб с 1972 года находится на Корабельной набережной, как раз под мысом, на котором более полутора веков назад стоял тот самый домик командира Владивостокского порта. И на крыше нового штаба по-прежнему высится мачта. И не одна. Поскромнее, чем прежние. Но и сигналы теперь подаются не флажками или фонарями, а по радио. Так гораздо надёжнее.


Константин Смирнов-Владчанин
Фото Алексея Воронина, Константина Смирнова-Владчанина, В. Ланина (1875 г.), В. Менделеева (1885-88 гг.), с открытки 1910-х гг.