В объятьях истории сложно остаться

В объятьях истории сложно остаться
И беспристрастным, и непричастным
К тому, что творили тираны и бесы,
В окопы кидая останки и смыслы.

Не все осуждали, не все презирали,
А многие даже в докладах признали,
Не Сталин один был безудержным психом,
Хотя и зажег репрессивную искру.

Но многие дров-то ему накидали –
Доносы писали, в признаниях врали,
Иные – из мести, другие – во благо,
Коль надо жилплощадь расширить и даже
В покорности всех убедить и с успехом
По линии партии строить карьеру.

Конечно, есть шанс на такого нарваться,
Кто не разберется, что вы – добрый пастырь
Для всех богомерзких судьбы палачей,
Но тут уж не ропщут – тот прав, кто быстрей!

Похожие принципы были везде –
В нацистской Германии, в странах Оси,
При всех диктатурах, во все времена.
Где высшей идеей служила борьба!

И в концлагерях были зондеркоманды,
В ГУЛАГе тюремщики сами пытали,
Ух, мастера были – лютые звери!
Так кто говорил про гуманность идеи?

Поэтому истина в корне верна –
Народ, как и власть, – порожденье греха!
Мы все вожделеем чужие блага,
И деспот, и раб – суть одна – жажда зла!

Поэтому так и опасны амбиции,
Опасны инерции масс революции,
Тирана повесит не праведный суд –
Озлобленный и обезумевший люд!

Конечно, абсурдно поддерживать тюрьмы,
Где стонут в темницах заложники судеб,
И узники совести срок отбывают,
И кровь вместе с желчью в канавы стекает.

Но помнить обязаны все палачи –
Стрельцы отвернулись – не мешкай – беги!
Не кончатся миром конфликты с народом,
Коль плебс обнищал – отомстит и зароет!

Один все не верил – напрасно, упрям был!
Однажды, в подвале, ему объяснили,
В лесок отвезли и точно – зарыли,
Потом, правда, тоже святым объявили!

А место тирана займет благодетель,
Присмотрится – точно! Костры-то не греют!
Исправит он эту оплошность не медля,
Террор накидает и дров, и расстрельных!